Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Впрочем, вечером оказалось, что поделиться с Джеймсом и Сириусом хорошими новостями будет не так уж и просто. Лили допоздна засиделась в гостиной, читая книгу, и до ее ухода Снейп ничего не мог рассказать друзьям. Они договорились не посвящать Лили в тайну Люпина, по крайней мере, до тех пор, пока не убедятся, что молодой оборотень не опасен даже в полнолуние.

Лишь когда часы на каминной полке пробили двенадцать, Лили зевнула и, обратившись к расположившимся на диване мальчишкам, сказала:

— Пойду-ка я спать! Вы что-то нынче плохие собеседники, а книгу я и завтра дочитаю.

Она сунула толстенную «Историю магии» под мышку и удалилась в сторону лестницы, ведущей к спальням девочек.

— Уф, — выдохнул Сириус, — я думал, она решила до утра тут торчать! Прости, Северус, Лили действительно мировая девчонка и все такое, но почему именно сегодня ей приспичило читать так долго?!

— Терпение украшает мужчину, Блэк! — назидательно проговорил Северус.

— Вообще-то, принято считать, что его украшают шрамы, ты перепутал, дружок! — встрял Джеймс. — И здесь нашему Ремусу нет конкурентов.

— Это вот-вот закончится, — уверенно произнес Снейп, глядя на испещренные белыми полосами руки и лицо Люпина.

— Значит, зелье признали годным к употреблению?! — Джеймс расплылся в счастливой улыбке. — Я, собственно, нечто подобное и подозревал, когда за завтраком вы оба внезапно засияли, как новенькие галлеоны, но решил подождать, пока сами расскажете.

— Да. Прабабушка сообщила мне, что Волчье противоядие официально запатентовано. За неделю до полнолуния она пришлет мне семь флаконов со снадобьем. Люпин начнет принимать его каждый день, так что, когда придет срок отправляться в Визжащую хижину, он уже будет под воздействием зелья, и преображение в волка пройдет для него гораздо легче.

— Постой, а вдруг во время трансформации что-нибудь пойдет не так или ему станет плохо? — заволновался Поттер. — Я читал, что иногда одно и то же снадобье действует на волшебников по-разному. К тому же испытания вряд ли проводились на ребенке...

Снейп почувствовал, как на душе разливается неведомое ему ранее тепло. Все-таки находиться в компании искренне переживавших друг за друга людей было необычайно приятно, хотя и крайне непривычно. Среди Пожирателей повсеместно царили отчуждение и наплевательское отношение к судьбам других. Чем безумнее становился Лорд, тем сильнее каждый из них боялся за свою шкуру. Уйти с собрания, не получив Круцио или не отведав магической плети, считалось неимоверной удачей. Волшебники, столь опрометчиво намертво связавшие себя с Волдемортом, теперь были вынуждены крутиться, как уж на сковороде, при этом частенько подставляя под удар и предавая собственных товарищей. Северус прекрасно знал это и не доверял никому. Именно поэтому сейчас он ощущал нечто похожее на счастье. Он понимал: случись с ним беда — и эти мальчишки, не раздумывая, встанут на его защиту, используют весь свой пока еще скромный магический потенциал, но сделают все зависящее от них, чтобы закрыть собой от опасности.

— Я отправлюсь с ним под твоей мантией-невидимкой, Джеймс, и, если что-нибудь пойдет не так, создам говорящего Патронуса и позову на помощь взрослых. Не переживай. Я не стану подвергать нас с Ремусом ненужному риску.

— Наверное, не стоит удивляться тому, что в двенадцать лет ты умеешь вызывать Патронуса, да еще и говорящего! — с нескрываемой завистью в голосе вздохнул Блэк.

— Вообще-то, я полагал, что мы будем сопровождать Ремуса все вместе, — заметил Поттер.

— Нет, это слишком опасно. Если первый опыт пройдет успешно, тогда — пожалуйста, — твердо произнес Снейп. — Сделаем так, как я предложил.

— Разве с тобой поспоришь? — сдался наконец Блэк. — Почему мне всегда кажется, что ты старше нас лет на двадцать?

«Потому что так и есть, болван!» — ухмыльнувшись, подумал Снейп.

* * *

Утром двадцать третьего февраля Северус получил посылку с гостинцами из дома. Среди сладких пирожков и булочек с корицей от верной Присси, которыми он тут же поделился с друзьями, обнаружился небольшой продолговатый сверток. Набросив на себя чары Отвлечения внимания, Снейп сунул драгоценные фиалы с зельем за пазуху — в карман они попросту не поместились бы, а уменьшать флаконы Северус побоялся: зелье было слишком капризным и не терпело лишнего воздействия магии.

