Следующая цель (джен)

Мой план завербовать Боунс одобрили все, кроме Снейпа:

— Идиотская затея. Она же хаффлпаффовка, — презрительно процедил Северус, словно говорил как минимум о физической неполноценности, делающей Боунс непригодной ни к какому виду деятельности, даже наблюдению и передаче информации. — Они не умеют притворяться.

— Марису забыл, Сев? — злорадно улыбнулся Рей.

Снейпа передёрнуло, а мы с Драко заинтересованно навострили уши. Кто такая Мариса, мы так и не узнали, но зато я получил единогласное согласие на обработку будущей шпионки.

Предлагая возможность вербовки, был уверен, что Сьюзен не представляет для нас никакой опасности. Не потому, что она такой замечательный друг и не расскажет о моём предложении, а потому что всегда оставался запасной путь: в отличие от мира магглов, где от слишком много знающего человека можно было избавиться только самым радикальным способом, в мире волшебников было прекрасное заклинание, стирающее память… А если Сьюзен всё-таки согласится работать на нас — нужно будет в обязательном порядке потребовать Непреложный обет. Доверчивость во мне вполне успешно вытравил Азкабан.

Решение было принято, осталась сущая мелочь: найти Боунс.

И вот тут-то нас и подстерегли неожиданные сложности. Сьюзен как сквозь землю провалилась. На Гриммо она больше не появлялась, совы трижды возвращались с нетронутыми письмами, воспользоваться патронусом я не мог — уж слишком это было опасно, даже в Мунго, куда мы с Драко сунулись от отчаяния, сообщили, что у неё «исследование» и в ближайшее время её не будет в больнице, а где она жила, мы, что вполне естественно, не имели понятия.

— Действовать нужно быстро, — наш штатный бывший шпион мерил шагами мою спальню и хмурился. — Либо сейчас, либо никогда. В таких делах затягивать нельзя: человек не может так долго сомневаться. Принял решение, хлопнул дверью, понял, что ошибся, ещё раз всё обдумал, примирился с необходимостью извиняться, пришёл извиняться. Ещё максимум пара дней — и момент будет упущен.

Мы понимали, что он прав, но найти Сьюзен не могли. Я почти смирился, что возможность заполучить верного человека упущена, когда с невозмутимым видом свою помощь предложил Кричер.

В первую секунду я онемел, а во вторую едва не начал биться головой об стену. Чудом подавив порыв заключить домовика в объятия, кивком дал разрешение действовать и рухнул в ближайшее кресло. Ну как можно было не подумать про эльфийскую магию?! Как можно было забыть о помощи Кричера в поимке Наземникуса Флетчера, когда мы с Роном и Гермионой искали медальон Слизерина? Вот что значит маггловское воспитание!

Эльф вернулся менее через два часа, узнав не только адрес мисс Боунс, но и выяснив, какая защита стоит на её доме. А ещё десять минут спустя мы с Реем уже открыли дверь небольшого коттеджа в тихом районе Лондона, застав хозяйку врасплох.

— Экспеллиармус! Силенцио! Петрификус Тоталус! — с порога произнёс я, первым входя в маленькую уютную гостиную. — Привет, Сьюзен. Помнишь меня? Извини за неудобства и то, что мы вот так ворвались, но обстоятельства требуют. Познакомься, это мой друг Рей. Рей, это Сьюзен.

— Очень приятно, мисс Боунс, друг много рассказывал о вас, — лучезарно улыбнулся Мальсибер, не моргнув и глазом от своего нового статуса.

— Сьюзен, я тебя сейчас расколдую, ты только не зови меня по имени, ладно? А то, сама понимаешь, авроры набегут. Фините Инкантатем!

— Привет! — едва чары спали, она с широкой улыбкой бросилась мне на шею.

Мы с Реймондом изумлённо переглянулись поверх головы Боунс. Я, конечно, не сомневался, что мне удастся убедить её сменить сторону, иначе и не затевал бы всё это, но на такой тёплый приём не рассчитывал совершенно точно. Неловко обнимая девушку, я застыл, не зная, что теперь говорить.

