Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Глава содержит особо жестокие сцены 

Когда портрет опустел (очевидно, Септимус отправился к Элеоноре с отчетом о проведенной с правнуком беседе), Северус наконец дал волю чувствам, позволив эмоциональному подростку на какое-то время взять верх. Его буквально душил гнев. Получалось, что и в этой реальности Волдеморт грубо вмешивался в его жизнь, заставляя обманывать и притворяться. Только теперь это случилось с ним еще раньше, чем прежде.

Впрочем, после того как тринадцатилетний Северус выпустил пар, яростно колотя кулаками по подушке и смахивая бегущие по щекам слезы, взрослый Снейп сумел обуздать себя и начал продумывать, как снизить успеваемость, не слишком привлекая к себе внимание окружающих. С профессорами особых проблем он не видел. Снейп и сам не раз наблюдал за феноменом, когда, казалось бы, весьма одаренный студент постепенно выдыхался, к четвертому или пятому курсу показывая довольно посредственные результаты. И наоборот, крепкий середнячок, обладающий скромным потенциалом, благодаря упорному труду выбивался в отличники. Гораздо сложнее было обмануть бдительность друзей. Не мог же он в одночасье превратиться в бездаря, растеряв все свои магические навыки?!

Полночи Северус провел без сна, пытаясь решить поставленную перед ним Септимусом задачу. Было очень заманчиво свалить все на Декстера, обвинив его в наведении порчи из ревности, однако воспитанные в чистокровных волшебных семьях Джеймс и Сириус тут же поинтересовались бы: не заработал ли коварный родственничек откат от Магии? Да и кто в таком случае продолжил бы снабжать Люпина Волчьим противоядием, если сам Северус внезапно сделался чуть ли не сквибом?

Промаявшись до рассвета, но так и не найдя приемлемого решения, Северус провалился в дремоту, чтобы через час вскочить с криком ужаса. Растревоженное сознание вкупе с усталостью погрузили его в один из самых страшных кошмаров, мучивших Северуса на протяжении многих лет.

* * *

Сырые, покрытые плесенью и какой-то мерзкой слизью стены темницы Малфой-мэнора. Волдеморт, восседающий в удобном кресле с ярко-бордовой обивкой, так контрастирующей с серыми стенами каземата. Снейп, застывший в ожидании приказа, и сжавшаяся в углу камеры женская фигурка с мешком на голове.

— Я привел тебе подопытного кролика, С-с-северус, — бледные губы Волдеморта растягиваются в жутком подобии улыбки. — Мне не терпится испытать твое новое зелье.

Снейп опускается перед закованной в цепи и дрожащей женщиной на колени и стаскивает с ее головы мешок. В тусклом свете магического факела на него смотрят полные ужаса карие глаза.

«Пожалуйста, не надо!» — рот раскрывается в беззвучной мольбе.

На пленницу наложили Силенцио. По крайней мере, на время. Волдеморт обожает слушать истошные вопли пленников.

— Я жду, С-с-северус.

Снейп твердой рукой надавливает на щеки женщины, заставляя ее открыть рот, и вливает в него зелье Стеклянных костей. Он функционирует точно хорошо отлаженная машина, стараясь отрешиться от мысли, что перед ним человек, которому предстоят несколько дней невероятных мучений.

— Прекрас-с-сно! — Темный Лорд доволен, как ребенок, получивший рождественский подарок намного раньше срока. — Зелье начнет действовать через три часа, а пока мы можем проверить, что стало с нашим предыдущим подопытным.

Он поднимается с кресла и властным жестом повелевает Северусу следовать за собой.

За дверью соседней камеры их ждет настолько кошмарное зрелище, что Снейп на мгновение вздрагивает и сглатывает противный ком в горле, пытаясь справиться с тошнотой. От умершего вчера в чудовищных муках мужчины меньше чем за сутки осталась куча гниющей плоти. Зелье, значительно ускоряющее процесс разложения, за какие-то пару часов превратило его внутренние органы в кровавую кашу. Волдеморт был в совершеннейшем восторге от эффекта, тем более что зелье достигло мозга несчастного узника в последнюю очередь, и все это время тот находился в полном сознании.

— Гениально! Поистине гениально! — он хлопает бледного как полотно Северуса по плечу. — Я благодарю Мерлина за тот день, когда Люциус Малфой посоветовал мне присмотреться к тебе поближе!

— Спасибо, милорд! — стараясь не выдать обуревающего его отвращения, произносит Снейп.