После завтрака, когда они толпой покидали Большой зал, Люпин приблизился к нему вплотную и еле слышным шепотом спросил:

— Сегодня?

— Да, — так же тихо ответил Снейп, — вечером, в туалете, недалеко от больничного крыла.

— А почему именно там? — поинтересовался Ремус.

— Туда обычно мало кто ходит. И нас не застукают. Мне необходимо сосредоточиться, если ты не хочешь получить бесполезное, а то и просто ядовитое пойло.

На самом деле Северус прекрасно понимал, что он без труда снимет чары стазиса и никак не навредит уникальному снадобью. За свою долгую практику он многократно пользовался этим незаменимым волшебством и еще ни разу, отменяя его, не испортил зелья. Однако выпить его требовалось немедленно, а слова Джеймса заронили в душу Снейпа зерно сомнения. А вдруг Люпину действительно станет плохо? В этом случае близость квалифицированной школьной медсестры могла сыграть решающую роль для его спасения. Впрочем, Северус был почти на сто процентов уверен в практически собственноручно сваренном зелье. Жаль только, что его вкусовые качества оставляли желать лучшего. И бедняге Люпину вскоре предстояло убедиться в этом лично.

* * *

Время до окончания уроков, словно в насмешку над Снейпом и Люпином, тянулось до омерзения долго, и к обеду они уже так извелись, что только неимоверным усилием воли заставили себя хоть что-то съесть.

— Вы в гриффиндорскую башню? — нагнала их возле лестницы Лили. На ее плече болталась тяжеленная сумка с книгами. — Не занесете по дороге? — она указала на сумку. — А то плечо уже отваливается.

— Нет, Лилс, извини, мы в больничное крыло, — моментально нашелся Снейп. — Мадам Помфри сообщила, что получила мазь, которая сводит шрамы, оставленные когтями книзлов. Я уговорил Ремуса попробовать. На руках, вообще-то, не очень заметно, а вот на лице...

— Правда, мадам Помфри не слишком нас обнадежила, — подыграл ему Люпин. — Мазь экспериментальная, может и не сработать. Все-таки книзл — волшебное существо.

— Ничего страшного, — улыбнулась Лили, — вон Джеймс с Сириусом идут, попрошу их поднести. Удачи вам с мазью!

Северус едва не бросился следом за ней. Ему даже стало трудно дышать от внезапно накатившего приступа ревности. Сегодня Джеймс поднесет Лили сумку, завтра — поддержит во время полетов на метле, а там, глядишь, события вновь начнут развиваться по до боли знакомому ему сценарию.

К счастью для Снейпа, Джеймс с Сириусом тоже не планировали возвращаться в гриффиндорскую гостиную, и Лили понуро поплелась туда одна, поминутно поправляя сползавшую с плеча сумку.

* * *

Убедившись, что в туалете никого нет, Северус попросил Ремуса покараулить возле входа, а сам заперся в кабинке и осторожно вытащил из-за пазухи сверток с флаконами.

— Как только я сниму чары стазиса, ты должен будешь выпить зелье. Предупреждаю — по словам прабабушки, оно просто отвратительное на вкус, — проинструктировал он через дверь.

— Мне кажется, я уже и расплавленный свинец готов выпить, если мне пообещают, что это облегчит трансформацию, — с дрожью в голосе отозвался Люпин.

Он страшно нервничал, и было отчего: Волчье противоядие стало для измученного ликантропией Ремуса последней надеждой на нормальную жизнь.

Северус прекрасно осознавал это. Он действовал быстро и четко. Прежде всего он трансфигурировал припасенную заранее ложку в кубок, вылил в него содержимое одного из фиалов, а затем произнес заклинание отмены наложенных Элеонорой чар. Из кубка тотчас повалил голубоватый дым.

Снейп отпер кабинку, подозвал к себе Ремуса и вручил ему зелье.

— Пей! — властно приказал он.

Люпин сделал глоток, закашлялся и едва не выронил чашу с драгоценной жидкостью.

— Мерлин, какая мерзость! — на глазах у него выступили слезы. — Я никогда не пробовал мочу гоблина, но уверен — эта штука точь-в-точь на нее похожа по вкусу.

— «Эта штука» спасет тебя от превращения в чудовище, — холодно заметил Снейп, — так что не ной и не веди себя как неблагодарная скотина, а просто прими свое лекарство.

Люпин с дрожью отвращения поднес кубок к губам и выпил все его содержимое до капли, после чего упал на колени. Пальцы его разжались, и серебряная чаша со звоном покатилась по полу.

— Меня сейчас вырвет, — прохрипел он.