— Я так за тебя волновалась! Га… — Сьюзен прижала ладони к губам и замолчала до того, как я вскинул палочку. Я облегчённо улыбнулся. — Ой! Как же мне тебя называть?

— Зови Бастер.

— Бастер? — повторила она, словно пробуя моё имя на вкус. — А тебе идёт. Так вот, я ни на секунду не поверила, что ты… Где ты был? Почему не объявился раньше?

— Сьюзен, я расскажу тебе всё, что смогу, но…

— Хотите чаю? — с какой-то детской непосредственностью предложила Сьюзен, когда я запнулся, пытаясь подобрать правильные слова. — Га… То есть Бастер, пойдём на кухню, я только утром испекла кекс… Рей, а вы будете чай? Или кофе?

— Буду. И чай, и кофе, и кекс, — ласково улыбнулся Мальсибер, откровенно удивляясь её спокойной реакции на вторжение. По колдографиям в «Пророке» его невозможно было узнать, но после представления по имени Боунс легко могла догадаться, кто к ней пожаловал: Нотт и Мальсибер были названы в числе первых последователей нового Тёмного Лорда Поттера. И всё же Сьюзен то ли не поняла, кто он, то ли… не придала этому значения. — Ведите, Сьюзен.

Спустя несколько минут мы сидели за столом с чашками чая и тарелками с пахнущим ванилью кексом, и я предпринял вторую попытку:

— Сьюзен, я верю, что ты меня не предавала, но после того, что узнал о Роне с Гермионой, и Сириуса… Я не могу просто поверить тебе на слово. Не обижайся, но…

— Ты хочешь, чтобы я принесла Непреложный обет? Не смущайся, Га… Да что же это такое?! — она всплеснула руками в досаде на саму себя и смущенно улыбнулась. — Я всё понимаю, Бастер. После всего этого ты просто не можешь верить на слово. Я помню, как ты переживал после того, что случилось в Министерстве, как ты винил себя в смерти крёстного… А он погиб буквально пару месяцев назад. И не от пьянства, как пытался убедить Дамблдор. Я, конечно, не очень-то разбираюсь, но когда осматривала тело, у меня сложилось впечатление, что Сириуса убила магия, а не человек.

Мы с Реймондом молча переглянулись.

Если это поняла Сьюзен, вчерашняя школьница, наверняка понял и Дамблдор. Что не признал вслух — этому я не удивлён, а вот что сам не стал разбираться… С другой стороны, а в чём ему разбираться-то? Уж старику доподлинно известно, сколько клятв нарушил Сириус. Как минимум в отношении меня Блэк пошёл против магии: он ведь клялся защищать крестника…

— Раньше я считала, что действия профессора Дамблдора направлены на благополучие студентов, и если у него и случаются ошибки, то это не его вина, а стечение обстоятельств, — не догадываясь о моих мыслях, продолжала говорить Сьюзен. — Но твоё исчезновение и вся эта грязь, что на тебя вылили… Я просто не могла поверить, тем более что кроме слов директора, не было никаких доказательств. Но другие почему-то верили. Я… Прости, что не искала тебя… — Я примирительно улыбнулся, и Сьюзен немного повеселела. — Меня взяли в Мунго на стажировку. Я помогала раненым после Битвы, и мадам Помфри дала мне рекомендацию… Неважно. Я лишь хочу сказать, что все видели, как ты сражался с Пожирателями и самим Тем-Кого-Нельзя-Называть…

— Его можно называть, Сьюзен. Если не можешь произнести «Волдеморт», зови Тёмный Лорд или просто Том, как я.

Боунс нервно хихикнула, видимо, представив, как называет самого страшного тёмного мага «просто Том».

— Га… Хм. Я рада тебя видеть, честно слово, рада. Ещё больше рада, что ты в порядке, но зачем ты пришёл?

— Обет.

Сьюзен кивнула и совершенно спокойно протянула мне ладонь:

— Что я должна пообещать?

— Хранить мои секреты, что же ещё?

