Инцидент с выдрой (гет)

Пошатываясь, Гарри переступил порог больницы Святого Мунго с мыслью о том, что некоторым здесь стоило бы выдавать бонусные карточки типа «Постоянный клиент». Лично ему такая не помешала бы. Ведь это, пожалуй, уже третий его визит сюда за последний месяц! Поосторожнее надо быть, что ли, поаккуратнее как-то… В общем, мысли были из того разряда, в которых он ни за что бы не признался бы Гермионе. Впрочем, на сей раз не Гермионе было рассуждать об осторожности. Ведь всё, что случилось с ним сегодня, произошло по ее вине. Включая то, что это именно она была той самой выдрой, вцепившейся зубами в его руку, пока он притискивал ее к груди другой рукой.

Гарри двинулся было в сторону привет-ведьмы, но та лишь монотонно выдала: «Второй этаж! Следующий!» и махнула рукой в нужном направлении.

Он все же подошел к ее столу.

— Эта выдра — на самом деле моя жена. Она застряла в своей анимагической форме — видимо, из-за какого-то заклятья… Так нам с ней все-таки на второй этаж, где лечат ранения от живых существ? Или на четвертый, где занимаются зельями? А может, на пятый, за лечением от заклятий?

Привет-ведьма, хоть и проявила на миг нечто вроде интереса, все равно направила его в то отделение, где лечили травмы, вызванные живыми существами, — чтобы там оказали помощь сначала ему, а уже потом подумали бы, как помочь Гермионе. Это, конечно, шло вразрез с его самоотверженным порывом пропустить Гермиону вперед, но он понимал, что с точки зрения сортировки пациентов в первую очередь надо было заняться тем из них двоих, у кого сейчас наблюдалось кровотечение от глубокого укуса. А это была отнюдь не Гермиона.

В регистратуре на нужном этаже его ждало неожиданное препятствие.

— Заполните вот эти личные карточки пациентов и ждите своей очереди.

— Извините, но у меня сейчас заняты руки… Меня зовут Гарри Поттер, и на меня тут уже заведена карточка. Вы могли бы ее найти?

Он потянулся было почесать в затылке, но выдра, которую он держал на руках, немедленно напомнила ему, что по-прежнему считает его приятным на вкус.

Сотрудница регистратуры подняла взгляд, и глаза ее широко распахнулись:

— Вы — Гарри Поттер? О Мерлин, я разговариваю с самим Гарри Поттером! Прошу, присаживайтесь… Сейчас я найду вашу карточку и подойду к вам.

Гарри с удовлетворением подумал, что если здешняя сотрудница считает его визит чем-то из ряда вон выходящим, стало быть, не так уж часто он страдает от того, что перечислено на табличке в этом коридоре, — от укусов, ожогов или, скажем, от вросших шипов. Но тут же некстати вспомнилось, что персонал других отделений этой больницы уже привык к нему как к родному. Отогнав эти неуместные мысли, он, устроившись поудобнее, стал ждать своей очереди к целителям.

* * *

Оказалось, что вечер пятницы — не лучшее время для визита в больницу Святого Мунго, если не хочешь бесконечно долго томиться в очереди. В ожидании приема Гарри перебирал в уме все то, что случилось сегодня, пытаясь понять, каким образом он так крепко влип.

С утра все шло своим чередом. Он приготовил завтрак себе и Гермионе. Потом, дожидаясь того момента, пока кофе наконец взбодрит их обоих, решил перекинуться с ней парой слов о ее работе. А она вдруг вскочила и опрометью кинулась к двери, бросив напоследок: «Поговорим об этом позже». Гарри отнюдь не считал себя знатоком женщин (да и возомни он о себе подобное, Гермиона живо объяснила бы ему, как сильно он ошибается), но даже ему в этот момент стало ясно, что дело швах. Достаточно сказать, что Гермиона не поцеловала его на прощание, — а такого, как он помнил, не случалось с той самой поры, как они стали встречаться.