— Зажми рот руками и глубоко дыши, — велел ему Снейп. — Тошнота скоро прекратится. Если не удержишь зелье в себе, другого бабушка не успеет сварить, тогда и эта трансформация пройдет как обычно. Хочешь, чтобы случилось так? — он намеренно вел себя с Ремусом с преувеличенной жестокостью и в душе корил себя за это. Бедняге и без того было плохо. Однако его тактика сработала. Прижавший ко рту ладони Люпин уже не трясся всем телом, а на его лицо постепенно возвращались краски. — Ну, как ты?

Северус опустился на пол рядом с приятелем.

— Н-ничего, — клацнул зубами Люпин, — интересно, завтра будет такая же реакция?

— Почти уверен, что нет, — Снейп подобрал кубок, превратил его обратно в ложку и сунул в карман мантии. — Прабабушка писала мне, что с каждым новым приемом Волчьего противоядия пациент в Мунго реагировал все лучше. А вообще, ты молодец. Я боялся — тебя наизнанку вывернет.

— Я просто подумал, как буду себя чувствовать через неделю, если меня стошнит. Ты и правда считаешь, что зелье поможет? — Ремус выглядел совершенно усталым и измученным, и Снейп не представлял, как приведет его в подобном виде в гриффиндорскую башню.

— Я же говорил тебе: опыты в Мунго прошли более чем успешно. Нет причин сомневаться в том, что для тебя тоже все окончится удачно. Сможешь встать? — он подал Ремусу руку. — Давай, Рем, взбодрись. В гостиной в этот час наверняка полно народу, и твое состояние могут заметить.

— Может, тогда посидим здесь еще немного? — тихо спросил Люпин. — Дойти-то я дойду, но вот притвориться, что со мной все замечательно, вряд ли сумею.

— В любом случае не забудь сказать Лили насчет продолжения лечения той экспериментальной мазью мадам Помфри.

— Какой мазью? — растерялся Ремус.

— Здра-а-асте! — раздраженно произнес Снейп. — Мы же наврали Эванс, что идем в больничное крыло за мазью от твоих царапин. Ты «пройдешь» у Помфри недельный курс лечения, но он не сработает. Запомнишь? Или мне самому изворачиваться?

— Как тебя с такими мозгами и хитростью взяли на Гриффиндор — ума не приложу! На мой взгляд, Шляпа явно ошиблась с распределением, твое место — как раз на Слизерине, — усмехнулся Люпин. С каждой минутой он чувствовал, как силы возвращаются к нему. Перспектива завтра повторить прием зелья теперь уже не казалась ему столь пугающей. Тем более что рядом с ним был Северус.

* * *

— Ну и как было у мадам Помфри? — накинулся на них с расспросами Джеймс, едва они переступили порог гостиной.

— Я рассказала мальчикам об экспериментальной мази для лечения твоих шрамов, Ремус, — Лили отложила вязание, которым в последнее время увлеклась еще больше. Вероятно, ее воодушевил тот факт, что Северус практически не расставался с подаренным ею шарфом.

— Не знаю. Пока никак, — вяло ответил Люпин, тяжело опустившись в кресло поближе к огню — его все еще слегка познабливало. — По ее словам, курс рассчитан на неделю, и она совершенно не уверена в положительном результате, так как под когтями книзлов содержится какое-то весьма ядовитое вещество. Оно и препятствует заживлению царапин.

— Не понимаю, зачем тогда твоя мама его держит, ведь она даже не волшебница.

— Отец принес Пушистика домой еще совсем маленьким. Он бы пропал, если бы мы его не взяли. А с тех пор как я... — он осекся, чуть не проговорившись о своей истинной сущности, и сердце Северуса пропустило удар. — В общем, с тех пор как я поступил в Хогвартс, он не слишком дружелюбно ко мне относится. Отвык, наверное. Или злится. Думает, что я его бросил. С животными такое случается, — быстро исправил свою оплошность Люпин.

— Выглядишь ты неважнецки, — заметил Сириус.

— Да, мадам Помфри предупредила меня, что, скорее всего, я какое-то время буду плохо себя чувствовать. Особенно в первые часы. А самое обидное, что лечение, возможно, и вовсе не поможет. По крайней мере, я сижу там не один — если Северусу, конечно, не наскучит торчать там со мной после уроков, — тяжело вздохнул он.

Северус едва сдержал улыбку. Ремус позаботился о создании алиби для их ежедневного исчезновения, да еще и заранее намекнул, что не ожидает от новой мази никаких чудес.

— Ладно, мы найдем чем себя занять в ваше отсутствие, правда, Джеймс? — подмигнул приятелю Сириус.

— Смотрите только, чтобы эти ваши «занятия» не повлекли за собой отработок, — наигранно строгим голосом сказал Снейп. «На правах старшего» он чувствовал себя ответственным за этих малолетних болванов. — Лилс, пригляди за ними, пока меня нет поблизости, хорошо?

