Следующая цель (джен)

Остаток дня мы посвятили разработке стратегии. Для начала Кричер посоветовал переместиться в библиотеку на случай появления незваных гостей. Мы так и сделали. Логичный совет, среди орденцев было немного желающих тратить время на «пыльную макулатуру», зато кухня и примыкавшая к ней столовая пользовались спросом.

Первое время я помалкивал, предпочитая лишь слушать: что я знаю о планировании? Но постепенно Пожиратели втянули меня в обсуждение. Было непривычно чувствовать себя на равных. Никто не отмахивался от моих вопросов, не ссылался на юный возраст, не говорил, что я недостаточно умён, не затыкал мне рот универсальным «взрослые и без твоих советов разберутся» — это было непривычно, но очень приятно.

Невольно сравнивая нынешних друзей с гриффиндорцами и членами Ордена Феникса, поражался разнице. Начиная с Дурслей, запрещавших мне лишний раз открывать рот, в Хогвартсе мои вопросы также не приветствовались. Учителя отмахивались, считая, что мне ещё рано знать что-то серьёзное, Дамблдор прямо говорил, что я слишком юн, Рон и сам ничем не интересовался, а когда я спрашивал что-то про жизнь волшебников, он практически высмеивал меня, то ли случайно, то ли специально подчёркивая, что я маг лишь наполовину, а значит, уступаю ему. Немного странно со стороны человека, не разделяющего идеологию Лорда и Пожирателей смерти. Ну а Гермиона снисходительно улыбалась… Иногда она смотрела на меня с жалостью, иногда с превосходством, но почти всегда свысока — она знала несоизмеримо больше меня и наслаждалась этим. Я семь лет совершенно искренне называл её своей лучшей подругой и готов бы умереть ради неё, но Мерлин свидетель, порой мне так хотелось кулаком стереть с её лица это выражение превосходства!

От меня вечно скрывали информацию, как тайную, так и явную. О происхождении, о родителях, о традициях и правилах поведения, о деньгах… Может, где-то была и моя вина, кто мешал мне заняться самообразованием? Хотя, если взглянуть непредвзято, много ли детей интересуется такими вещами и готовы тратить на их изучение то время, что можно провести за играми или общением с друзьями? И много ли детей понимает, что именно им нужно узнать и изучить, если их не наставляют взрослые? По большей части меня целенаправленно отлучали от знаний и — да! — именно что мешали их получить. Да Гермиона мне не разрешала читать даже «Бытовые чары», требуя написать домашнее задание и подготовиться к следующему уроку Зельеварения, раз потянуло к знаниям. На первый взгляд, она права, домашние задания сами себя не сделают, но если присмотреться… Она ведь знала, — не могла не знать, — что это моментально отобьёт у меня желание учиться! А через пару дней, когда я посетил библиотеку в одиночестве, рассчитывая всё-таки ознакомиться с этими чарами, книга загадочным образом испарилась, а я, наивный идиот, не придал этому значения.

Весь мир считал меня этаким баловнем судьбы, а я даже не понимал, о чём они ведут речь. Мне казалось стыдным не то что жаловаться, но даже правдиво рассказывать о том, как на самом деле мне живётся у Дурслей. А мои робкие попытки хотя бы чуть-чуть улучшить собственное незавидное положение воспринимались гордыней и неблагодарностью. Немудрено, что, пару раз получив такую реакцию в ответ на безобидные просьбы, я зарёкся откровенничать. О моей жизни среди магглов даже Уизли всего не знали… Но им и не было интересно.

Пока был Избранным, привык, что моим мнением постоянно пренебрегают. Казалось бы, навязав мне миссию по избавлению мира от «великого Зла», меня должны были с детства учить высшей магии и рассказывать в мельчайших подробностях о слабостях Тёмного Лорда, на деле же меня держали в информационном вакууме, скрывая малейший намёк на важные сведения, и пресекали мои попытки самостоятельно развиваться.

С появлением в моей жизни крёстного ситуация ничуть не улучшилась. Как сейчас помню лето после четвёртого курса, когда друзья жили в этом самом доме, а я, имеющий полное право на то же самое, был вынужден оставаться с Дурслями. И если бы не нападение дементоров, высока вероятность, что мне пришлось бы и остаток лета провести у магглов. Впрочем, когда я по наивности обратился к Сириусу за помощью в освоении магических премудростей, тот мне отказал. В шутливой форме, конечно, но недвусмысленно дал понять, что мой предел — это волшебные шахматы да квиддич.

Меня вечно ставили перед фактом. Со мной не советовались, меня даже не предупреждали! Сириус оставил этот дом мне, а Дамблдор просто сообщил, что это штаб Ордена, а я должен уступить и валить к магглам… Сейчас-то понимаю, Блэк вовсе не погиб и не хотел покидать собственный дом, что пришлось бы делать, заявись я в гости, но тогда мне было обидно до слёз.

Я больше не был Мальчиком-Который-Выжил, но отношение ко мне, как ни парадоксально, от этого только улучшилось.

