Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Люпин вернулся в Хогвартс еще более потерянный и бледный, чем обычно.

После уроков он на глазах у друзей попросил Северуса помочь ему с пропущенным за время своего отсутствия материалом. Это позволило им на пару часов беспрепятственно сбежать в библиотеку, не вызывая ненужных вопросов.

Быстро переписав все лекции, Люпин отодвинул от себя стопку пергаментов и многозначительно взглянул на Снейпа. Тот без лишних слов окружил их стол чарами Отвлечения внимания.

— Ну? — с надеждой, смешанной со страхом, спросил Ремус. — Ты говорил со своей прабабушкой?

— Не только говорил, но и помогал ей варить для тебя Волчье противоядие, — ответил Северус.

— И?.. — Люпин положил на стол покрытые глубокими царапинами руки, сцепив их в замок, чтобы Северус не заметил, как они дрожат.

— У нее все получилось. Теперь зелье должно пройти проверку в Мунго, и потом ты сможешь начать принимать его.

— Мерлин... — в глазах Люпина заблестели слезы. — Ты меня не разыгрываешь?! Это действительно так?

— Нет, конечно, неужели я стал бы...

— Не представляешь, как я рассчитывал на тебя и твою прабабушку, — слезы уже сбегали одна за другой по впалым щекам Ремуса. — Мне кажется, я не выдержу следующей трансформации. С каждым разом они проходят все тяжелее и тяжелее. Я мечтал вернуться домой, потому что переносить подобное в одиночку в Визжащей хижине безумно страшно. Иногда я практически уверен, что не переживу полнолуния... Но сейчас и дома было просто ужасно. Когда все закончилось и я снова стал самим собой, у матери случилась истерика, а отец... Он кричал, что найдет Сивого, где бы тот ни находился, и убьет его. Я прекрасно понимаю: они мучаются почти так же, как и я, и от этого мне еще труднее.

— Я очень надеюсь, что больше ты такого не испытаешь, — смутившись, пробормотал Северус. Ему никто и никогда не изливал душу, и теперь, глядя на слезы Ремуса, он почувствовал неловкость. — Если зелье в конце месяца успешно пройдет проверку, прабабушка наложит на него мощнейшие чары стазиса и пришлет в Хогвартс.

— Но ведь чары стазиса должен снять кто-то из взрослых волшебников! — в отчаянии воскликнул Люпин, но тут же зажал руками рот и в испуге заозирался по сторонам. К счастью, заклинание Конфиденциальности Северуса работало безотказно. Студенты по-прежнему сосредоточенно корпели над домашними заданиями, а мадам Пинс ходила между рядами столов, контролируя, бережно ли обращаются с ее бесценными фолиантами. — Я не хочу показывать зелье мадам Помфри. Она сразу же побежит докладывать Дамблдору, что я принимаю сомнительное снадобье...

— Не дергайся, — успокоил его Снейп, — я сумею справиться с этими чарами. Прабабушка меня научила заранее. Так что давай дождемся известий от нее.

* * *

Северус и Ремус с замиранием сердца ждали письма от Элеоноры Принц.

Снейп регулярно получал почту и посылки с гостинцами из дома, но в посланиях не было ни строчки о Волчьем противоядии. Прабабушка писала о своих мелких дрязгах с Декстером и Маршей, о новых заказах из Святого Мунго, с которыми боится не управиться вовремя. Сетовала на то, что уже стара, рассуждала, что не мешало бы завести толкового помощника, да где такого взять? Эйлин тоже часто присылала сыну короткие послания, неизменно заканчивавшиеся: «Не тревожься. У меня все хорошо. Будь умницей. Слушайся преподавателей».

Наконец, через три недели, за завтраком, семейная сова Принцев доставила Снейпу очередной пакет. Развернув его, Северус отложил в сторону дежурную порцию пирожков от Присси, вскрыл запечатанный конверт и пробежался глазами по первым строкам.

