Без права на детство (джен)

Первым, что почувствовал Уилл, когда очнулся, был компресс на лбу — прохладный, влажный, волшебный компресс, пахнущий какими-то травами. Вторым было тепло; Уилл блаженно улыбнулся, но тут же понял, что лежит не на полу пещеры, а на чем-то подозрительно мягком, распахнул глаза и резко сел — нет, он все еще был в пещере, но почему-то на мягкой кушетке и до подбородка укрытый пуховым одеялом. Посреди пещеры снова горел костер — куда ярче, чем получалось у них с Рудольфом; у костра кто-то сидел, но Уилл не смог их разглядеть из-за упавшего на глаза компресса.

— Тише, тише, юноша, — добродушно сказали сбоку; пухлые, но сильные руки мягко взяли Уилла за плечи и заставили улечься обратно. — У вас сильнейшая пневмония. Вовсе ни к чему так прыгать.

На мгновение Уиллу почудилось, что перед ним профессор Слагхорн, но он ошибся — человек был ему незнаком: значительно моложе декана, худее, без лысины и в очках.

— Но я рад, что вы очнулись, — человек трансфигурировал из ближайшего камня стул и присел рядом с кушеткой. — Полагаю, теперь мы должны представиться. Мое имя Кристофер Эйвери, а вы?..

— Уилл... то есть, Уилфрид Нотт, — выдавил Уилл.

— Весьма польщен, мистер Нотт, — мистер Эйвери протянул ему руку, и Уилл, слабо улыбнувшись, ее пожал. — Я понимаю, что вы еще очень слабы, но я вынужден задать вам несколько вопросов.

— Про Рудольфа?

— Да, про вашего товарища, — кивнул мистер Эйвери. — Видите ли, мы разыскиваем его уже несколько дней. Ревелио ничего не дало, а послать сову, чтобы привела нас к хозяину, мы додумались не сразу. Когда сова прилетела к вашему гроту, мы полагали, что найдем его здесь... и очень удивились, когда это оказалось не так.

— И еще больше удивились, когда нашли вас, Уилфрид, — произнес уже знакомый Уиллу голос; его обладатель, мистер Реддл, выглядел ровесником мистера Эйвери, но более представительным и, чего уж там, пугающим. — Рудольфус не из тех, кто бросает людей в беде, особенно того, с кем сблизился.

— Это у них семейное, — улыбнулся мистер Эйвери. — Временами я теряюсь в догадках, как Ричард тебя терпит.

— Сейчас речь не обо мне, Кристофер. Понятия не имею, что могло заставить мальчишку сбежать и бросить больного товарища.

— Он не сбежал, — вступился за Рудольфа Уилл. — Я... простудился утром, и он в Кинбридж пошел за лекарством, но так и не вернулся.

— Я проверю, — отозвался от костра молодой аврор. — Прямо сейчас и схожу, если он был в деревне, его должны запомнить.

— Ваша мантия, мистер Хмури, на некоторых местных может подействовать, что брань на гиппогрифа, — мистер Реддл кивнул кому-то вне пещеры. — Сходи, проверь. Уилфрид, я, как и мистер Эйвери, понимаю ваше состояние, но чем скорее мы найдем Рудольфуса, тем лучше. Вы нам поможете, если расскажете, что происходило до его ухода... и начнете с вашего побега.

Уилл неловко поерзал на кушетке, посмотрел на взрослых — они правы, ему нужно все рассказать — и начал говорить.

Про все — про холод в спальнях и невозможность согреться, про вечную овсянку на завтрак и лишение пищи за провинности или просто по прихоти старших. Про ночевки на лестнице, про работу в общей гостиной и про то, как дописываешь сочинения по ночам потому, что из-за стола выгнали старшие. Про подзатыльники, линейку и сушку простыней. Про бесполезность жалоб и мальчика, повесившегося на трубе после рассказа родителям.

На лице Хмури сменяли друг друга неверие, шок и отвращение, но мистер Эйвери и мистер Реддл не выглядели удивленными.

— Старая история, — сказал мистер Реддл, когда Уилл кончил. — И ее очередной виток.

— Очередной? — потрясенно спросил Хмури.

— Повторяется с тех самых пор, как милейший Гораций стал деканом, примерно раз в двадцать лет, — пояснил мистер Реддл. — Его любимчики решают, что им можно все, и принимаются гнобить младших студентов. Потом происходит что-нибудь скверное, факультет перетряхивают, ситуация выправляется, но лет через пять-семь возвращается на круги своя. В наше время такое тоже бывало, и раньше... но до самоубийства и семи побегов за месяц все же не доходило.

