#литература
Читаю "Тысяча сияющих солнц". Вот интересно, а этот роман-то издали в России? Как цензура относится к тому, что героине 15, а ее выдали за 45+, скорее 50+ даже.

Вообще здорово, на четвертый год эмиграции стресс настолько прошел, что я снова могу читать сложное.

#литература #вопрос
Люди, кто читал " 3096 дней" Н. Кампуш? Есть ли там особо жестокие сцены и описания полового акта? Начала читать, мне интересно, но на всякий случай хочу себя обезопасить

#реал #школа #литература

Помню, мы читали "Гранатовый браслет" Куприна (это где мелкий чиновник по фамилии Желтков сталкерил барышню из приличного общества, а потом послал ей браслет своей покойной матери или бабушки в подарок). А потом ему муж героини сказал, что нехорошо так делать, и герой предпочёл отправиться в страну вечной охоты* (ред.).
И типа, надо было написать сочинение, не помню точно, на какую тему. Ну типа, про любовь. Я написала, что это не любовь, герой болен вообще. Поставили 4 😆 за стилистику.

ну короче, не понравился он мне, хотя Куприн как автор интересный.

#даты #литература #цитаты #длиннопост
Урожайный на юбилеи месяц! 200 лет М.Е.Салтыкову-Щедрину.
Полистаем немножко.

«История одного города».
Первое привычно выскакивающее слово — «карикатура». Прототипы некоторых глуповских градоначальников очевидны: Сперанский, Павел I, Александр I, Николай I...
Однако целый ряд образов строится на чистом гротеске: у одного персонажа голова фаршированная, у другого на плечах и вовсе механический органчик… И сам глуповский хронотоп растяжим. Вроде бы город, и даже весьма заштатный, временами он ведет себя как государство и даже граничит с Византией (прозрачный намек на историческую отсталость). Переплетаются времена, то и дело всплывают заведомые анахронизмы.
Глупов — не пародия на конкретных лиц и события. Это сатирическая модель истории, управляющие ею закономерности, запечатленные в художественном образе. История Глупова есть история циклов: пассивность народа → произвол власти → кризис → бунт → карательные меры → снова пассивность...
Судьба любого «диссидента» внутри этого механизма печальна. Автор книги «Письма к другу о водворении на земле добродетели» живо превращается в мятежника: власти без труда находят в его писаниях «в омерзение приводящие злодейства». Ежели Богу угодно, чтоб быть на земле клеветникам, татям, злодеям и душегубцам, — стало быть, всякие потуги на водворение добродетели есть мятеж против замысла Божия. И против государства, само собой!
А сам народ? Когда его терпение лопается, он бунтует: глуповцы либо массово падают на колени (за чем обыкновенно следуют административные меры усмирения и пресечения), либо азартно несутся скидывать с колокольни какого-нибудь Степку да Ивашку. И озираются: лучше стало жить? Нет? Тогда топят в речке Порфишку да другого Ивашку; потом Тимошку да третьего Ивашку… Причины, по которым избирается тот или иной козел отпущения, никогда не упоминаются. Впрочем, не ведомы они и самим глуповцам.
Закон глуповской жизни заключается в бесконечной повторяемости явлений, в замкнутом круге самовоспроизводящихся отношений власти и народа. Так аллюзии на прошлое волшебным образом превращаются в «пророчества» о будущем.
Двоекуров, «цивилизовавший» глуповцев посредством введения горчицы и лаврового листа, — очевидное воспоминание о картофельных бунтах 1830–40-х гг. Но у читателя советской эпохи были и свои ассоциации: кукурузные злоключения хрущевского времени. Однотипные последствия порождались одинаковыми обстоятельствами. Прошло больше ста лет, поменялась власть — но ответственные решения по-прежнему принимал один, притом некомпетентный человек.
Такого рода злободневных параллелей в романе множество — причем многие не имеют прямых аналогий в прошлом. Особенно это заметно в последних главах, посвященных правлению Угрюм-Бурчеева.
Одна из его наиболее героических затей заключается в попытке остановить течение реки и завести собственное море. Она напоминает знаменитый проект ХХ века — изменение русла северных рек (которое привело бы к экологической катастрофе) и реально осуществленное превращение ряда крупных рек, прежде всего Волги, в «цепь каналов, шлюзов и морей», также обернувшееся печальным нарушением экологического баланса.
Глупов переименовывается в «вечно-достойныя памяти великого князя Святослава Игоревича город Непреклонск». Практика повального переименования городов тоже полностью принадлежит уже советской эпохе.
Праздников в угрюм-бурчеевском мире два.
Тут легко угадываются первомайские и октябрьские демонстрации; совпадает даже время и повод.
Прототипом Угрюм-Бурчеева чаще всего называют Аракчеева, создателя проекта военных поселений. Это справедливо. Но стоит обратить внимание на то, что Щедрин поставил Угрюм-Бурчеева в конце всех глуповских «времен»: после него уже нет ничего.
А в необычной визионерской книге Д.Андреева «Роза Мира» подчеркивается поразительное — даже внешнее — сходство этого персонажа со Сталиным.
Основа и объяснение этого сходства — тоталитарная казарменная утопия.
В угрюм-бурчеевском проекте преобразования города предусмотрена тотальная стандартизация жизни. Одинаково расставлены одинаковые дома, населенные одинаковыми людьми, и окна этих домов солнце и луна «освещают одинаково и в одно и то же время дня и ночи». Распорядок дня, бытовые реалии напоминают о самых уравнительных идеях Т.Мора и Т.Кампанеллы, негативно шаржированных. Само собой, для поддержания этого порядка требуются доносчики и шпионы. В идиотическую утопию попадает и космос, небесная механика. «Над городом парит окруженный облаком градоначальник… Около него… шпион!»
Великий план неприятно нарушает существование реки, которая возмущает однообразное благолепие. И река становится искусственным морем — правда, всего на один день. Когда с трудом утвержденная плотина рушится, Угрюм-Бурчеев решает оставить место, где «не повинуются стихии». Зловещая карикатура Исхода — истории скитаний в пустыне израильского племени под водительством Моисея. Новый пророк ведет глуповский народ к земле обетованной.
Знаменитая развязка романа — приход ОНО — трактовалась различно. Здесь видели и революцию, и еще более жестокую реакцию… Взаимоисключающие мнения наводят на мысль, что финал имеет более общий смысл. В нем различимы очертания Апокалипсиса:
Идиотство агрессивно: не встретив сопротивления в социуме, оно атакует природу, мироздание. — «Погасить солнце, провертеть в земле дыру, через которую можно было бы наблюдать за тем, что делается в аду, — вот единственные цели, которые истинный прохвост признает достойными своих усилий…». Концом таковых усилий может быть не иначе как та или другая мировая катастрофа. Щедрин не берется предсказывать, какую конкретно форму она примет: военную, социальную, экологическую — ясно только, что бесконечное «глуповство» добром кончиться не может.
Точность предсказаний сатирика имеет ту же природу, что точность расчета, выполненного по формуле. Даже портретное сходство объяснимо: да, Угрюм-Бурчеев и внешне похож на Сталина, но также и на Аракчеева, и на Николая I… ведь угрюм-бурчеевщина — их общий знаменатель, да и на кого может быть похож поборник казарменной идеи, как не на солдафона?
Военные поселения Аракчеева и ГУЛАГ — звенья единой цепи. Щедрин написал обобщенную модель тоталитарно-полицейского государства, опираясь на которую, можно вывести заключение для всех подобных случаев.

