Второй шанс для Лили Эванс (гет)

После обеда (Северус не сомневался, что за время каждых каникул прибавлял по нескольку фунтов, поскольку и Принцы, и Бакстеры кормили его точно на убой) Снейп наконец поднялся в свою комнату.

— Ты еще сильнее вытянулся, — отметил Септимус, едва Северус переступил порог спальни.

— Ничего удивительного, — усмехнулся тот, — расту, как и положено человеку моего возраста.

— Я ждал тебя с самого утра, — похоже, сегодня решительно все собрались обижаться на Северуса.

— Я же не мог не уделить внимания Элеоноре, — парировал Снейп.

— Нет, разумеется. Прости мое ворчание, просто я очень соскучился по тебе. Кроме того, произошло одно весьма важное событие. Оно касается нас обоих. И, честно говоря, мне не терпится рассказать тебе о нем.

— В ближайшие пару часов я полностью в вашем распоряжении, — сказал Северус, усаживаясь в удобное полукресло напротив портрета.

— Это случилось примерно в середине февраля… — начал Септимус. — Северус, тебе нехорошо? — воскликнул он, глядя на побледневшее лицо правнука.

— Нет-нет, — попытался взять себя в руки Снейп. Он уже совершенно не сомневался, что речь пойдет именно о той самой ночи, когда прадед таинственным образом передал ему формулу Зелья от тьмы. Но хотел услышать это от самого Септимуса. — Пожалуйста, продолжайте!

— Так вот, где-то к середине февраля, ты же понимаешь, что дни для меня часто сливаются, а дат не существует вовсе, если только живые не просветят меня на этот счет, я закончил работать над формулой того, что мы с тобой окрестили Зельем от тьмы. За основу взял твои разработки — они очень мне пригодились. Разумеется, пришлось держать все формулы в голове, поскольку я решительно не желаю втягивать в этот проект Элеонору. «Как жаль, что я не могу связаться с Северусом и сообщить ему о нашем с ним открытии!» — думал я. В один из дней, по обыкновению побеседовав на ночь с женой, я отправился спать. Сон, как это бывает часто с момента нашего знакомства, был о тебе. Я увидел тебя спящего вот в этом самом кресле напротив меня.

«Северус, проснись, мне необходимо сказать тебе нечто очень важное!» — обратился я к тебе. Ты моментально проснулся и спросил: «Что-то случилось?»

«Еще как! — сказал я. — Кажется, я нашел формулу Зелья против тьмы. Бери пергамент, перо и записывай...»

Ты схватил со стола пергамент и принялся записывать под диктовку формулу, а затем… я проснулся.

— Это поразительно, — прошептал Северус. — Дело в том, что мне приснился точно такой же сон. Я заснул в школьной лаборатории. Готовил мазь для Лили. Дождался, пока снадобье полностью сварится, и уснул. И увидел себя в этой комнате, а вы диктовали мне рецепт… Не понимаю, как это вообще возможно!

— А каким образом ты можешь чувствовать крестражи или видеть момент их создания, словно присутствовал при этом? — вопросом на вопрос ответил Септимус. — Есть вещи, находящиеся далеко за гранью нашего понимания. Собственно, как и твое возвращение в тело десятилетнего мальчика. Давай не будем гадать, почему это случилось, просто примем это как своеобразный подарок от Госпожи. Итак, ты, насколько я понимаю, записал формулу.

— Да, — кивнул Северус, ощущая одновременно и крайнее изумление, и триумф, — она в школьной сумке.

— Покажи, — потребовал Септимус. — Не представляешь, как я скучаю по возможности самому записывать собственные мысли!

Северус вытащил свернутый в трубку пергамент и развернул его таким образом, чтобы изображенному на портрете Септимусу было удобно его читать.

— Отлично, это именно та самая формула, которую я «продиктовал» тебе в том странном сне, — удовлетворенно кивнул тот, закончив просматривать сделанные аккуратным почерком записи.

— И вы уверены, что зелье сработает? — с нескрываемым волнением спросил Северус.

— Удостовериться в этом можно лишь опытным путем. Но, поскольку мы с тобой лишены возможности испробовать его в действии, тебе придется объяснить Люциусу, что именно ему выпадет честь проверить уникальное снадобье на себе. Надеюсь, его это не слишком шокирует.

— Мне кажется, он готов сделать что угодно, лишь бы у них с Нарциссой появился ребенок, — уверенно сказал Снейп. — Для Люциуса это вопрос выживания рода.

— Лучше бы он думал об этом, когда принимал Метку! — неодобрительно хмыкнул Септимус.