Весь день после этого он пытался понять, что же он сделал не так. Рон с готовностью перечислил ему длинный список всего того, что теоретически может привести к зловещей фразе «Нам нужно поговорить» и ее вариациям, но Гарри был твердо уверен, что уж у него-то в этом плане всё в полном порядке. Он вынес мусор, навел чистящие чары на посуду и убрал ее на место, а также опустил крышку унитаза. Он ничего не разбил, пытаясь продемонстрировать какой-нибудь квиддичный трюк прямо в доме. Он ел исключительно с закрытым ртом. А сегодня даже приготовил ужин, так что у Гермионы не оставалось абсолютно никаких поводов для недовольства. Гарри был также железно уверен, что не запамятовал никаких важных для них обоих дат. Не говоря уже о том, что ему всегда хватало сообразительности не пачкать книги Гермионы едой и не пытаться наводить порядок в залежах бумаг на ее письменном столе в разгар очередного проекта. Словом, он не мог припомнить ничего такого с его стороны за последнее время, что могло бы вывести Гермиону из себя.

Когда она не вернулась домой к ужину, Гарри запаниковал. Возможно, он уделяет ей недостаточно внимания? Может, он наскучил ей? Вдруг она хочет развестись?

Когда совсем стемнело, он, собрав нервы в кулак, пошел ее искать. Но тащиться до самого Министерства не пришлось: Гермиона обнаружилась на одной из улиц близ площади Гриммо. Она была в анимагическом облике, и Гарри окончательно понял, что случилось что-то ужасное. Ведь она впадала в эту форму только под воздействием глубокого потрясения. Что же он натворил такого жуткого, что довел ее до этого состояния?!

Лишь сейчас, в больнице, он запоздало сообразил, что не следовало бы ему тогда, на улице, обнимать Гермиону сзади и брать ее на руки, раз уж их утренний разговор настолько потряс ее, что она «спряталась» от него в анимагическом облике. Другими словами, в том, что он оказался в Мунго в компании выдры, вцепившейся ему в руку, виновата не Гермиона, а исключительно он сам. Но он все равно не понимал, что же такого страшного мог натворить. А еще он недоумевал, отчего Гермиона, прокусив ему руку, не превращается обратно в человека, чтобы высказать ему все, что думает о нем. Эти мысли крутились у него в голове, не давая покоя.

* * *

Когда Гарри попал наконец в руки целителей, они ловко и быстро отцепили от него выдру, после чего вручили ему рулон бинта и предложили посидеть в уголке, пока они разберутся с Гермионой. Запал злости у выдры все еще не иссяк, так что им пришлось наколдовать вокруг нее клетку на время наложения диагностических заклинаний. Гарри не был уверен, что пребывание в клетке улучшит настроение Гермионы, но понимал и целителей: им совсем не хотелось последовать его примеру и оказаться покусанными.

Увы, диагностические заклинания, наложенные на Гермиону, ничего не выявили. После этого целители устроили консилиум на тему дополнительных, малоизвестных заклинаний такого рода, а один без долгих слов направился на пятый этаж за специалистом по магическому урону.

Когда специалист с пятого этажа тоже ничего не обнаружил, Гарри не на шутку встревожился. Следующим в палату вызвали специалиста с четвертого этажа, из отдела отравлений зельями. Когда и он оказался бессилен, Гарри окончательно пал духом. Как ему теперь жить дальше, если он не решит эту проблему с Гермионой? Неужели он расстроил ее так сильно, что она сбежала из дома и теперь, под воздействием какого-то заклятья, останется выдрой навсегда?

В этот миг в палате возник кто-то еще. И это — о, счастье! — была Гермиона.

— Слава богу, Гермиона, наконец-то ты здесь!

— Я-то здесь, а вот что здесь делаешь ты?! Патронус сообщил мне, что ты в больнице из-за укуса животного. Что, опять?! Но ведь Живоглот сейчас у Луны — ей нужен полукниззл для исследований. У нас дома нет никаких животных! Как же ты ухитрился получить укус, а?!

