Radiance - Сияние истины (джен)

Я пришла на собрание и, пока Челси ходила за нашими спинами, пыталась хоть что-то почувствовать. Но ничего не нашла, никаких ощущений или воспринимаемых изменений в моих привязанностях.

Я заметила, что всегда ощущаю себя счастливее и уютнее после собрания. Поэтому я "медитировала" прямо перед каждым из них — было слишком сложно ухватить момент появления этого теплого ощущения защищенности в окружении друзей, когда оно только начинало действовать. Так что я почти целый день позволяла себе жить с теми чувствами, что Челси внушила мне, и только потом начинала касаться их, и они исчезали.

Постепенно они исчезали и сами — насколько я могла судить о том, что практически не ощущалось. Магия говорила мне, что основной эффект силы Челси должен проявляться для тех, для кого я нахожу оправдания, так что я перебрала способы того, как я воспринимаю разное поведение людей в разных ситуациях. Я ощущала себя более нейтрально настроенной на завтраке, нежели ложась спать. Однако без людей из моей старой жизни, с которыми можно было бы выстроить новые отношения, нейтральность была максимумом, чего я могла достигнуть.

Это привело к мысли о том, хочу ли я на самом деле быть за пределами нейтральности. Жить в окружении друзей было хорошо и уютно — и в этом-то и заключалась проблема. Будь здесь не так хорошо, у Челси бы не вышло так прочно удерживать деревню в целости.

С другой стороны, мои родственники никогда не промывали мне мозги, однако воспитание с малых лет могло быть почти так же эффективно, и ужасно повезло, что я родилась в идеальной семье, которую и правда можно было так назвать. Поэтому, возможно, я не должна быть абсолютно счастлива и с ними тоже.

Хотя быть нейтральной очень одиноко. А я ненавижу одиночество.

Я не объяснила Джейку, что происходит, потому что не была готова, чтобы узнала вся стая, но начала проводить с ним больше времени. По крайней мере, его отношение ко мне Челси повлиять не могла. В конечном счете, мой выбор сводился к тому, чтобы остаться с ним или бросить его, и даже если какие-то из моих привязанностей в конце концов окажутся фальшивы, все равно было бы жестоко так поступать, когда он был ни в чем не виноват.

Я научила его вальсу, мы вместе играли в придуманную Дафной игру с мячом, он рассказывал мне истории, а я показывала ему воспоминания, мы всегда вместе сидели за едой, и каждый вечер он в течение нескольких часов смотрел мои сны, прежде чем уйти спать. Джейк был абсурдно счастлив. Это и меня делало счастливой — и ощущающей вину, поскольку появлялось желание остаться, и каждый раз при этой мысли моя сила начинала беспокоить меня.

Однажды я спросила Силу:

— Что, если бы мне просто нравилось здесь и я хотела остаться? Почему тебе надо принуждать меня к попытке уйти?

— Мы можем передумать и остаться, если ты решишь, что хочешь жить здесь, убедившись, что не упустила из рассмотрения ни одну из причин, — неумолимо сказала Сила.

Но я не знала, как это сделать.

* * *

— С Бенджамином и Тией пока что все в порядке, — сказала Адди пару дней спустя. Она начала приходить каждый день, но обычно показывала мне только несколько своих безобидных воспоминаний для практики и уходила. Я начала привыкать к ощущению магии, которое она испытывала, когда копировала силу (что происходило всегда, поскольку она избавлялась от одной, только получая другую), и часто я могла даже не закрывать глаза, глядя на реальность вокруг, пока она посылала мне свой опыт.

— Мы решили, что работа Челси, основанная на посеянных тобой семенах чувств, не менее стабильна, чем обычная.

— Прошло почти две недели, — сказала я. — Не слишком ли долго для проверки?

— Да, но это кажется хорошей мерой предосторожности, — сказала Адди. — Если мы будем слишком самоуверенны и попросим тебя посадить семена всем одаренным сразу на основе одного примера с Бенджамином и Тией, а потом окажется, что мы ошиблись, только представь, какой воцарится хаос.

