Джин со льдом (джен)

Несмотря на засилье авроров в замке, у нас не возникло особых проблем с тем, чтобы смыться из школы. Да и цель была весьма благая: мы пригласили в Сторожку Ньюта Скамандера для консультации по поводу обскура. Всё-таки среди нас нет специалистов в магозоологии. Даже Луна только учится. А проблемы решать нужно. Конечно, есть надежда, что Министерство всё же возьмёт обскура на себя, но мы привыкли к иному, поэтому подготовиться не помешает.

Для переговоров выбрали кухню Сторожки. Не только же Ордену Феникса важные вопросы во время кухонных разговоров решать, хе-хе. Мара как раз приготовила ангельский бисквит, который украсила клубничным кремом и ягодами. Мои домовики весьма сильно восхищались магловскими супермаркетами и царившим там разнообразием, поэтому периодически специально перемещали ту же Хизер или её братьев в Лондон, отправляя их за покупками со списком необходимого. Хотя ту же ягоду круглый год всё же не покупаем, только для особых случаев. Потому что влетает это всё в крупную сумму, если считать за год. Впрочем, сейчас не об этом.

— Итак, что вы знаете об обскурах? — сразу спросил мистер Скамандер, садясь на предложенное место. За то, что не ждал, пока все поедят и напьются чая, маг поднялся в моём мысленном табеле о рангах.

— На самом деле, не так много, — первой сказала я, зная, что ни Невилл, ни Захария терпеть не могут признавать собственные слабости. Я это тоже не перевариваю, но у меня лучше подвешен язык для всяких разговоров. Луна же, как обычно, была на своей волне. Плюс у меня возникла стойкая уверенность, что Лавгуд давно изучила проблему обскуров, так что консультация знаменитого магозоолога нужна скорее остальным Наследникам.

— Мы в принципе не специалисты по часть УЗМС, — хмыкнул Захария.

— Это нестрашно, — невозмутимо кивнул Ньют Скамандер. — Всё-таки невозможно быть экспертом во всех сферах, да даже в нескольких — очень сложно. Меня несказанно радует, что вы обращаетесь к тем, кто разбирается в интересующем вас вопросе.

— Если во всём пытаться разбираться самим, то времени больше ни на что не останется, — пробурчала я. Остальные Наследники согласно закивали.

— Что же, боюсь, разговор будет долгим, — вздохнул почтенный маг.

— Мы готовы к лекции, — сказала Луна, улыбнувшись и вооружившись блокнотом с карандашом. Я заклинанием нарезала бисквит, а Лонгботтом разлил чай. После этого я тоже вооружилась писчими принадлежностями. А в случае необходимости потом и воспоминания пересмотрю.

Если резюмировать всё, что мы узнали: обскур опасен прежде всего для себя, а уже потом — для окружающего мира. Это не просто чернильное облако, разрушающее всё на своём пути… Собственно, появление тумана является практически финальной стадией заболевания. Да, мистер Скамандер назвал это заболеванием, сравнив его с растущей опухолью. Подобный процесс развивается у ребёнка с волшебными силами, которые по какой-то причине подавляются, скрываются или не могут быть использованы. В таких условиях магическое ядро буквально сжирается сгустком тёмной энергии, в которой сконцентрировано всё то плохое, что испытывает ребёнок. Оказывается для волшебников фраза «мысли материальны» — это не просто слова.

Я сразу поинтересовалась, почему Волдеморт, который во время второй мировой рос в католическом приюте, не стал обскуром. На это знаменитый магозоолог предположил, что в детстве тот всё же весьма часто испытывал положительные эмоции. Ну да, было дело… Правда, юного Риддла обычно радовали не всякие хорошие и добрые вещи. В принципе, лучшее, что было в жизни Тёмного Лорда, — это магия и Нагини. А волшебник, который в потенциале способен стать обскуром, в целом почти не испытывает положительных эмоций.

Мне сразу пришла на ум мрачная сестра Холли, которая на деле оказалась дочкой Беллатрикс Лестрейндж. Конечно, подозрения шиты белыми нитками, связанными по большей части с тем фактом, что обскур нападал вместе с Упивающимися. А насколько мне известно, Далию с собой забрали Лестрейнджи и больше о ней ничего не было слышно.