— Если ты и дальше продолжишь радовать меня, я возвышу тебя над всеми этими чистокровными бездарями. Открою тебе маленький секрет… Надеюсь, ты умеешь хранить секреты? — он доверительно склоняется к самому уху Снейпа. — Будущее волшебников зиждется на полукровках. Без нас они все давно бы вымерли из-за наследственных болезней, вызванных близкородственными браками. Ты согласен со мной?

— Да, мой Лорд! — кивает Снейп, кончиками пальцев цепляясь за стену. От невыносимой вони у него кружится голова.

— Тебе нездоровится? — участливо интересуется Темный Лорд.

— Я в порядке, Повелитель! — Снейп с ужасом ощущает, как ментальные щиты в его мозгу рушатся, не выдержав грубого вторжения.

— Никогда не ври Темному Лорду! — презрительно цедит Волдеморт. — Я требую, чтобы ты всегда говорил мне правду, С-с-северус! Круцио!

Боль выкручивает суставы и мутит рассудок. Северус, вцепившись в волосы, катается по залитому кровью и мерзкой жижей полу и мечтает потерять сознание. Этого не происходит. В момент, когда Снейп уже практически ослеп от ярчайших белых вспышек перед глазами, все заканчивается. Волдеморт протягивает руку и заставляет подняться на ноги. Встать получается лишь на колени. Северус почти не чувствует собственного тела. Его колотит, точно в ознобе. Желудок подкатывает к горлу, и Снейпа выворачивает на пол, прямо под ноги Темному Лорду.

— Никогда больше не лги мне! — Волдеморт мановением палочки убирает рвоту и то, что осталось от несчастного маггла. — Тебе необходимо справляться с отвращением, Северус. Когда мы в следующий раз используем это зелье, ты проведешь с нашим гостем целые сутки. Я прикажу приносить тебе еду и проконтролирую, чтобы ты съел все до последней крошки. Только так ты научишься обуздывать брезгливость. Мне ни к чему зельевар-неженка! Думаю, теперь нам стоит проверить нашу гостью. Надеюсь, ты не подведешь меня снова.

Женщина лежит на полу в той же позе, в которой ее оставил Снейп. Он доподлинно знает: ей еще не больно, но не пройдет и двух часов, как ее кости начнут понемногу плавиться, причиняя ей страшные страдания.

— Я хочу преподать тебе еще один урок выносливости и преданности мне, Северус, — ухмыляется Темный Лорд. — Смотри! Фините!

Он взмахивает волшебной палочкой, и пленница преображается. Ее кожа светлеет и покрывается веснушками. Глаза приобретают цвет молодой весенней зелени, а волосы удлиняются и рыжеют. Миг — и перед потерявшим дар речи Снейпом лежит Лили. Его Лили! Нет, разумеется, не его. Выдающийся вперед живот ясно указывает на то, что она беременна. От ненавистного очкарика Поттера.

— Представляешь, каково будет твоему врагу, когда через несколько дней он получит назад тело своей грязнокровки? — торжествует Волдеморт. — Сейчас он мечется в поисках по всей магической Британии, а она здесь. С тобой. Если пожелаешь, я позволю тебе сделать с ней все, о чем ты так мечтал, — его глаза загораются нездоровым азартом. — Ну же, смелее, Северус! Вот она — твоя долгожданная награда. Бери и владей!

— Нет! — Северус падает на колени, закрывая Лили собой. — Нет, пожалуйста! Пощадите ее! Я не хочу!

— Не хочешь? — искренне удивляется Волдеморт. — Да ведь ты убил ее собственными руками, когда дал ей зелье! Она умрет через сутки, и ты никогда не узнаешь, каково это — быть с любимой женщиной!

— Прошу вас, умоляю, милорд! Не мучайте ее! Я сделаю все что угодно! — Снейп ползает в ногах Волдеморта, униженно целует край его мантии, а затем оборачивается и видит полные гнева и презрения глаза Лили.

— Ты мне отвратителен, — брезгливо кривится Волдеморт. — Если бы не твои гениальные зелья, я растер бы тебя в порошок, напоил твоим же творением и полюбовался, как вы на пару корчитесь от боли. Но... у меня сегодня отличное настроение, и даже твое нытье не испортит мне его. Так и быть, я исполню твою просьбу. Авада Кедавра!

Зеленый луч несется через камеру прямо в грудь Лили.

Снейп кричит и... просыпается.

* * *

Северус рывком сел на постели. Он весь горел, во рту ощущался противный привкус желчи, а сердце стучало так, точно вознамерилось проломить грудную клетку.

