Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Когда два часа спустя Северус покинул Выручай-комнату, на него было в прямом смысле слова страшно смотреть. Работа с поддельными воспоминаниями оказалась весьма энергоемким волшебством, а поскольку Северус со свойственным ему перфекционизмом привык все делать на совесть, то «слегка» перестарался и теперь чувствовал себя как выжатый лимон. Но самой главной причиной подобного состояния являлось, разумеется, не это. «Незабываемые» впечатления, полученные им в Азкабане, до сих пор заставляли сердце сжиматься от ужаса и осознания вины. Не так-то легко было наблюдать, как ты по собственной воле едва не стал кормом для дементоров. И главное — ради кого и во имя чего?! Ради безумца, собиравшегося утопить в крови магический мир, а всех магглов и магглорожденных превратить в рабов. Разумеется, отчасти Северуса оправдывали юный возраст, возможность получить знания, которые посулил (и, надо признать, щедро дал) Риддл, а также разбитое сердце и желание превзойти соперника хотя бы магически. Однако сейчас собственные поступки, совершенные в иной реальности, казались Северусу ужасающей, просто преступной глупостью, приведшей к непоправимым последствиям как для него, так и для других.

Бледный, растрепанный, он еле нашел в себе силы спуститься на несколько пролетов, чтобы дойти до ванной старост — возвращаться в таком виде в Гриффиндорскую башню Северус счел неразумным, ведь в гостиной наверняка еще боролись с эссе Лили, Ремус и Питер. Лишние расспросы были ему ни к чему, а потому он решил сперва привести себя в порядок. Разумеется, для того чтобы войти в ванную старост, требовался пароль, но для Снейпа это не являлось проблемой.

— Ник, — позвал он, укрывшись в нише пятого этажа. Никто не отозвался. Очевидно, привидение Гриффиндора предпочитало более официальное обращение. — Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, мне нужна ваша помощь!

— К вашим услугам, мистер Снейп, — из стены тут же появился прозрачный силуэт.

— Мне необходим пароль для того, чтобы попасть в ванную старост, — сказал Северус.

— Да, молодой человек, — сэр Николас оценивающе оглядел собеседника, — вам в самом деле не помешает освежающее омовение. А в общей душевой вы вряд ли найдете уединение.

— Я тоже так думаю, — терпеливо согласился с ним Северус. Сэр Николас был известен своей разговорчивостью, если не сказать болтливостью. — Но для этого мне необходим пароль.

— Аромат жасмина, — наконец выдал заветную информацию сэр Николас. — Сейчас в ванной весьма удачно никого нет. Я мог бы покараулить снаружи, чтобы вам никто не помешал.

— Отличная мысль! — искренне обрадовался Северус. Поскольку у него не было никаких законных причин пользоваться ванной старост, не хватало только, чтобы его застукали в неположенном месте. — Я вам очень признателен!

Северус учтиво поклонился сэру Николасу и, повернувшись к нему спиной, произнес пароль. Дверь бесшумно распахнулась. За ней оказалось помещение, больше похожее на неглубокий бассейн. На маленьком столике высилась стопка белоснежных пушистых полотенец. Северус открыл несколько кранов, и бассейн начал наполняться горячей водой, над которой парили облака цветной мыльной пены. И кто там говорил, что сальноволосый ублюдок Снейп никогда не мыл голову? Если бы эти придурки знали, как Северуса передергивало каждый раз, когда приходилось смазывать волосы специальным составом, превращавшим их в неопрятные свисавшие на лицо патлы! Однако иного способа предотвратить облысение просто не имелось. Особенно страдали от этого явления те зельевары, кто, подобно Северусу, проводил у котлов по нескольку часов кряду. Обычно после работы в лаборатории состав смывался и волосы возвращались к своему первоначальному виду, но у Северуса элементарно не хватало на это времени. Совмещая преподавание и деканство на весьма проблемном факультете, Северус не располагал такой роскошью, как возможность принять ванну в середине дня. Водные процедуры приходилось откладывать на ночь, а утром вновь втирать в волосы жирную пасту, давая нерадивым студентам повод позубоскалить над его и без того непривлекательной внешностью. Впрочем, Северуса мало задевали обидные прозвища. Можно сказать, он их коллекционировал, как иные коллекционируют редких бабочек или старинные монеты. Как только его не называли! Бессердечный ублюдок. Ужас подземелий. Вампир, пьющий кровь гриффиндорцев. Слизеринская сволочь. А в последний год его жизни, тот самый, когда ему пришлось сменить на посту собственноручно убитого им Дамблдора, Снейп неоднократно слышал, как МакГонагалл шипела в его сторону: убийца и грязный Пожиратель смерти. Да и остальные профессора относились к нему не лучше. Если бы Минерва только могла догадаться, сколько этот самый «убийца и Пожиратель смерти» сделал лично для нее, для прочих преподавателей и для всех студентов Хогвартса, она бы, скорее всего, попросту сгорела бы со стыда. Но для выполнения своей миссии Северусу было необходимо поддерживать именно ту репутацию, которую фактически навязал ему Дамблдор, а затем всячески поддерживали его бывшие коллеги, ныне подчиненные. Возможно, только одна Поппи Помфри догадывалась, что вряд ли Северус варил зелья, облегчающие у студентов боли после пыток Круцио — излюбленного наказания так называемых профессоров Кэрроу, — исключительно по распоряжению Темного Лорда.