«Господа ташкентцы».
«Ташкентство» у Щедрина — такой же обобщенный образ имперски-колониального стиля администрирования, «азиатских» методов власти и действия.
Обыгрывая ассоциативную цепочку «Ташкент — Азия — бараны», Щедрин создает иронический образ баранов-обывателей, которые «к стрижке ласковы, подгибают под себя ноги и ждут». Это тоже ташкентцы.
Ташкентец-администратор — разрушитель по своей природе, потому что в приказном порядке как-то способнее уничтожать, чем творить. Бесполезно приказывать ему открыть Америку. Но вот если повелеть «всех этих Колумбов привели к одному знаменателю» — «вы не успеете оглянуться, как Колумбы подлинно будут обузданы, а Америка так и останется неоткрытою».
Однако самым пугающим видится «преемственность Ташкентов». Одни формы азиатчины сменяются другими, и конца этой череде не предвидится:
Неизменность методов внушала писателю серьезные сомнения в новизне проводимых с их помощью идей…

«Помпадуры и помпадурши».
Сатирик превратил в имя нарицательное фамилию любовницы Людовика ХV. Но «помпадурство», как его видит Щедрин, не сводится к фаворитизму в узком смысле слова.
Помпадуры — лица, вознесенные к власти не по заслугам. Помпадур — это любой некомпетентный администратор, любой, кто уверен, что закон для него не писан, а должность существует исключительно для удовлетворения его личных потребностей.
«Сделайте меня губернатором — я буду губернатором; сделайте цензором — я буду цензором. Всем быть могу; могу даже быть командиром фрегата «Паллада»…» — вот кредо помпадура, свято убежденного, что никаких познаний для применения власти не требуется. Прототипом этого высказывания послужила знаменитая верноподданническая фраза писателя Кукольника: «Прикажет государь, завтра же буду акушером». Впрочем, и нынешний чиновник так же убежден, что может руководить чем угодно, не будучи специалистом: всё, что требуется — быть преданным власти, «колeбаться вместе с линией партии».
Помпадуры бывают и драконствующие, и либеральные, но полемика псевдоубеждений сводится к тому, что первые призывают: «шествуй вперед, но по временам мужайся и отдыхай!», а вторые возражают: «отдыхай, но по временам мужайся и шествуй вперед!» И самые благие намерения помпадура сводятся в лучшем случае к изданию указов о прекращении холеры (коим холера не повинуется) или о разрешении курить на улицах — впрочем, с исключениями, коих следует 81 пункт.
В конечном счете наилучшим помпадуром оказывается тот, который ни во что не вмешивается. Он предпочтительнее всех «деятелей», потому что (ядовито замечает автор) «даже малый каменный дом все-таки лучше, нежели большая каменная болезнь».
Вроде бы идет эпоха реформ — но пресса опасается их обсуждать.
Кто пишет эти странные передовицы? Старые знакомцы русского читателя! Cреди сподвижников помпадуров, помимо Ноздрева, Скотинина и Держиморды, — «лишние люди» из романов Тургенева и Гончарова. Щедрин использует знакомые образы, чтобы показать нравственную деградацию вчерашних «героев времени», скисших после утраты независимых доходов.

«Господа Молчалины».
На взгляд сатирика, бывшие Чацкие и Рудины оказались ниже своей репутации и призвания. Что они реально сделали? Например, Рудин, вернувшийся из Европы, возглавляет департамент «Распределения богатств». Но года через три, ничего не распределив и соскучившись, уезжает обратно, да и департамент уже переформирован в «Предотвращения и Пресечения».
В условиях пореформенной жизни вчерашние «оппозиционеры» показали себя не с лучшей стороны: это просто несколько более бойкие и образованные пустословы, которые не столько, пожалуй, изменились, сколько вполне выявили себя — как родственники Загорецких и Репетиловых. А сами реформы?
И в этих уголках счастливейший удел — молчалинство. Заурядность Молчалиных смягчает их оценку. Что с них взять?
В то же время, напоминает Щедрин, при безотчетном посредстве этих людей, их руками творится зло: судьи и палачи «ничего не могли бы, если бы у них под руками не существовало бесчисленных легионов Молчалиных».

«Дневник провинциала в Петербурге».
Пореформенную Россию охватила лихорадка наживы. В воздухе пахло бешеными деньгами, и «приватизаторы» азартно гонялись за выгодными концессиями.
А чем занимается интеллигенция, вкупе с прессой? Мысль небезопасна — стало быть, в ход идет имитация мысли, словоблудие — надо же как-то жить! И желательно хорошо...
И вот интеллигенция усердно зарабатывает себе на маслице и пастилу. Трудится экономист, собирая материал для исследования «Куда несет наш крестьянин свои сбережения?» Трудится историк, сочиняя статью «К вопросу о том, макали ли русские цари в соль пальцами или доставали оную посредством ножей?» Трудится филолог, автор диссертации «Русская песня: “Чижик! чижик! где ты был?” перед судом критики»… Для них Щедрин тоже подобрал кличку:
«За отсутствием настоящего дела и в видах безобидного препровождения времени» учреждается учено-литературное общество под названием «Вольный Союз Пенкоснимателей». «Вольность» его утверждает себя «в свободе от грамматики, этого старого, изжившего свой век пугала». Устав Союза гласит:
Сатирика всю жизнь преследовали упреки и окрики, смысл которых сводился к тому, что он подрывает «краеугольные камни», на которых общество покоится: семью, собственность и государство.
Всё это — дымовые завесы, обеспечивающие спокойствие и безопасность тех, кто под их прикрытием обделывает свои делишки. Попытка потревожить их в этом почтенном занятии, естественно, вызывает вопли о «потрясении основ».

«Благонамеренные речи».
Какое же понятие имеет обыватель о государстве? А никакого. Чиновники путают его — кто с начальством, кто с казной... Народ — с полицией и налогами. Образованные люди благородно кивают на Европу: дескать, вот где настоящее государство.
А так ли это? Государство ограждает собственность и безопасность. Но это относится к обеспеченному меньшинству. А остальные? Какую их собственность и безопасность это государство обеспечивает? А вот отбирать оно умеет хорошо... Революции и войны в той же Европе показывают, что народ, в сущности, не понимает, ни что он разрушает, ни что ему предлагают защищать. И в глубине души даже убежден, что при любой власти хорошо будет лишь тем, кому и сейчас хорошо, — «уверенность печальная и даже неосновательная, но тем не менее сообщающая самому акту всеобщей подачи голосов характер чистой случайности».
А когда у избирателей такое понятие о государстве, чем выборы предпочтительнее метания жребия?
Между тем «благонамеренные» усердно бдят: обыватели доносят на инакомыслящих, а столпы правосудия делают себе карьеру на громких судебных процессах.
Лгуны, рассуждает Щедрин, бывают двух сортов: лицемерные и искренние. Первые втихомолку потешаются над собственной демагогией и обманутыми ею дурачками; вторые твердо в нее верят, но от того ложь не перестает быть ложью.
Первый сорт лгунов представляется даже более терпимым: возможно, лицемеры омерзительнее, чем фанатики, но…
В смутных сумерках законодательства, при замешательстве тех, кому препятствует честность или нерасторопность, растут, как грибы, новые состояния и новые дельцы. Им Щедрин дает кличку «чумазые». Существуют они за счет тех, кому деликатно твердят: «Уж очень вы, сударь, просты!»
Глупость, с точки зрения обывателя, — неиспользованная возможность смошенничать. Вы могли обыграть в карты и не обыграли, вы ничего не украли, управляя чужим имением, вас надули при покупке: «очень уж вы просты!» «Дурак, а дураков учить надо». Отдал расписку, не получив еще денег, — дурак! Воры обчистили — дурак! Давали взятку, не взял — дурак! «Я слышу наглый панегирик мошенничеству, присваивающему себе наименование ума», — резюмирует рассказчик.