Пожиратели смерти были опытными взрослыми волшебниками, но не считали зазорным прислушиваться к моему мнению с первого же дня знакомства.

Реймонд — отличный боевик, что признавали и Лорд, и Дамблдор, но он не пренебрегал моими советами во время побега из Азкабана. Если идея ему не нравилась, он не ленился объяснять, в чём моя ошибка, но ни разу не позволил себе проявить снисходительное пренебрежение.

Эдриан почему-то не отмахивался от вопросов, более того, если видел, что я чего-то не понимаю, сам предлагал пояснить. Даже Северус перестал априори считать меня «истинным Поттером» и нормально разговаривал. А Драко порой раньше меня самого догадывался, что обсуждение каких-либо вопросов нужно начинать с объяснения — чтобы я вообще понял, о чём идёт речь. И ведь ни разу не упрекнул и не высмеял моего незнания!

Вчерашние враги приняли меня лучше, чем друзья, шесть лет стремившиеся выглядеть моей семьёй.

— Бастер, ау!

Вынырнув из размышлений, я сосредоточился на разговоре.

— Нам нужна информация, — повторил Реймонд. — Финеас Блэк много не узнает, на портреты постоянно накладывают чары отвлечения внимания и заглушающее, а больше шпионов у нас нет. Я согласен, что с переездом придётся повременить.

— У-у-у, а я уже размечтался о личной кровати, — протянул Малфой разочарованно, но его улыбка дала понять, что он шутит.

— Хм, Бастер, помнишь, что вчера сказал Кричер?

Я пожал плечами:

— Вообще-то, он много чего вчера наговорил.

— О комнате главы рода, — напомнил Мальсибер. — Что её не могут обнаружить посторонние?

Недоумение на лицах Нотта, Снейпа и Малфоя вынудило пересказывать возмущения эльфа, но зато Драко мгновенно нашёл объяснение:

— Гости не смогут понять, дома ли хозяин, если только он сам не пожелает им сказать. Домовик совершенно справедливо заметил, что ты не можешь жить в гостевых апартаментах — это небезопасно. В комнатах главы тебя даже Гоменум Ревелио не обнаружит.

— Это точно?

— Да, — уверенно кивнул Малфой, — я лично проверял курсе на третьем, когда впервые прочитал об этом. Отца в его комнате магией я не нашёл, хотя видел его собственными глазами. Но ничего не мешает нам провести ещё один эксперимент.

Проверка подтвердила правоту Драко, даже более того. Оказалось, что Реймонда заклинание также не выявляет, поскольку я его уже пригласил. Северус и Эдриан комнату не видели в упор до тех пор, пока я не озвучил официальное приглашение, но и потом, без меня, только Малфой, как ближайший родственник Блэков, мог понять, что в доме вообще кто-то есть.

— А Мальсибер почему тебя находит? — ревниво поинтересовался Нотт.

Я абсолютно искренне пожал плечами.

За обедом было принято окончательное решение: мы с Реем остаёмся в Блэк-хаусе, но так, чтобы нас никто не обнаружил, а орденцы пусть и дальше проводят совещания на кухне. Кричер уныло кивнул и сразу же водрузил на обеденный стол кучу мусора, такую же, как мы застали по прибытию.

— А где… э-э-э… тело?

— Кричер вернёт тело мерзкого мальчишки, как только хозяин выйдет.

На том и порешили.

Начался новый этап жизни.

* * *

Появления Ордена Феникса пришлось ждать три дня. Чтобы не скучать (ну или не дёргаться от каждого скрипа половиц из-за нетерпения), я предложил придумать способ дистанционного наблюдения за входом и камином. Не сигнальные чары, которые любой обученный волшебник может снять одним взмахом палочки, но и не колокольчик над дверью, конечно. Признаться, с идеями у меня было напряжённо, потому и обратился за советом к старшим товарищам. И не прогадал — Эдриан вспомнил подходящее заклинание. Правда, как точно оно звучит и работает, он не сказал, но теперь хотя бы было от чего отталкиваться в поисках. Покопавшись пару часов в обширной библиотеке Блэков, мы всё-таки смогли обнаружить его точное описание, и вскоре Нотт создал простенькие артефакты, транслирующие изображение на «монитор», в роли которого выступало самое обычное зеркало. Я был покорён простотой и изяществом, а также огромным потенциалом артефакторики.

«Видео» рябило, звук хрипел и прерывался — ну точь-в-точь как при слабом сигнале у телевизора, — но повозившись ещё немного, мы сумели довести дело до ума и получили отличные камеры видеонаблюдения, чью работу и продемонстрировали прибывшим вечером зельеварам — Драко с Северусом весь день провели в доме Снейпа в Ислингтоне, занимаясь каким-то зельем на продажу.