Дверь отворилась, и возле кровати возникла Элеонора в накинутом поверх ночной рубашки халате. С портрета на него с беспокойством взирал Септимус.

— Северус, что произошло? — Элеонора коснулась его лба губами и покачала головой. — Жар, — констатировала она, — сейчас принесу тебе Перечного.

— Не переживайте, бабушка, — сдавленным голосом произнес Снейп. Говорить было трудно, в горле скребло и царапало.

— Лежи смирно, дорогой, — строго сказала Элеонора. — Наверное, в дороге подхватил какую-то заразу, но мы с этим мигом справимся!

Она вышла из комнаты, а через минуту вернулась с подносом, уставленным фиалами с зельями.

— Вот, выпей! — велела она, поднося к пересохшим губам Северуса флакон за флаконом. — Завтра к вечеру будешь как новенький, а теперь попробуй уснуть. Посидеть с тобой? — заботливо спросила она.

— Нет, спасибо, — еле слышно прошептал Северус, — отдыхайте. Я и так вас переполошил. А если что случится — со мной останется Септимус.

Снейп закрыл глаза, ощущая, как Элеонора бережно укутывает его одеялом. Его сильно знобило, а голова, казалось, сейчас лопнет, как перезрелый арбуз. А еще этот кошмар! Северусу не раз снилось, как Лорд пытает Лили с помощью изготовленных им зелий, но еще никогда этот сон — слава Мерлину, так и не ставший явью! — не смешивался с другим. Снейп и сегодня помнил дикий нечеловеческий вой несчастного маггла, внутренности которого разлагались, пока он находился в полном сознании. При одной лишь мысли об этом ужасе Северуса всегда мутило. Муштра Волдеморта в конечном итоге позволила ему гораздо лучше владеть собой, но, невзирая на это, «гниющий человек» то и дело являлся ему по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту.

«Наверное, у тебя воспалилась совесть!» — подумал Снейп перед тем, как ему удалось забыться глубоким, вызванным зельем, сном, в который, к счастью, не могли проникнуть кошмары.

* * *

Больная совесть оказалась гораздо более коварным заболеванием, чем предполагал Северус.

Несмотря на зелья, которыми пичкала его встревоженная не на шутку прабабушка, жар не спал и на следующий день.

Северус увяз в паутине собственных кошмаров и, сколько бы ни старался, не мог самостоятельно выбраться обратно. Безжалостная память, точно пытаясь окончательно добить его, подбрасывала Снейпу горькие воспоминания о том, с каким восторгом он принимал Метку и слушал пылкие речи Волдеморта.

«Дурак, дурак, дурак! — ругал он себя, трясясь под двумя теплыми одеялами. — Ты же сам — добровольно! — пошел за этим чудовищем, с радостью позволил заклеймить тебя, стал рабом бессердечного, жестокого монстра. И по его приказу творил не менее ужасные дела, чем остальные собратья по цеху. Ты жаждал силы и славы. Презирая магглов до глубины души, мечтал о том, что они склонятся перед тобой и признают твое превосходство. Ты полагал, что в темной магии таятся красота и поэзия, ведь именно за этим ты и пришел к Темному Лорду, но все оказалось гораздо прозаичнее. Ты хотел величия, а очутился по самое горло в крови и зловонных гниющих внутренностях убитых тобой людей».

— Септимус! — услышал он полный отчаяния голос Элеоноры. — Я не знаю, что делать! Я трижды давала мальчику зелье от жара, но лихорадка не отступает. Эйлин в панике, — шепотом прибавила она, — Северус вчера держал на руках малышку и, возможно, заразил и ее. Я думаю, что придется аппарировать с ним в Мунго.

Снейпа пробил холодный пот. Мунго! Только этого еще не хватало! Он не понимал, что с ним творится, но совершенно точно не желал, чтобы посторонние волшебники сканировали его магическую ауру.

— Пожалуйста, — язык повиновался Снейпу с трудом, — не надо в Мунго. Я... я просто немного простыл в поезде... Вот и все...

— Северус, дорогой, — в голосе всегда такой суровой Элеоноры послышались непривычно теплые нотки, — но ведь это совсем не похоже на обычную простуду. А вдруг у тебя — не дай Мерлин! — начинается драконья оспа? Что мы тогда будем делать?

— Позволь мне поговорить с мальчиком, — твердо произнес Септимус. — Мне кажется, я догадываюсь, что с ним происходит. Но если я ошибаюсь, — он испытующе посмотрел на бледного и дрожавшего с головы до ног Северуса, — нам ничего не останется, кроме как показать его целителям.