«Убежище Монрепо».
Пореформенная Россия, казалось, открыла путь к инициативному «свободному труду».
Но новые законы не изменили ни старого менталитета, ни старых практик. Механизм, двигавший крепостную экономику, исчез, а нового не завезли. Раньше был страх, работа из-под палки. Теперь…
Герой очерка, незадачливый землевладелец, разбирается с идеей наемного труда, листая сельскохозяйственный справочник Бажанова. Там утверждается, что двое рабочих могут вспахать в день десятину земли.
Но что значит «могут»? А если не вспашут — что тогда? «Доказывать ли, с Бажановым в руках, что священный долг каждого рабочего — вспахать не менее полудесятины?» Драться с ними? Судиться? Рассчитать небойкого работника? — но завтра другой «не допашет ровно столько же, а быть может, и больше». Русский «вольный работник» — тот же вчерашний крепостной.
Отпахав, наемник бросает инструменты под дождиком в поле и, на замечание хозяина, что их надо убрать под навес, — уберет, скрепя сердце. На второе замечание ответит: да что им сделается за ночь! На третье — «ответа не последует, но на лице прочтете явственно: ах, распостылый ты человек!» Четвертый раз напоминать уже не захочется.
Зато вокруг Монрепо, зорко наблюдая за его невзгодами, уже кружат те самые «чумазые» — новый культурный слой, состоящий «из кабатчиков, процентщиков, банковых дельцов и прочих казнокрадов и мироедов». Это не новая экономическая сила, а «ублюдки крепостного права», рвущиеся «восстановить оное в свою пользу, в форме менее разбойнической, но несомненно более воровской».
Редкий случай — Щедрин высказался почти напрямую:
Такой прагматизм кажется мелким: щи и пиво для полного счастья? Не наши ли писатели всегда отстаивали духовные идеалы?
Щедрин поясняет: если это есть — значит, государственная казна не расточается, а рубль равен рублю. Если это есть — значит, земля приносит плод сторицею, деревни в изобилии снабжены школами, в массах господствует трудолюбие и любовь к законности, а за границу везутся заправские избытки, а не то, что приходится сбывать во что бы то ни стало, вследствие горькой нужды. Именно степенью довольства и процветания жителей в норме измеряется успешность государства. Вместо того налицо желание отделаться демагогией, словесными заклятиями.
Это блудливое стремление лечить все язвы пластырями из громких слов и преследовать, как врага отечества, всякого, кто посмел бы усомниться в действенности такой медицины. Отечество смешивают «с государством и правительством, подчиняя представление о первом представлению о двух последних», — трюк, дающий неограниченные полномочия на травлю инакомыслящих.

«Письма к тетеньке».
Щедринская «тетенька» — собирательный образ благонамеренной русской интеллигенции, воспитанной на идеях Белинского и Герцена. Ей-то повествователь и надеется раскрыть глаза на уловки власти, желающей под предлогом охраны порядка натравить общественное мнение на всякое инакомыслие как «потрясение основ».
Попытка истребления на корню свободной мысли — «заблуждений», якобы подрывающих общественный порядок, — оценивается Щедриным как дорога к исторической стагнации. Любой прогресс покупается ценой проб и ошибок. Для того чтобы возымела начало культура, кому-то давным-давно необходимо было усомниться в целесообразности сидения в пещере. И если все сомнения взять и запретить, в перспективе предстоит возвращение в первобытное состояние «с обросшими шерстью поясницами, а быть может, и с хвостами!»
Еще одна тема — новая, выборная русская администрация. Земство хотя и имело очень ограниченные полномочия, но внушало надежды как первый шаг к демократизации.
Как ни странно, этот демократический почин не вызвал восторга у демократа Щедрина. Почему?
В земство подались те из вчерашних «хозяев жизни», которые после реформы остались не у дел, люди отменных аппетитов, хотя и не отменных дарований. Кого же и выбирать, как не тех, кто свободен «не только от дела, но и от еды»?
Личности эти — сатирик присваивает им собирательную фамилию Дракины — нюхом отыскали на новом поприще пирог пожирнее, вокруг которого привычно устроилась старая бюрократия — Сквозники-Дмухановские (фамилия Городничего из «Ревизора»).
Эта битва за прерогативы не внушает оптимизма, не только в том смысле, что дорвавшиеся до пирога голодные рыла не обещают ничего, кроме приумножения класса нахлебников на шее общества. Дракины со своим голодным задором видятся явлением настолько злокачественным, что повествователь горестно восклицает: «А мы-то с вами на Сквозника-Дмухановского жаловались!» Щедрин специально оговаривается, что отнюдь не влюблен в Сквозника-Дмухановского, а только призывает помнить, что всё относительно.
Раздражает уже притязание Дракина на любовь в качестве народного избранника, «излюбленного человека»:
А главное —
Выборная власть, чувствуя свое калифство на час, торопится нахватать впрок, обеспечить на веки вечные и себя и своих присных — и потому рвет свой кусок с азартом, незнакомым даже Сквозникам-Дмухановским, над коими не висит дамоклов меч выборного срока.

«Современная идиллия».
Интеллигенция занята решением насущной задачи: откреститься от подозрений в неблагонадежности. Ее испуганно-покаянный пыл Щедрин обозвал словечком «годить».
Сначала «годить» оказывается как-то непривычно. Любая житейская мелочь провоцирует на рассуждения. Ветчина, которой герой закусывает водку, вызывает вопрос: «А вот кому эта свинья принадлежала? Кто ее выхолил, выкормил? И почему он с нею расстался, а теперь мы, которые ничего не выкармливали, окорока этой свиньи едим?» — «Сказано тебе, погодить!»
И традиционно подозрительные гуманитарии «годят»: пушкинисты собираются издавать «в двух томах с комментариями» пушкинский романс «Черная шаль» (впрочем, за их собраниями, на всякий случай, наблюдает городовой), а ученый историк тратит остаток жизни на подготовку труда «Род купцов Голубятниковых»…
Щедрин коснулся даже такой опасной темы, как политические процессы, в частности, знаменитый «процесс 193-х», поводом для привлечения к которому стал не какой-либо криминал, а «внушающий подозрение образ жизни» или «вредный образ мыслей». В «Современной идиллии» это суд над пескарем, который мятежно пренебрег троекратным распоряжением явиться в уху. Ослушание пескарей рассматривается как признак тайного преступного сговора. Таким образом, бежавшие из реки злоумышленники обвиняются: а) в измене отечеству; б) в сопротивлении власти; в) в составлении заговора.

«Мелочи жизни».
Приведу хотя бы одну цитатку, особенно мне близкую:
Спасибо за подсказку, дорогой Михаил Евграфович!

Сказки Щедрина часто используют басенный прием — зооморфизм. Пескари, караси, воблы, зайцы, медведи, орлы и прочая живность — не только дань цензуре. Это и удобный прием выделения доминирующей черты, и средство подчеркнуть дефицит человеческого начала, и способ внушить читателю мысль о том, что отношения щук к карасям, а волков — к зайцам определяются не их личным характером, а их биологическим видом. Кто там пытается растрогать хищников и подкупить их благородством, рассудительностью или смирением?
В реальности, как показал еще Герцен, действуют не этические, а причинно-следственные законы — не «за что», а «почему». Роковое заблуждение «карасей-идеалистов» — уверенность, что «щука зря не имеет права глотать». А беда их в том, что щуку вопрос о правах не волнует.
«— Едят-то разве “за что”? Разве потому едят, что казнить хотят? Едят потому, что есть хочется — только и всего», — увещевает карася опытный ерш. Но карасю все нипочем — он уповает на заветное слово, которое должно потрясти и усовестить щуку:
***
Ненависть преследовала его даже после смерти. В более чем сдержанном некрологе было написано: «Та форма сатиры, которую создал покойный Щедрин ценой растраты своего крупного дарования, отжила свой век».
Ну, сатирик-то, должно быть, просто счастлив…

#литература #размышления #ГП
Вот всё не могу перестать сравнивать два пейринга: Онегин/Татьяна и наше фандомное Снейп/Минерва.
Наверное вы скажете, что это полный бред, но ведь действительно: что Онегин, что Снейп - психологически нездоровые интроверты, а Таня и Минерва - обе молодые душой жизнерадостные женщины. Такие женщины, простите за пафос, покоряют сердца даже самых нелюдимых.
И для меня стало ударом то, что Татьяна и Евгений в итоге не сошлись. Танька, дура, ну куда ты выскочила замуж, подождать не могла? Любишь же Онегина, так будь верна, жди его. Онегин тоже не лучше: да, понимаю, трудно оставить жизнь интроверта, изменить принципам. Но, черт возьми, ради чего ты тогда стрелялся с Ленским, зачем его убил? Ты же любишь Таню, так почему не признаешь это?
Северус бы так себя не вел. Да, он бы упирался, но когда понял бы, что реально влюбился, не стал бы выделываться и тянуть время, как Евгений. Да и Минерва бы не металась, дождалась, если бы надо было. У них пара вполне гармоничная.
Все дело в возрасте , наверное.