Я отдал ей волшебную палочку, и Реймонд скрепил клятву, после чего все вздохнули свободнее.

— Так где ты был, Бастер?

— В Азкабане.

Сьюзен ахнула. Кратко пересказав историю моих приключений, я замолчал, давая Боунс возможность всё обдумать.

— Старый козёл, — резюмировала она через некоторое время. — Среди орденцев ходили слухи, но я не верила… Да как в такое вообще можно поверить?

— Вы согласны нам помочь, Сьюзен? — вкрадчиво поинтересовался Мальсибер, а мне оставалось лишь удивляться его способности меняться в зависимости от обстоятельств: час назад он был балагуром, десять минут назад — опасным Пожирателем смерти, а сейчас превратился в очаровательного мужчину, под взглядом которого Сьюзен моментально краснела.

— Чем я могу помочь? — решительно спросила Боунс. — Я ушла из Ордена…

— Мы знаем, Сьюзен, — перебил я и значимо сообщил: — Придётся вернуться.

* * *

Раскаяние Сьюзен сыграла как по нотам. Старик добродушно улыбался, но мы-то слышали, как он отдавал приказ найти Боунс и «устранить угрозу разглашения планов Ордена». Я немного волновался за безопасность Сьюзен, хоть Кричер и стоял поблизости, готовый вытащить её по первому же сигналу, от Дамблдора можно было ожидать чего угодно — недооценивать старика мы не собирались. К счастью, Сьюзен успела «одуматься» и вернуться вовремя. Теперь мы получили возможность не только подслушивать разговоры орденцев, но и направлять беседы в нужное нам русло.

Между собраниями я расспрашивал Боунс обо всём, что пропустил, пока сидел в Азкабане, и был бесконечно рад узнать, что хотя бы Невилл не отвернулся от меня. Гриффиндорский трус, как его называли слизеринцы, а теперь и орденцы, открытым текстом заявил, что Дамблдор лжёт обо мне, и он не будет участвовать в травле. Конечно, после этого Лонгботтому пришлось скрываться, но он был жив и на свободе. Сьюзен едва не плакала, рассказывая о том, как орденцы искали «предателя», успевшего скрыть Лонгботтом-мэнор Фиделиусом и не появляющегося на публике. Даже орден Мерлина Невилл не смог получить, побоявшись появляться в Министерстве, заполонённом бывшими соратниками и друзьями.

Нотт предложил воспользоваться затруднениями Невилла, но я отказался: тот достаточно страдал, чтобы заслужить спокойную жизнь. Да и не было острой необходимости в его содействии сейчас, а вот дальше — кто знает, чья помощь нам потребуется. Так что трогать Невилла я не хотел, но причин тому было несколько.

В середине октября Рон с Гермионой объявили о помолвке, а у меня стихийно возник новый план. Я желал им смерти — не скрываю, но убивать этих двоих пока не собирался — это было бы слишком просто. Сначала хотел поиздеваться: унизить их, разрушить дружбу, обвинить в чём-нибудь ужасном… Я хотел, чтобы они на собственной шкуре испытали хотя бы часть того, через что пришлось пройти по их милости мне. И первым этапом плана стало зелье мужской слабости, старательно сваренное мной по рецепту Северуса и подливаемое Рону Кричером.

Первые признаки недовольства Грейнджер начала демонстрировать уже через неделю. Рональд ходил мрачный, в ответ на вопросы друзей начинал орать…

— Бастер, это как-то мелочно, — заметил Малфой, глядя, как я злорадно улыбаюсь.

— Это лишь начало. Гермиона слишком долго терпела этого идиота, чтобы сейчас его бросить. Но такого она точно не ожидала.

— Думаешь, грязнокровка передумает выходить замуж?

— Нет-нет, я хочу, чтобы свадьба состоялась! Мне нужен скандал, громкий развод… Недостаточно сделать их несчастными, хочу, чтобы весь мир узнал, какое Рональд ничтожество.

— Да ты грозен, брат, — усмехнулся Драко. — Помощь нужна?