«Северус, прежде всего хочу тебе сказать: ты, несомненно, будешь великим зельеваром. Твое — а оно, бесспорно, твое — зелье успешно работает. Пациент в Мунго, согласившийся стать нашим «подопытным кроликом», без всяких неприятных для себя последствий перенес трансформацию. Ему удалось сохранить ясный, человеческий разум, а после обратной трансформации он сообщил, что не испытывал ни малейшего дискомфорта, тогда как в предыдущее преображение чуть не умер от боли. Помимо прочего, выпив наше с тобой зелье, этот бедолага превратился не в жуткого монстра, а лишь в огромного волка. На все время эксперимента его поместили в отдельную палату с мягкими, обитыми войлоком стенами, но он не буйствовал, а просто спокойно лежал, пока не пришла пора опять стать человеком».

Сердце Северуса пустилось вскачь от радости. Получилось! У них с Элеонорой все получилось! Вот сейчас он засунет руку в пакет и достанет замаскированные под какой-нибудь совершенно безобидный предмет фиалы с зельем.

Снейп снова пошарил в посылке, но там больше ничего не было.

«Какой же я идиот! — мысленно обругал себя Северус. — Письмо ведь еще не окончено. Наверняка Элеонора нашла иной способ передать Ремусу зелье».

«К моему глубокому огорчению, — продолжала миссис Принц, — эти костоломы из Мунго не хотят доверять первому тестированию и не позволяют мне запатентовать зелье. Они требуют поставить еще один опыт, и вот когда и он удастся...

В общем, мне очень жаль разочаровывать тебя и твоего друга, который, несомненно, страдает, но ему придется потерпеть по крайней мере до следующего полнолуния. После него я наконец запатентую Волчье противоядие и пришлю вам зачарованные флаконы. Надеюсь, ты сумеешь поддержать друга, Северус, и не дашь ему пасть духом».

Строчки заплясали перед глазами Снейпа. Он понял, что и это полнолуние Люпин будет вынужден бесноваться в одиночестве в Визжащей хижине. Он не представлял, как скажет Ремусу о том, что снадобье еще не разрешили к употреблению. Ведь он так ждал этого зелья!

Северус поднял на сидевшего напротив Люпина взгляд и еле заметно отрицательно качнул головой. Все краски разом сбежали с лица молодого оборотня. Только что он весело болтал с Сириусом, и вот уже медленно, точно во сне, отодвинул тарелку, встал со своего места и покинул Большой зал задолго до окончания завтрака.

— Что это с ним, а? — забеспокоился Блэк.

— Голова болит, — спокойно ответил Северус, — он мне сразу после подъема говорил. Наверное, не выспался.

— А вот не надо было вчера допоздна писать эссе по Истории магии! — назидательно произнесла Лили и, не удержавшись, зевнула — именно она и помогала Ремусу писать то самое эссе.

Профессор Биннс был очень старым волшебником, лекции читал так нудно, что на его уроках хотелось спать, но вместе с тем он весьма требовательно относился к выполнению студентами домашних заданий.

— Судя по всему, тут как минимум двое невыспавшихся! — хохотнул Джеймс.

— Я бы даже сказал — трое, — пискнул решившийся встрять в разговор Петтигрю. — Северус и Ремус возвратились в спальню вместе, и было это далеко за полночь.

— Вот только тебя забыли спросить, кто где был и когда пришел! — оскалился Сириус. — Тебя, кажется, просили не лезть в наши дела?

— Да я разве что-то говорю? — испугался Питер. — Просто я как раз проснулся, чтобы попить, а тут ребята и вернулись.

— Питер, — ласково, но с еле заметной угрозой в голосе произнес Джеймс, — сделай такое одолжение, заткнись, а? Мы тут сами как-нибудь разберемся.

На занятиях Ремус вел себя почти как обычно. За исключением того, что пару раз ответил невпопад, чего за ним практически не водилось. За обедом он совершенно без аппетита поковырял вилкой в пюре, а потом до окончания трапезы просидел погруженный в свои невеселые мысли, не реагируя на подколки, которыми пытались расшевелить его друзья.

К ужину он не явился вовсе.