#даты #литература #длиннопост
250 лет со дня рождения Эрнста Теодора Вильгельма Гофмана,
который впоследствии изменил свое третье имя на Амадей
в честь любимого композитора.

Родился он на границе пространств и времен, в будущем Калининграде и бывшем Кёнигсберге (Калинину в плане увековечения повезло больше, чем Ленину, Сталину и прочим товарищам, — ирония совершенно в гофмановском вкусе).
Междумирье останется спутником Гофмана на всю жизнь и многое определит в его духовном складе. Эпоха революции и наполеоновских войн, постоянно перекраивающаяся карта Европы и спорные территории, то и дело переходившие из рук в руки. Куда бы Гофман ни подался, — Варшава, Бамберг, Дрезден, Лейпциг, — война тащилась за ним по пятам: прусские, австрийские, русские и французские военные мундиры стали для глубоко штатского Эрнста-Теодора привычным зрелищем.
Его биография вообще не очень обычна.

#блогами_навеяно #литература #эроблоги (на всякий случай)

Тут блоги опять животрепещущую тему обсуждали, как измены в отношениях (не только в браке).
И я тут вспомнила, "Дафниса и Хлою", где влюбленный в девушку герой случайно соблазняется хитрой перечницей ("Сейчас мальчик я тебя всему научу). Наученный ценным навыкам герой скорее бежит радовать любимую, но в какой-то момент останавливается (соблазнительница предупредила, что с "девицей у тебя будет все не так, как со мной"). Короче, малый испугался и решил повременить.

Выводов не будет, это вообще древние греки, но удивительно, как быстро приживаются в обществе некоторые конструкты, типа измены, хотя всю нашу историю мужской измены как таковой вообще не существовало.
наверное, это маркер развития общества (хотя параллельно с этим происходит сдвиг в сторону от моногамии вовсе).

#литература #русская_классика_и_модерн #клуб_литразбора #Гончаров #Обломов #скрытый_смысл #пересказ_сюжета #спойлеры

Ком снегу она уронила
На Дарью, прыгнув по сосне.
А Дарья стояла и стыла
В своем заколдованном сне...
(Н.А. Некрасов "Мороз, Красный нос", 1863 г.)

"До свиданья, наш ласковый Миша,
Возвращайся в свой сказочный лес."
(Н. Добронравов "До свиданья, Москва", 1980 г.)

Добрый вечер, мои читатели и подписчики и просто случайные обитатели Фанфикса. Вот мы и возвратились к клубу литературного разбора и перешли от И.С. Тургенева к И.А. Гончарову и его роману "Обломов", написанному в 40-50-е годы ХIX в и изданному в 1859 году. Это один из выдающихся психологических романов русской классики, тем не менее написанных вполне в русле реалистической традиции Тургенева, Некрасова, Толстого. Но обо всём по порядку.

Краткий пересказ сюжета

Роман рассказывает о жизни помещика Ильи Ильича Обломова, который вместе со своим верным слугой Захаром живёт в Петербурге, на Гороховой улице. Илья Ильич редко поднимается с дивана. Он не занимается никакой деятельностью, не выходит в свет; лишь предаётся мыслям о том, как надо жить, и мечтам об уютной безмятежной жизни в родном имении Обломовка. Никакие беды (упадок хозяйства, угрозы выселения из квартиры) не могут сдвинуть его с места.

Его друг детства, Андрей Штольц из обрусевших немцев, полная противоположность вялому мечтательному Илье, заставляет героя на какое-то время очнуться и окунуться в жизнь. Обломов влюбляется в талантливую и прогрессивно мыслящую Ольгу Ильинскую и впоследствии, после долгих раздумий и отступлений, делает ей предложение.

Однако, поддавшись интригам подлого Тарантьева, Обломов переезжает в нанятую ему квартиру на Выборгскую сторону (в то время дальняя сельская окраина города), попадая в дом Агафьи Матвеевны Пшеницыной. Постепенно всё хозяйство Ильи Ильича переходит в руки Пшеницыной, а сам он окончательно угасает в бездеятельности и безволии. По Петербургу ходят слухи о скорой свадьбе Обломова и Ильинской, но, узнав об этом, сам Илья Ильич ужасается: по его мнению, ничего ещё не решено. Ильинская приходит к нему в дом и убеждается, что ничто уже не пробудит Обломова от медленного погружения в окончательный «сон», и их отношения прекращаются. В то же время дела Обломова прибирает к рукам брат Пшеницыной, Иван Мухояров (в отличие от сестры, человек бесчестный и жестокий), который запутывает Илью Ильича в своих махинациях. В расстроенных чувствах Илья Ильич заболевает горячкой. От того, чтобы ему не стать полностью обобранной жертвой мошенничества, его спасает Штольц.

Через год Пшеницына влюбляется в Илью Ильича, впоследствии у них появляется сын Андрей, названный в честь Штольца. В то же время Ильинская, разочаровавшаяся в первой любви, выходит замуж за Штольца, который спустя некоторое время посещает Обломова. Больной и рано разбитый инсультом из-за малоподвижного образа жизни, предчувствуя скорую смерть, Илья Ильич просит своего друга не оставлять его сына. Через два года Обломов тихо и незаметно умирает во сне. Его сына выпросили на воспитание Андрей и Ольга Штольц (бывшая Ильинская); Пшеницына сосредоточила все свои чувства на сыне, а верный слуга Захар — старик, переживший своего молодого хозяина, — с горя запил и начал просить милостыню.

Скрытый смысл романа: ключи.

Ключами к пониманию скрытого смысла являются имена Илья ("Господь — мой Бог", ивр.) , Ольга (Helgir - священная, святая - древнесканд.), Андрей ("мужественный, храбрый"), Агафья ("добрая", "Хорошая"), Захар - ("тот, кто помнит") а также фамилии Обломов (от "обломок", "облом" в значении "неуклюжий, нескладный человек"), Ильинская (намёк на "принадлежащая Илье"), Штольц (от немецкого stolz - "гордость, гордыня, высокомерие"), Тарантьев (от "тарантул" и "тарантас"), Алексеев (от Алексей "защитник", "отражающий"), Судьбинский (от "судьба"), Волков (от "волк"), Мухояров (от Мухамедьяров - "восхваляемый"). Кроме этого заслуживают внимания следующие события и повороты сюжета - любовь Обломова к Ольге и любовь к ней Штольца, описание Обломовки как "сонного царства", "утраченного рая", описание Обломова как "утописта", "мечтателя", "Платона", ветка сирени (она является в некоторых сказаниях оберегом от нечисти), а также заслуживает внимание сон Обломова и термин "обломовщина". Но перейдём к смыслам

Смысл №1 (школьно-литературный, философский). Прогресс против застоя, Штольц против Обломова.

Смысл романа в данной интерпретации очень прост. Обломов и его обломовка представляют собой, застой, нечто устоявшееся, живущее по заведенным правилам, исконно-русское, традиционное. Штольц представляет собой иной полюс - развитие, изменение, бурю, натиск, мужество идти вперёд. Ольга, за которую "соперничают" два приятеля (а на деле два пути развития России) - это будущее России. Штольц побеждает Обломова, Ольга уходит от Обломова и тут же склоняется к Штольцу. Обломов же уходит к Пшеницыной (имя символизирует изобилие, мать-сыру землю) и в конечном итоге отживает, умирает. Даже образ смерти Обломова - это смерть его сердца, да и Обломовки больше нет. Люди, приходящие к Обломову - Пенкин, Судьбинский, Тарантьев в данной интерпретации представляют собой варианты развития страны, которая лежит в сонной неге. Один вариант - подражание всему западному (Волков), другой - пустословие, погоня за всем модным (Пенкин), третий - мракобесие, отрицание всего западного (Тарантьев), четвертое - фатализм и трудоголизм (Судьбинский) и так далее.

Смысл №2. (школьно-литературный, марксистский). Обломов как реакционный утопист. Феодализм против капитализма.