— Это же как надо было детей довести, чтобы они предпочитали в октябре ночевать в амбарах, лишь бы в школу не возвращаться? — возмутился мистер Эйвери. — И родителям ни слова из страха травли... совсем старик своих щенков распустил! Как подумаю, что моему Эйдану в таком учиться...

— Твоему Эйдану, скорее всего, как раз повезет, — оборвал его мистер Реддл. — Пруэтт скандал устроил что надо, Диппета и преподавателей трясут изо всех сил. Если милейший Гораций и не слетит с поста декана Слизерина, то за происходящим там точно будет следить в оба.

В пещеру вошел еще один человек — тоже незнакомый Уиллу, с искривленным лицом, перебитым носом и внимательными глазами. Хмури при его виде чуть напрягся, но человек и бровью не повел — подошел к костру и вытянул руки к огню, обогреваясь.

— Был малец в Кинбридже, — сказал он без предисловий; слова выговаривал не как Уилл или мистер Эйвери, или мистер Реддл, а как-то по-другому, словно английский язык был ему неродной. — Аптекарь запомнил потому, что ему на зелье не хватило, но эти двое там часто отирались, так что разрешил остаток занести как-нибудь потом. А это, — он достал что-то из-за пазухи и бросил на одеяло Уиллу, — я нашел на гатях к северу отсюда. Узнаешь ножичек?

Уилл узнал: это был тот самый нож, который Рудольф захватил из Хогвартса и которым обычно орудовал. Рядом с ножом на одеяле поблескивали россыпь сиклей и странного вида переливчатое перо, при виде которого нахмурились и мистер Реддл, и мистер Эйвери, и даже Хмури.

— Пацан решил срезать через болота и нарвался на контрабандистский тайник? — спросил он.

— И тех, кто пошел его проверить, — кивнул незнакомец. — На тропинке следы борьбы, на деревьях подпалины от заклятий. Малец, конечно, дерется как сам черт, да и Том его паре вещиц научил, но с двумя взрослыми ему было не сладить.

— Живой? — резко спросил мистер Реддл.

— Думаю, да. Судя по следу, его утащили с собой — как заложника или рабочую силу, — незнакомец чуть подкатал рукава мантии. — Это же контрабандисты, им мокрушничать — только лишний срок с пола подымать.

— Они не аппарировали? — спросил мистер Эйвери.

— Нет. Похоже, сквибы или лишенцы.

— Куда ведет след? — напряженно спросил Хмури.

— На юго-запад. К старым шахтам в Айрондейле, скорее всего.

— Тогда это наши фазанчики, — Хмури поднялся. — Нам поступали сообщения о том, что в районе Фелдкрофта снова орудуют контрабандисты, но мы не знали, где они засели — в развалинах бывшей крепости Руквуда, в катакомбах или шахтах. Если пойдем прямо сейчас, сможем их накрыть.

Остальные взрослые переглянулись, но не двинулись с места.

— Головой подумай, парень, — точь-в-точь как Рудольф Фабиану, посоветовал незнакомец. — Ты, конечно, палкой махать мастак, да и мы с Томом бойцы не последние, но ты не знаешь, сколько их там. И знаешь, что с ними пацан. Помчишься заложником рисковать, чтобы начальство похвалило?

— Я... — Хмури покраснел так густо, что почти сравнялся по цвету с мантией. — Нет. Я вызову подмогу и пошлю кого-нибудь осмотреться.

— Вот это дело, — одобрил незнакомец. — Посылать не надо, сам схожу осмотрюсь, результат доставлю, чтобы с вашими лишний раз не встречаться. — Он накинул капюшон на голову и повернулся к мистеру Реддлу: — Найдешь малька — не сильно прибивай, мне оставь пару лещей отвесить. Всех на ноги поднял, паразит, хуже папашки своего!

— Ваш друг, кажется, не жалует авроров, — едко заметил Хмури, едва незнакомец ушел.

Мистер Реддл вздохнул — неожиданно невесело:

— Антонин служил в ударном корпусе Международной конфедерации магов. В сорок седьмом участвовал в операции против остатков хорватских приспешников Гриндевальда; его отделение проходило через сербскую деревню, в которой... порезвились... эти существа, и когда их догнали, то он сорвался. Не оставил в живых никого, даже совсем юнцов, даже тех, кто сдался в плен. Суда удалось избежать, но из корпуса Конфедерации его вышвырнули, и с тех пор теплых чувств к бывшим коллегам он действительно не питает.