— Да неважно… Слушай, раз уж ты здесь: может, ты читала что-нибудь о людях, застрявших в своей анимагической форме? А то там Гермиона… и она…

Гарри осекся, осознав наконец, что Гермиона — не там, а тут, перед ним.

Он покосился на клетку. Клетка была на месте. И выдра — тоже. Так вот почему она укусила его там, близ площади Гриммо! Потому что это никакая не Гермиона в анимагической форме, а самая обычная выдра! По той же причине и целители не смогли найти в ней ровным счетом ничего необычного.

В этот момент Гермиона наконец заметила целителей, в шоке уставившихся на нее, и выдру в клетке, по-прежнему мрачно взирающую на окружающих.

— Гарри Джеймс Поттер!!! Ты похитил дикую выдру, думая, что это я?! Ты что, не в состоянии распознать мою анимагическую форму?! Мне теперь беспокоиться, что ты станешь изменять мне с другими выдрами? Ладно, поговорим об этом позже…

Гермиона повернулась к целителям.

— Приношу вам извинения от имени своего мужа. Не будем более отвлекать вас от работы. Выдрой я займусь сама. А мой муж, раз уж его травма нанесена не магическим существом, теперь не ваш пациент. Он самостоятельно доберется до ближайшего пункта магловской скорой помощи, где заодно сдаст анализ на бешенство.

— А что, выдры переносят бешенство? — брякнул Гарри, прежде чем сообразил, что переключать на себя внимание Гермионы в такой ситуации — не лучшая идея.

— Да, Гарри! И еще кучу всего, передающегося через укусы! — заявила Гермиона. — Но я не собираюсь выспрашивать у этого бедолаги историю болезни всей его семьи, — добавила она чопорно. — Я лишь разузнаю, откуда ты его притащил, чтобы вернуть его туда же.

Гарри, расценив эти слова как разрешение идти, бочком-бочком двинулся из палаты. Краем глаза он успел заметить, как Гермиона превратилась в выдру и вовсю застрекотала с той, что была в клетке. Судя по интонациям их беседы, выдры обсуждали между собой степень его умственной отсталости. И вряд ли он имел право обижаться на это — он, принявший самца дикой выдры за свою жену.

Коридор встретил его смешком сотрудницы регистратуры. Ну вот и славно… Теперь его уже ни в одном из здешних отделений не будут встречать с тем благоговейным трепетом, с каким положено относиться к Гарри Поттеру — Человеку-который-победил-всех-и-вся (или как там еще его величают в «Ежедневном Пророке»). Отныне все здесь будут смотреть на него как на Гарри Поттера — Человека-который-не-распознал-анимагическую-форму-собственной-жены-и-был-укушен-дикой-выдрой.

* * *

Как только Гарри наложили швы на руку, а также вкололи на всякий случай прививку от бешенства, он направился в шоколадный бутик, где продавали любимый швейцарский шоколад Гермионы. Затем, для полной уверенности, заскочил еще и в цветочную лавку — за букетом. После чего посетил магловский книжный магазин, где купил себе маленькую книжку о выдрах, а Гермионе, в качестве финального штриха к его просьбе о прощении, — большую книгу о различных европейских животных. И, держа подарки в здоровой руке, аппарировал на площадь Гриммо.

Гермиону он нашел в библиотеке. Она сидела в своем любимом кресле и явно поджидала его. Он аж сглотнул. Хорошо хоть, Живоглот был сейчас у Луны, а то Гермиона смотрелась бы точь-в-точь как злодейка из магловских фильмах о супергероях, гладящая свою кошку.

Вручая ей подарки, Гарри с трудом подавлял стремление опуститься перед ней на одно колено, подобно рыцарю, преподносящему свой меч сюзерену.

— Прости, что заставил тебя поволноваться, когда ты получила Патронуса из Мунго. Надеюсь, этот шоколад поднимет тебе настроение. Прости за то, что принял ту дикую выдру за тебя. И за то, что тебе пришлось возвращать ее обратно. Цветы — это тебе, а вот эта маленькая книжка — для меня, чтобы побольше знать о выдрах и больше никогда так не ошибаться. И еще… Э-э-э… — Гарри смущенно почесал затылок. — Я, честно говоря, не знаю, что я такого сказал сегодня утром, что ты так выбежала… Но думаю, что должен извиниться перед тобой. Хочу подарить тебе вот эту большую книгу — не думаю, что у тебя так уж много магловских книг в библиотеке.