— Нам не нужна нянька! — возмутился Поттер.

— Еще как нужна! — непререкаемым тоном произнесла Лили. — Без Северуса вы весь Хогвартс по кирпичику разнесете!

— Надеюсь, твое выздоровление хотя бы окупит наши с Джеймсом страдания, — Сириус возвел глаза к потолку. — Иначе получится, что мы зря целую неделю сидели тише воды, ниже травы...

* * *

«Курс лечения у мадам Помфри» вполне ожидаемо не приносил никаких видимых результатов. Зато Люпин все меньше мучился после приема Волчьего противоядия, а последнюю порцию вообще проглотил, почти не скривившись.

— Знаешь, я, кажется, привык пить эту гадость, — улыбнулся он Северусу, когда они поднимались в гриффиндорскую башню.

— Да, да! Еще попросишь, чтобы прабабушка прислала тебе изрядный запас и станешь употреблять зелье за завтраком вместо тыквенного сока, — усмехнулся Снейп. — Представляешь, как содержимое твоего кубка заинтересует профессора Дамблдора?

— Лучше об этом и не думать! Он от меня тогда не отвяжется с расспросами. Кроме того, я не слишком уютно чувствую себя в его присутствии, — признался Ремус.

— Почему?

Люпин закусил губу и несколько секунд молчал, похоже, пытаясь собраться с мыслями.

— У меня такое впечатление, что он лезет мне в голову, — наконец произнес он. — Директор приходил к нам домой, перед тем как принять решение о моем зачислении в Хогвартс. Не помню, рассказывал я тебе об этом или нет. Он долго беседовал с родителями, а потом пожелал поговорить со мной наедине. Он спрашивал, чем я интересуюсь, какие книги читаю, знаю ли какие-нибудь заклинания. Естественно, не обошлось без вопросов о моей болезни... Именно тогда я и почувствовал, будто... я даже затрудняюсь это объяснить... у меня в мозгах кто-то шарит.

— Ты смотрел ему в глаза, когда ощущал это?

— Да. Как только разговор зашел о ликантропии, я опустил голову... Я привык стыдиться своего состояния... А он... директор попросил меня посмотреть ему в глаза... Я был слишком смущен и напуган и не совсем понял, что произошло... Я словно увидел различные картинки из моего прошлого: как меня покусал Сивый, как в Мунго мне сообщили о том, что я стал оборотнем, как родители не выпускали меня из дома, чтобы я не набросился на кого-нибудь... Я пытался сопротивляться, но воспоминания будто вытаскивали из меня против воли, а потом видения разом оборвались. Директор потрепал меня по щеке и заявил, что все замечательно и вопрос о моем зачислении в Хогвартс будет решен положительно. Я ничего не рассказал родителям, а спустя какое-то время мне уже казалось, что я это просто выдумал.

— Ты ничего не выдумывал, — серьезно произнес Северус, тщательно взвешивая каждое свое слово, чтобы не напугать Ремуса, — директор действительно копался у тебя в голове. Вероятно, он намеревался убедиться, что ты не опасен для окружающих...

— Я никогда не слышал о таком колдовстве, — с нескрываемой дрожью в голосе сказал Люпин. — Ведь это самое настоящее насилие над человеком. А вдруг я бы не захотел показать Дамблдору свои воспоминания?

— Ты не смог бы противиться ему. Он очень сильный менталист — так называются маги, которые владеют этим даром.

— Ты намекаешь — они умеют читать чужие мысли?

— В том числе. И еще многое другое.

— А знаешь, — Люпин мучительно покраснел, — иногда мне кажется, что ты тоже угадываешь мои мысли...

— Тебе не кажется, — Снейп вздохнул. Он планировал до последнего хранить в тайне свой особенный дар, но сейчас это могло пойти на пользу Люпину. — Я действительно кое-что унаследовал от своих предков. Именно поэтому так важно, чтобы я был с тобой в Визжащей хижине в момент трансформации. Прабабушка объяснила мне, что даже после превращения сознание у тебя останется человеческим, а вот говорить ты, естественно, не сможешь и подать сигнал при ухудшении твоего состояния — тоже. Вот здесь нам и пригодится легилименция. Я пойму, что тебе необходима помощь, и позову ту же мадам Помфри.

— Вообще-то, я надеялся отговорить тебя от этой безумной затеи — пойти со мной в Визжащую хижину, — тихо сказал Люпин. — Я все еще боюсь, что зелье не сработает, я превращусь в чудовище и в лучшем случае заражу тебя, а в худшем...

— Оно сработает, — уверенно произнес Снейп, — и тебе меня не отговорить. Все будет хорошо, вот увидишь.