О своих подозрениях я сразу рассказала присутствующим. Лучше обмозговать всё в компании, чем тыкаться по одному, как слепые котята. И стоило мне закончить, как все помрачнели.

— Это… ужасно, — выдохнул Ньют Скамандер, покачав головой. — Как можно поступить так с собственным ребёнком?

— Речь о Лестрейнджах, — хрипло произнёс Лонгботтом. — Эти безумцы на всё способны.

— Тут не поспоришь, — протянула я, барабаня пальцами по столу. А сама мысленно порадовалась, что эти самые Лестрейнджи не являются вассалами Гонтов. Иначе я бы точно чокнулась и либо в компании Белатрикс устроила резню, либо попала в Мунго в отделение для скорбных умом. Мордред, я так часто вспоминаю про это место, что становится страшно. Как бы уж точно не вышло, что я жизнь закончу в палате с мягкими стенами и в модной рубашке с ремнями и длинными рукавами.

Но пока же это для меня как санаторий — недопустимая роскошь.

Заметки, что вела во время разговора с господином Скамандером, я скопировала, систематизировала и отправила Перси. Пусть он в своём Министерстве подёргает за ниточки. В противном случае я всегда могу передать информацию мадам Боунс, мистеру Малфою или мадам Марчбэнкс. Приятно всё же иметь связь в высших кругах, пусть и в нашей деревне, которой по факту является магическая Британия, это не так сложно.

Из-за патрулей авроров мне придётся побыть пай-девочкой. Ну, в моём понимании. Так-то у меня есть ряд дел, которые никто, кроме меня, не выполнит. Пришлось потратить вечерок, чтобы составить точный план. А позже понадобится узнать расписание дежурств, чтобы не попадаться на глаза аврорам.

Понятное дело, я не могла вырваться из школы, просто чтобы поболтать с друзьями и приятелями. Пришлось мне ограничиться письмами, а Рубену — взять на себя обязанность почтальона вдогонку к его обязанностям дворецкого.

От Хель приходили короткие записки на клочках пергамента, представляющие из себя поток сознания. В этом была вся волчица: живая, активная и суетливая. Правда, когда мне приходилось отправлять её по поручениям, девушка отчитывалась, как полагается. А потом Фенрир ругался на меня текстом за то, что нагружаю его дочурку. Хоть не додумался вопиллеры присылать, и на том спасибо.

Активная переписка велась и с Барти. Крауч присылал длинные письма, в которых делился своими мыслями, особенно по поводу прочитанных книг. Мужчине явно было дико скучно, поэтому общение я поддерживала, консультируясь у маглорождённых по части хороших книг или мест, где стоит побывать. Всё же в мире маглов нынешний глава рода Крауч совершенно не ориентировался. И если за ссылки на книги Барти благодарил, то каких-то активностей за пределами поместья избегал. Не был уверен в себе, своей психике и самоконтроле. Придётся мне потом «выгуливать» взрослого мужика. И как с такими вводными ему жену искать и о наследниках думать? Да проще Снейпа принудительно женить… на Дамблдоре.

Мордред, последняя мысль явно лишняя. Если декан до неё докопается во время занятий по менталистике, то определённо утопит меня в Чёрном озере. Радует, что многие другие вещи мне удаётся успешно скрывать при помощи клятв и обетов.

Ладно, вопрос с женитьбой Барти решим существенно позже. Пока мне стоит вернуться к макраме, чтобы продолжать снимать Метки.

* * *

Даже авроры не являются существенной проблемой в сравнении с Упивающимися, поэтому мой долг, как гражданина, — уменьшить количество последователей Волдеморта. И даже не путём смертоубийства, чего от меня многие ожидали бы.

На данный момент у меня было два кандидата на экстренное снятие Метки. И да простит меня Барти, но Фенриру нужнее. Если Лестрейнджи воскресят своего Лорда, то стая Запретного Леса будет вынуждена вступить в активное противостояние с Министерством и Орденом Феникса. Я бы очень не хотела такой участи оборотням.