Гермиона отложила подарки, встала и обняла его — так, как умела только она. Гарри называл это про себя «фирменными объятиями Гермионы».

— Вот глупый… Да не злилась я на тебя сегодня утром! Ты заговорил о работе — и я вспомнила, что должна сегодня представить доклад, а он еще не закончен… Вот и побежала на работу пораньше, чтобы добить его. А потом застряла там допоздна — вносила полученные замечания, пока они еще свежи в памяти, — она отстранилась ровно настолько, чтобы взглянуть ему в глаза, и добавила: — И еще… Не то что бы я не ценила твои подарки, но для меня главное, чтобы с тобой все было в порядке. Никогда больше не подбирай заблудившихся выдр, ладно? Если я обернусь выдрой и захочу, чтобы меня кто-нибудь подобрал, я сама приду к тебе…

— Спасибо… Что бы я без тебя делал? — Гарри чмокнул ее в лоб и притянул к себе, заключив в объятия.

* * *

В ближайший сочельник Гермиона на глазах у Гарри, сидящего на диване и с удовольствием наблюдающего за ней, совершила несколько совершенно хаотичных на первый взгляд взмахов палочкой, в результате чего прямо из воздуха материализовался еще один, дополнительный подарок. Гарри даже не пытался угадать, какие чары (или, скорее, целую систему различных чар) она применила, чтобы сделать ему такой сюрприз. Он не удивился бы, если оказалось, что она придумала новое заклятье лишь затем, чтобы обойти их семейный годовой лимит на подарки. Но само по себе то, что она потратила на это столько сил, вызвало у него огромный интерес к тому, что было в коробке.

— Знаешь… — начала Гермиона с непривычной застенчивостью, вопреки обыкновению не выказывая никакой гордости от того, что придумала новое заклинание или что так ловко прятала от него подарок до поры до времени. — Может, тебе это не понравится… Но поверь, я это сделала совсем не для того, чтобы поддразнить тебя. Мне эта идея пришла в голову после того, как мы с тобой побывали в Мунго, — ну, когда тебя укусила выдра… В общем, надеюсь, тебе понравится.

Гарри открыл загадочную коробку и обнаружил там… плюшевую выдру. Но не совсем обычную — не такую, как те игрушки, что продают в зоопарке. Она была очень реалистично сделана. Настолько, что если бы он не держал ее в руках в тот момент, ощущая фактуру материала, то принял бы ее за чучело выдры. И выглядела она странно знакомо, хотя он был уверен, что ему никогда в жизни не попадалась столь детально проработанная мягкая игрушка. Гарри повернулся к Гермионе — и увидел вместо нее точно такую же выдру, глядящую на него с застенчивым выражением на мордочке. Да, Гермионе удалось создать плюшевую игрушку, абсолютно схожую с ее собственной анимагической формой, вплоть до последней шерстинки…

Гарри прижал игрушку к груди. Гермиона подарила ему частичку себя, чтобы он держал ее при себе и обнимал, когда ее не будет рядом. Это было молчаливое обещание всегда возвращаться к нему. И он, отложив игрушку на диван, обнял настоящую Гермиону. Сейчас, в отличие от того незабываемого визита в Мунго, у него в руках действительно была именно она. Но тут Гермиона, приняв свой обычный облик, очутилась у него на коленях и от души обняла его в ответ — так, как умела только она. Гарри едва смог выдавить «Спасибо», уткнувшись носом ей в шею, прежде чем обнять ее еще крепче. Он знал, что она все равно услышала и ощутила его любовь к ней — любовь, которую ему до сих пор иногда бывало трудно выразить словами.

Этот подарок, да и само это Рождество тоже, явно войдут в число лучших в его жизни. И неважно, что для этого ему пришлось перенести укус выдры.