Я опустила взгляд.

— Вы хотите, чтобы я посадила семена и для остальных?

— И, по возможности, их половинкам, — ответила Адди. Она коснулась пальцем моего подбородка и подняла мне голову вверх. — Элспет, я сказала, что не вмешаюсь в твои медитации, пока ты не собираешься уходить, но я уверена, что ты можешь понять, что мне даже не потребуется докладывать, чтобы ты влипла в неприятности, если ты будешь вести себя подозрительно, отказываясь от работы.

— Я думала, что Аро не хочет сильно тебя раздражать? — спросила я, в первый раз задумавшись об истинной причине этого. Адди не была иммунна к Ренате; она не могла напрямую атаковать Аро, даже если получит полезную для боя силу, и хотя какой-нибудь действующий на расстоянии дар мог бы помочь, все еще оставалось достаточно противников, чтобы у нее не было и шанса выжить.

— И наоборот, боюсь, — легко сказала Адди.

— Ты сказала, что если Аро обнаружит...

— Тогда ты останешься свободной для экспериментов, — сказала Адди. — Потому что это — насколько интересным способом твоя сила взаимодействует с честностью — то, что я хочу от тебя. Как видишь, я не могу самостоятельно развивать скопированные способности. Если мне нужна улучшенная версия какой-то способности, то одаренный, для которого эта способность родная, должен овладеть новым аспектом. Думаю, ты слышала о том, как изначально поймали Перу? Мы были знакомы уже несколько лет, вот как я подобралась достаточно близко, чтобы схватить ее, и по этой причине я помогала ей развить ее дар; теперь он куда более полезен. Аро не смеет мне докучать лишением возможности развить твою силу, так что, полагаю, честно будет сказать, что ты не умрешь. Но он точно знает, что меня не так уж разозлит, например, если ты окажешься опасна и потребуется необходимость экспериментировать... скажем, под надзором Джейка.

Я уставилась на нее.

— Ты поняла, Элспет? — спросила Адди.

— Да, мэм.

— Хорошо, — сказала она, широко улыбаясь. — Почему бы нам не познакомить тебя с Зафриной?

* * *

— Я не могу лгать ей, не при помощи своих способностей, — сказала я Адди, идя за ней по тоннелю к главному зданию.

— Я знаю. Тебе и не надо, — ответила она. — Челси просто нужны семена, а не полностью взращенное обожание. Трудность с Зафриной в том, что она почти полностью самодостаточна; у нее нет половинки, только "сестры", которые не скучают по ней и по которым она тоже не скучает. Она сейчас весьма одинока, Элспет, и ты исправишь это, не говоря ни слова лжи. Тебе просто надо убедить ее, что всё в жизни не так уж однозначно.

Челси встретила нас на выходе из тоннеля, и Адди спросила, знаю ли я уже что-то про Зафрину.

— Чуть-чуть. Она из Амазонского ковена и может создавать визуальные иллюзии, — сказала я.

— Верно, — подтвердила Адди. — И раз она знает, что ты здесь, то сможет общаться с тобой напрямую, посылая тебе иллюзии записок. Я подстрахую тебя, разумеется. Однако должна предупредить, что сначала она может быть враждебна и попытается сбежать, пугая тебя ужасными иллюзиями. Тебе не поможет просто закрыть глаза. Поэтому я рекомендую тебе изначально не открывать их. Тогда ты будешь знать, что все, что ты видишь, показывает она.

— Хорошо, — прошептала я.

Я вошла с ними в подземелье, Адди указала на груду камня, я закрыла глаза и протянула руку.

* * *

В тот день я посеяла семена в четырех одаренных, включая Зафрину. Ни у кого не было партнера.

