Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Лютный переулок встретил Северуса гробовой тишиной и полным безлюдьем. Если на главной магической улице нет-нет да и встречались редкие прохожие, спешившие как можно быстрее разделаться с покупками, то тут не было даже и этого. Создавалось впечатление, что все обитатели квартала, заслуженно пользовавшегося дурной славой, разом впали в спячку. Даже бордели, перед дверьми которых в лучшие времена всегда стояли размалеванные и вызывающе одетые девицы, призывно улыбавшиеся потенциальным клиентам, имели сейчас совершенно необитаемый вид. Единственные, кто время от времени попадался на глаза Северусу, это авроры. Но и они стояли на посту с таким скучающим видом, что было понятно — ничего интересного здесь уже давно не происходило. Снейп в очередной раз поздравил себя за свою предусмотрительность. Если бы не чары — он привлек бы к себе внимание всех стражей порядка. Что может быть подозрительнее одинокого прохожего на совершенно безлюдной улице? Особенно для скучающего стража порядка. К счастью, чары окутывали Северуса точно мантия-невидимка, и он просто шагал мимо стоявших столбом авроров, спеша к своей цели — неприметной лавчонке с изображением большой поганки и надписью «Аптека Амброзия Борджиа» на покосившейся вывеске. В своей прошлой жизни Северус не раз посещал это весьма сомнительное заведение, пользующееся такой дурной славой, что многие зельевары предпочитали переплачивать за товар втрое, лишь бы не вести дел с Амброзием Борджиа — хозяином одноименной лавки. В отличие от своих коллег, Северус не имел возможности платить втридорога: на преподавательское жалованье особо не разгуляешься! А обоим его патронам — как светлейшему Дамблдору, так и Темному Лорду — довольно часто требовались разнообразные зелья, причем ни одного из них не волновало, откуда Северус брал деньги на ингредиенты. Вот и приходилось достаточно часто наведываться в лавку Борджиа, с которым у Снейпа установилось нечто вроде доверительных отношений. Борджиа дал клятву никому не сообщать о том, что его постоянный клиент частенько приобретал в лавке запрещенный товар, Северус со своей стороны обещал при каждом удобном случае упоминать в разговоре кто являлся его поставщиком легальных ингредиентов, тем самым создавая Борджиа хоть какую-то рекламу. А в новых клиентах Борджиа нуждался просто отчаянно, поскольку в свое время его репутация была столь основательно подмочена, что многие обходили его лавку стороной.

Причиной темных слухов о мистере Борджиа, расползавшихся по магическому Лондону, была скоропостижная кончина его супруги — совсем еще молодой женщины. Болтали, что Борджиа отравил жену, чтобы завладеть ее деньгами. Лавочник даже провел несколько недель в Азкабане, пока авроры, сбившись с ног, пытались доказать его вину. Закрыть сомнительный магазинчик под таким благовидным предлогом стало для них чуть ли не делом профессиональной чести. Однако в результате экспертизы, проведенной, надо признать, довольно тщательно и досконально, выяснилось, что миссис Борджиа умерла от вполне естественных причин, никак не связанных с незаконными зельями да и в целом с магией. Оказалось, что магглорожденная супруга Амброзия с детства страдала болезнью сердца. Попав в магический мир, она, опасаясь целителей так же, как раньше боялась врачей, решила, что проблема рассосется сама собой, и никому, даже собственному мужу, не сообщала о своем ухудшавшемся состоянии. В конечном итоге болезнь свела ее в могилу, а Амброзий, искренне горевавший о смерти жены, едва не угодил на пожизненный срок в Азкабан. К счастью для Амброзия, все выяснилось. Борджиа был с извинениями отпущен на волю и вернулся к своему сомнительному ремеслу, основной частью которого являлась полулегальная торговля наиболее опасными ингредиентами. Тем не менее злые языки продолжали утверждать, что Борджиа попросту дал аврорам крупную взятку, в результате чего следствие специально пустили по ложному пути. Несмотря на то, что с лавочника были сняты все обвинения, большинство клиентов еще долго обходили его лавку стороной.