Помимо этого, снятие Метки с Грейбэка было сложнее. Мужчину после обмана Тома малость переклинило, и теперь он у нас лелеет идею стать свободным волком. Без поддержки сюзерена и родового Алтаря ритуал пройдёт намного сложнее. Молчу уже о том, что Метку Фенриру придётся снимать в целых три этапа: в новолуние с человека, в полнолуние с волка, ну и закрепляющий. Мне стоит молиться не знаю кому, чтобы оборотень себя достаточно контролировал и я избежала участи быть сожранной во время ритуала или после.

По этой причине в свободное время я учила и тренировала чары, способные удержать оборотня в полнолуние. Против обычного, учила не в одиночку, а под строгим контролем Флитвика, который хоть и считал, что я много на себя беру, однако признавал, что Тёмного Лорда надо лишить как можно большего числа рабов. А раз я никому не могу перепоручить это дело, то отдуваться придётся мне.

В библиотеке я бывала почти так же часто, как и в факультетской спальне. Мадам Пинс уже перестала фыркать и поджимать губы, когда я после занятий шла в запретную секцию, чтобы изучить очередной том с заклинаниями. Правда, чтобы меньше нервировать библиотекаря, с книгами я работала в основном в читальном зале, не унося их с собой.

Хотя, сказать по правде, в библиотеке Хогвартса, включая Запретную секцию, толком не было какой-то откровенно запрещённой Министерством или просто опасной информации. Вся жесть, наверное, хранится под замком в кабинете Дамблдора. Или в библиотеках древних семей.

Корнер крутился неподалёку, однако подойти ко мне не решался. То ли дело было в моём откровенно задолбанном виде, то ли в слизеринцах, которые ненавязчиво меня сопровождали почти везде, но, по крайней мере, не пытались сунуть нос в мои книги. В основном, конечно, рядом был Теодор, но парень не мог находиться рядом со мной постоянно. Его подменяли однокурсники. Обычно — молчаливые Крэбб и Гойл, своими массивными фигурами отгоняющие от меня посторонних. Иногда нам составлял компанию Драко, который качал головой и закатывал глаза. Хуже, когда рядом находился Забини. Во-первых, Блейз ухаживал за Дафной, которая меня терпеть не могла. А во-вторых, парень был тем ещё язвой и не забывал подкалывать меня по поводу влюблённости своего друга и моего далёкого от ангельского характера.

Подобная настойчивость даже в какой-то мере забавляла, несмотря на то что я ненавижу практически любое проявление контроля. Однако с моими способностями легче лёгкого уйти от слежки, а потом откуда-нибудь из укромного места наблюдать, как слизеринцы отчитываются перед недовольным Теодором. В какой-то степени это было смешно, но я насторожилась. Видимо, Нотт ведёт какую-то свою игру, завоёвывая авторитет и влияние на факультете.

Только гриффиндорцы могут считать, что лидером нашего факультета является Малфой. Конечно, Драко — один из самых ярких представителей Слизерина, однако это лидерство ему нахрен не упало. С влиянием Малфоев их отпрыску особо не нужно лезть из кожи вон, чтобы как-то проявить себя. Да и, честно говоря, лидер из Драко был откровенно хреновый. Уж больно мой друг импульсивен.

Тео же не давал повода сомневаться в себе, однако я никак не могла выкинуть из головы тот факт, что его отец — один из главных последователей Тёмного Лорда. Не могу не искать двойное, а то и тройное дно в действиях парня. По-хорошему бы вытащить Теодора на откровенный разговор или как минимум установить за ним слежку, но у меня уже не хватало ресурсов на всё это. Как физических, так и моральных.

Приоритетом всё же были Фенрир и его Метка. И с этой проблемой нам страсть как хотелось разобраться до Самайна. Ну, как нам… Фенриру. Я хотела немного подождать и лишний раз всё перепроверить. Но Грейбэк был уверен в моих силах больше, чем я сама. Правда, из-за спешки «заказчика» всё равно пришлось пересчитывать все составляющие ритуала. Сентябрьское новолуние мы благополучно пропустили, а до Самайна не успевали провернуть первоначальный план.