В рамках данной интерпретации Обломов представляет собой не путь развития страны, а социальный тип. Он - помещик, гиперболизированный идеальный тип помещика, который абсолютно не заботится о своём поместье. Он - обломок, символ отживающей эпохи феодализма. Всё, о чем он грезит былое, прошлое. Он представляет себе прошлое в возвышенных тонах, Он отказывается от жизни в будущем, от развития. Ольга - это Россия, образ страны, женщины "с задатками", но без определенного жизненного пути. Штольц - это пример молодого прогрессивного капитализма - гордого, самоуверенного, прогрессивного. Персонажи второго плана - это социальные типы чиновников, одержимых карьерой или мошенничеством (Судьбинский, Мухояров), пустоголовых "деятелей-искусства", занимающихся подражанием (Пенкин), наглых аферистов-демагогов (Тарантьев) и т.п. В них всех нет своей жизни, они получают жизнь или от других (Алексеев) или от Обломова. Захар - это образ лакейства.
Штольц побеждает Обломова и Россия (Ольга) принадлежит ему, точно так же как капитализм всегда побеждает феодализм и приводит к быстрому развитию общества и быстрой деградации отжившего, старого (Обломов умирает, его деревня принадлежит Штольцу, как и его сын). Но вместе с Обломовым, кажеттся, умирают и "прекрасные порывы души", что объясняется консерваатизмом самого писателя, который вовсе не считал Штольца идеальным выходом для России.

Смысл №3 (этический). Мертвые души или человеческие пороки в зеркале великого писателя.

В данной интерпретации все персонажи романа - это человеческие пороки, а автор выступает перед нами в духе Салтыкова-Щедрина и бичует эти пороки своим пером. Так, перед нами возникает Захар - образ порока самоунижения, ложного смирения, Обломов - образ лени, Пенкин - образ литературного воровства, Тарантьев - образ воровства прямого, Волков - образ сладострастия, Судьбинский - образ тщеславия, Штольц - образ гордыни, Ольга - образ властности, Пшеницына - образ чревоугодия и так далее. Все персонажи стремятся повелевать собой и обстоятельствами, но в итоге движутся в рамках одного и того же представления о жизни, почти не меняя его. Единственный персонаж похожий на человека здесь - это Ольга, которая хоть и "обручена" с гордыней (Штольц), всё же стремится к живой жизни, любви.

Смысл №4 (психологический). И это всё о нём или Обломов как единственный реальный персонаж романа.

Одной из наиболее подходщих интерпретация является "бердяевская" интерпретация романа, в рамках которой Обломов - это единственный персонаж, а остальные персонажи - это или пороки/настроения, которым он предаётся или... нечто большее. Давайте разбираться. В первых частях романа мы видим "посещающих" Обломова посетителей, среди которых дамский угодник (Волков), карьерист (Судьбинский), плагиатор (Пенкин), человекоугодник (Алексеев). Всё это настроения, которые были у Обломова в молодости (когда он мечтал о романах, о том, чтобы покорять других женщин, о карьере, о искусстве и науке и так далее). А далее нас знакомят с главными персонажами - Штольцем и Ольгой и дают понять, что это не обычные "преходящие пороки" - нет, тут дело более серьёзное. Штольц ("гордый") является полным антиподом Обломова, Обломов бездеятелен, а Штольц деятелен, Обломов неподвижен, Штольц энергиен и так далее. Штольц - это рациональная часть Обломова, это его мирская гордыня, желание переустраивать, облегчать жизнь себе и другим. Ольга с другой стороны - "Ильинская", то есть она изначально принадлежит Обломову. Не зря в романе повторяется "без вас я умру". Ольга - это душа Обломова, порывистая, восприимчивая, осторожная. Период когда Обломов направляет свою угасшую почти волю и натуру на удовлетворение потребностей души (Ольги), когда он читает книги, бывает в театре, следит за новостями кажется Обломову пыткой. Он человек, который хотел бы задушить свою душу обыденностью, застоем, сонной тиной. И Ольга "расстаётся" с Обломовым, после чего тот начинает хиреть (см. бедность), его одолевают старые грёзы (Тарантьев и Мухояров) и он обручается и становится мужем фольклорного персонажа - матушки сырой Земли или Пшеницыной. Пшеницына - это образ тела лишенного души, она не умна, она любит всё земное, обильное, плодородное. Да, она не зла, но она одна осталась у Облломова и по сути хоронит его. По сути перед нами показана жизнь человека в уединении через описание его пороков (а не общественных недостатков, как в предыдущих интерпретациях), его стремлениях к живой жизни, к совершенству (Ольга), его мирская гордыня (Штольц), но и его желание идеального прошлого (Обломовка). По сути теряя Ольгу, он теряет и мечту об Обломовке и Пшеницынский дом кажется ему счастьем.

Смысл №5 (библейско-апокалиптический). Обломов как Адам. Между душой и телом, Эдемом и Землёй.

Обломов в рамках это интерпретации - это падший Адам, изгнанный из рая (Эдема) в мир войны, торговли, стяжательства, карьеризма и др. пороков (см. второстепенные персонажи). Он ищет спасения и святости (Ольга), но святость у него похищает мирская гордыня и изобилие благ (Штольц и Пшеницына). Так он оказывается "беден и нищ и наг" (Откр. 3:17) и постепенно лишается жизни, закоснев в пороке лени и самодовольства. Это предупреждение Гончарова и всему человечеству - если оно забудет идеал "утраченного рая" и отдаст всего себя ценностям земным, ничтожным, тогда и получится, что священное (Ольга) отойдёт навсегда и останется только пораженный ум (апоплексический удар) и остановившееся сердце (распад в пороке и грехе).

Смысл №6 (историософский). Обломов как Российская империя. Путь в никуда

Может быть этот смысл и вторичный и является комбинацией смыслов, описанных выше, но Обломова можно рассматривать и как Россию, которая одержима и Штольцами и Тарантьевым и Алексеевыми и Пенкинами. Её душа (сущность) или Ольга - стремится к совершенству и святости, но в конечном итоге выбирает только мечту об изобилии (Пшеницына) и мороку прогрессизма (Штольц). Не зря Штольц рисутеся как почти Фауст, но который говорит "остановись мгновение", т.е. Штольц приходит к такому же самодовольству, как и Обломов, только у Штольца это самодовольство семейной жизни, а не простого изобилия. Гончаров не видит выхода, но видит в будущем страны обнищание и распад, разорение и гибель. К сожалению, в отношении "старой России" он оказался полностью прав.

Вот как-то так.

#литература #русская_классика_и_модерн #клуб_литразбора #Гончаров #Обломов #анонс

Прошу прощения, я забыл какое это большое произведение, поэтому сегодня не успею, перенесу на завтра.

#литература #русская_классика_и_модерн #клуб_литразбора #Гончаров #Обломов #анонс_обзора

В субботу-воскресенье постараюсь подвергнуть анализу произведение И.А. Гончарова "Обломов". Спасибо за понимание.

#литература #литературные_герои #попытка_классификации #попаданцы


Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей...
А.С. Пушкин "Руслан и Людмила"


Добрый день! Неоднократно Обращаясь к теме про попаданцев и попаданчества, я постепенно прочитал просто "гору" фантастики на эту тему. И несмотря на то, что она была не всегда качественной, но она позволила мне уложить в своей голове массу информации, которая настойчиво требовала каталогизации и классификации (такой уж я человек). И поэтому я решил представить небольшой "гайд по попаданцам" и классифицировать их. Итак...

Классификация 0 - характер изначального/стартового происхождения попаданца

Я ввел нулевую классификацию, т.к. это то, что изначально является самой важной и редкой классификацией попаданца - является ли он "иномирянином" или нет.

а) Истинный попаданец - человек рождается и растёт в нашем мире и попадает в другой.
б) Псевдопопаданец - человек в детстве попадает в наш мир, потом растёт и возвращается в свой мир, при этом считая себя попаданцем

Классификация 1 - По характеру подготовленности заброса или перехода.