— Зелье кончается. Сваришь ещё?

— Не вопрос, — легко согласился тот.

— Кстати, давно хочу спросить и всё время забываю. Моя немота… Что это за проклятие?

— Ты меня порой поражаешь, — закатил глаза Малфой. — Неужели раньше не было интересно? Я так сразу, как только возможность представилась, постарался всё узнать. Это проклятие изобрёл один из помощников Торквемады. И сам же был первым, на ком его испробовали.

Критику я пропустил мимо ушей, а вот историческая справка удивила.

— Э-э-э…

— Чтобы сжигаемая на костре ведьма не навредила доблестным инквизиторам, её лишали голоса, а невербальное колдовство, сам понимаешь, деревенским знахаркам было не по плечу.

— Бред. Применить его может только маг…

— О том и речь! — засмеялся Малфой. — Для Святой Инквизиции оно было почти бесполезно. В хрониках приводили имена тех колдунов, что соглашались навести чары на товарищей по несчастью, а в благодарность инквизиторы убивали их быстро. Их семьи истребили в течение пары десятков лет — в назидание, не иначе,

— Мерзость какая. Но ничего не поделаешь, кое-кто должен навсегда замолчать.

— Кто?

— Потерпи немного, — попросил я, подмигнув. — Нужно всё подготовить.

Кем бы меня ни считали бывшие друзья, я не был исчадием ада, одержимым жаждой мести. Да, собирался отомстить предавшим меня людям, но вредить или тем более убивать невинного человека только ради того, чтобы подставить недруга — это не по мне. Следующую цель я выбрал не сразу. Уизли нужно было промариновать подольше, а вот мои бывшие однокурсники… Я присматривался, прислушивался, но в итоге судьба Дина Томаса решилась почти случайно.

Дин, Симус и Ли Джордан задержались после очередного собрания и за пивом обсуждали моё заключение в Азкабане. Как и Сьюзен, точно они ничего не знали, но слухами земля полнится — гриффиндорцы хотели верить, что я окончательно сломался в Азкабане, встретившись лицом к лицу с дементорами — моим самым страшным кошмаром. Я так и не смог понять, какой версии придерживается Орден Феникса официально: то ли меня посадили вместе со всеми, то ли я сбежал сразу после убийства Волдеморта и пару месяцев спустя отправился вызволять Пожирателей смерти… Как бы то ни было, мне они желали страстных поцелуев с дементорами.

Финниган и Джордан с детства слышали страшные истории о магической тюрьме, а потому, хоть и были согласны, что потенциального Тёмного Лорда необходимо изолировать, немного сочувствовали Гарри Поттеру — в сознании многих бывших друзей так полностью и не слились личности гриффиндорца-Гарри и будущего Тёмного Лорда Поттера, — а вот Дин считал, что я легко отделался, и вообще, так мне и надо.

Я злился, но придумать способ наказания не мог. А потом Реймонд потребовал, чтобы мы с Драко привели себя в порядок и посетили парикмахера — чарами легко было укоротить длину волос, да только на стрижку это не походило бы совершенно, — а поскольку явиться в собственном облике в Косой переулок мы не могли, пришлось идти в маггловский Лондон. Пока нас с Малфоем стригли, по телевизору шли новости: в британской столице объявился серийный убийца, и правоохранительные органы просят сообщить любые сведения, известные об этом человеке… И вот тут-то меня и осенило. Фоторобот маньяка был невероятно похож на Дина. Конечно, родная мать не перепутает, а вот копы — вполне.

Я не забыл, как Дин показывал пальцем на «наследника Слизерина», как кривился при виде четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников, как осуждал труса, не явившегося на последний курс в Хогвартс, бросив всех на растерзание Кэрроу, как во всеуслышание назвал меня вторым Волдемортом… Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, когда на собственной шкуре познаешь, что такое не иметь возможности защититься от обвинений. Ты следующая цель, Дин Томас, теперь тебя ждут испытания, выпавшие на мою долю. Сможешь ли ты пройти их и не сломаться? Тюрьма и немота — вот твоя судьба.