Когда около восьми вечера Ремус так и не возвратился в гриффиндорскую гостиную, все заволновались.

— Я думаю, он все-таки пошел к мадам Помфри, а она оставила его в лазарете на ночь, — попробовала успокоить друзей Лили.

— Так пойдем и проверим! — порывисто вскочил с кресла Сириус. — До отбоя — еще час. Заодно и навестим его. Там же со скуки помереть можно.

— А вдруг его там нет? Подождите минуту, — Джеймс бросился вверх по лестнице в спальню и вернулся с каким-то небольшим свертком. — Вот, на всякий случай, если нам придется рыскать по школе после отбоя.

Северус, разумеется, неоднократно слышал о мантии-невидимке Поттера, но никогда не видел ее. В прежней его жизни Гарри часто пользовался ею, чтобы в очередной раз нарушить то или иное школьное правило. Впрочем, с тех пор многое изменилось. Сейчас Снейп сам был студентом и с некоторым благоговением держал в руках удивительный артефакт.

— Откуда она у тебя? — он всегда мечтал спросить об этом Дамблдора, но почему-то был уверен, что не получит прямого и честного ответа.

— Так ведь наша семья ведет свой род от самих Певереллов, — гордо усмехнулся Джеймс. — Эта мантия передается из поколения в поколение. Типа семейной реликвии.

— Просто потрясающая вещь! — присвистнул Сириус, попытавшись вытянуть скользкую ткань из рук Поттера, чтобы примерить.

— Остынь, Сири! У тебя небось полный дом волшебных артефактов. И все темные, значит, гораздо более интересные, чем это. Хотя... — Джеймс на пару мгновений замолчал, точно сомневался, стоит ли хвастаться перед друзьями, — отец рассказывал мне, что предки были на короткой ноге с самой Смертью. Впрочем, сейчас некогда болтать, да вы и сами наверняка читали про трех братьев.

— Ты имеешь в виду тех самых знаменитых братьев из «Сказок Барда Бидля»? — несказанно удивился Сириус.

— Именно, — горделиво приосанился Джеймс.

— Может, мы займемся семейными преданиями после того, как найдем Ремуса? — холодный тон Снейпа немного остудил пыл обоих мальчишек, несколько увлекшихся экскурсом в историю появления у Поттеров мантии-невидимки.

— Я тоже хочу пойти с вами! — внезапно заявила Лили.

— Ничего подобного! — хором отозвались юные искатели приключений. — А вдруг в лазарете его нет?

— И пока мы будем выяснять, в каком составе отправимся на поиски, уже наступит время отбоя, — взял ситуацию в свои руки Снейп. — Лилс, останься здесь, пожалуйста.

— И ведь все это только потому, что я — девчонка! — обиженно надула губки Лили, демонстративно забираясь с ногами в кресло.

Снейп понимал — завтра ему предстоит нелегкий разговор с подругой, но и тащить ее с собой на ночь глядя считал абсолютной безответственностью.

* * *

Домчавшись до школьного лазарета, они забарабанили в дверь.

— Кто вам разрешил шуметь так поздно? — открывшая им мадам Помфри уже была облачена в домашний халат. С первого взгляда становилось ясно: незваные визитеры совершенно ее не обрадовали.

— Мы хотели узнать, не приходил ли сюда Ремус Люпин? — поинтересовался Блэк.

— Ремус Люпин? — встревоженно переспросила медсестра.

Она махнула палочкой, и в руки к ней тотчас прилетел ежедневник в простом кожаном переплете. Мадам Помфри внезапно поймала себя на мысли, что за бесконечной возней с зимними простудами пропустила дату полнолуния. От ужаса ее на секунду даже пробил холодный пот. Только этого еще не хватало! Позволить бедному мальчику преобразиться в стенах школы! Впрочем, перелистав несколько страниц и убедившись, что до роковой даты осталась еще целая неделя, она вздохнула с явным облегчением и строго ответила:

— Вашего приятеля здесь нет. И сегодня он ко мне не обращался. Он наверняка засиделся в библиотеке. Я бы посоветовала вам, молодые люди, не отвлекать меня от дел и поскорее вернуться в гриффиндорскую гостиную, иначе вы можете не успеть до отбоя, — и она захлопнула дверь у них перед носом.

