Закон противоположностей, или психология счастья (джен)

В Лас-Вегас они приезжают вечером на автобусе и едут сперва в отель — весьма неплохой, по меркам Снейпа, и «приличный, но скромный» — по словам Мальсибера. Там же они и переодеваются — и выходят пройтись до казино пешком.

Город Ойгена… оглушает. Всю ночь они переходят из одного казино в другое — практически не играя, но очень внимательно всё осматривая. Мальсибер вообще, кажется, превращается в зрение и в слух — он даже начинает отвечать невпопад, чего с ним в здоровом состоянии никогда не случается. Когда они, наконец, решают — уже под утро — остановиться и вернуться в гостиницу, Ойген выглядит совершенно пьяным, хотя и не выпил ни капли — его даже шатает немного, и он опирается на руку Северуса.

— Я вижу, тебе понравилось, — снисходительно улыбается тот, поддерживая, на всякий случай, его за локоть.

— Это самое потрясающее место на свете! — мечтательно и восторженно говорит Ойген. — Я даже представить себе такого не мог… сколько здесь чувств и эмоций! Счастье, азарт, ярость, отчаяние… да на одном этом можно столько наколдовать всякого! Жить здесь, конечно, нельзя — сгоришь лет за пять — но работать я здесь буду! И когда я заведу своё казино…

Снейп смеётся. Мальсибер вторит ему — совершенно пьяно и счастливо — и повторяет:

— Когда я заведу своё казино — я подумаю, что можно со всем этим сделать. Это будет совершенно особая магия, я полагаю… что?

— Ты сперва на работу устройся в уже существующее, — не удерживается Северус от ехидства. — А потом уже будешь думать о собственном. Ты пока, как ты верно заметил, вообще тут никто.

— А этим мы завтра с тобою займёмся, — отмахивается Ойген. — Сейчас я попросту не способен думать…

— Мы? — уточняет Снейп.

— Мы, конечно, — кивает Мальсибер. — Ты же поможешь мне? — полуутвердительно спрашивает он.

— Смотря чем и в чём, — осторожно отвечает Северус.

— Я увидел уже кое-что — но нужна система… ты же читал правила на входе?

— О штрафах за магическое шулерство? Читал, разумеется.

— Ну вот. Идея отличная — только недодуманная, мне кажется… и ещё у них какая-то странная охрана, по-моему. Не везде… и всюду по-разному — вот это я и хочу изучить. И выбрать место, где я буду нужен больше всего. Ты мне поможешь? Вдвоём будет и быстрее, и эффективнее — ты точно увидишь то, чего не замечу я.

— Помогу, — кивает Снейп. — Это и интересно, и справедливо.

— Про справедливость ничего не скажу — не знаю, — улыбается Ойген, — а вот интересно — да. Но теперь спать! Хотя тебе придётся для этого что-нибудь со мной сделать, потому что я хотя и устал ужасно — а уснуть, кажется, не смогу.

— Это называется перевозбуждение, — информирует его Снейп. — Я предполагал нечто подобное, зная тебя — у меня есть с собой всё, что нужно. Идём.

В номере Северус даёт Ойгену какое-то зелье — выпив его, тот засыпает, едва успев раздеться и дойти до своей постели (на сей раз кроватей, как и положено, две — номер действительно вполне приличный). Спит он очень долго, и просыпается только к следующей ночи. Снейп сидит у стола и что-то пишет — рядом с ним стоит полупустая бутылка воды и пустая кофейная чашка. Мальсибер какое-то время лежит, наблюдая за ним, потом окликает негромко.

— Проснулся? — оборачивается к нему Северус.

— Долго я спал?

— Шестнадцать часов.

— Сколько?! — переспрашивает Ойген изумлённо и садится. — Ты чем меня напоил?

— Дело не в этом, — возражает Снейп. — Ты слишком много сил потратил вчера. Нужно быть спокойнее и собраннее. Восторг твой понятен, но его было слишком много. Ойген, — он разворачивает стул и садится на него верхом, оперевшись руками и подбородком о его спинку. — Ты же должен хорошо себя знать. Нельзя тратить столько энергии на пустые эмоции. Конечно, ты весь состоишь из них — но тем более нужно быть аккуратнее. Иначе ты сгоришь здесь не за пять лет, а за год.

— Во-первых, — неожиданно серьёзно отвечает Мальсибер, — я не собираюсь тут жить — мне нравится Сан-Диего и океан, и я уверен, что у них есть тут порталы для служащих. Во-вторых, полагаю, я быстро привыкну и уже не буду воспринимать всё это столь остро. А в-третьих — нельзя быть таким занудой, Северус! — он, наконец, смеётся и, потягиваясь, скидывает с себя простыню. — Зато это была одна из самых фантастических ночей в моей жизни — а ты наверняка всё только анализировал и не получил никакого удовольствия.