— Понятно, — тихо сказал Хмури. — Я бы тоже сорвался.

— Значит, вот вам наука на будущее, господин аврор: что бы вы ни видели на месте преступления — держите себя в руках, — отрезал мистер Реддл. — Полагаю, подкрепления нам лучше дожидаться здесь, чтобы не толпиться у Айрондейла и не вызывать подозрений? И нужно решить, что делать с юным Уилфридом — не тащить же больного мальчишку с собой ловить контрабандистов?

Уилл тихо охнул и стек под одеяло.

А он-то надеялся, что про него, как обычно, все забудут...

* * *

Против всяких ожиданий, Уилла взяли с собой к шахтам. Не потому, что он знал что-то ценное, а потому, что не нашли, куда его деть: против того, чтобы оставить его в пещере под присмотром, резко высказался мистер Эйвери — мол, сырой воздух вреден для больного, а против возвращения в Хогвартс в одиночестве Уилл был сам — настолько, что впервые с поступления в школу выдал всплеск стихийной магии, едва не обвалив в пещере потолок. Взрослые поворчали, но напоили его зельями так, что чуть не лилось из ушей, закутали во что-то теплое, наложили уйму согревающих заклинаний, и пару часов спустя Уилл сидел вместе со всеми под заглушающими и маскирующими чарами в небольшом перелеске рядом с шахтами.

Ночь, к неудовольствию авроров, стояла хорошая — лунная и ясная, так что вход в шахты и все, что поблизости, было видно как на ладони. Контрабандистов было человек десять, все люди, довольно чумазые и грубые; добычу они прятали в тоннеле, там же, насколько было видно, недалеко от входа устроили и свое убежище. Снаружи не было почти ничего, только несколько дощатых навесов и деревянных клеток — для перевозки фвуперов и пушишек, сказал мистер Реддл; Рудольфа нигде было видно, но когда один из контрабандистов вышел из тоннеля и нечаянно повернулся к свету, Уилл тихо вскрикнул.

— Я его знаю! — прошептал он. — Это Джейсон Пьюрлинг, он тоже наш, из школы! Сбежал за день до нас!

— Ну, ему, в отличие от тебя, побег на пользу пошел, — едко шепнул в ответ Хмури. — Гляди, какая рожа, явно не на что жаловаться.

Пьюрлинг действительно лучился довольством, в том числе и самим собой; ему, похоже, поручили принести со двора в шахту какой-то груз, что он и делал, не столько таская грузы, сколько понукая второго, совсем мелкого контрабандиста. Присмотревшись ко второму, Уилл похолодел — его он тоже знал.

— Что, еще один знакомый? — спросил один из авроров.

— Да, — пробормотал Уилл. — Это Тимоти Шафик, мой однокурсник, но я не знаю, что он здесь делает, он же...

Он осекся. Они месяц прожили в одной спальне, вместе делили холод, голод и побои, но только сейчас Уилл понял, что по-настоящему он Тимоти не знал. Да, тот казался тихим и робким, даже немного плаксивым, очень домашним, но кто знал, что за всем этим пряталось.

Может, Тимоти на деле был как Пьюрлинг: стоило вырваться на свободу, и пошел во все тяжкие. Хотя с места Уилла счастливым Тимоти не казался — разве что похудевшим и меньше запуганным.

— Первокурсник в банде? — удивился аврор. — Что-то новенькое. Настолько отъявленный хулиган?

— Он вообще не хулиган! — возмутился Уилл. — Он робкий, по дому скучал... — Уилл понял, как глупо это прозвучало, и сконфузился. — Может... может, я с ним поговорю? — тихо предложил он.

Мистер Реддл очень выразительно приподнял брови, всем своим видом демонстрируя, что полагает это предложение крайне бредовым.

— А почему нет? — неожиданно поддержал Уилла Хмури. — Может, его там против воли держат, и он нам что-нибудь скажет, чтобы мы его вытащили?

— Да не похоже, что против воли... но попробовать можно, вреда не будет, — нехотя согласился аврор. — Только осторожнее, парень, понял?

— Куда осторожнее? Где? — переполошился добродушный мистер Эйвери. — Уилфрид, ты же болен!