По характеру подготовленности заброса попаданцы деляться на:

а) Случайный попаданец - такой попаданец "провалился" в иной мир против своей воли и не готовился к этому. Какое-то время такой попаданец вынужден заниматься собственным выживанием, но истинно случайный попаданец не готовится ни к переносу, ни к существованию в ином мире. Огромное большинство всех литературных попаданцев - случайные.
б) Псевдослучайный попаданец - попаданец, который не готовился к переносу в иной мир и заброшен в него случайно и против воли, но в этом мире получает поддержку и какое-то время "профессионально обучается" - ему дают знания, умения, навыки необходимые для жизни в этом мире. (см. Садов "Наследник Ордена")
в) Подготовленный попаданец - попаданец, который перед тем, как попасть в иной мир готовится к забросу и целенаправленно получает навыки, умения, знания и так далее и только потом попадает в иной мир. Скорее всего это происходит в ходе научного эксперимента (см. Садов, Каменистый и т.п.)

Классификауция 2- По причине заброса/перехода

Причин заброса или перехода на самом деле может быть достаточно немного, отчасти я уже писал о них в классификаации выше.

а) Попаданец вследствие природного катаклизма - попаданец оказывается в ином мире, столкнувшись в нашем мире с природно-атмосферным явлением - торнадо (девочка Элли попадает в волшебную страну Оз), сугроб снега (Распопов "Мастер клинка"), водоворот, самум, удар молнии и так далее.
б) Попаданец по воле мистических/сверхъестественных сил - воля Всевышнего, богов, демонов или магов т.п. из иных миров переносит персонажа в иной мир (в иное время)
в) Попаданец-жертва научного или магического эксперимента - перенос происходит в научной или магической лаборатории с четкими параметрами.
г) Попаданец вследствие необъяснимой/агностической флуктуации событий - автор не раскрывает нам принципы "попадания", "попал и всё".

Классификация 3 - По уровню знания попаданца о новом мире

а) Невежественный попаданец - таким попаданцем я назвал человека, попавшего в иной мир и не знающего о нём ничего или почти ничего. Если это попаданец в магический мир или в технологический, но иной мир, то он не знает ни языка, ни политического и социального устройства этих миров. Если это попаданец в иное время, то он может знать эпоху и иногда немного понимать язык (если он попал в будущее или прошлое своего народа), но на этом всё.
б) Минимально знающий/лингвистический попаданец - такой попаданец после перемещения магически обретает возможность говорить на языке народа, в среду которого он попал. В остальном он не отличается от попаданца невежественного типа.
в) Знающий попаданец - это попаданец, который знает что-то существенное об эпохе своего мира, в которую он попал или о чужом мире, причем знает до или узнает сразу после попадания в него.

Классификация 4 - По типу места переноса

а) Своемирный или временной попаданец - это попаданец в свой мир в его прошлое или будущее. Обычно своемирный попаданец может использоваться автором для пропаганды его взгляда на мир, чаще всего это т.н. "имперская фантастика" с попаданцем, который начинает строить "Империум" сразу после попадания в любое время и в любой народ/цивилизацию своего мира.
б) Попаданец в технологический мир или псевдобудущенец. Это может быть чисто технологический или техномагический мир, но попаданец в этом случае обязательно попадает в космическую эру этого мира, где корабли уверенно бороздят просторы Вселенной, а пилоты и штурмовики этих кораблей тем временем уверенно звездят за жизнь, а в коротких отпусках пристают к молоденьким официанткам и берут штурмом бордели (в пьяном виде).
в) Попаданец в мир стимпанка. Это попаданец в эру XIX в., но практически всегда с техномагической оберткой. Как правило мир стимпанка почему-то почти всегда техномагический.
г) Попаданец в фэнтези-мир или псевдосредневековец-псевдодревленец. Такой попаданец оказываеттся в магическом мире с примитивной технологией на уровне эпохи древности до раннего Возрождения. Доминирующие темы - это или "игра престолов" (попаданец в боярку) или "война магических рас"
д) Попаданец в мистический мир. Такой попаданец оказывается в аду, раю, мирах Хаоса, Порядка и так далее. Главным отличием мистического мира от мира фэнтези является доминирование в таком мире чисто религиозных или мифологических нарративов и существ - боги, демоны, священные писания. Магия в таком мире может или присутствовать и противостоять этому всему или же вообще отсутствовать.
е) Попаданец в урбанистический мир или псевдонастоященец - сам такого не видел, но теоретически это возможный вариант. То есть попаданец оказывается в ином мире, где технологии не превышают технологии Земли втор. пол. ХХ - нач. ХХI вв (докосмическая эра, танки, самолёты, вертолёты, дроны, редкие примитивные космокорабли и небоевые спутники)

Классификация 5 - по типу физического "внедрения" попаданца

а) В своём собственном теле при сохранении психики личности/при амнезии части знаний - как ни странно, но такой вариаит не особенно популярен и является где-то в среднем вторым по популярности (по крайней мере насколько я могу судить). В этом случае оказывается, что попаданец переносится в другой мир внутри собственного тела, при этом возможны варианты - с одеждой или без (см. фильм Терминатор, где киборг-попаданец всегда голый после переноса).
о б) В тело аборигена-носителя без предварительной болезни/смерти носителя. Этот вариант, в котором попаданца забрасывает в чужое тело, а носитель этого тела просто падает без чувств или даже просто моргает глазами и всё - другой человек, редок, но существует. При этом возможны следуюзие подварианты:
б-I. Носитель-абориген абсорбируется личностью и психикой попаданца - То есть при самом переходе в его момент или чуть позже, личность попаданца вытесняет личность аборигена-носителя тела из тела, но при этом сохраняет часть его психических черт и памяти.
б-II. Носитель-абориген аннигилируется личностью и психикой попаданца. - то есть после перехода две личности вступают в противоборство, в результате которого личность аборигена уничтожается личностью попаданца без унаследования личностных черт или памяти аборигена.
б-III. Носитель-абориген вступает с личностью попаданца в симбиотическую/паразитическую связь или двоедушник. - в этом случае абориген остается в собственном теле и или пакостит попаданцу или напротив, помогает ему.
в) В тело аборигена-носителя в результате тяжелой болезни и/или клинической смерти тела носителя - в этом случае попаданец оказывается в теле аборигена-носителя в момент его клинической смерти или тяжелой болезни (обычно и того и другого). В таком случае тоже возможны варианты в-I, в-II и в-III
г) В тело негуманоидного аборигена в результате мутации или перерождения. Редко, но бывает и так, что попаданец оказывается в теле демона, дракона и иного мифического или технологического существа (робота). Тут также возможны варианты по типу г-I, г-II и т.п.

Классификация 6 - по вектору прибывания попаданца

а) Попаданцы "отсюда" - огромное большинство попаданцев прибывает из нешего мира в другие миры, то есть их вектор - это вектор "отсюда" или "вовне"
б) Попаданцы "сюда" - попаданцы в наш мир и наше время из других технологических, магических или мистических миров.
в) Возвратное попаданчество - когда попаданец попадает отсюда-туда и потом возвращается обратно или когда есть два героя попаданца один из которых отправляется в иной мир, а другой прибывает в наш мир.

Классификация 7 - по характеру наличия/отсутствия "игровой системы" прокачки персонажа

В повестввовани обычно может присутствовать или отсутствовать "система прокачки персонажа как в компьютерной игре". То есть повышалки, магические ресурсы, артефакторы, баффы (усиления), дебаффы (снижения силы) в рамках игровой системы прокачки обычно не просто присутствуют, они еще и строго ранжированы и персонаж не может "перепрыгнуть ранг" своей прокачки. Главное, что у персонажа-попаданца будут "уровни" повышения своих умений.