После иллюзионистки был Чарльз, распознаватель истины. Я вспомнила, как мама описывала Мэгги, которая умела делать противоположное — и Адди описала мне силу Чарльза, похоже, менее мощную. Он мог уловить разницу между видами истины и его нельзя было ввести в заблуждение сарказмом или отвлечением. По существу, в истинности слов собеседника его можно было убедить, только если собеседник был достаточно откровенен, чтобы его Сила была довольна — что делало меня, вероятно, единственной, кто мог разговаривать с ним и сеять семена, даже несмотря на то, что он был разорван на куски и с ним вообще было трудно общаться.

— Но, — бодро сказала Адди, — даже если ты не абсолютно откровенна, твоя сила помогает тебе казаться честной, пока ты не лжешь напрямую! Думаю, этого хватит, ты просто ощущай, что для тебя будет наиболее эффективно не рассказывать ему абсолютно все. Если это не сработает, то придумаем что-нибудь еще.

Это сработало. Челси засмеялась.

Потом был Дви, который, как и Зафрина, мог общаться, минуя Адди.

— Его дар похож на тот, что у твоего отца, — объяснила Адди, когда указала на ту кучу среди остальных, которая была Дви. — Только у него нет ограничения по расстоянию, работает в оба направления и только добровольно и намеренно. То есть он своего рода полезный телефон, который работает под водой, в тишине и не зависит от станции связи, — она засмеялась. — Примерно то же самое у волков, только они не могут говорить в той форме, в которой используют эту способность, и связаться могут только с членами стаи, так что сила Дви удобней в экстренных случаях. Мы можем поговорить с ним и сами, но нам он не верит, в частности мне, а вот тебя ему будет труднее игнорировать.

Ли-Цин была последней на сегодня ("Не хочу волновать твоего волка. Уверена, что ты тоже, — сказала Адди. — Так что еще четверых оставим на завтра"), и она обладала, как описала Адди, "небольшим контролем гравитации".

— Скажем так, она может назначить в качестве "низа" любое направление в ограниченном радиусе, — объяснила Адди. — Это забавно.

Я ощущала слабость в животе, когда мы закончили, и счастливое напевание Челси себе под нос, пока она шевелила пальцами в унисон со своей работой, никак не улучшало мое состояние.

Когда я вернулась, Джейк спросил, что случилось.

— Сложный день на работе, — прошептала я, и он обнял меня.

Адди вернулась на следующее утро после завтрака, перехватила меня в коридоре, подмигнула Джейку и увела снова в главное здание. Я тихо слушала, пока она рассказывала мне по пути, для кого я буду сегодня сеять семена.

— Элис и Джаспер, ты их знаешь, я бы на твоем месте начала с Джаспера, он довольно неплохо относился к Вольтури, пока не решил, что мы убили Элис. Свали всю вину в этом на мое изучение одаренных; его отношение ко мне мы выправим позже, когда он будет привязан к Вольтури как к группе. Я бы захватила и его тоже, так что он бы никогда не впал в такое отчаяние, если бы мне так не хотелось попробовать его силу для подделки смерти Элис. Это была потрясающая часть работы — а он так и не догадался! Думаю, с Элис будет проще, когда он будет у нас в руках.

Я кивнула, сосредоточившись на дыхании, ходьбе и факте, что скоро в подземелье не останется одаренных без семян, так что мне больше не надо будет этим заниматься — это все, чего я хотела.

— Дальше, — сказала Адди. — Ты увидишь Хао и его половинку Казуо. Казуо не одаренный, но с ним не должно быть трудно, а Хао — телекинетик. Хотя и ограниченный. Я работала с ним полгода в тысяча восемьсот пятом году, и он все еще застрял на манипуляциях небольшими неодушевленными объектами в ограниченном видимом радиусе. Хотя и весьма гибко. Спроси его, сколько предметов искусства он сможет создать в таком состоянии. К тому же, разумеется, еще надо учитывать точку зрения его половинки, как ты помнишь из опыта работы с Бенджамином и Тией.

Я помнила. Я не видела их с тех пор. Надеялась только, что с ними все в порядке.

