Аврора Синистра, или Звезда ты моя сумасшедшая (гет)

Четырнадцатое февраля. Никогда не любила этот праздник, ровно как и восьмое марта, а уж после знакомства с Юлиусом стала любить его и того меньше. Почти каждый год в этот день мы ходили к Паддифут в закрытый зал для взрослых, который от остального кафе отличался лишь отсутствием учеников, ужинали, обменивались любезностями и расходились. Но в этот раз жених превзошел сам себя — ему не понравилось, что Локхарт распространяется о моей симпатии к нему, а на мои возражения Юлиус жестко обвинил меня, что это я дала повод так о себе говорить, а мои мантии выглядят слишком легкомысленно.

Он стал читать лекцию о том, как мне надо ходить, как дышать и тому подобное. Нервы, расшатанные творческим порывом Локхарта, требовали скандала, но разум и нежелание выяснять отношения на глазах у публики перевесило. Вот гад, довел меня до ручки! Когда вернулась к себе, внутри все кипело, а то, что я обнаружила мою любимую башню, всю увешанную сердечками и розовыми гирляндами, не добавляло любви к людям. Выругавшись, я содрала безвкусные украшения со своей двери, поднялась к себе, открыла бутылку эльфийского вина и осушила два бокала. На смотровой площадке слышался какой-то шум, веселый смех Гилдероя. Зря-я-я он приперся... Ну все, Локхарт, тебе не жить! Я стала стремительно спускаться, потом услышала голос Снейпа… Нет, профессор, в этот раз вы меня не остановите — прибью златокудрого гада!

— Локхарт, какого драккла вы здесь свою дрянь разбрызгали?! Мало вам балагана в коридорах? Идите отсюда и передайте директору, что башня закрыта! Синистру я предупрежу сам.

Я подошла к своей двери, резко ее открыла. На входе стоял Снейп, занеся руку для стука. Я почувствовала какой-то запах, который обволакивал, дурманил. Плохо соображая что делаю, я впилась в губы Северуса и буквально втащила его в свою комнату…

* * *

Яркий свет бил прямо в глаза, я приоткрыла один, потом второй. В моей кровати кто-то был. Да ну, не может быть! Зажмурилась и открыла глаза снова — на меня смотрел Снейп. В голове стали пробуждаться воспоминания. Мда-а! Вот что длительное воздержание делает, так накинуться на мужика. А стыдно-то как! Захотелось исчезнуть, и я, поддавшись по-детски дурацкому желанию, почти натянула одеяло на голову, продолжая при этом подглядывать за мужчиной краем глаза. Снейп вдруг улыбнулся:

— Я ждал чего угодно, но не этого. Вы не перестаете удивлять — думал с обвинениями наброситесь.

— Почему? — при слове «наброситесь», я смутилась еще сильнее.

— Ну, я зельевар, темный маг и Пожиратель Смерти, — он сложил руки за голову.

— Можете не перечислять свои многочисленные достоинства, — он ухмыльнулся. Ей-богу, как достал уже со своим пожирательством! — Я поняла, к чему вы клоните, но мне хотелось бы знать, что произошло, прежде чем я открыла дверь.

— Локхарт решил сделать башню любви. И для усиленного эффекта набрызгал афродизиака, на вас он сильно повлиял, да и на меня тоже. Так что можно сказать, что замысел удался.

— Вот же ж, купидон-переросток! — выругалась я сквозь зубы.

— Башня запечатана до вечера, а я намерен следить за тем, чтобы вы не четвертовали нашего знаменитого героя.

Я села на кровати, попытавшись замотаться в одеяло. Этот змей еще и развлекается! Кольцо на руке не поменялось. Это что значит, я все еще считаюсь приличной девушкой? Но как тогда? Снейп стал серьезнее. Я потянулась за водой на тумбочке, и как только рука с кольцом коснулась стакана, я почувствовала резкую боль. Камень стал темнеть, а Северус схватил меня за руку, дернул обратно и приказал не двигаться, соскочив с кровати и отыскав в груде своей одежды какие-то пузырьки. На тумбочке с его стороны стояли два флакончика с темно-красной жидкостью, похожей на кровь, от вида которых мне стало вдвойне нехорошо. Снейп влил в меня зелье, потом капнул кровью из флакончика и резко снял кольцо, отшвырнув его на пол. Перстень с шипением упал на ковер, и камень в нем стал черным. Глядя на все это, я на автомате выпила второе зелье. Северус читал какое-то сложное заклинание и водил палочкой над моей рукой.

— Да уж, светлые Голды… — отбросил он с мокрого лба прядь волос.

— Что это было? — меня била дрожь.

— Пояс верности — при попытке изменить жениху вас должно было убить вместе с любовником, то есть со мной, — я охренела от такой информации. — Единственное, что я не понимаю, это почему шарахнуло только сейчас.

— На белье руны защитные, еще цепочка для сна, — судорожно перечисляла свои догадки я.

— Вышито телекинезом? Волос единорога есть?

— Сама вышивка из нити, и в ткань добавлена, — он сделал пару пассов палочкой и удивленно вскинул бровь.