— Абраксас придерживался мнения, что Риддл приведет род Малфоев к величию, поэтому давил на Люциуса, вынуждая вступить в ряды Пожирателей смерти. После того как на первом курсе я рискнул и предостерег Люциуса, рассказав ему, кем являюсь на самом деле, тот явно не жаждал присоединиться к Риддлу. Отец буквально заставил его. По крайней мере, именно так мне сообщил в письме Люциус. Теперь, несомненно, Малфой-старший кусает локти, а выхода нет. Отставку Риддл не дает — мы уже видели, что стало с Эйвери. Метку свести невозможно. Хотя… кое-кому, кажется, это удалось, — Снейп пересказал Септимусу недавний разговор с Люциусом.

— Да, уверен, скорее всего, твой приятель прав, — поддержал версию Малфоя мистер Принц. — Метку, как и крестраж, можно уничтожить только чем-то невероятно мощным вроде Адского пламени.

— А если просто отсечь руку? — поинтересовался Северус, практически заранее зная ответ.

— Насколько я могу судить, магия Метки прочно сплетена с магией того, кто ее носит. Эту связь недостаточно просто разорвать, ее необходимо разрушить. Выжечь на корню вместе с плотью. И Адское пламя — идеальное решение для этого.

— Думаете, Долохов попросту сунул руку в огонь? Смотрел, как ее пожирает Адское пламя, и не умер при этом от болевого шока?

Северус отлично помнил, что они с Люциусом обсуждали именно такой выход из казалось бы безвыходного положения, но потом, немного поразмыслив, он понял — чтобы вынести подобную «процедуру», нужно запастись мощным Болеутоляющим зельем, которое еще предстояло сварить. То, что имелось на вооружении у современных волшебников, совершенно не подходило в данном случае. И это уже не говоря о том, что на столь рискованный шаг не следовало решаться без надежного ассистента, способного в нужный момент сперва вызвать, а затем остановить Адское пламя.

— Малфой сообщил, что посланники Риддла нигде его не нашли, — тем временем рассуждал вслух Септимус. — Выжил он или нет — неизвестно. Собственно, как и то, удалось ли ему избавиться от Метки. Но точно мы, наверняка, уже не узнаем. Разве что этот твой Долохов сам где-то объявится.

— Честно, я не подумал, что он мог попросту умереть, — сконфуженно произнес Северус. — Малфой был настолько уверен, что Антонин смог сбежать, что я даже не рассматривал иную версию случившегося.

— В любом случае он подал пример того, что вовсе не обязательно оставаться в рабстве у Риддла.

— Ну… опция покончить с собой есть у любого Пожирателя смерти, — неуверенно протянул Северус. — Для этого вовсе не надо совать руку в Адское пламя. Достаточно просто принять яд. Сейчас в арсенале Пожирателей, разумеется, нет такого богатого выбора, как в те времена, когда я был «придворным зельеваром» Риддла, но, в принципе, для этих целей подойдет даже банальный напиток Живой смерти.

— Из того, что ты знал про Долохова, он был способен на самоубийство? — хитро прищурился Септимус.

— Нет, — моментально ответил Снейп, — Антонина отличала завидная жажда жизни. Он буквально фонтанировал энергией, подчас очень раздражая этим окружающих. Особенно меня, сказать по правде. Нет, — тряхнул головой Северус, — я почему-то отказываюсь верить в то, что Долохов свел счеты с жизнью.

— Ладно, оставим пока твоего старого приятеля, — отрезал Септимус. — Мы можем хоть до Рождества гадать, что с ним случилось, но не сумеем найти ответ. Меня, да и тебя, надеюсь, тоже, сейчас гораздо больше интересует судьба Малфоя-младшего. И раз уж, как ты и сам говоришь, он в полном отчаянии, думаю, следует подстраховаться и сварить ему еще одно зелье, помимо того, формулу которого ты сейчас держишь в руках.

— Я не совсем понимаю…

— Ты же сам сказал про сильное Болеутоляющее, — на губах Септимуса заиграла коварная улыбка. — Насколько я понимаю, Люциус, вдохновленный примером Долохова, вполне может попробовать повторить его подвиг доступным для него способом.

— Да, буквально вчера мы обсуждали такой вариант развития событий. Люц по понятным причинам пока колеблется, но, насколько я могу судить, уже вовсю думает о таком, пусть и очень жестоком для него, способе бегства.