Северус только зубами скрипнул, когда увидел, как это работает. Живя в мире магглов в детстве, интересуясь только зельями в школе, о настоящей магии Снейп знал откровенно мало. Не сравнить со мной, конечно, но мало. Он владел бытовыми чарами, знал кучу боевых заклинаний, но мыслил по-маггловски. И сейчас он получил тому наглядное подтверждение. Не запрети Министерство и Дамблдор магию крови, Снейпу не пришлось бы с риском для жизни шпионить за Тёмным Лордом, достаточно было бы подбросить в ставку должным образом зачарованную безделушку.

Магия крови… Это только звучит ужасно. На самом деле под громким и пугающим названием объединены столь разные виды заклинаний, зелий и ритуалов, что вполне невинные вещи оказываются несправедливо приравнены к тем, что требуют гекатомбы жертв.

Признаться откровенно, всегда с удивлением слушал о запретах различных видов магии. Лекарственные зелья, способные за считанные минуты спасти обречённого на смерть больного благодаря тому, что приготовлены индивидуально, с учётом его и только его особенностей организма, ещё в процессе варки настраиваясь на конкретного пациента по капле его крови, — запрещены, ведь в них используется человеческая кровь. Щитовые чары, в разы превосходящие Фиделиус по надёжности — запрещены, так как требуют четырёх капель крови по углам участка, что создадут непреодолимый контур. Средства слежки, такие, как сделали мы, — запрещены, потому что и тут необходима кровь…

Какой смысл лишаться весьма полезных знаний, если это всё равно не убережёт от их распространения? Если уж человек хочет что-то сделать, его не остановят министерские запреты. Нашёл же Том информацию о крестражах, а уж куда запретнее. Но ладно Волдеморт, он был гением, с чем даже Альбус не спорил, а Крэбб? Адскому пламени ведь в школе не учат, но один из самых тупых студентов не только нашёл, но и успешно применил сложнейшее заклинание. Нужно не уничтожать знания о Тёмной магии, а объяснять, в чём их опасность!

Впервые попав в библиотеку Блэков, я был потрясён обилием скрытых от нас знаний. Слишком хорошо помня, как ученики и учителя реагировали на парцелтанг, считавшийся тёмным даром только потому, что им владели Салазар и Волдеморт, свои изыскания я предпочёл оставить в тайне даже от лучших друзей. Взахлёб читал трактаты по Тёмной магии и, хотя не пытался эти заклинания применять, постепенно начал в них разбираться. В мои планы не входило становиться тёмным магом, я лишь хотел уметь защищаться. Для большинства тёмных проклятий придуманы собственные щитовые чары, от них не спасёт примитивное Протего, но запретив Тёмную магию, запретили и защищаться от неё. После битвы в Отделе тайн не только Гермионе пришлось долго восстанавливаться, Невилл и Луна также получили по проклятию. Знай мы, что Протего не сработает, учили бы и другие щиты, но мы не знали — и это было самой серьёзной проблемой нашего поколения. В итоге я таки выучил движения волшебной палочкой и нужные слова четырёх щитов, но даже сейчас не был уверен, что смогу правильно их применить: пока соображу, что именно нужно использоваться в конкретном случае, пока вспомню интонацию и движение… А ведь именно этому должны учить на ЗоТИ, а не ломать пальцы гриндилоу.

Сейчас не было нужды прятаться и пробираться в библиотеку под мантией-невидимкой — Пожиратели смерти одобряли мой интерес, лишь стребовали обещание не пытаться применять Тёмную магию без них. Но даже этот запрет звучал не как ограничение свободы, а как забота, желание направить и подстраховать:

— Давай пока без самодеятельности, ладно? Лучше под присмотром учиться, чем нам придётся отскребать тебя от пола или нагружать Снейпа варкой лечебных зелий, — спокойно произнёс Мальсибер, застав меня за чтением книги по боевой тёмной магии. — Раз ты заинтересовался, я помогу. Смело спрашивай, что непонятно, но сам пока не пытайся что-то сделать — слишком опасно.

Я с готовностью кивнул, обещая не геройствовать.

В доме Снейпа мне было скучно, в Блэк-хаусе такой проблемы не было благодаря библиотеке. И Реймонду. Мы с ним так и остались жить в моём доме, а остальные приходили к нам «в гости» по вечерам, радуя Кричера отличным аппетитом. Что-либо предпринимать было рано, мы ещё не выяснили точно, как обстоят дела в волшебном мире, а потому могли позволить несколько дней бездействия и спокойного ожидания.

С каждым днём я чувствовал себя всё лучше, слабость проходила, и ей на смену пришло незнакомое доселе чувство. Всем своим существом ощущал, что я дома. Поделившись невнятным ощущением с Вальбургой, по её улыбке понял, что всё именно так, как и должно быть: я действительно стал Блэком, и пропитанный их магией дом признал меня хозяином.

Домовик несколько раз докладывал, что кто-то пытался проникнуть в дом через своевременно заблокированный камин, но, поскольку незваный гость удовлетворился отсутствием ответа, мы не стали ничего предпринимать. А потом явился мистер Уизли…