Свой выбор - 2 (джен)

— Ну, вот и все, — пробормотал Гарри, откладывая в сторону пинцет. — Осталось лишь продублировать.

Стол перед ним был занят куском пропитанного нейтральным зельем пергамента, на котором ярко выделялась искусно созданная юным артефактором то ли ткань, то ли паутинка из тончайшей черной нити. Эта нить была последним достижением Поттера. Тонкая, как паутина, но прочная, как проволока, она не имела аналогов в реальном мире. Лишь магия могла соединить вместе паучий шелк акромантула, волос единорога и латунь.

Любуясь своим творением, Гарри перенес пергамент на стол в углу, на котором был установлен Множитель — созданный Поттерами агрегат, способный копировать и воссоздавать по образцу. Артефакты эта штука не дублировала, но могла помочь с созданием копий простейших заготовок под них.

— Так… выставить параметры, загрузить материалы, — шептал себе под нос подросток, подкручивая колесики, нажимая кнопки и поворачивая рычаги на панели управления. — А тут как?

Засомневавшись, Гарри вернулся к рабочему столу, чтобы свериться с записями в дневнике.

— А, вот! — найдя запись о минимальных и максимальных значениях толщины нити, обрадовался он.

Над нитью он бился с зимы, раз за разом ее усложняя, и до сих пор не был до конца доволен результатом.

— Шелк хорош, но не идеален, — пробормотал юноша, запуская Множитель и напитывая батарею магией. — Да и добыть его будет сложнее в этом году. Без Хагрида-то.

Аргус Филч в своем последнем письме извещал, что Рубеус не только не вернулся, а упросил какого-то мага из заповедника, навещавшего родных во Франции, заскочить в Хогвартс и забрать в Китай Клыка. И буквально на следующий день после того, как пес перестал скулить на крылечке хижины, на опушке Запретного леса видели кентавров.

Гарри был рад за Хагрида, но и расстроен тоже. В целом с мантией-невидимкой и подходящими чарами или артефактами, отбивающими запах и заглушающими звуки, Поттер мог добыть все необходимое и сам, но это было не так безопасно и просто, как чаепитие в хижине лесничего.

Вздохнув и оставив аппарат делать свою работу, подросток потер глаза и глянул в окно. Сквозь жалюзи пробивались первые рассветные лучи, знаменуя начало нового дня.

— Вот и еще одна ночь прошла, — ободрил себя Поттер и направился к выходу. — Очередная ночь.

Последние недели Гарри очень плохо спал. Всему виной было то странное видение, случившееся с ним при контакте с Меткой на руке профессора Снейпа. Почти каждую ночь подросток просыпался от собственного болезненного вскрика, а ведь даже визиты в Блэк-хаус не оборачивались для него кошмарами.

— Памкин, — позвал Гарри, проходя в дом по галерее, — сделай мне завтрак.

Эльф не появился и не ответил, но к моменту, когда Поттер, вымыв руки, вошел в столовую, там уже был накрыт стол.

— Понять бы, что это такое, — пробормотал себе под нос юный маг, наливая в чашку чай и сдабривая его хорошей порцией молока.

— Может… расскажешь? — предложила бабуля, выглядывая из-за рамы.

Гарри и сам не понимал, почему избегает разговоров о случившемся. Прошло три недели, а он не рассказал ни портретам, ни бабушке Вал, ни Сметвику, ни даже Снейпу, когда снимал с зельевара оставшиеся Обеты. Поттер как-то порывался поделиться с Тинки, но что-то его остановило.

— Нет, — покачал головой подросток. — Не могу.

— И продолжаешь мучиться, — со вздохом покачала головой Юфимия Поттер. — Мы хоть и портреты, но все видим и слышим, Гарри. Ты мечешься во сне, вскрикиваешь, вскакиваешь и больше уже не ложишься. Почти каждая ночь заканчивается для тебя еще затемно. И вместо того чтобы рассказать и позволить помочь тебе, ты убегаешь в мастерскую и будто… пытаешься занять себя работой.

— У меня много работы, — попытался убедить бабулю Поттер.

— Гарри…

— Не смотри так! — взмахнул рукой парень. — Да, я отвлекаю себя работой. Но не потому, что навязчивое видение меня пугает. Нет! Оно просто навязчивое. И странное.

— Расскажи, — попросила бабуля. — Почему ты все держишь в себе?

