Семь шаров для безумной рулетки (джен)

Стену непонимания следует разбирать по кирпичу.

Авессалом Подводный

Пространство внутри Машкиного мира удивило схожестью с его собственным. Однако освещение было заметно тусклее, словно таинственный сине-голубой свет подводного царства окутывал окружающее пространство. Линии рулетки сияли серебристыми оттенками, отчего та казалась огромным волшебным кругом. И пахло чем-то особеннным, вроде лёгких цветочных духов.

И никого.

«Ну и что теперь делать?» — озадаченно спросил Илья. — «Тут же совсем пусто!»

«Снимать штаны и бегать!» — отозвался Арес. — «Покричи, что-ли!»

«Не стоит», — возразил Гермес. — «Мы же не у себя дома — могут по шее дать и на мороз выкинуть. Просто осмотрись. Вон, в том районе вроде куча какая-то».

Поверхность, по которой он ступал, напоминала резиновое покрытие на стадионах. Но какое-то странное, сморщенное, идущее волнами. Или взрывами, если по другому посмотреть. Что же здесь могло случиться такое?

Недалеко Илья и в самом деле обнаружил небольшую гору старого хлама. Не такого, которого можно найти на обычной мусорке, — блеклого, облезшего, вонючего, сырого и полусгнившего. А вполне себе опрятного: чистая и сухая одежда штаны, блузки, игрушки, коробки из-под конфет и печенья. Одеяла и подушки. Хотя и заметно, что всё же вещи старые, но явно их владельцу они чем-то дороги. Однако вещей было так много, что даже символ сектора оказался засыпан.

Странное место.

А возле горки старого, но милого хлама, среди разбросанных по полу бальных платьев, пуфиков, мягких тапочек и розовых пижам с единорогами, обнаружилась милая девочка с длинными белоснежными волосами. Изящное серебряное платье грациозными волнами спускалось до самого пола, почти полностью закрывая ноги. И только маленькие ступни виднелись из-под подола, обутые в крошечные хрустальные туфельки. Ну ни дать, ни взять, принцесса с картинки. Разве что короны не хватало.

«Гы!! Прынцессса!» — согласился с ним Арес в своей обычной грубой манере.

«Нет! Увы — не прынцесса!» — снова возразил Гермес.

«А кто? Королевна?»

«Царевна. Местная. Нам такую же добыть надо!»

«Красавица! Ну просто хватай! И беги!» — съязвил Арес. — «Вот только чего она кислая такая? Лимонов объелась, что ли?»

Уткнувшись в тонкие ладони девочка сидела и плакала. Даже жалко стало — кто мог здесь её обидеть?

— Эй, привет, — осторожно обратился Илья. — Почему ты плачешь?

Девочка убрала руки и посмотрела на него огромными заплаканными глазами, исполненными страха. Круглое, и даже как бы полноватое лицо, не лишено было некой тонкой детсадовской обаятельности. Очень знакомое до последней чёрточки с самого детства. Портило всё только его плаксивое выражение.

— Машка? — переспросил мальчик. Перед ним стояла практически копия настоящей Машки, только выглядела она куда нежнее и загадочнее. Да и смотрелась более неземной и одухотворённой, что ли. Волосы длинные и совершенно светлые, как у эльфов, закрученные в своеобразную свободную причёску с кольцами кос.

Ответом ему стал отрицающий кивок головы. Немая, что ли?

Илья замер, чувствуя неловкость ситуации. Медленным жестом он протянул руку, попытавшись коснуться тонких волос, но та испуганно отшатнулась.

— Всё хорошо, я не сделаю тебе больно, — прошептал он, стараясь говорить мягко и спокойно.

Плечи девочки слегка расслабились, и она позволила Илье аккуратно провести рукой по её длинным волосам. В этот момент откуда-то сверху раздался громкий голос:

— Что это тут такое, а?!