Конечно же, я выставила Фенриру ряд условий. Во-первых, стрясла с оборотня оплату за срочность. А во-вторых, обрадовала, что ему придётся пару недель побыть мохнатым и хвостатым. Метка, зараза такая, очень прилипчивая оказалась. Если снять её с волка, вернуться в человеческий облик и не снять Метку сразу с человека, то эта погань буквально за пару дней снова переползёт на звериную ипостась, которая была более слабой.

Вожак стаи, конечно, ругался семиэтажными конструкциями, однако совсем противиться не мог. Всё-таки от меня напрямую зависит не только его будущее, но и будущее всей стаи. И я вроде как себя зарекомендовала достаточно, чтобы мне доверять. И уж вредить той же Хель мне совершенно не выгодно.

Поскольку у Фенрира не было собственного Алтаря Рода, ритуал было решено проводить в Запретном Лесу. Правда, видит Мерлин, я страшно задолбалась летать над деревьями на одолженной у Малфоя метле, чтобы найти подходящее место, желательно на территории оборотней или хотя бы нейтральной, а не у кентавров или, того хуже, акромантулов. Удалось найти небольшую полянку, которая, по моим расчётам, должна быть в полнолуние освещена светом. Конечно, я не забыла, в какой стране мы находимся, поэтому пришлось до кучи изучить заклинания разгона туч. Главное, чтобы министерские восприняли погодные изменения как аномалию леса и не сунулись проверять.

В назначенный день я шагами мерила полянку, раскладывая по расчищенному участку камешки и пучки трав, формируя узор, и сверялась с заранее рассчитанной схемой. Вот кто бы мог подумать, что главное в ритуалистике — это не чары и зелья, а арифмантика и астрономия.

За мной внимательно следила Сахис, притаившаяся в тени деревьев. Змея воспользовалась тем, что ритуал проходит на её земле, и решила посмотреть на меня «в деле». Ну и оказать мне моральную поддержку и посильную помощь.

Ближе к сумеркам явился Грейбэк, выглядящий непривычно нервно. Я к этому времени переоделась в ритуальную рубаху и распустила длинную косу, стараясь не думать о пронизывающем ветре, который обещали ночью.

— Стоит сразу обговорить некоторые детали, — сказала я, снова окинув взглядом узор на земле, — чтобы ты точно знал, что тебя ждёт.

— Да я вроде и так знаю, — протянул оборотень, взлохматив пятернёй волосы. — Видел же…

— Нет, не видел, — возразила я. — Магические каналы оборотня и простого волшебника весьма сильно отличаются. Помимо этого, тебя придётся не только парализовать, но и связать.

— Это ещё нахрена? — возмутился Фенрир.

— А подумать? — я закатила глаза. — Снятие магического тавро сопровождается сильной болью. И если простого мага я фиксировала, чтобы он в первую очередь не навредил себе, то оборотень в полнолуние опасен для окружающих. Я более чем уверена, что твой волк меня воспримет как угрозу, причиняющую боль. И как-то мне не улыбается выть на луну.

— Всё, я тебя понял, можешь не продолжать, — замахал руками вервольф.

— Чудно, — сказала я и велела мужчине готовиться к ритуалу. Сама же уселась в сторонке на пень в строго очерченном защитном круге, целомудренно отвернувшись. Не было никакого смысла готовить для оборотня ритуальные одежды — во время трансформации тело увеличивается в размерах, разрывая на лоскуты любую одежду, что есть на оборотне.

Я же не горю желанием глазеть как на телеса Фенрира, так и на сам процесс трансформации, который был малоаппетитным. Не хотелось расставаться с содержимым желудка, потому что до рассвета нельзя будет даже пить, не говоря о еде. И пусть сидеть спиной к оборотню было не самой здравой идеей, я рассчитывала на защитный круг, вырытый в земле ножом из гоблинского серебра при помощи заговоров — один из самых древних и примитивных видов магии, но, по словам Флитвика, отлично работающий. Нет, конечно, можно выпендриться и использовать новейшие сложные чары, но зачем вхолостую тратить магический резерв? Ведь силы мне сегодня ой как пригодятся.