— Не нравится мне это! Видели, как она разволновалась, когда мы спросили про Ремуса? — в голосе Джеймса сквозила неподдельная тревога. — И где теперь прикажете его искать? Пойдем в библиотеку или есть идеи получше?

— Давайте разделимся, — с деланым спокойствием сказал Снейп. — Вы двое укроетесь под мантией-невидимкой, а я воспользуюсь чарами Отвлечения внимания. А через час встретимся на верхушке Астрономической башни и подумаем, как быть дальше.

Разумеется, самым правильным в данной ситуации было бы обратиться к декану МакГонагалл. Собственно, именно это Северус и собирался предложить друзьям, если их поиски не увенчаются успехом. Пока же он несся по крутой лестнице, перескакивая через ступеньки и напряженно размышляя, что же могло приключиться с Люпином.

* * *

Невысокую мальчишескую фигуру в легкой мантии, развевавшейся под порывами ледяного ветра, Снейп заметил, едва преодолел последний лестничный пролет. Люпин стоял, вцепившись в окружавшие башню перила, и Северус на миг замер, вспомнив, как в совершенно иной жизни, перевалившись через эти самые перила, с Астрономической башни падал Дамблдор, пораженный его, Снейпа, Убивающим проклятием. Видение бледного как полотно Альбуса, шепчущего бескровными губами: «Северус, пожалуйста!..» — заставило Снейпа инстинктивно прижать руки к груди. У него словно враз кончился кислород в легких, а сердце забилось так быстро, будто намеревалось проломить грудную клетку.

«Нашел время предаваться трагическим воспоминаниям! — мысленно пнул себя Северус. — Ремус того и гляди бросится вниз!»

Он представил себе маленькое изломанное тело у занесенного снегом подножия башни и поднял палочку, готовый если не остановить, то хотя бы притормозить падение.

— Я не собираюсь делать глупостей, — глухой голос Люпина прозвучал в полной тишине так неожиданно, что Северус вздрогнул. — Я просто хотел немного побыть один.

— Мы беспокоились за тебя, — негромко сказал Северус, осторожно приближаясь к молодому оборотню. — Особенно я. Люпин, — Северус догадывался, что слова утешения тут бессмысленны, но все же не мог смолчать, — зелье готово. Сейчас оно проходит тестирование в больнице Святого Мунго. Прабабушка пишет, что тебе осталось потерпеть всего одну трансформацию и...

— Всего?! — Ремус резко развернулся. Его абсолютно сухие глаза сузились от еле сдерживаемого гнева. — «Всего»! — передразнил он Снейпа. — Да что ты понимаешь в насильственном превращении в животное? Сам когда-нибудь пробовал? Знаешь, каково это, когда у тебя трещат все кости, выворачиваются наизнанку внутренности, а голова вот-вот лопнет от боли?! Если бы я хотя бы терял сознание! Но нет! Даже став чудовищем, я продолжаю все чувствовать! Так что не говори мне о «всего одной трансформации»!

Северус ощутил, как краска приливает к щекам. Несмотря на ледяной холод, царивший на башне, его внезапно бросило в жар. Он сам во всем виноват. Внушил Ремусу ложную надежду, и вот теперь того постигло горькое разочарование, которое неимоверно тяжело вынести. Он уже открыл было рот, чтобы произнести слова извинения, но Ремус опередил его:

— Прости меня! Я совершенно зря набросился на тебя с упреками. Ты и твоя прабабушка изо всех сил пытаетесь мне помочь, но ведь от вас сейчас абсолютно ничего не зависит! Северус, прости, пожалуйста! Ты — мой самый лучший друг! Я просто не могу месяц за месяцем превращаться в оборотня...

— В оборотня?! — раздались испуганные голоса Сириуса и Джеймса, вынырнувших из-под мантии-невидимки. — О чем ты говоришь, Ремус?