Впрочем, все это произошло с ним гораздо позже, за пару месяцев до исчезновения Темного Лорда. А сейчас мистер Борджиа все еще был женат, и именно его супруга — довольно привлекательная волшебница в опрятном фартуке поверх платья — находилась в лавке, когда туда вошел Северус.

— О Мерлин! — вздрогнула она внезапно увидев перед собой Снейпа, отменившего чары Отвлечения внимания.

— Простите, что напугал вас, мадам Борджия, — поспешил извиниться Северус.

— Вы поступили совершенно правильно, — миссис Борджия уже совершенно оправилась от столь неожиданного появления покупателя. — На улице полно авроров, мне вовсе не хотелось бы, чтобы они докучали нашим клиентам.

— Могу я видеть мистера Борджиа? — поинтересовался Снейп, рассудив, что не стоит просить женщину показывать ему редкий товар.

— Мистера Борджиа нет в Лондоне, — отозвалась волшебница. — Не беспокойтесь, — быстро прибавила она, увидев разочарованное выражение лица Северуса, — я с удовольствием помогу вам.

Северус мысленно усмехнулся. Хотя бы здесь его старания навести на себя чары Гламура увенчались успехом. Привлекательная внешность и дорогая с иголочки мантия без сомнения произвели на миссис Борджиа нужное впечатление.

— Благодарю вас, — вежливо склонил он голову. — Мне нужны вот эти ингредиенты. Он выложил на прилавок список, где кружком были обведены недостающие компоненты для зелья.

— О, — брови миссис Борджиа на миг взлетели вверх, — вы хорошо знакомы со свойствами всех этих веществ? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Я знаю их досконально, — чистую правду говорить было легко и приятно. — Надеюсь лишь, что, в отличие от прочих лавочников, которые только УТВЕРЖДАЮТ, что продают все необходимое для занятий продвинутым зельеварением, у вас в САМОМ ДЕЛЕ имеется то, что мне нужно.

Расчет оказался верным. Миссис Борджиа отлично поняла его намек.

— У нас есть АБСОЛЮТНО все, — с гордостью произнесла она. Уверяю вас, вы останетесь довольны.

* * *

Еще полчаса спустя Северус, весьма довольный как обслуживанием, так и качеством товара, покинул лавку, мысленно пообещав себе сварить для любезной лавочницы сердечные капли и тем самым надеясь продлить ее жизнь.

Теперь Снейп держал путь в «Дырявый котел», откуда он собирался выйти в маггловский Лондон.

По дороге Северус размышлял о том, как жаль, что люди не обращаются вовремя за медицинской помощью. Иначе любой начинающий целитель распознал бы у миссис Борджиа застарелую болезнь сердца. Яркий, неестественный румянец, одышка, отекшие лодыжки, которые Северус разглядел, когда лавочница поднялась по приставной лестнице, чтобы достать с верхней полки фиал, наполненный кровью дракона, — все эти тревожные признаки говорили сами за себя. Не мистер Борджия, вся вина которого состояла в подозрительной, мрачной внешности и громкой фамилии, тесно связанной со знаменитыми отравителями, а глупые предрассудки убили женщину, которая при правильном лечении могла прожить еще долгие годы.