а) Попаданец в мир отсутствия игровой Системы. Весь "прогресс" попаданца в таком мире бессистемен или система прописана не четко, а обусловлена сюжетом как в классической фэнтези или в классической фантастике. Прогресс также может быть чисто "ранговосоциальным" и не зависящим от "прокачки уровней", как это и бывает иногда в боярке такого типа, когда человек от "холопа" проделывает путь до "боярина", в основном "прокачивая" только наличие "баблишка" и уровень интриг и манипуляторства.
б) Попаданец в мир магической культиваторской Системы - примерами такой системы будут мир Наруто и мир Гарри Поттера (с оговоркой, что мир фанфиков по ГП, а не сам ГП), в которых "классы магии" или "техники печатей" обычно четко классифицированы.
в) Попаданец в мир философско-мистической культиваторской системы - привет "Сердцу дракона" Клеванского или шинигами в "Блич". В таких мирах система четко связана с силом духа личности, героизацией персонажа, его культивация это всегда превозмогание сильнейших противников, а переход с уровня на уровень - испытание, сопряженное с возможной окончательной гибелью. Такое характерно для уси (китайский жанр фэнтези)
г) Попаданец в мир псионической культиваторской системы. В принципе я такую в литературе почти не видел (Поселягин не в счёт), но почему бы не предположить, что она возможна. Только там переход от одного уровня к другому будет обуславливаться технологическими находками, которые будут увеличивать объем мозга или еще как-то влиять на тело.

В принципе можно предположить огромное множество возможных типов культиваторских систем, но не будем углубляться.

Классификация №8 - по силе персонажа

а) Всемогущий попаданец или попаданец Марти/Мэри Сью. Такой попаданец обладает огромным объёмом знаний, четким планом, 100% харизмой, выдающимися магическими или псионическими способностями, которые делают местных аборигенов чем-то вроде "детишек неразумных", которые не способны ему сопротивляться. То есть никаких значительных проблем попаданец не испытывает (см. многие циклы Злотникова или Михайловского). Еще в мире с таким попаданцем присутствует "бинарная логика подростка" - это когда все люди, противостоящие попаданцу прям "злодеи-злодеи вонючие без положительных качеств.
б) Сильномогучий попаданец - это попаданец, наделенный огромной силой и способностью, но при этом в отличие от Сью-попаданца ему или фатально не везёт или у него отсутствует харизма, вследствии чего его задумки и планы всегда выходят из под его контроля, хотя ему постоянно кажется, что он побеждает. Поселягинские попаданцы похожи на такого попаданца - они довольно часто гибнут и возвращаются в свой мир. Логики бинарности (см. выше) в таком варианте тоже нет.
в) Приспособленный попаданец - попаданец, который обладает достаточной физической силой или хитрым и изворотливым умом, что позволяет ему адаптироваться к новому окружающему его миру.
г) Обычный попаданец - попаданец, который не обладает выдающимся умом или физической силой.
д) Попаданец-"днище"или попаданец-неудачник - такого не видел, но теоретически возможен. Правда, читать про него никто не будет, т.к. это будет повествование про человека, который"страдал-страдал-страдал и тихо помер".

Классификация №9 по характеру мотивации персонажа

а) Попаданец-герой. Для этого типа попаданца характерна чисто этическая мотивация в рамках борьбы со злом (в его понимании) и установления "порядка света и добра". Важным мотивом такого попаданца является совершение подвигов и спасение невинных в духе Дон Кихота Ламанчскго. (см. "Хроники Нарнии", которые дали целую плеяду подобных "попаданцев")
б) Попаданец-прогрессор. В отличие от героя "прогрессор" одержим не абстрактным добром, а желанием развить свою страну/народ/земной шар в техническом или социальном плане. Классическим примером прогрессора является Дон Румата Эсторский (Стругацкие "Трудно быть богом") и хотя он не совсем попаданец, его образ для подобных попаданцев архитипичен.
в) Попаданец-приключенец/авантюрист. Его отличает "шило в одном месте" и неуёмная страсть к приключениям и походам. Даже подвиги он совершает походя и не потому, что "так правильно", а потому что "я дерусь потому что я дерусь" (слова Портоса, "Три Мушкетёра"). Движет им отчасти любопытство, а отчасти желание "себя показать". Как раз сейчас читаю цикл "Атаман" Ю. Корчевского, там главгер как раз такой.
г) Попаданец-выживальщик - частый вид попаданца, которого интересует только и исключительно собственное благополучие и процветание. Он обладает "продвинутой паранойей" и его буквально все хотят обмануть или убить (он так считает). Поэтому он всегда "бьёт первым" и часто является носителем серой морали. Выживальщики-попаданцы в литературе бывают представлены несколькими видами:
г-I Выживальшик обыкновенный или обыватель - для такого, в общем не злого попаданца, приоритетом является просто безопасность в плане сохранения жизни. Поэтому на новом месте он сначала обустраивается, а потом начинает отодвигать границу "хаоса" от лично себя и других (друзей, близких, знакомых). Да, он может бороться со злом, но нехотя. Скорее он будет избегать проблем.
г-II . Выживальщик эгоистичный или мародёр - для этого обывателя мало обеспечить свою безопасность, крайне важно также как следует прибарахлится, причем тяга к барахлу и принцип "что с бою взято, то свято" (причем под "боем" может именоваться просто грабёж случайного трупа) - это обычное поведение данного индивида. Поселягинские попаданцы часто даже таскают с собой "магическое хранилище" для куч барахла.
г-III. Выживальщик-мразь или беспринципный - для такого попаданца в рамках обеспечения себя жратвой и выживанием можно убить, ограбить и даже изнасиловать кого угодно. Такое встречал только один раз и автора не помню, но мне хватило., бр-р-р. У других всё же насилие хоть как-то мотивировано. Но по-моему, тот же Поселягин, который написал цикл про человека, мстящего всем подряд и упивающегося жестокой местью. Но мотив его не сама месть, а страх и ярость от того, что его, любимого посмели тронуть. Это уже не серая мораль - нет, это вырезание целых семейств и родов вместе с детьми (т.е. принцип геноцида)
д) Попаданец-"романтик".- слово "романтик" я здесь поставил в кавычки. Он существует в двух ипостасях - женской и мужской. В женской ипостаси - это попаданка, которая устраивает вокруг себя "гарем красивых мужчин-поклонников", причем поклонники обожают её, но спать она будет только с одним (а остальные должны упоённо страдать). В мужской ипостаси попаданец собирает "сексуальный гарем" и спит с ним, и при этом все его действя в новом мире подчинены расширению гарема (т.н. "эротическое фэнтези", тьфу). Важно сказать, что элементы "романтика" бывают и в рамках других типов попаданцев, но в чистом виде архетип "романтик" от жизни ничего не хочет кроме "любви/секса/отношенек". Вообще ничего. От выживальщика такие персонажи отличаются тем, что им пофиг на последствия своих "отношенек" и они не особо боятся смерти и увечий в процессе "завоевания объекта страсти", прямо как в той песне "Но шпаги свист и вой картечи,//И тьмы острожной тишина,//За долгий взгляд короткой встречи,//Ах, это право, не цена. ("Песня гардемаринов").
е) Попаданец-мститель или одержимый "яростью благородной" попаданец, который с самого начала своего приключения обретает цель отомстить обидчикам и именно мщение ведёт его по жизни. Надо отличать его от выживальщика третьего типа, т.к. у "мстителя" месть целевая и обладает ограничениями этического типа (у "беспринципного", готового унасекомливать целые города или семьи людей такого нет). Самой архетипично выраженной идеей подобного типа тут считаю роман Сергея Арсеньева "Студентка, комсомолка, спортсменка". Очень часто мститель является еще и прогрессором, но прогрессорство как таковое мстителя не интересует само по себе, это только часть его мотивации мести.


Вот как-то так. Если что забыл, то подскажите, чем можно дополнить классификацию. И не ругайте строго за ошибки, со зрением в последнее время беда.

#литература #даты #длиннопост
150 лет со дня рождения Джека Лондона.

Джек Лондон — автор разносторонний.
Однако тема фронтира, анималистика, социальные романы, приключения, фантастика и даже развлекательный «кинороман» «Сердца трех» — все эти пестрые жанры укладываются у него в общий проблемный блок «природа — человек — цивилизация». Человек в этой связке — переходное звено, постоянное поле битвы соперничающих начал, которые так важно — и так трудно — превратить в начала сотрудничающие.
Уже в своих ранних анималистических повестях Лондон исследовал прямо противоположные ситуации: пробуждение в домашней собаке древних животных инстинктов («Зов предков») — и превращение дикого волка в «цивилизованное» животное («Белый Клык»). Та же картина наблюдается и в более поздних произведениях: например, жизненные законы, исповедуемые героем романа «Морской волк», — те же самые, что открывает для себя пес в «Зове предков».