Перед ними, наступив на красный клетчатый плед, возникла новая фигура — спортивно сложенной коротковолосой рыжей девочки, облачённой в блестящие железные латы с золотыми крылышками на плечах. И занятными розовыми сапожками, или как они там называются… В течениях моды Илья был не силён, так что пусть будут фигурные сапожки. Ещё одна копия Машки Сибур явилась, но явно иного нрава и характера.

Глаза новоприбывшей сверкали гневом. Она приблизилась к ним, угрожающе размахивая руками.

Илья выпрямился, готовый дать отпор. Никогда раньше ему не приходилось видеть Машку настолько воинственно настроенной. Зрелище оказалось очень непривычным и пугающим своей похожестью и непохожестью одновременно.

А ещё она чем-то напоминала другую девчонку. Из другого пространства.

— Аринесс? — неуверенно переспросил он.

— Какая я тебе Аринесс, дурак ты набитый?! — возмущённо фыркнула незнакомка. — Я Арья! А эта дура, что на мусорной куче рыдает о своей тяжкой доле — Марья. Вот скажи, размазня, чего ради ты вообще здесь сырость и сопли разводишь?!

«Машка, Мария, Марья, Арья», — Гермес перечислил имена. — «Ну да, в принципе логично!»

— Зачем ты так? Она же тебе ничего не сделала! — возмутился Илья.

— Посмотрите-ка на него, защитничек нашёлся! — негодующе выпятила подбородок Арья. — Не сделала, говоришь? Знаешь, какое занятие у неё самое любимое? Правильно — реветь! Хоть бы раз смогла сама за себя постоять! Жалкая слабачка! Да это её нытьё вечное у меня уже в печёнках сидит!

При этих словах Марья съёжилась ещё сильнее, спрятавшись лицом в колени. Похоже, подобные нападки происходили регулярно, и девочка привыкла бояться и прятаться.

— Ну и что? Это же не повод её задирать!

— Она слаба! А слабых всегда бьют. Закон природы, если ты не знал!

— Оставь её в покое! — твёрдо произнёс он, вставая перед Марьей.

— Ах вот как?! Значит, теперь ты будешь защищать тех, кто сам не способен защитить себя? Ха! Ну посмотрим, долго ли продлится твоя храбрость…

Она сделала шаг вперёд, готовясь нанести удар, но вдруг остановилась, заметив решительный взгляд Ильи.

«По-моему, она напрашивается!» — отметил Арес. — «Дай ей в глаз, чтобы успокоилась!»

— Не смей! Её! Трогать! — повторил Илья, настаивая на своей позиции.

— Арья! Арья! Не надо, пожалуйста! — вмешалась внезапно Марья, повиснув на руке своей противницы. — Не надо никого бить! Не надо драться!

— Тьфу ты, дурёха! Я о тебе же забочусь, — брезгливо стряхнула Арья прицепившуюся девчонку. — Как можно быть такой размазнёй?! Тьфу, знать вас не хочу!

Рассерженная, она демонстративно развернулась и исчезла так же быстро, как и пришла, оставив Марью плакать на полу, а Илью размышлять над случившимся.

«Интересно, почему Марья не может защищаться сама, но отчаянно бросается помогать другим?» — неожиданно заговорил Гермес.

«Эмоциональная она какая-то… чувствительная. Может поэтому?» — высказал предположение Илья.

«А Арья не эмоциональная, значит?»

Илья задумался. Обе девочки проявляли сильные эмоции, но реагировали абсолютно противоположно: одна открыто демонстрировала силу и агрессивность, другая — пряталась за стенкой чувствительности и слез. Хотя их обоих понять можно, наверное.

«Да просто эти две дуры друг с другом никак договориться не могут», — выпалил Арес, до того терпеливо следивший за ситуацией. Что для него было нехарактерно, учитывая его взрывной характер.

«Это как мы с тобой, что ли?» — подал голос Гермес.

