Школьный демон. Второй курс (гет)

Двое сидят в пустом классе. В отличие от остальных «пустых» и «неиспользуемых» классов — на стенах этого нет ни одного портрета. Ни одного осколка смысла не проникает из него вовне. Так решила Хогвартс, и так было, есть и будет. Двое сидят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза... Их губы не шевелятся, ни один звук не тревожит тишину. Но беседа идет.

— Мы долго откладывали этот

— разговор. Долго, сколько могли, но

— больше тянуть нельзя. Мы должны...

— должны решить, кому

— кому принадлежит наша

— верность.

Двое, отражением друг друга держатся за руки. Их общая память рисует картины прошлого и будущего, Небывшего, и Отвергнутого, того, чему не суждено возникнуть в этом мире. Образ мудрого старца, лучащегося добротой, формируется из обрывков воспоминаний, из осколков разговоров... Вот только боль причиняет то, что это именно осколки, между которыми зияют отчетливые дыры. И то, что в них проглядывает — пугает двоих.

— Он говорил, что мы нужны ему, что

— мы — лучшие, что наша Сила поможет принести

— добро и всеобщее благо в

— мир людей, не различая магов и

— магглов. Он обещал приглядывать и

— беречь. Но когда

— наш мир заполнила боль, мы

— кричали, мы плакали, мы просили

— о помощи. Он не мог не

— слышать, но услышать — не

— захотел. Мы делали все, что он

— говорил сделать, а он предал

— нас.

Два тела содрогаются, как будто заклятья, направленные в одно из них — обрушивались на двоих. Но куда страшнее — боль обожженных предательством детских душ, разом разучившихся доверять.

Другой образ всплывает в памяти. Дети содрогаются. Их глаза, видящие скрытое, говорят им, что от такого лучше держаться подальше. Что ЭТО — нечто непонятное. Чужое. Страшное.

— Мы для него — никто. Не нужны. Не интересны.

— Бесполезны. В его душе горит ярость

— Всеизменяющегося, и это было так

— задолго до Змея, и мы говорили

— Белому, но он не поверил

— нам. По просьбе Белого мы сделали

— многое, что должно было

— повредить ему, вызвать его

— гнев и его ненависть. И когда мир повернулся к нам

— спиной, нам было нечего предложить

— ему. Нечего предложить... нечем оплатить страшный

— риск. Обращение к нему было

— отчаянием. Но он восстал

— в мощи своей. Он подчинил мир своей

— воле и своей Силе. Он пришел

— и спас. Мы должны ему больше

— чем наши жизни. Мы должны ему

— наши души. Мы боимся

— его, но... он будет нам хорошим

— сюзереном.

Двое сидят, взявшись за руки, в пустом классе. Ни слова, ни звука не всколыхнуло тишину... Но решение — принято.