Стоило полной луне осветить полянку, как раздался скрежет костей. Я дёрнулась, но заставила себя остаться на месте, хотя всё внутри меня буквально кричало, что нужно бежать как можно дальше. Ох уж эта ужасающая аура оборотня! Неудивительно, что их настолько боятся. Я была к подобному готова, и то стало не по себе.

Как только скрежет прекратился, я выждала для верности с десяток минут, прежде чем встать и повернуться к вервольфу. Тот сидел в центре ритуального круга, недовольно сверкая глазами.

— Приступим? — хмыкнула я. Фенрир не ответил, лишь оскалился. Зубки-то внушительные, прям мечта стоматолога. Но до клыкастой улыбки Сахис не дотягивает.

Сосредоточившись, я развела руками, пробормотав «argenteis catenis», создавая тонкие серебряные цепи. Вторым этапом приложила подопытного чарами парализации. Ну и для верности произнесла «tenere lumen lunae», напитывая наколдованные цепи лунным светом и заставляя их спеленать вожака стаи.

Монструозный волчара только и успел рыкнуть, как застыл на месте. Я медленно выдохнула и повела плечами, чувствуя напряжение в мышцах. Эх, маловата я ещё для такой кучи сложных чар. Магическое ядро выдерживает, а вот тело протестует. Видимо, сегодня снова на арене будет мой фирменный приём — фонтан крови из носа.

Не тратя время впустую, я подошла к Фенриру, стараясь при этом не задеть с таким трудом созданные узоры. Взмахнула ладонью, и цепи натянулись, открывая мне лучший вид на предплечье — конечно же, покрытое короткой шерстью.

— Мордред, — я закатила глаза, размышляя, насколько Фенрир на меня обидится за депиляцию конечности. Заклинание-то я знала лишь одно, косметическое, которым пользовалась сама, обновляя примерно раз в пару-тройку месяцев. Так что придётся вожаку несколько полнолуний бегать с лысой лапой.

Хохотнув своим мыслям, я активировала магическое зрение и размяла пальцы. Метка оборотня была более запутанной, а у меня ещё в этот раз и помощников не предвиделось. По-хорошему, заняться бы их поисками, но кто в здравом уме согласится на постоянку помогать малолетней ведьме регулярно нарушать закон? Всё-таки ритуалистика находится под запретом. Министерство ещё может закрыть глаза на проведение ритуалов для себя и семьи, но то, что я делаю сейчас, карается солидным сроком. Конечно, у меня есть Хель, однако многие ритуалы привязаны к фазам Луны, вот как сегодня.

Я полностью сосредоточилась на распутывании сложного узора, не обращая внимания на окружающий мир: понадеялась на Сахис, которая обещала присмотреть за периметром. Краем уха слышала рычание и шипение, но я всё стойко игнорировала, распутывая узелки и накидывая петли на свободные пальцы. Судороги в руках уже стали делом привычным, пусть и малоприятным. Строгая дисциплина сознания помогла обращать меньше внимания на боль.

Когда я закончила с последним особо заковыристым узелком, то пошатнулась, с трудом удержавшись на ногах. Устояла, чему гордо улыбнулась. Затем взмахнула рукой, сжигая чернильное пятно, оставшееся от Метки, а после обернулась, оглядывая кромку леса. От увиденного захотелось истерически заржать. Все волки из стаи Запретного Леса застыли кто как: одни — за мгновение до прыжка, другие — припав к земле и скаля клыки…

Покосившись на Фенрира, я вздохнула. Впрочем, чего ещё ожидать? Вожак испытывает сильную боль, поэтому инстинкты остальных привели их сюда, чтобы помочь. Тут-то их и приняла Сахис, без лишних церемоний парализовав.

Это всё, конечно, замечательно, только убирать этот бардак предлагалось мне. Ещё и успеть перекусить и вздремнуть, чтобы хотя бы к четвёртой паре явиться на занятия. Надеюсь лишь, что Амбридж не будет устраивать проверку, а авроры ничего не заподозрят.