— И затем Сакутай, ходячая, ладно, на данный момент "слегка подрагивающая", идеальная маскировка. Себе или тому, чего касается, она может изменить цвет так, как хочет. Ты сумеешь ее распознать сама; ей нравится быть загорелой, а не бледной, как остальные из нас, хотя мерцание на солнце она всё равно не может убрать. У нее тоже есть половинка, Оки. Он не одаренный, а его цвет, измененный Сакутай, вернулся к прежнему, но его я тебе покажу.

— Это все на сегодня? — тихо спросила я.

— Да, это все, — весело ответила Адди.

Она наблюдала и давала указания, а Челси улыбалась и жестикулировала, пока я сеяла семена.

* * *

Еще два дня прошло в посадке семян.

Я внимательно слушала, когда Адди рассказывала о тех, кому я помогаю промывать мозги. Почему-то казалось, что так лучше, чем если бы я знала только их имена.

— Эмере из Новой Зеландии, — говорила Адди. — Пары нет. Ты знаешь, что делать. Ее сила похожа на ту, что у Корин, но у нее невидимый нож, а не щит. Острый достаточно, чтобы пронзить вампира, если она захочет, хотя она не склонна к насилию. Таамуз нагревает или замораживает воду. Я долго пыталась заставить его работать с испарениями или паром, но не получилось, большинство одаренных так ограничены. У него есть пара, Валдис, для него тоже нужны семена.

Я кивнула.

— И напоследок будет Петр. Пары нет. Его сила работает неустойчиво даже в лучшие моменты, из пяти раз он может заставить ее сработать только один, и я не могу уловить никакой закономерности, что раздражает, — но когда срабатывает, это и правда опасно. Принуждение. Если все срабатывает правильно и он говорит тебе что-нибудь сделать, то ты сделаешь.

Я посмотрела на ее руку на моем запястье, пока она тащила меня по туннелю, и разрешила себе думать, что я мало знаю о том, как это работает.

В последний день я посадила семена в Васанти и ее половинку Мехула. Они оба были одаренными, но у Мехула дар был слишком слаб, чтобы его стоило захватывать самого по себе; он лишь слегка лучше слышал, нежели другие вампиры. Васанти же, наоборот, была единственным известным вампиром в мире, которого не боялись животные. Они по своей воле подходили к ней — а на деле так вообще любили, терпя даже других вампиров, если их было не слишком много, лишь бы быть рядом с ней. И по ее выбору она могла подчинять одно животное за раз, воспринимая его чувства вдобавок ко своим и контролируя его тело, как продолжение собственного.

После этой пары было два последних вампира, оба без половинок: Абделмаджид, который мог видеть сквозь твердые объекты, и Эмель, женщина, которая могла контролировать металл, как Бенджамин контролировал землю и камни. Эмель была последней, потому что телепортер Рази был еще на свободе.

— Первый раз я ловила Рази так же, как Перу, — задумчиво вздохнула Адди. — Я заставила его оставаться на месте и разговаривать со мной, пока у меня была сила Алека, а ему требуется его восприятие, чтобы перемещаться с места на место, так что однажды я умудрилась вырубить его, но теперь я никак не могу удержать его в поле зрения достаточно надолго. Возможно, он потерян навсегда.

— Кстати, где Пера? — спросила я. — Я думала, что она будет иногда показываться в деревне.

— И почему же ты так думала? — улыбаясь спросила Адди.

— Навещать Брейди... — я моргнула. — Я... не видела Брейди с того раза при обращении Перы. Он живет с ней? Разве это не сделает Элис менее полезной?

Адди просто улыбнулась.

Я заметила, что не скучаю по Брейди.

Я позволила Адди отвести меня домой и свернулась с Джейком на нашем диване, пытаясь не плакать.

Адди вернулась на следующий день, пока Джейк управлял своей стаей на полевой миссии, о которой я старалась не думать.

— Думаю, пора посмотреть, чему ты можешь научиться, — сказала она мне.

Я не ответила, только моргнула.

Она наклонила голову, улыбаясь мне.