Гарри вздохнул, посмотрел на свое отражение в серебряном молочнике и произнес:

— Это все очень странно. И размыто. И почему-то произошло при контакте с Меткой. Я и так с трудом смирился с тем, что у меня во лбу подселенец. Если бы моя магия не ограждала бы его от прямого контакта с моей аурой и окружающим пространством, я, возможно, сам напоминал Блэк-хаус и вызывал бы негативные эмоции у всех вокруг. Как с Дурслями, которые перестали постоянно ругаться, как только я заключил подселенца в кокон. А Снейп? В его Метке следы той же магии. Магии Того-Кого-Нельзя-Называть.

— Тише, тише, — запричитала бабушка Юфимия, видя, как затряслись руки внука. — Не нервничай так.

— Как я могу не нервничать? — возмутился Гарри. — Как? Стоило мне влезть в Метку, не только сделал больно профессору, сам испытал боль и увидел… Я сам не знаю, что видел! Голоса, свет… Я не могу разобраться. Но хочу разобраться. Как и хочу понять, почему это вообще произошло. Что я видел? Почему именно так?

Почти отбросив чашку с остатками злополучного чая, Поттер вскочил и принялся мерить столовую быстрыми шагами.

— Столько вопросов! И ни одного ответа. Ни одного.

— Гарри, не надо… Успокойся.

— Я был бы гораздо спокойнее, если бы рассматривал проблему, держа ее внутри хорошо зачарованного фиала, а не в собственной голове! — выдохнул подросток, отпуская эмоции на волю. Его магия сильным сквозняком прошлась по комнате, сдернув с карниза штору и разметав по столу фамильное серебро и фарфор. — Но я не могу. Я не могу выдернуть из своей головы этот чужеродный сгусток. И не могу довериться хоть кому-то. А теперь я еще знаю, что это что-то достаточно разумное, чтобы подбрасывать мне образы. Ну или… воспоминания. Я не знаю, что это такое!

— Тогда попробуй воспользоваться Омутом Памяти, — предложила бабуля. — Ты не можешь вынуть источник видения, но можешь извлечь свои воспоминания о видении и рассмотреть его как следует.

Гарри остановился и уставился на бабушку Юфимию.

— Омут Памяти? — переспросил он.

Поттер знал, что это за артефакт, даже читал о том, как им пользоваться, но ему не пришло в голову использовать его прямо сейчас.

— Точно! — воскликнул подросток, схватил тарелку сэндвичей и умчался обратно в мастерскую.

* * *

Слить воспоминание в Омут оказалось проще всего, но дальше этого дело не двинулось. Гарри несколько раз просмотрел видение, но то так и осталось размытым и невнятным. Присев на высокий табурет и задумчиво тронув руны, вырезанные по ободку Омута Памяти, Поттер был вынужден признать свой провал.

— Можно попытаться снова, но вряд ли профессор позволит ковыряться в Метке без объяснений.

Переведя взгляд на Множитель, Гарри устало улыбнулся:

— Хорошо быть машиной, пусть и магической. Ни о чем не нужно думать, ни о чем не нужно переживать. Пыхти себе, выполняй задачу. Нет прошлого, нет памяти. Нет души и личности. А если и есть внутри какая-то поломанная деталь, то ее всегда можно заменить новой и целой.

Как раз в этот миг Множитель со скрежетом замер. Подойдя ближе, Поттер убедился, что аппарат успешно воспроизвел придуманный юношей материал. Осталось только нарезать из паутинки небольшие кружочки и зачаровать их. Этим Гарри и занялся, стараясь не думать о неудаче с Омутом.

К моменту, когда должен был прибыть свежий выпуск «Пророка», Поттер успел произвести все необходимые манипуляции и с удовольствием оглядел небольшую деревянную коробку, внутри которой, разделенные перегородками и тонкими листами цветной папиросной бумаги, уместились шесть дюжин тончайших кругляшиков. Бумага также служила разделителем. По ее цвету можно было судить о назначении паутинки. К крышке изнутри Гарри прикрепил инструкцию и небольшой деревянный пинцет.

Любовно оглядев плоды своего труда, Гарри закрыл крышку, аккуратно поднял коробку и направился в столовую. Леди Блэк появилась там же несколько минут спустя, а следом прибыли Сметвик и Снейп.

— Ваше письмо со списком учебников, мистер Поттер, — передавая подростку конверт, сказал зельевар. — Дамблдор все еще пытается вас искать. И все еще безуспешно. Он так сосредоточен на ваших поисках, что не заметил, как я забирал некоторые письма из общей стопки на его столе.