Я ударился башкой, господа человеки

#всякая_фигня #литература #всемпох

Ку, SUP, здравствуйте!
Короче, вот говорят, что слова "человеки" разговорное слово, а я говорю, что оно может вполне нормально существовать, но только в определённой ситуации.

Ну, вот пример: ГГ ударился головой (или его ударили) и получил сотрясение, и чтобы описать его состояние, его виденье мира, т.е. глазами ударенного головой, можно использовать слово "человеки" как множественное число одного человека, т.е. в моментах, когда двоится или троится в глазах. Мы же не можем назвать одного человека людьми, ведь это один человек, даже если этот человек разделяется на несколько миражей. По факту в комнате он один, т.е. "человек", а во взгляде ГГ он приобретает множественное число, т.е. "человеки".

Надеюсь, что моя бредовая мысль донесена и понятна.

Ой, щас меня сожрут господа лингвисты...

#литература #книги #античное

Кто-то вырвал из "Сатирикона" страницы с описанием свадьбы Гитона, молодого любовника главного героя, и малолетней служанки... Цензура библиотекарей? Странно тогда, что только это. Или кто-то забрал себе на память?
Неразбериха.

п.с. ждем, когда его тоже запретят за "пропаганду экстремизма".

Мелодрама "Чёрный пёс"
В начале своего рассказа я хочу познакомить читателя с главным героем — молодым человеком по имени Мирослав, который жил в небольшом деревенском доме. В его жизни всегда был верный друг — чёрный пёс по кличке Блейк. Этот пёс отличался преданностью, добротой и спокойствием. Вступление показывает, что Блейк стал для Мирослава не просто питомцем, а настоящим членом семьи и верным другом, который всегда был рядом и в хорошие, и в плохие времена. Именно эта дружба помогала герою чувствовать себя увереннее и спокойнее, особенно в трудные моменты. В этом рассказе важно подчеркнуть, что именно такая искренняя дружба между человеком и животным обладает особой силой, способной поддержать и придать сил для преодоления любых испытаний.

В основной части я расскажу, почему именно эта дружба так важна для Мирослава. Несколько месяцев назад в его жизни произошли тяжёлые перемены — он расстался со своей любимой девушкой, и его сердце было наполнено грустью и разочарованием. В такие минуты Мирослав чувствовал себя одиноким и потерянным, ему казалось, что всё вокруг потемнело. Но Блейк, чувствуя настроение хозяина, стал его постоянным спутником. Пёс сопровождал Мирослава на прогулках, утешал его своим спокойным взглядом и нежными ласками. В трудные моменты Блейк казался не просто собакой, а настоящим другом, который понимал его без слов. Этот верный пёс помог герою понять, что даже в самые тяжёлые времена не стоит сдаваться, ведь рядом есть тот, кто искренне любит и готов помочь. Взаимная любовь и вера в дружбу укрепляли Мирослава и давали ему силы идти дальше, несмотря ни на что. Эти переживания показывают, как важна поддержка близких, даже если это четвероногое существо.

В заключение я хочу подчеркнуть, что эта история учит нас ценить искреннюю дружбу и любовь. В трудные минуты человек особенно нуждается в надёжной опоре, и очень важно уметь ценить тех, кто рядом, будь то человек или животное. В конце рассказывается, что благодаря верности Блейка и его поддержке Мирослав смог преодолеть все трудности и снова поверил в светлое будущее. Эта история показывает, что даже в самые тяжёлые времена верность и любовь помогают не только справиться с болью, но и обрести внутреннюю силу, которая делает человека сильнее. В итоге она оставляет в сердце ощущение надежды и веры в добро, ведь настоящая дружба — это самое ценное, что у нас есть. #самопиар #писательство #первыйрассказ #сочинение #животные #дружбы #литература

Help me choose a book

#английскийязык #реал #литература #помогите

Ку, SUP, здравствуйте!
Я недавно прочитал один рассказ (!) на английском (!!) и понял его (!!!). Это был рассказ О'Генри "Дары волхвов".
Мне, походу, это понравилось, и захотел я прочитать что-то ещё на английском. Я не великий чтец, да и уровень английского у меня из разряда "костыльный", т.е. постоянно пытаюсь проверить себя через переводчик, даже если я точно уверен (видимо, я не точно уверен), что правильно написал предложение.
Хотел попросить вашей помощи, Дети солнечного Фанфикса, порекомендовать мне кое-нить не сильно сложное и довольно захватывающее произведение на английском языке. Буду очень благодарен вам!

#даты #литература #длиннопост
250 лет Джейн Остен (1775–1817).
За 41 год своей недлинной жизни она написала шесть романов, о которых нельзя сказать, что они сохраняют популярность вот уже более двухсот лет. Нет — они сегодня более популярны, чем были в XIX веке — и даже чем в ХХ. Тенденция прямо обратная обычному погружению «старинных» писателей в забвение.
Сочинения Остен вообще не переводились на русский язык (да-да, и до революции тоже!), пока в 1967 году в серии «Литературные памятники» не вышел роман «Гордость и предубеждение»… и снова пауза.
В советских вузах незадачливую Джейн также не изучали. Конкретно у нас XIX век читал специалист по английской классике, который нашел время даже для Бульвер-Литтона (в те времена тоже нам почти не известного) и тем более для сестер Бронте, — но об Остен не было сказано ни слова. Хотя ничто, абсолютно ничто не мешало: программу курса составляет тот, кто его ведет.

#литература #книги #Сталкер
На счёт новой книги.

В целом история написано грамотно. Есть интересная завязка, прописанные персонажи, живое окружение и много чего ещё, но всё-таки все не так радужно.

В книге, не знаю на кой черт, изменили названия локаций, мутантов, аномалий и группировок. Например: В самом начале книги на показывают бар "Сто рентген"– локацию из первой части Сталкера. Но в книге бар называется "Сто Град" и находится он не на базе "Долга", а на базе "Чести" (сначала я думал что это типо автор сам группировку и локацию выдумал, но после того как в книге рассказали про арену, Я наконец-то все понял.) И так сделали с многими вещами – бюрреров назвали Гоблинами, кровососов – циклопами а псевдонигантов – слонопотамами. Такая же участь постигла НИИ "Агропром", который в книге назван НИИ "Технопром".

Это особенности издательства или проблемы с законом? (С недавнего времени компания GSC game world признана нежелательной организацией в Российской Федерации.)

P.S
Забыл сказать что это переиздание книги Алексея Гравицкого "В зоне тумана". Оригинал был выпущен ещё в 2009 году. У меня же переиздание Золотой коллекции. Люди у которых сохранился оригинал, там такая же проблема с названиями?

#литература #книги #самопиар
Новых мыслей по фанфика пока что нет, поэтому я решил начать читать новую книгу. Называется "Зона тумана, автора не помню. Книга написана по вселенной игр "Сталкер", а это значит что там точно будут интересные персонажи, напряжённые перестрелки и атмосфера Чернобыльской Зоны.

Ещё вот какой интересный моментик есть: Огромный пласт комьюнити игры Бесконечное Лето также фанатеет и по Сталкеру. Огромное количество артов, модификаций для БЛ и фанфиков не дадут соврать.

И кстати на счёт Бесконечного Лета.
Скоро приступаю к написанию новой главы для своего фанфика. На нее я потрачу больше времени чем на другие, так что надеюсь, что качество тоже поднимется. Если в эти зимние дни вам не хватает летнего тепла, то советую вам прочитать первые три главы!

Люди которые читали книги по Сталкеру, посоветуйте что-нибудь из этой же категории. Но только не слишком серьёзное, что-то типо "Сердца Зоны" от Левицкого.

#реал #литература

Народ, я дожила до преклонного возраста и чувствую, что время пришло.

С какой книги начать читать Толкиена? С «Властелина колец»? «Сильмариллиона»? Я что-то теряюсь.

P. S. Как перестать бояться эльфов?