— Если он сделает это без зелья — попросту погибнет от болевого шока. Не забывай, ему предстоит расстаться с рукой, украшенной темномагическим знаком, а это, скорее всего, то еще удовольствие. Разумеется, было бы замечательно, если бы его подстраховал кто-то, на кого он может всецело положиться. Жену я в расчет не беру. Молодой женщине вообще лучше не присутствовать при подобном колдовстве. Нервы могут не выдержать. Абраксас… Признаться, я не настолько хорошо с ним знаком и не знаю ни его магических возможностей, ни характера. Может, он сумеет и вовремя загасить Адское пламя, не дав ему пожрать сына целиком, и дать Люциусу зелье. А может, запаникует и тем самым погубит сына.

— Люциуса могу подстраховать я, — твердо сказал Северус.

— Ты забываешь, что формально тебе еще нет семнадцати, и работа с Адским пламенем может обернуться для тебя сильным магическим истощением, — с тревогой произнес Септимус.

— Насколько сильным? Я умру? Стану сквибом? — допытывался вошедший в раж Северус.

— Ни то ни другое, если заранее примешь необходимые зелья.

— Значит, риск, в сущности, не так велик. Тем более, что мне УЖЕ больше шестнадцати. Я, как любят говаривать наши хогвартские привидения, Избранник Госпожи. Уверен, она не позволит мне погибнуть. Кроме того, если Люциус, конечно, решится на подобное, это случится не сегодня-завтра, а лишь тогда, когда будет готово Зелье против тьмы. А его, насколько я понял, только настаивать нужно два месяца. К тому времени я стану еще старше.

— Не знаю, — покачал головой Септимус. — В твоих словах есть рациональное зерно, но все это отдает чистой воды гриффиндорством. Рисковать ради Малфоя, который, насколько я сужу по твоим же словам, и пальцем не пошевелил бы ради тебя…

— Если вы думаете, что меня толкает на этот поступок гриффиндорское безрассудство, — вы сильно ошибаетесь, — усмехнулся Снейп. — Бегство Малфоев наверняка вызовет панику в стане Пожирателей смерти. Возможно, Волдеморт даже захочет перепрятать перстень, и где я тогда стану его искать? А так у меня появится шанс не только помочь Малфоям (что сделает Люциуса неслабо обязанным мне), но и уничтожить целых три крестража: диадему, кольцо, которое предварительно заберу из тайника, и дневник. Брошу их в вызванное мной Адское пламя, а потом погашу его, когда Люциус справится с Меткой. Это три крестража из пяти!

— Неслабо, — фыркнул Септимус. — Ну и словечки у вас, у молодежи! Да, на словах все звучит предельно просто. К тому же ты прав — такая помощь тянет на Долг жизни от главы рода, а это несомненная выгода для тебя, подобным не разбрасываются. Однако, еще раз повторюсь, без специального зелья ты тоже можешь серьезно пострадать. Кроме того, тебе придется действовать очень быстро. Не забывай, контролировать Адское пламя практически невозможно. Ты не боишься, что вместе с крестражами ненароком сожжешь и самого Люциуса?

— Насчет этого я как раз не волнуюсь. В свое время вызывать Адское пламя меня учил сам Риддл. И он считал меня весьма одаренным учеником. Я справлюсь, — со спокойной уверенностью сказал Северус.

Септимус замолчал и надолго погрузился в раздумья. Северус пристально наблюдал за портретом, испытывая странную смесь предвкушения и страха. Несмотря на заявления прадеду, он отнюдь не был безрассудным и, разумеется, перспектива использования Адского пламени на живом человеке пугала его. Однако, несмотря на вполне естественные опасения, Снейп почти не сомневался в собственном успехе. Сомневался он лишь в одном: в том, что Люциус решится на столь радикальные меры.

— Хорошо, — наконец сказал Септимус, — поступим так. Приготовь модифицированное Укрепляющее. То, что варила тебе Элеонора после ранения. Оно самое мощное. Всегда носи с собой неразбивающийся фиал с зельем. Насчет Болеутоляющего подумаем завтра. Уверен, там нужно всего лишь слегка изменить рецептуру. По поводу Зелья против тьмы — можешь начинать закупать ингредиенты. Не сомневаюсь, здесь у тебя все получится. И, последнее, я все же искренне надеюсь, что, даже если Люциус отважится на такой поступок, ты не станешь вмешиваться.

— Боюсь, что не смогу обещать вам этого, — покачал головой Северус. — Не волнуйтесь, — добавил он, увидев искреннее беспокойство, отразившееся на нарисованном лице прадеда, — я в самом деле хорошо владею этим колдовством, и я справлюсь. Кроме того, зная характер Люциуса, не думаю, что он отважится на подобное.