«Не. У нас прямой конфликт интересов. Открытые противоречия. А здесь вообще непонимание. Кровное!»

«Недоговороспособность, одним словом. Понял, Илья? Они обе не в состоянии понять и принять свою непохожесть. Так получается, обе слабы, но разными путями демонстрируют свою непоколебимость. Вот и конфликтуют.»

«И что делать?», — мальчик озадаченно почесал затылок. Как ему мирить девчонок? В такую нелепую ситуацию он ещё не попадал.

«Заставь их учиться принимать особенности друг друга. Хотя бы в малом», — посоветовал Гермес.

В этом предложении и в самом деле был смысл. Оставалось лишь придумать, каким образом начать это непростое взаимное примирение.

«А не захотят учиться — дай им обеим по шее, чтобы враз добрее стали!» — добавил Арес предложение в своём стиле. Ну да, ему всё равно где, лишь бы кулаками махать.

Илья осторожно присел рядом с рыдающей девочкой, стараясь не напугать её своим присутствием.

— Скажи, Марья, — тихо начал он, бережно касаясь плеча девочки. — Ты правда её сильно боишься?

Её губы дрогнули, лицо исказилось нерешительностью, и наконец последовал робкий кивок головы.

— А почему? Она тебя избивает, унижает, обижает?

— Нет, что ты! — Марья в протесте чуть ли не всплеснула руками, — Арья не такая. Она просто так обо мне заботится.

— Странный способ заботиться! — возмутился Илья.

— Она по другому не может, — улыбнулась Марья, подавая руку. — Не поможешь, а?

Илья помог девочке подняться, чувствуя вдруг неловкость перед собой самим. Прям рыцарь какой-то, помогающей даме встать. Ерунда какая-то!

— Тогда что между вами происходит? — спросил он, сбрасывая неожиданное наваждение.

— Много чего, — начала Марья неуверенно. — Не смогу объяснить.

— А ты попробуй.

— Ну как бы… Я для Маши важнее, а она в этом видит для себя проблему. Мне проще замалчивать конфликты и уходить от проблем, а она считает, что решать вопросы нужно честно и открыто.

— А разве это плохо?

— Когда тебя обижают — это больно. Но обижать других ещё больнее. Я не хочу, Маша не хочет. Даже тебя, не смотря на все обиды. Знаешь как потом плакать хочется?

— То есть ты с ней несогласна и считаешь, что нельзя давать отпор кулаками?

— Ну почему? Можно бы согласиться… немного. Иногда. Но Арья как налетит, как надавит… Но так же нельзя! Её методы опасны. Потом от мамы влетает. Или от бабушки. Вот однажды взяла Маша посмотреть старое бабушкино кольцо по совету Арьи. Так потом такое было! До сих пор вспоминать страшно.

— А ты не вспоминай!

— Стараюсь. Но Арья до сих пор тот случай припоминает. И ругается, что возражать не позволила, а дала сбежать в ванную и плакать там полдня.

— А ты пробовала с ней поговорить? Обсудить?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Мама не слушает. Она такая же как Арья — хочет чтобы Маша все проблемы решала активно и умела давать отпор.

— Да я не про маму.

— А какая разница? Она никогда меня не слушает. Вот совсем-совсем!

— А если я с ней поговорю?

— А у тебя получится? — с тайной надеждой в голосе надеждой спросила она.

«Смеёшься? Она же психованная!» — усмехнулся Арес.

«На себя сперва посмотри!»

«Ну и подумаешь! Больно надо!»

— Начнём с малого. Попробуем для начала наладить контакт! — проговорил Илья, глядя прямо в лазурно-голубые глаза Марьи. Реально — Машкины глаза. Вот только он никак не мог вспомнить, какие у подруги его детства глаза на самом деле. Вроде не голубые. Серые, что ли? Или карие?

Арес зачем-то издал издевательский смешок, словно какую-то пошлую шутку вспомнил. С него станется.