* * *

«Дырявый котел» Северус тоже миновал без особых приключений. Правда, когда дверь в заведение со скрипом распахнулась, бармен Том, дремавший за стойкой, поднял голову, чтобы поприветствовать единственного на тот час посетителя. Но, никого не обнаружив, продолжил мирно дремать, очевидно, расценив, что дверь распахнул сквозняк. Еще пару минут, и вот уже Северус оказался в маггловской части Лондона. В отличие от практически вымершего Косого переулка, тут царили шум и толчея, поначалу даже слегка ошарашившие Северуса. Впрочем, он довольно быстро пришел в себя от первого шока. Надежно скрытый чарами Отвлечения внимания, Северус прежде всего с помощью чар сменил гардероб на маггловский и вернул своей внешности первозданный вид. Теперь следовало сориентироваться на местности. Проблема состояла в том, что в своей прежней жизни он практически никогда не бывал за пределами магического квартала Лондона. Исключение составляли больница Святого Мунго и Блэк-хаус. Но к ним Снейп всегда аппарировал. Поэтому сейчас он слегка растерялся, не зная, куда же ему направиться.

Неожиданно на память пришли слова Долохова, нынче то ли погибшего, то ли благополучно скрывшегося от Волдеморта: «Запомни, Северус, у магглов легко понять, какое заведение лучшее. Выбирай то, где больше всего народа».

В среде Пожирателей смерти Долохов считался настоящим кладезем информации. Он досконально знал как обычаи магглов, что делало его особенно полезным во время рейдов, так и традиции волшебников. К Северусу он относился снисходительно и панибратски, чем безмерно раздражал его. Возможно, именно поэтому Снейп не торопился принимать советы Антонина на веру.

«Чушь! — огрызнулся он в тот раз. — Как может кому-то понравиться сидеть в битком набитом людьми зале?»

«Кто тебе мешает проверить мое утверждение на практике? Познакомься с какой-нибудь симпатичной девушкой и своди ее в ресторан. А заодно развеешься и уберешь вечно мрачное выражение с физиономии, — дружески тогда подмигнул ему Долохов. — Тебе еще и двадцати нет, а выглядишь так, словно родился в прошлом веке».

Северус хотел ответить, что ни девушки, ни походы с ними по ресторанам его совершенно не интересуют, но затем передумал делиться с Антонином столь личной информацией, из которой тот наверняка сделает свои выводы — пошлые и в корне неверные. Снейп вообще предпочитал не афишировать, что творилось у него на душе. Особенно с тех пор, как прочитал в «Ежедневном пророке» о свадьбе Лили и Поттера. Пусть лучше его считают равнодушным, холодным снобом, чем хотя бы отдаленно догадываются, что порой он с трудом держал себя в руках, сходя с ума от ревности и отчаяния.

В то время Северусу часто снились сны об их с Лили совместном будущем. Счастливом будущем, в котором не было места ни войне, ни Поттеру, ни Волдеморту. Будущему, в котором он никогда не произносил слова «грязнокровка», а на его руке не чернело уродливое клеймо Метки. В котором они — темный маг и светлая волшебница — прекрасно сосуществовали вместе. В этих снах они с Лили жили в уединенном коттедже на берегу моря, окруженном небольшим садиком. Северус плохо помнил подробности этих снов. Они казались размытыми, словно смазанными. А наутро оставляли послевкусие горечи и разочарования. Можно было, конечно, покончить с ними, принимая точно отмеренную дозу зелья Сна без сновидений, но Северус не хотел расставаться с иллюзией счастья, пусть даже совершенно несбыточного…

Северус покачал головой. Его собственные воспоминания казались теперь чем-то неимоверно далеким, нереальным, словно вся прошлая жизнь была не явью, а сном. Грустным, мрачным, периодически скатывающимся в кошмар. А вот теперь сон оборвался, и Северус проснулся для того, чтобы получить от жизни то, что казалось ему совершенно недоступным. Чтобы ощущать себя любимым и нужным, радоваться каждому прожитому дню и просто быть счастливым.

«Ты становишься философом, — с усмешкой подумал Северус, неспешно прогуливаясь вдоль ярко освещенных витрин. — Так за размышлениями недолго и забыть, зачем ты здесь. А между тем у тебя есть цель. И она весьма приятная. Заодно проверь, прав ли был всезнайка Долохов в своих утверждениях».