— А профессор МакГонагалл? — спросил Гарри, разрывая конверт. — Разве не она обычно рассылает письма?

— Не знаю, что с ней, — ответил декан Слизерина. — С начала каникул она вела себя так, будто обижена на Альбуса. А позавчера зачаровала перо на написание списков, запечатала конверты, собрала саквояж и уехала, заявив Дамблдору в лицо, что… перестала его понимать. Обещала вернуться, но не раньше начала учебного года.

— Надо же, — усмехнулся целитель, — а мне казалось, директор и его заместительница почти сиамские близнецы — неразделимы.

— Мне они напоминали хозяина и его преданного зверька, — сделав глоток из зачарованной на левитацию чашки, сказала леди Блэк. — Хозяин из Альбуса никудышный. Собака рядом с ним не выжила бы. А вот кошка… Кошка может сама себе добыть еду.

Снейп криво усмехнулся.

— Возможно, как раз в списках все дело, — заметил Гарри, просмотрев содержимое письма. — Похоже, у нас в этом году новый учитель ЗОТИ и… какой-то очень странный учитель. В списке семь книг одного автора. Кто такой Гилдерой Локхарт?

— Локхарт? — переспросил Сметвик и жестом попросил дать ему письмо, чтобы секунду спустя перевести удивленный взгляд на зельевара. — На самом деле?

— Не ко мне вопросы, — намазывая булочку маслом, невозмутимо ответил Северус. — Я бываю в Хогвартсе так редко, как только возможно.

— Не повезло вам, малец, — с сочувствием покачав головой, Сметвик вернул Гарри письмо. — Книги Локхарта неплохи… как приключенческие романы. Этот мальчишка достойный преемник магглов Бюргера и Распе⁽¹⁾, но его книги ни капельки не похожи на учебники.

Гарри понятливо кивнул и вернулся к завтраку. Его и прошлогодний учебник по ЗОТИ не впечатлил.

— Интересно, а кто будет вести Историю магии? — призадумался он, увидев, что в списке упоминается следующий том сочинений Бэгшот, а не какая-то другая книга.

Снейп и в этот раз не знал ответа.

— Директор не считает нужным сообщать такие мелочи преподавательскому составу, — дернув уголками губ в кривой усмешке, пояснил волшебник. — Альбус обожает сюрпризы. И устраивает их всей школе ежегодно. А в этом году целых два сюрприза.

* * *

После завтрака Гарри пригласил Северуса Снейпа в хозяйский кабинет и там передал ему заготовленную коробку.

— Помните, вы взяли с меня обещание сделать вам щитовой артефакт? — спросил юноша, наблюдая за тем, как профессор бережно приподымает крышку.

— Что это?

— Это артефакты, — пояснил Поттер и махнул рукой на кресла, предлагая присесть. — Множество маленьких артефактов. Вы ведь не будете носить кольца, да?

Снейп лишь фыркнул и посмотрел на подростка своим фирменным взглядом.

— Да, при изготовлении зелий кольца только мешают. Как и браслеты. Серьги могли бы быть вариантом…

— Нет, — решительно оборвал Поттера декан Слизерина. — Никогда.

— Да, а еще с учетом вашей работы… щитовой артефакт должен располагаться ниже, — покивав, продолжил объяснять свой выбор Гарри. — Я сейчас про физический щит, конечно. Так вот… Но при этом и делать что-то приметное не хотелось. И я сделал для вас артефакты, которые легко мимикрируют и сливаются с другими материалами.

Снейп заинтригованно вздернул бровь, переводя взгляд с коробки на Гарри и обратно.

— Все довольно просто, — сказал Поттер. — Нужно деревянным пинцетом подхватить паутинку и перенести ее на одну из пуговиц на ваших мантиях. Лучше всего выбрать пуговку в районе груди или живота.

Твердой рукой зельевар ухватил один из кругляшиков и приложил его к обтянутой тканью пуговице. Паутинка мгновенно прилипла к шерстяному полотну, вспыхнула золотистым сиянием, а после будто растворилась.

— Вот и все, — довольный успехом, улыбнулся Гарри. — Теперь артефакт там навсегда. Не смоется при стирке, не отвалится… и эльфы не заметят. Никто не заметит. Защищено от сканирования, да и в магическом спектре едва ли можно хоть что-то заметить.

— Допустим, — кивнул зельевар, всем своим видом давая понять, что не сомневается в действенности поттеровских артефактов. — Значит, это все щиты?

— Нет! — замахал руками Гарри. — Что вы! Тут три вида артефактов.