Беда пришла, откуда не ждали: мистер Эйвери был категорически против, чтобы отпускать Уилла разговаривать с Тимоти, но его сопротивление в итоге было сломлено. Финальный аргумент привел мистер Антонин, все-таки перебравшийся поближе к остальным несмотря на свою неприязнь к аврорам: "Эйвери, чтоб тебя! Он будущий мужчина, а не барышня нежная! Раз чувствует, что может — пусть идет и пробует!"

Уиллу было лестно, что его назвали мужчиной, пусть и будущим, поэтому он действовал как можно умнее: подождал, пока луна зайдет за облако, и как мог быстро перебежал за крупный валун недалеко от входа; притаился, стараясь не кашлять и даже не дышать, и, когда Пьюрлинг с очередным грузом пошел в шахту, чуть высунулся и осторожно окликнул:

— Тим? Тимоти Шафик?

Тимоти подпрыгнул от неожиданности, покрутился, осматриваясь, и, заметив Уилла, с коротким радостным вскриком бросился к нему.

— Уилл! — прошептал он, тяжело дыша, но радостно улыбаясь. — Уилл, ты живой! А Санди нам сказал, что ты такой дохляк, что Лестрейндж наверняка тебя бросил, и ты в болоте утонул или тебя акромантулы съели, или...

— Тим, что ты здесь делаешь? — перебил его Уилл. — Почему ты не в школе?

— Я сбежал, — все так же улыбаясь, ответил Тимоти. — Вы же смогли сбежать, ну и я тоже.

— Но почему именно... — и тут Уилл понял. — Они сделали с тобой что-то плохое?

Круглое лицо Тимоти скривилось; он всхлипнул и закивал.

— Они сказали, что наши кровати рядом, что я должен был слышать, как и куда ты уходишь... они все спрашивали, где ты, но я говорил, что не знаю, а профессор Слагхорн так ругался на Санди, и Санди делался еще злее, и тогда... тогда...

У Уилла перехватило горло, но совсем не от пневмонии.

— Они послали тебя сушить простыни?

Тимоти снова кивнул и расплакался по-настоящему. Уилл потянулся обнять его — и заметил, как из-за деревянных клеток к перелеску метнулась небольшая темная тень.

— Было так больно... и Санди сказал, что я буду сушить их каждый день, если ничего про тебя не вспомню... — всхлипывал Тимоти. — И я убежал, с Травологии в Запретный Лес... и там меня нашел Джейси...

— И привел сюда? — уточнил Уилл, глядя поверх головы Тимоти в сторону клеток; за первой тенью метнулась вторая, третья... четвертая... кто это?

— Угу, — кивнул Тимоти, вытирая слезы. — Теперь у меня все хорошо, у меня новые друзья... они пообещали навалять Санди и остальным, представляешь?

— Но твоя мама беспокоится?

— Мама... — Тимоти сник. — Да, наверное. Но она очень расстроится, если узнает, что я убежал из школы, она так хотела, чтобы я поехал в Хогвартс... знаешь, я потом ей напишу, что у меня все в порядке. Наверное, даже завтра, если Джейси раздобудет перо и пергамент.

Пятая тень выбралась из-за клеток, замерла на мгновение, явно покосившись в сторону мальчиков, и рванула в перелесок вслед за остальными. Уилл вздохнул и мягко отстранил от себя Тимоти: кто бы это ни был, ему тоже надо было возвращаться.

— Тим, послушай... пойдем со мной.

— Что? Куда?

— Обратно в Хог...

— Нет! — завопил Тимоти так, что у Уилла в ушах зазвенело, и он еле удержался, чтобы не зажать Тимоти рот ладонью. — Ни за что!

— Ну хорошо, не в Хогвартс, — торопливо зашептал Уилл. — Домой, к родителям — хочешь? Вон там авроры, они отведут тебя домой, и никто тебе ничего не скажет и не сделает...

— Авроры? Зачем здесь авроры?

— Эй, Круглый! С кем это ты там болтаешь?

Грубый голос Пьюрлинга прозвучал совсем близко; Уилл отпрянул от Тимоти и прижался к валуну, молясь, чтобы его не заметили.

— Ни с кем, Джейси, — пискнул Тимоти.

— Мда? — кто другой точно не поверил бы в такое неловкое вранье, но Пьюрлинг был туповат. — Ладно, тогда присмотри, чтобы нюхлеры не выбрались из этих ящиков и не стырили золото из во-он того. Мне надо пожрать и отлить.