— Не всем же жить исключительно удовольствиями, — говорит Снейп. — Кому-то и думать надо.

— Вот поэтому у меня есть ты, — он снова смеётся, встаёт и уходит в душ. Кричит оттуда сквозь шум воды: — Собирайся, мы идём есть — и работать!

…— Попробуй сегодня почувствовать всё это, — говорит Мальсибер, когда они подходят к первому на сегодня казино. — Отключи голову — и просто чувствуй. Давай сегодня я буду следящим — а ты просто окунись во всё это. Я хочу сравнить наши ощущения.

— Ну, — помолчав, говорит Снейп не слишком охотно, — идея хорошая… если ты действительно сможешь. Потому что если нас занесёт обоих…

— Ты серьёзно недооцениваешь меня, — улыбается он. — Я своё отгулял вчера. Сегодня я на работе — и поверь, буду исключительно собран. Ну что? Ты согласен?

— Давай попробуем, — кивает он.

Потому что это действительно интересно.

Однако Снейп — не Мальсибер, который весь состоит из эмоций и способен, вероятно, какое-то время даже питаться исключительно ими — и когда на Северуса обрушивается лавина смеси азарта, восторга, ожиданий, надежд, отчаяния, ярости, желания, возбуждения и еще огромного количества переживаний, которыми всегда полон любой игорный дом, они оглушают его, и через какое-то время совершенно лишают сил — настолько, что их уже не хватает даже на то, чтобы качественно снова закрыться от всего этого. Ойген, впрочем, чувствует друга: берет его под руку и молча выводит на воздух, подводит к каким-то деревьям, сажает на скамью и начинает колдовать, приводя его в чувство и закрывая от всего, от чего только можно.

— Прости, — говорит он виновато, — кажется, это была не лучшая идея… очень плохо?

— Да нет… это было весьма познавательно, — признаёт Снейп и подставляет ему сложенные ладони: — Полей мне.

Он льёт ему на руки воду из палочки — та холодная, Северус умывается и с удовольствием делает несколько глотков.

— Представить себе не могу, как ты так живёшь, — говорит он. — Такой ад.

— Я про ад помню, в основном, из Данте и со всяких картин и гравюр, — шутит Ойген, садясь рядом с ним. — Так вот: ничего общего.

— Ну, у тебя будет другой ад, — обещает ему Северус. — Персональный. Там будет пусто и голо, и ты вечность будешь сидеть там один.

— Надеюсь, это хотя бы пожелание, а не предсказание? — смеётся Мальсибер.

— Надейся, — усмехается Снейп.

— Я слишком поторопился, — признаёт он. — Тебя надо приучать к эмоциям постепенно.

— Меня вообще приучать ни к чему не надо, — возражает тот. — Идём уже?

— Ты точно в порядке?

— Меня не так просто убить, — хмыкает Снейп. — Вон даже у Нагини не вышло. Так что пойдём работать.

Остаток ночи они и вправду «работают»: осматриваются очень внимательно, разглядывают, чувствуют посетителей, залы, работников… играют — совсем понемногу и исключительно честно, при этом, как ни странно, оба, в целом, выигрывают, Ойген чуть больше и чаще, но разница не так уж заметна. К утру устают оба, но зато результат хорош — они завтракают по дороге, возвращаются в отель и ложатся, решая продолжить вечером.

Так проходит ещё неделя — в походах по казино самого разного уровня, от простых и недорогих залов до самых элитных и полузакрытых, куда их, как ни странно, впускают без звука. Изучив все их, они возвращаются домой — в Сан-Диего, и, отоспавшись, первый день проводят на пляже, купаясь, греясь на солнце и разговаривая на самые отвлечённые темы. И только потом садятся — вместе — анализировать набранный материал.

Ещё через неделю у них готовы несколько схем — разных, весьма непохожих друг на друга, и очень оригинальных.

— Поедешь со мной? — спрашивает Мальсибер.

— Я предпочёл бы обойтись, — искренне говорит Снейп, — но если я там тебе нужен — поедем.

— Да нет… нет, пожалуй, — говорит он задумчиво. — Я буду рад компании, но необходимости никакой нет.

— Тогда обойдёшься, — с видимым облегчением решает Северус. — На сколько ты едешь? Зелья я тебе дам с запасом, рецепт напишу тоже.

— Сам не знаю… неделя? Ну, давай заложимся на две. Мало ли. Но вряд ли больше…

— Значит, три, — решает Снейп. — Дольше всё равно одно из них не хранится… варить недолго, я завтра сделаю.

— Спасибо, — улыбается тот слегка отрешённо: он весь уже там, в Вегасе и думает, как, что и кому будет делать и говорить. Снейп не мешает — ему нравится такое собранное состояние Ойгена, так что он просто оставляет его в покое.