— Три вида? — опешил Снейп.

— Тот, что вы уже использовали, простой магический щит, — стал объяснять Поттер. — Поглотит три-четыре атакующих заклинания. Потом необходимо восстановление заряда. На это уйдут сутки. Второй вид — на алой бумаге — простой физический щит. Сработает при ударе раза три. Если я все рассчитал правильно, то вы не пострадаете, оказавшись в центре взрыва котла или от брошенной в вас Бомбарды. Или…

— Хватит и этого, — впечатленный словами юноши, пробормотал старший волшебник.

— Ну и щит-маскировка. С ним никто не заметит перемен в вашей ауре и магическом ядре. Думаю, будет не лишним. Правда… если вы сильно пострадаете и окажетесь в больнице, там могут не сразу понять, что ваша аура повреждена, — довершил представление Гарри.

Снейп едва ли отреагировал на это замечание, и Гарри в очередной раз отметил, что волшебник не слишком-то дорожит своей жизнью.

— И еще… — кашлянув, решился Поттер. — Я хотел бы проверить, все ли хорошо. Обетов больше нет, но мало ли… Можно я удостоверюсь?

На самом деле беспокоиться было не о чем. Сердце магии зельевара, получив свободу от оков, теперь развивалось спокойно и равномерно. К снятию второго Непреложного обета волшебник полностью контролировал свою магию и чувствовал себя превосходно. Сметвик наблюдал за процессом, то и дело диагностировал Снейпа и отмечал лишь положительные последствия. Гарри просто хотел еще раз прикоснуться к Метке.

Но в этот раз никакого видения не было. Скрыв разочарование за улыбкой, Поттер проводил мастера зелий до камина и направился в мастерскую.

— Что же там такое? — хмуро бросил он, косясь на Омут Памяти. В нем все еще плавало воспоминание Гарри. — Что?

Решившись, подросток в который раз нырнул в Омут, надеясь рассмотреть видение.

Туман. Размытые тени. Светлые и темные пятна…

Голос. Голос?

Да, голос! Голоса!

«Прочь…»

«Нет!.. Только не Гарри!»

«Авада…»

Туман раздирает смутный зеленый луч.

«Так это мое воспоминание о нападении? — сообразил Гарри. — О смерти…»

Подросток вынырнул из Омута, задыхаясь и морщась от боли в шраме.

— Это воспоминание?

Переведя дух, Поттер попробовал снова. Все повторилось, но в этот раз он увидел больше. Сначала серое марево пронзил один зеленый луч, а после — второй. И этот второй разлетелся на мириады зеленых искр, ударившись о что-то, какую-то преграду. На миг неясные тени и всполохи будто сложились в широкие крылья, подсвеченные изумрудной зеленью. Будто невидимая птица кинулась наперерез заклинанию и приняла его удар на себя.

Вывалившись из Омута, Гарри озадаченно уставился на чашу.

— Это точно воспоминание. Мое воспоминание о том нападении! Но… но что я только что видел?

На этом конец 2 части и 1 года Гарри в Хогвартсе. Встретимся в 3 части!

1) «Удивительные путешествия на суше и на море, военные походы и весёлые приключения барона фон Мюнхгаузена, о которых он обычно рассказывает за бутылкой в кругу своих друзей» (нем. Wunderbare Reisen zu Wasser und zu Lande. Feldzüge und lustige Abenteuer des Freiherrn von Münchhausen, wie er dieselben bei der Flasche im Zirkel seiner Freunde selbst zu erzählen pfleg), на русском языке обычно сокращённо называемая «Приключения барона Мюнхгаузена» — книга немецких писателей Готтфрида Августа Бюргера и Рудольфа Эриха Распе, опубликованная в 1786 году.

Книга состоит из фантастических рассказов от имени главного героя — барона Мюнхгаузена, действительно жившего в Германии в начале XVIII века, затем служившего в Российской империи и вернувшегося впоследствии на родину. «Приключения барона Мюнхгаузена» основаны на ряде анонимных текстов, включающих разные истории о приключениях барона, впоследствии обработанных Эрихом Распе и несколько раз издававшихся на английском языке. В 1786 году эти истории были объединены под названием «Приключения барона Мюнхгаузена». Немецкий поэт Готтфрид Август Бюргер на протяжении 1776—1779 годов перевел произведение Распе на немецкий язык, несколько переработав его и включив в него несколько рассказов от себя, которые с тех пор считаются неотъемлемой составляющей приключений барона Мюнхгаузена.

Вернуться к тексту