— Надеюсь, ты понимаешь, — сказала она, — что хотя мне и нравится иметь под рукой одаренных, чтобы одалживать их силу после того, как они достигнут своего предела, это всего лишь, максимум, полезно. Никто из одаренных, в которых ты вложила семена, больше не интересен, за возможными исключениями в виде Петра и Элис; они только полезны. Ты полезна, Элспет?

— Я... я... — запнулась я. — Я сажаю семена...

— Да, сажаешь, — согласилась Адди. — Ты делаешь прекрасную работу. И теперь единственный одаренный, которого нам нужно держать в виде отдельных кусков, — твой отец, который неконтролируем, поскольку его пара остается на свободе, и будь она даже захвачена, Челси не смогла бы работать с ней. Я уверена, что в будущем мы найдем еще одаренных, но Дви будет способен говорить с ними, и хотя он не так убедителен, как ты, маловероятно, что будут еще такие же трудности, как с Чарльзом. Так ты полезна, Элспет?

— Джейк...

— Брейди... — мурлыкнула Адди.

Я поежилась.

— Джейк альфа, — сказала я.

— Как и его сестры. За пять с половиной лет мы создали две стаи, Элспет.

Мои плечи опустились.

— Чего ты хочешь?

— Поскольку ты лишь слегка полезна, — сказала она мне, — я бы хотела, чтобы ты была интересна. Изучай новые захватывающие вещи. Пойми пределы того, что ты уже делаешь, и раздвинь их. Я помогу тебе, если тебе надо будет отдохнуть, разумеется. У меня есть определенная репутация в том, чтобы помогать одаренным развиваться.

Холод пробежал по моей спине.

— Да, мэм, — сказала я.

* * *

Там, где моя назойливая сила не справилась с тем, чтобы заставить меня захотеть уйти из деревни, суровый ужас сделал это с легкостью. Больше не было особо трудно отказаться от уютного комфорта внушенных почтения, уважения и привязанности к вампирам, которые жили в главном здании, хотя я сохранила оправданный уровень симпатии к другим обитателям деревни. Но у меня не было способа узнать, когда Адди владеет силой моего отца, а когда нет; и в любой момент при этом она могла сказать, что со мной и о чем я думаю. Она бы узнала, если бы я решила выпрыгнуть из своей постели к застекленной крыше, взобраться и, разбив стекло, выбраться на поверхность. Она бы узнала, если бы я попыталась поговорить со стражами в туннеле, чтобы сбежать через ломбард. Она бы узнала, если бы я попросила Джейка прокопать нам ход наружу. И если бы она подумала, что не сможет больше исследовать мою силу, у нее были бы все причины вернуть меня.

Так же, как неприветлива стала деревня, я была уверена, что и вся моя жизнь может стать хуже.

У меня не было причин верить, что Вольтури не убьют Джейка, если он будет протестовать против такого обращения со мной, так что мне пришлось убедиться, что нет ничего (чего он мог бы видеть), на что можно пожаловаться. Мне пришлось делать то, чего хочет Адди. Пришлось объяснить ей, как и всем любопытным настолько, чтобы интересоваться мной, что я остаюсь на месте и меня не надо забирать от него.

Челси могла нелетально отрезать меня от любого из друзей, кроме Джейка.

Если я буду вести себя неправильно, он может умереть.

Я обобщила то, как моя сила прогрессировала, надеясь набрать идей для дальнейших попыток. Первое, что я сделала — передала визуальную память. В какой-то момент через мои ладони начали просачиваться сны — возможно, так было и раньше, просто родители не сразу начали держать меня за руку, пока я сплю. Я добавляла сенсорные каналы к передаваемым воспоминаниям, по одному за раз, и училась конструировать гипотетические ситуации (делая явным то, что они гипотетические — поскольку сила не могла позволить мне соврать с их помощью). Гипотетические ситуации я научилась обрезать до простых слов, чтобы говорить безмолвно. Моя сила начала сама по себе просачиваться в мою обычную речь, добавляя убедительности моим истинным утверждениям в зависимости от того, насколько они правдивы и полны, побуждая меня говорить так, чтобы мои слушатели могли понять. Я научила себя подтверждать предположения о других людях посредством хитровывернутой петли. Совсем недавно я научилась резюмировать воспоминания и передавать их в таком виде, а последние несколько недель разговаривала непосредственно с самой силой.