— У вашей простынки, Аврора, очень мощный магический фон. Пока мы… — он немного замялся, — спали, магия нас защищала, а вот как только вы попытались покинуть импровизированный алтарь, начало действовать проклятие.

Снейп ушел в душ, а я слезла с постели, надела халат и пыталась переварить имеющуюся информацию. У нас с Юлиусом неразрывная помолвка, хотя, если проклятье начинало действовать уже после прекращения уз, то, возможно, даже отката не будет. Внезапно материализовался домовик моего благоверного:

— Ты осквернительница рода, как ты посмела разорвать магические узы и испортить вещь хозяйки!

Интуитивно я схватила домовика и швырнула на кровать, наставив палочку. Когда я вышивала простынь, главной мыслью было обезопасить себя от этого существа. Ушастик заверещал.

— А теперь слушай меня внимательно: ты передашь своему хозяину, что я через час жду его в Лондоне в своей квартире. Имей в виду, у меня есть прядь его волос. Магическая помолвка нас больше не связывает, и, с их помощью, я могу сделать так, что род Голдов попросту прекратит свое существование. А ты сейчас поклянешься, что ни словом, ни мыслью, ни действием не попытаешься навредить мне и любому человеку, с которым я хотя бы заговорю.

Ушастое создание мелко задрожало, но клятву дало.

— И еще! Молчи о разрыве помолвки, помни, что это в интересах твоего хозяина.

Эльф исчез, а я села на кровать, обхватив голову руками. Думать, думать, думать! Похоже, Юлиус прислал домовика, чтобы убедиться, что я мертва, и уничтожить улики, колечко-то темное. Да, такой подлянки я не ожидала! Интуиция мне обычно не врала, но от него я опасности не чувствовала, хоть он и вел себя часто как мудак. Но его тетка-то да, во многом опаснее, и это я только одну видела, а какие три другие —даже предположить страшно. Так, из козырей у меня был его локон, но о нем знают, его лучше отдать, а вот платочек с кровью лучше не афишировать. Жаль, что кольцо рассыпалось в прах. Интересно, что за чары на нем были? Можно припугнуть местью или откатом, но сначала надо поговорить. За моей спиной раздался голос Северуса:

— Я пойду с тобой. Под чарами никто не заметит.

— Спасибо. А что это за кровь в склянках? — я указала на два маленьких флакончика на тумбочке.

— Первая кровь или кровь девственницы. Тут чистая, тут с примесью семени. Ценнейшая вещь в зельеварении, особенно отданная добровольно.

— И ты мог думать о таком?! — мое удивление было искренним, сама-то я действовала на инстинктах.

— Во-первых, я могу контролировать свои мысли и желания... — он глянул на пару засосов на моей шее и осекся. — Не полностью, но, в основном, могу. К тому же, на территории Хогвартса на меня девственницы не набрасываются, да и чего уж там, за пределами тоже. За деньги или взятая насильно, первая кровь такой ценности не имеет. Так что, если уж так вышло, грех не использовать шанс, — я рассмеялась. — Между прочим, это спасло жизнь нам обоим. Собирайся, а я придумаю, как объяснить наше отсутствие директору.

* * *

Я открыла камин, через него мы попали в больницу Святого Мунго, оттуда трасгрессировав в мою Лондонскую квартиру. Северус с интересом рассматривал книги, а я достала копию кольца из тайника. Мой невольный любовник удивился, но ничего не сказал. Я попросила не вмешиваться, он хмыкнул и непринужденным жестом палочки скрыл свое присутствие. С женихом я должна разобраться сама.

Юлиус появился на пороге моей квартиры в назначенное время. Он был изрядно потрепанный, от него разило духами — явно этой ночью тоже не книжки читал. Я жестом пригласила его сесть на диван, но он остался стоять.

— Не думал, что дочь мистера Синистра окажется такой… — он презрительно глянул на меня.

— Ты хорошо подумал, прежде чем меня оскорблять? Твое колечко и письмо с описанием его свойств может на столе начальника Аврората оказаться, — это был блеф, но он сработал —жених побледнел.

— Не думал, что ты такая стерва... Ладно, у меня к тебе предложение. Я, как благородный человек, — не обращая внимания на мой смешок, он продолжил, — предлагаю тебе оформить брак. Но с одним условием, мне нужно имя твоего любовника.

— Ты серьезно? — мне становилось все веселее. — Зачем тебе это?

— Ты мне предсказана, на тебе все расчеты сошлись. А ты что думала, дочь жалкого ученого заинтересовала наш род просто так?! — у него был безумный вид. — Мать трижды все проверила, прежде чем к твоим родителям пойти — наш ребенок должен родиться сильным магом, и ослабить родовое проклятие. Ты многое испортила, но еще не все потеряно.

— Сделай другой расчет, Юлиус, возможно, ваши астрономы и арифмантики ошиблись. Я предлагаю тебе один вариант: ты в течение года ищешь себе невесту или жену, и сам объявляешь о разрыве помолвки. В этом случае твоя родовая гордость не пострадает.