— Только не деритесь... пожалуйста, — молящими глазами взглянула на него девочка. — Она ведь хорошая, добрая внутри, просто всё перепуталось!

Илья почувствовал острую необходимость защитить эту хрупкую эмоциональную сторону Машки. Неужели она и в самом деле настолько чувствительная? И почему он этого не замечал?

— Не буду! — твёрдо ответил Илья, вспомнив бесполезные попытки оспаривать кулаками первенство с Гермесом и Аресом. Не хватало ещё и здесь огребать, на глазах у столь эмоционального и чувствительного создания. — Обещаю!

Арью после недолгих поисков он обнаружил в районе сектора с пресловутым аналогом римской двойки. Что-то часто он стал попадаться, а потом проблемы из-за этого. Гермес до сих пор в себя прийти не может.

Агрессивная копия Машки Сибур стояла, словно надувшись, сложив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль, в самую темноту за пределами рулетки. Впрочем, иногда там мелькали какие-то всполохи, похожие на звёзды.

— Что там? Космос? — спросил он осторожно.

— Понятия не имею. Успокаивает.

— Поговорим?

— О чем?

— Ну хотя бы о Марье. Зачем ты так с ней?

— А тебе-то что? — вызывающе уставилась девчонка, резко повернувшись к Илье. — Больше всех нужно, что ли?

— Она переживает.

— Ну переживает. А тебе-то что?

— А тебе её не жалко?

— Ну жалко? А тебе-то что?

«П-ф-ф-ф-р…» — недовольно фыркнул Арес. — «Тоже мне, Арлекина в юбке нашлась! Снять бы эту юбку и как надавать по одному месту!»

«Кто о чём, а вшивый о бане!» — со вздохом резюмировал Гермес.

«Ты кого вшивым назвал?!»

«Тихо! Цыц!» — прикрикнул на помощников Илья и продолжил беседу со строптивой девчонкой:

— Ну что ты заладила «тебе-то что», «тебе-то что»? Других слов не знаешь, что ли?

— Да ты на себя посмотри, пёс смердящий! — вспыхнула внезапно Арья. — Самому, можно подумать, на Машку не пофиг. Она к тебе по человечески, а ты на неё даже внимания не обращаешь! Подарки игнорируешь, на заботу плюёшь, отталкиваешь, обзываешься!

Илья задумался. Что за обидные голословные обвинения?! Когда это он Машку отталкивал? И о каких подарках идёт речь?

«Забей. Арья на эмоции выводит. Продолжай давить вопросами», — посоветовал Гермес.

— И всё-же. Разве нельзя с ней по другому?

— А как с ней по другому? Она что, не может отпор дать, когда требуется? Или прямо сказать, что нужно, а не сопли развозить! Еле-еле уговорила забор расписать и то ныла потом полдня.

Забор? Какой ещё забор? Когда это она подрядилась заборы красить?

Арес отчего-то глупо захихикал, словно и до него дошла мысль. Гермес вообще просто промолчал. Проигнорировав подозрительное поведение помощников Илья продолжил гнуть свою линию в разговоре.

— Ну она же... немного другая. Она на мир по другому смотрит. Разве трудно это просто понять? А не давить чуть что? Пробовала договариваться?

— Вот ещё! Доверие заслужить надо!

— Ну вот, снова-здорόво. Так трудно принять как данность, что она не такая? Она же на все проблемы совсем по иному смотрит! Переживает, мучается. Страдает.

— Ну страдает. Тебе-то что? Кто она тебе, что ты так за неё встрял?

«Интересный вопрос, правда?» — отметил Гермес. — «У Арьи котелок-то варит!»

И в самом деле — кто для него Машка? Не сестра вроде — он бы знал. В конце концов, его жизнь не сериал или книжка какая-нибудь, чтобы такие киношные фокусы устраивать. Но ведь не чужая же для него Машка?! Так, подруга детства. И вроде как он за неё какую-то ответственность несёт. Или нет?

