Школьный демон. Второй курс (гет)

Выйдя из коридорчика, в котором нас подстерегала ловушка, мы гордо продефилировали мимо ошеломленных рейвенкловцев и двинулись к кабинету декана Макгонагалл. Не известить ее об этом достижении магического искусства — значило бы сильно подставиться, чего не хотелось бы.

По сути, мы только начали объяснять декану суть и смысл гадости, которую «неизвестные» пытались сотворить, как ее позвали в Больничное крыло. Похоже, что устроители ловушки попытались проверить ее состояние сразу после того, как мы с Гарри вышли из того коридора, где она была насторожена.

Наверное, это неправильно... но я хихикнула, представив как двое рейвенкловцев влетели во владения мадам Помфри с перекошенными от ужаса лицами... и абсолютно голые. Как пояснил Гарри, «Сумеречное пламя» уничтожает все неживое... то есть, старшеклассники лишились не только одежды, но и волос. Всех. Абсолютно: брови, ресницы, все. Я еще раз хихикнула, подумав о том, что теперь им в течение долгого времени не нужен будет пилинг, и другие процедуры смягчения кожи: мозолей у них тоже не осталось. Наверное, они смогли бы что-нибудь придумать: к примеру, окутаться иллюзиями, ведь палочка — это артефакт и в определенном смысле она живая... по крайней мере, достаточно живая для того, чтобы ее не тронуло Сумеречное пламя. Но тут сработал второй слой ловушки, демонстрирующий, что установившие ее старательно посещали уроки профессора Трогар. Марка ужаса погнала их вперед, заставила бежать сломя голову, не видя ничего перед собой.

Декан, взмахом руки отправила нас в башню Гриффиндора, а сама прошла через камин в больничное крыло. По дороге к помещениям нашего Дома, я задумалась...

Сумеречное пламя... Вообще-то оно задумывалось как средство борьбы с нежитью. Те же инфери в нем горят отлично. Хотя чем эти зомби отличаются от тех же палочек — непонятно, но факт налицо: инфери горят, палочки — нет. Однако последнее время это заклятье стало каким-то... непопулярным. Может быть из-за названия... все-таки «сумерки» — это не «свет»... Или, потому, что относилось к некромантии? Но тогда — почему его не запретили?

И тут в мои размышления вкралась ранее не замеченная мной мысль... «Сумеречное пламя уничтожает все неживое». То есть... я лишилась бы книг и конспектов?!

— Гарри... А та сумочка, что ты мне подарил... она достаточно артефакт, чтобы не сгореть?

— Нет. — Гарри задумчиво посмотрел на меня. — Увы, но нет. Я сам, как в первый раз эту штуку увидел — губу раскатал, думал: «Артефакт!». Ан нет. Предмет зачарованный, молодцы здешние умельцы, ничего не скажешь... но всего лишь предмет. Мертвая вещь. Так что сгорели бы наши сумочки как миленькие.

— Ррррр!

В себя я пришла только через несколько минут. Гарри крепко удерживал меня, прижимая к себе, и наговаривая что-то успокаивающее.

— Ашше, малыш, ашше... Мы им это еще не раз припомним. Но...

— Книги... да ладно, книги, их купить можно... Эти... эти...

— Эти ...? — Я узнала отрывок из той самой речи портового грузчика, причем Гарри, в отличие от меня, явно понимал, что именно он произносит. Хм... Как бы у него спросить, что именно это значит, да так, чтобы ответил? — Ну вот... Как я и думал: глазки-то как загорелись! Зато в порядок пришла.

— Гарри...

— Нет. И даже не рассчитывай, что я тебя буду похабной матерщине учить.

— Ну Гарри... — Я постаралась как можно точнее изобразить мордочку обиженного котенка. Не знаю, правда, как это смотрелось со стороны: зеркала тут не было... Но я очень старалась. — Я же все равно так говорю, а так — хоть буду знать, что именно...

— Ладно, ладно... — Усмехнулся Гарри, погладив меня по голове. — Расскажу как-нибудь, на досуге. А пока что — ответь мне: чем они тебя так взбесили, что даже «книги — их и купить можно»?

— Там, в сумочке... там мои конспекты... а я в них все записывала: и твои комментарии, и идеи Ученой... Все! И если бы они сгорели...

— Ого! Это — серьезно... Тут надо как следует подумать...

И мы устроились на подоконнике, и весело болтая ногами стали обдумывать идею страшной мести. Гарри выдавал какие-то... слишком уж добрые идеи... Ну что это такое: навесить «Слагус эрукто»? Да и снимут с них это проклятье враз. А за такое... мстить — так мстить!

В это время мимо нас весело пропрыгала Луна Лавгуд.

— Привет, Гарри-и-Гермиона. Вас одолевают мозгошмыги?

Я серьезно задумалась о том, как бы перевести свои проблемы в символы, удобные для восприятия седой девочки.

— Мозгошмыги — мозгошмыгами. Летают себе — и пусть их. А вот где бы нам поймать серебряного наргла? — Гарри одобрительно посмотрел на меня, и «невзначай» провел рукой над своим плечом, там, где находилась невидимая прочим рукоять Кайгерн.

— Наргла? Да еще серебряного? Хм... — Луна устроилась на подоконнике рядом со мной. — Он всегда где-то рядом. И у вас есть главное из того, чем его можно приманить. — Я серьезно задумалась, а Гарри пока что решил поговорить с Луной.

— Луна, а как вышло, что ты не смогла управиться с синими нарглами самостоятельно?

— Ну... — Наша подопечная хитро улыбнулась. — У вас это все равно получилось лучше. Да и не злые они — просто глуповаты...

Между тем мои размышления не давали результата. Что такого у нас есть, чтобы устроить серьезные проблемы семикурсникам? Конечно, они уже пробежались по Хогвартсу в «неодетом» виде... но разве это — месть? Это только результат их собственных действий. А вот чтобы отомстить как следует — это надо придумать что-нибудь свое!

Тяжелые раздумья, к которым я припрягла четыре потока из шести — не давали результата. Ну вот ни в какую. Либо получалось нечто настолько масштабное, что не помещалось в пределах уголовного кодекса... либо что-то совсем безобидное, не тянущее на адекватное возмездие за покушение на мои конспекты.

Между тем рядом Гарри весело болтал с Луной. Кажется, они обсуждали недавние уроки зельеварения, и побочные эффекты от простейших учебных зелий: взлетевшие на воздух котлы, ожоги разной степени тяжести, интересные видения, навеваемые испаряющимися зельями... И тут Авантюристка аж взорвалась забавной идеей. Я застыла, уже всеми потоками обдумывая различные аспекты пришедшей мне в голову мысли, и постепенно она обретала все более и более реальные очертания.

— Гарри! Я придумала!