— Не получится, тебя по кольцу элементарно вычислят, — я продемонстрировала руку с артефактом мистера Мукерджи. Голд поморщился. — Ну надо же, все предусмотрела… И давно ты планировала разрыв?

— Давно. Юлиус, мы абсолютно разные и друг другу не подходим. Я не знаю, кто там и что рассчитал, но не все в этой жизни подвластно сухим цифрам.

— Твой отец говорил так же, — он усмехнулся. — Но моя мать его тоже уговорила. Единственное, на чем он настоял, так это на этом дурацком условии разрыва. Знаешь, что он сказал? «Если магии и звездам будет угодно, то любовь и страсть может оказаться сильней». Дурак, что он понимал!

— Побольше тебя, наверное. Так что, ты принимаешь мои условия?

— Да, — он нервничал. — Но мне нужен мой локон. Ты точно будешь молчать?

— Мне это выгодно, но я хочу гарантий. Дай Непреложный обет, что не будешь вредить моей жизни и здоровью, а также тем, кто связан со мной, кровью, дружбой, или, — я сделала паузу, посмотрев ему в глаза, — страстью. И еще, запрети своему домовику ко мне приближаться.

— Клятвы волшебника из рода Голд тебе недостаточно?

— Нет, — он скривился, но принес Обет, который скрепил домовик.

— Скажи, это Локхарт, да? — допытывался Юлиус, как только эльф исчез. — Я писал Дамблдору, что от него будут одни проблемы!

— Проблем от него предостаточно, но ты всерьез, что я и он..? — я уже откровенно расхохоталась.

— А кто?! — он сорвался на крик. — Я тебе мантии для школы специально заказывал у одного из самых дорогих портных! Да на тебя никто и взглянуть не должен был! Ты не могла мне изменить!

— Тебе не приходило в голову, что того, что ты мне заказал на пять лет явно недостаточно, а я не собиралась тебя о чем-то просить?! Кстати, колечко сам зачаровывал или кого-то просил?

— Я не знал, думал мать стандартные чары снижения либидо и отвода глаз наложила, — он посмотрел мне в глаза и еще раз повторил. — Не знал!

Я поверила.

— Твой локон, — я протянула ему прядь, перевязанную ленточкой. Моих волос у него не было, это я знала из письма Авроры. Девушка хотела обменяться прядками, как в каком-то романе, но отец ей запретил, а жених свой локон прислал.

— Он не мой, но в твоих руках я его не оставлю, — с этими словами он и удалился.

Да, а волосы-то похоже принадлежали дорогому человеку, и как я раньше не заметила, что они светлее?

После его ухода я сидела на диване, закрыв лицо руками, рядом со мной сел Северус. Я его не видела, но присутствие и поддержку ощущала. Убрав руки от лица, я посмотрела на зельевара, вновь ставшего видимым.

— Я бы не стал его так просто отпускать, — скептически протянул он.

— Пусть живет, — я устало потерла виски. — У меня есть платок с его кровью, будет выпендриваться — припугну. Открытого конфликта я с Голдами и Валевски не хочу, его тетушки — крайне скверные ведьмы. Я успела его немножко понять, он будет молчать из гордости и станет очень ревностно хранить тайну. Да и убивать единственного наследника двух влиятельных польских родов очень опасно.

— Решать тебе, но Непреложный обет я дополнительно закрепил. А вообще, ты могла бы дать мне с ним поговорить.

— С тобой он не стал бы разговаривать, а дуэль мне тут ни к чему. И потом, пока они о тебе не знают, ты мой козырь, — я внимательно посмотрела на него, а он на меня. — Юлиус это только вершина айсберга. Я точно знаю, они финансируют Дамблдора, но что еще их связывает, после падения Гриндевальда, даже представить не могу. Узнай он о тебе раньше времени, спровадил бы в Азкабан по-тихому, связей у него достаточно. — Снейп дернулся, но ничего не сказал. — А у тебя сейчас, в случае чего, развязаны руки.

— Как ты вообще согласилась на помолвку и на работу в Хогвартсе? — он недоумевал.

— Мне было пять, а Юлиусу тринадцать, когда родители магически заверили весь этот бред. По поводу школы не знаю, не помню — это было до несчастного случая.

Мы молча сидели рядом. Не знаю, сколько прошло времени, но Северус заговорил первым:

— У меня есть знакомый в Мунго, можно попасть прямо к нему, он подтвердит твое алиби. Альбусу я сказал, что у тебя отравление от паров той дряни, что Локхарт разбрызгал. Возможно, нужно будет зелья попить, я сварю, — он нервничал. — То, что было ночью, это было, конечно, здорово, но…

— Служебные романы усложняют отношения, тем более в свете последних событий это крайне неразумно, — устало закончила за него я. — Полностью согласна, никаких претензий и обязательств.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул. Из моей квартиры мы отправились прямиком в Мунго, где меня осмотрели. Целитель выписал два бланка, дал какую-то мазь и подмигнул на прощание. После больницы мы вернулись в Хогвартс, и Северус отвел меня к мадам Помфри, отдав ей липовое заключение об отравлении. Медведьма покачала головой, но отпустила меня отдыхать к себе.