Есть ли вообще ответ на этот вопрос? Голова пухнет с таких тупых мыслей!

— Она — та Машка, которую я знаю, — ответил Илья после некоторого раздумья. — Или часть Машки. А Машка мне друг. И я не хочу, чтобы ей было плохо.

— А я — кто? С боку припёка? Я тоже — часть Машки! Я может быть одна из важных частей её личности! А меня в игнор?! — возмущенно произнесла собеседница.

«И она тоже права. Что делать будем?»

— Так может быть есть другой способ договориться? Не биться друг с другом за право быть главным, а научиться сосуществовать? Договариваться? Пытаться понять друг друга?

— Другой способ, говоришь? — задумалась Арья. — А как это может увеличить силу Машки и мою в том числе?

— Вдруг у тебя появится возможность посмотреть на ситуацию по другому и сравнить со свои видением. А значит понять, что на самом деле происходит. И принимать решения, зная больше, чем кажется.

— Зная больше? — тут уже задумалась сама Арья, подставив палец к щеке. — Ладно. Я подумаю! Но не думай, что я смирилась!

— Мир?

— Чёрт с тобой, мир! — рыжая нахалка вытянула указательный палец в его сторону. — Но будешь Машку обижать — прибью! Понял?!

— Замётано! — Илья поднял локоть со сжатым кулаком, соглашаясь с позицией. А затем развернулся, чтобы идти обратно к Марье.

— Она обещала подумать! — первым поделился он с ней новостями. — Э, ты чего снова плачешь?

— Прости! Это я от радости!

Марья нежно схватила его ладонь своими тонкими руками и прижалась губами к ним, зашептав дрожащим голосом:

— Спасибо тебе, Илюша!

Мальчик почувствовал, как краска заливает щёки. Сердце бешено заколотилось, будто готово было выскочить наружу. Но вместе с волнением вновь вернулось странное чувство неловкости. Словно он упускает что-то важное.

Едва Илья успел осознать происходящее, как рядом снова возникла Арья, словно материализовавшись из воздуха:

— А теперь уходи отсюда немедленно!! — резко заявила она. — Это наша Маша, понял!

Мысли внезапно смешались, реальность расплылась перед глазами. Казалось, будто невидимая сила рванула Илью обратно в привычный мир, вырвав из чарующего внутреннего пространства.

И что это всё значит?

«Что значит, что значит?! Выкинули нас! Пинком под зад!» — проворчал Арес. — «Говорил тебе, надо было сразу по шее давать. Сейчас бы слушались как миленькие!»

Машка по прежнему спала на его коленях, но уже не всхлипывала, а тихо и безмятежно сопела, как младенец. Несмотря на темноту, Илья невольно засмотрелся на девочку, словно по прежнему видел в ней одновременно как Арью, так и Марью. Вот так вот живёшь, живёшь, а не знаешь, какие неожиданные стороны личности могут скрываться у твоего соседа под боком.

Однако ж какое интересное приключение вышло. Но получилось ли хоть что-то?

Стоило бы заскочить на минутку в собственное внутреннее пространство, чтобы проверить результат. Но шевелиться не хотелось совершенно, чтобы не разбудить спящую девочку. После пережитого ей точно стоило отдохнуть. Главное, чтобы никакая сволочь сюда не заглянула ненароком — ни реальная, ни потусторонняя.

Чей-то тихий и неприметный плач эхом отозвался в его голове. Будто кто-то неумело водил смычком по натянутой струне, вызывая к жизни неприятные звуки.

«Эй! Что там у вас происходит?»

«Ой, да тут такое…» — отозвался Гермес. — «Прямо потоп. Всемирный. Зайдёшь, сам увидишь!»

Делать нечего, придётся заходить и разбираться, что там в его внутреннем дурдоме опять случилось.

Впрочем, он уже догадывался, что именно.