Тимоти смущенно посмотрел на Уилла и побрел прочь; Уилл, расстроенный провалом и тем, что ничего не выяснил, тоже побрел — обратно в перелесок. И не успел он зайти под деревья, как до него донесся срывающийся крик Рудольфа:

— Где он? Где?!

— Тоже геройствовать пошел, скоро вернется, — сердито отвечал ему мистер Эйвери. — Не верти головой, мне не нравится этот порез... Том, подержи его две минуты!

— Там просто царапина!

— Это Кристоферу решать, — жестко ответил мистер Реддл, и Рудольф приглушенно ойкнул, будто его крепко взяли за плечи. — Делай, Эйвери, у меня не вырвется.

На земле между деревьями, в окружении авроров, сидели четверо мальчишек — голодные, грязные донельзя, в остатках слизеринской формы; это те, кто сбежал до Пьюрлинга, сообразил Уилл. Чуть поодаль Рудольф стоически терпел, пока мистер Эйвери залечивал ему довольно глубокий порез на лбу; увидев Уилла, он широко раскрыл глаза, ужом вывернулся из хватки мистера Реддла, подбежал к нему и... сгреб в охапку, точно потерянного младшего брата. Уилл так же крепко обнял его в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы.

— Я знаю, ты уже возвращался, ты меня не бросил...

— Они меня внизу на болотах поймали, — Рудольф тоже как-то подозрительно шмыгнул носом и отстранился. — Притащили сюда, сунули в подвал, только палочку забрать забыли, кретины. А там эти четверо, тоже не в том месте не в то время попались... кое-как все вместе заклинание вспомнили, я решетку на окне в бумажную превратил, ну мы и свалили... — он посерьезнел. — Уилл, надо сказать всем, что надо уходить отсюда.

— Почему?

— Там сейчас рванет.

— Че-его? — от четверых мальчишек обернулся Хмури. — Какое "рванет", пацан, ты о чем?

— Говорю тебе, рванет, чугунная башка!

— Ты откуда такой дерзкий взялся?

— Тихо! — рявкнул на них обоих подоспевший мистер Реддл. — Рудольфус, перестань ершиться и говори толком. Что должно рвануть, где и когда?

Рудольф выдохнул и даже зажмурился на мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— У этих кретинов внизу большая партия рогов взрывопотама, — быстро заговорил он. — Я видел, когда меня по коридору тащили. Внизу душно очень, греется быстро — они вентиляцию забили, а тупица Пьюрлинг туда еще и ящики с перьями феникса притащил! Мы еле выбраться успели, там вот-вот все взлетит на воздух, даже шнурков не останется!

Над перелеском повисла пораженная тишина.

— Детей назад! — гаркнул седой аврор с усами — видимо, в группе он был за старшего. — Все, кто может держать щиты — к краю леса, готовность один! Сейчас сюда полетит, что только можно!

— Идемте, мальчики, — заторопился мистер Эйвери. — Ох, Мерлин милостивый, и впрямь недоумки какие-то, кто же рог взрывопотама в тепле хранит?

Они всемером едва успели отойти на пару дюжин шагов, как земля под ногами Уилла вздрогнула. Мгновение спустя раздался жуткий грохот — если бы не заглушающие чары, у всех бы хлынула кровь из ушей, а за ним — такой же громкий дробный перестук; Уилл обернулся — по щитам, удерживаемым взрослыми, барабанили куски камня и дерева.

— Ничего себе... — пробормотал кто-то из мальчишек.

— Я же говорил — рванет, — хрипло сказал Рудольф. — Интересно, там внутри кто-нибудь выжил?

Внутри шахты росло что-то красно-желтое и отчетливо тянуло дымом — начинался пожар; взрослые один за одним снимали щиты и бежали ко входу тушить. Пыль от взрыва мало-помалу оседала, дым уносило поднявшимся ветром; наконец стало видно площадку перед шахтой, и Уилл разглядел там знакомую пухлую фигуру.

— Тимоти!

— Уилфрид! — страдальчески вскрикнул мистер Эйвери. — Ну куда ты, неугомонный?

Но Уилл его не слушал — он мчался через перелесок. Тимоти лежал там же, где Пьюрлинг его оставил — около клеток с нюхлерами; Уилл рухнул рядом на колени и потряс его за плечо:

— Тимоти? Тим, вставай, все кончилось, пойдем домой...

Но Тимоти не отвечал.

Он смотрел широко распахнутыми глазами в ночное небо, и из-под его головы медленно растекалась густая темная лужа.