— Есть идеи, чему научиться дальше? — как-то вечером спросила я Силу.

— Мне это не нравится! — вспыхнула она. — Ты лжешь Джейку!

— Если я скажу ему, что происходит, у него будут неприятности, и он может умереть!

— Ты лжешь Джейку!

— Похоже, у меня только одно на уме, — вздохнула я. Она не засмеялась; она никогда этого не делала. — Сила, мне нужно знать, что еще ты можешь сделать! Мне это нужно — это же правда, так?

— Да, — упрямо сказала она. — Но...

Я убрала руку от лица. Я не знала, что Адди сделает, если я скажу ей, что моя сила не помогает мне быть интересной, потому что несчастлива. И не хотела узнавать. Но я изучала новое и до того, как моя сила стала персонифицированным одержимым истиной субагентом меня самой, так что, возможно, мне и не нужно ее сознательное содействие. Я начала мозговой штурм.

Адди проверила меня (лично) спустя пару дней, когда Джейк играл в покер с несколькими волками на Востоке. Она прислала мне письмо на электронную почту, сказав организовать так, чтобы я была одна. Я с трудом убедила Джейка, что мне нужно побыть одной, потому что не могла скрывать свои чувства ото всех, и особенно от него, так что было нетрудно сказать, что я не слишком этому рада, но в конце концов я все же убедила его уйти. У меня был исписанный лист для Адди, который я положила перед ней на стол, когда она вошла. Я избегала встречаться с ней взглядом.

— Не надо так нервничать, Элспет, — сказала Адди с оттенком чего-то в голосе, что я бы хотела принять за дружелюбие. — Я совершенно не отличаюсь нетерпением, — она просмотрела список. — Сжатие и скорость... хм, ты могла бы стать словно бы обратной версией Аро, разве не интересно? Радиус... было бы неплохо, если бы ты с этим справилась, особенно, поскольку многие приобретают возможность действовать на расстоянии, когда начинают тренироваться. Ты зачеркнула "эффект дезориентации как оружие", почему? Мне нравится... хотя можешь оставить на потом, если хочешь. Научиться говорить с твоей силой через смыслы, а не языки жестов... не слишком полезно, но тоже что-то, полагаю, к тому же мы ведь договорились, что тебе не надо быть слишком полезной.

— Да, мэм, — прошептала я.

Она подняла бровь и улыбнулась.

— Ты продвинулась хоть в чем-то из этого, Элспет?

— Нет, мэм.

— На самом деле ты не обязана звать меня "мэм", знаешь, — мягко сказала она. — Мне вполне сойдет и Адди, или Дел, как хочешь.

— Как скажешь, — сказала я, отводя взгляд. — Адди.

Она побарабанила пальцами по столу.

— Куда веселее, когда мой партнер по исследованию сам заинтересован в изучении своей силы. Я бы предпочла работать с тобой, чтобы достигнуть чего-нибудь интересного, но ты взяла и заартачилась на работе с семенами, так что мне пришлось искать рычаги воздействия, — Адди вздохнула. — Почему ты не начала работать над этими вещами?

— Я затягиваю, — ответила я, отлично зная, что она сумеет заметить, если я буду не до конца честной с ней. — Пока есть вещи, которые я могу изучить, и я не полностью отказываюсь работать с тобой, ты будешь держать меня в безопасности, верно?

Адди засмеялась.

— Я могу быть терпелива, Элспет, но только если ты не все время будешь тратить таким образом — это было бы подозрительно, не так ли? Я хочу, чтобы ты начала работу. Это понятно?

Я не сводила взгляда со своих коленей и сложенных рук.

— Да, Адди, — сказала я.