На Люпина стало страшно смотреть. Грудь его тяжело вздымалась, точно у загнанного на охоте зверя. Он то краснел, а то вдруг по его щекам разливалась смертельная бледность.

— Давно вы здесь? — хрипло спросил он.

— Минут пять, — сконфуженно признался Поттер. — Мы не хотели подслушивать. Но ты так кричал... Сириус решил, что Северус нашел тебя и вы поссорились.

— Северус действительно меня нашел, — эхом отозвался Люпин, отворачиваясь от ребят. — Уходите. Я опасен. Вы правильно сделаете, если не пожелаете со мной общаться. Можете начинать прямо сейчас!

— Да пошел ты, Люпин! — возмутился Блэк. — Нам наплевать, в кого ты обращаешься. Ты — хороший парень и наш друг. Неужели ты мог подумать...

— У меня никогда не было друзей, — все еще стоя спиной к ним, практически прошептал Ремус, — родители запрещали мне играть с другими детьми. Они постоянно боялись, что я причиню кому-нибудь вред. Мой отец работает в Министерстве. Как-то он очень резко высказался против оборотней, обозвав их «бездушными, злобными существами». Эти слова достигли ушей одного из самых страшных представителей моего вида: Фенрира Сивого. Тот поклялся отомстить моему отцу за его заносчивость. Однажды ночью — я плохо помню это, мне было около пяти лет — он проник в наш дом и набросился на меня. От моих воплей проснулся отец и прогнал Сивого. Но тот успел здорово покусать меня. Моя кровь была повсюду — на кровати, на полу, на игрушках. Отец поднял меня на руки и аппарировал в Мунго. Меня оставили для вынесения окончательного диагноза, и в первое же полнолуние он подтвердился. «Ликантропия», — сообщили моим родителям, после того как я немного пришел в себя. Почти два года меня вообще не выпускали из дома. Папа обил стены моей комнаты войлоком, чтобы я не покалечился во время превращений... Я был уверен — меня никогда не пригласят в Хогвартс. Даже сову не ждал. И когда она все-таки прилетела, убежал и спрятался. Не хотел услышать от отца, что директор не намерен брать в школу оборотня. Но произошло нечто невероятное. Дамблдор как раз настаивал на том, чтобы родители отпустили меня в Хогвартс, а они не знали, как поступить. И тогда он сам навестил нас. Побеседовал со мной, с родителями... Объяснил им, что в замке примут меры, чтобы никто не пострадал во время моих трансформаций. Рассказал им про Гремучую иву и Визжащую хижину. И они в итоге согласились. Они понимали: дома я бы сошел с ума от одиночества.

— Так вот откуда у тебя все эти царапины, — с ужасом проговорил Джеймс.

— Да, — Люпин все же нашел в себе силы снова повернуться к ним лицом. — Когда я... превращаюсь... — каждое слово давалось ему с огромным трудом, он еле сдерживался, чтобы не заплакать, — я не контролирую себя. Именно поэтому ко мне так опасно приближаться. Я могу наброситься на любого... А так... меня оставляют в полнолуние одного, и кусать, в общем-то, некого, кроме... самого себя. Потому что становиться оборотнем... очень больно.

Он посмотрел на вытянувшиеся лица друзей и решил хоть немного ободрить их:

— Но скоро это все закончится. Прабабушка Северуса сварила какое-то особенное зелье, и как только оно пройдет проверки в Мунго, трансформация перестанет быть для меня кошмаром. Впрочем, мне и сейчас уже гораздо легче. После того, как я вам все рассказал.

— Значит, ты знал о тайне Ремуса и ничего нам не сообщил? — с укором произнес Блэк, взглянув на Снейпа. — А ведь мы уже собирались пойти к МакГонагалл и пожаловаться на то, что родители Ремуса плохо с ним обращаются.

— Не мог же я выдать вам чужой секрет, — усмехнулся Снейп. Он был уверен: общая тайна сплотит их еще сильнее.