Северус с наслаждением нырнул в довольно глубокую ванную, позволив горячей воде и ароматной пене смыть тяжелые воспоминания прошлого. Вместе с воспоминаниями постепенно начала уходить и усталость. Северус принялся с наслаждением намыливаться, стараясь думать только о хорошем. И тут же переключился на мысли о Лили, которые немедленно привели его в состояние крайнего возбуждения. Разумеется, Снейп отлично понимал, что подобные реакции совершенно нормальны для влюбленного пятнадцатилетнего подростка, однако подобная потеря контроля над собственным телом начинала серьезно беспокоить его. Он попробовал отвлечься и очистить сознание, однако его излюбленная тактика на сей раз не сработала. Лицо Лили, ее нежная улыбка буквально отпечатались на сетчатке глаз. Стоило Северусу закрыть их, как возбуждение охватывало его с новой силой. В конце концов он сдался: глупо было бороться с тем, что естественно для всех мальчишек его возраста. Все-таки хорошо, что сэр Николас вызвался покараулить у входа!

* * *

— Долго же ты занимался подготовкой к занятиям! — такими словами приветствовал Северуса Блэк, вопреки пессимистичным прогнозам Люпина обнаружившийся в гостиной Гриффиндора и корпевший вместе с остальными над эссе.

— Простите, пришлось немного задержаться, — Северус быстро подсел за стол и придвинул к себе пергамент.

«От тебя вкусно пахнет», — тут же написала ему на уголке свитка Лили, вновь всколыхнув унявшееся было возбуждение. Да что же это такое? Неужели ему придется постоянно находиться в подобном взвинченном состоянии?!

«Спасибо!» — написал он в ответ.

— Эй, голубки, хорош отвлекаться! — одернул их Сириус. — Я, конечно, понимаю, что вы целых два часа не виделись и все такое, но мы тут пытаемся написать эссе, если кто-нибудь случайно забыл об этом.

— И, кстати, вы неплохо продвинулись! — Северус начал читать, не обращая внимания на то, что буквы слегка расплывались перед глазами. — Осталось написать… — он прикинул длину эссе, — еще четыре дюйма. Давайте я сам, а вы пока отдохните.

— Дельное предложение! — довольно хмыкнул Сириус и, с хрустом потянувшись, посмотрел в окно, за которым бушевал ливень. — Не завидую Джейми, да и Мэгги, если честно, тоже. В такую погоду лучше всего сидеть в тепле у камина, а не летать на метле и уж тем более не сидеть на трибунах.

Северус с трудом скрыл улыбку. Разумеется, он не знал, как именно складывались отношения между Поттером и Блэком в прошлой жизни. Возможно, они также умели прощать друг другу обиды: в ту пору подобные подробности жизни его заклятых врагов интересовали Снейпа меньше всего. Однако то, что он наблюдал сейчас — ему определенно нравилось.

* * *

С эссе было покончено далеко за полночь. Продрогший Джеймс и Мэгги, которой он как истинный джентльмен отдал свою мантию, к тому времени уже давно вернулись в Гриффиндорскую башню.

— Ну как прошла тренировка? — поинтересовался Сириус как ни в чем не бывало.

— Сказал бы — отлично, если бы не погода, — моментально отозвался Джеймс, судя по всему, тоже переставший дуться на Блэка. — Мэгги, иди сядь поближе к огню, — повернулся он к подруге, — у тебя руки как ледышки.

Сириус молча взмахнул палочкой, и к камину подлетело удобное кресло.

— Спасибо! — щеки Мэгги моментально стали пунцовыми. К вниманию Джеймса она уже привыкла, но поступок Сириуса окончательно вогнал ее в краску. — Я немного посижу и пойду спать, — тихо сказала она Поттеру, — не хочу мешать тебе с домашним заданием.

— Да, Джейми, давай, включайся в работу! — поддержал ее Сириус. — Не все же нам самим отдуваться.

— Между прочим, ты уже час ничего не делаешь! — зевнула Лили, которая, несмотря на призыв Северуса немного отдохнуть, осталась с ним и продолжала упорно строчить на пергаменте. — Если сейчас все подналягут, мы очень скоро закончим и наконец пойдем спать! — она снова зевнула.

— Зануды! — протянул Сириус, тем не менее поднявшись с дивана и заняв свое место у стола.

— Неужели так будет выглядеть весь наш учебный год? — посетовал Питер, когда с эссе все же было покончено.

— Похоже, что это только начало! — устало потер переносицу Северус, отлично знавший, о чем говорил. — И не забудьте, что с послезавтра мы начинаем наши занятия по ЗОТИ.

— Значит, придется научиться спать на уроках! — вздохнул Сириус.

— Или научиться не спать совсем! — улыбнулся Ремус.

— Хватит уже болтать! Давайте уберем тут все и пойдем спать! — шикнула на них Лили. — Нам и так вставать через шесть часов.

* * *

Утром у всех было отвратительное настроение. Злые и невыспавшиеся, они клевали носом за завтраком, вяло ковыряя вилками в тарелках. Северуса так и подмывало перенести их встречу с Регулусом на завтра, но, поскольку он, будучи в прошлом преподавателем, прекрасно понимал, что ни завтра, ни послезавтра легче не будет, решил оставить все как есть. Пятый и седьмой курсы по весьма понятным причинам были самыми тяжелыми, а раз у Снейпа — помимо учебы — имелись и другие не менее важные занятия, о словах «отдых» и «полноценный сон» можно было забыть, по крайней мере, до каникул.