Следующая цель (джен)

То, что Кричер молодец, я давно знал, но даже не догадывался, насколько. Мало того, что бедняге пришлось провести всю ночь в тесной коробке, перелёт через половину острова тоже дался ему нелегко, но эльф не роптал, добросовестно исполнив все распоряжения: быстро расставил артефакты, скрыл их эльфийской магией и поспешил вернуться с докладом, не став задерживаться, чтобы досмотреть шоу. Однако самое начало он успел застать и пересказал с удовольствием. Особенно Кричеру понравилась сцена с распаковыванием нашего подарка и появлением боггарта.

Празднично украшенные цветной бумагой и лентами коробки складывали на отдельном столе, и десяток тостов спустя заскучавшая невеста решила их посмотреть, потащив за собой и жениха. Шумно порадовавшись получению каких-то бесполезных сувениров, молодожёны добрались и до нашей коробки. Кричер как раз закончил с установкой камер и выглянул в окно, чтобы убедиться, что наш презент не останется без внимания, когда наступил кульминационный момент. Грейнджер стояла ближе всех, и боггарт без колебаний принял форму её страха, а уж когда она свалилась в обморок, подошла очередь Рона. Судя по тому, что за прошедшие годы боггарт Рональда не изменился, несмотря на войну, пытки, многочисленные смерти знакомых и незнакомых людей, друзей, родного брата — его уровень развития остановился на тринадцати годах. А вот новоиспечённая миссис Уизли порадовала: её боггартом стал я.

Никакая богатая фантазия не могла дать нам представление о том, что творилось в Норе в тот момент, когда среди груды красиво упакованных свёртков и коробок возник Гарри Поттер. Что характерно, кто-то из светлых волшебников не побрезговал пустить в меня Аваду, жаль, Кричер не видел, кто, а посмотреть эльфийские воспоминания было нельзя.

Посмеявшись над испорченной свадьбой, Эдриан активировал новые «мониторы», и вечер мы провели по-семейному: за просмотром «мыльной оперы».

* * *

«Ежедневный пророк» порадовал шикарными колдографиями со свадьбы Уизли и Грейнджер. В кои-то веки Скитер действовала не на свой страх и риск, а была официально приглашена на торжество. Разумеется, знай Уизли о том, что случится, и близко не подпустили бы Риту к своему дому. Но они не уважали прорицания, потому спокойно дали допуск журналистам.

Раньше я ненавидел Скитер, но потом понял: злиться не на что, она просто выполняла свою работу. И Мерлин свидетель, выполняла хорошо…

Пока общественность смаковала подробности испорченной свадьбы, а Дамблдор пропадал в Визенгамоте, я, не ставя в известность старших товарищей, всё-таки наведался в Хогвартс.

Аппарировав в Запретном лесу на поляну, куда нас водил Хагрид, я обезопасил себя различными чарами и замотался в мантию-невидимку. Из леса, подойдя вплотную к антиаппарационной границе, я проверил защитные чары, ничего не обнаружил и, в последний раз подумав, не стоит ли прислушаться к мудрым советам, и решив, что не стоит, зашагал к школе.

Замок полностью восстановили, но былой атмосферы уже не было. Несмотря на воскресенье, на улице не было ни одного ученика. Поправив мантию-невидимку, я вошёл под своды Хогвартса, надеясь наконец-то почувствовать что-то, но тщетно. Всё казалось иным, неправильным, чужим… Я бродил по коридорам и переходам, слушал разговоры студентов, смотрел на травлю Слизерина и понимал: мы не можем оставаться в стороне.

Уже собираясь уходить, я наткнулся на мальчика в форменной мантии с гербом Слизерина. Ребёнок прятался в нише с доспехами, давился слезами, баюкая повреждённую где-то руку, но почему-то не вышел, даже когда мимо него прошла МакГонагалл.

Декан участвует в травле? Или юный слизеринец по своей натуре такой недоверчивый?

— Помочь? — я понимал, как рискую, но бросить ребёнка в беде просто не мог. В отличие от всех остальных, равнодушно проходящих мимо подобной несправедливости — я был на его месте. Да и сведения я мог получить только от живого человека, часовое наблюдение не могло дать полную картину происходящих в школе событий.

Мальчик вздрогнул и, вместо того чтобы огрызнуться или надменно задрать подбородок, как это делали слизеринцы в моё время, затравленно вжался в стену.

— МакГонагалл тоже на их стороне, да? — негромко спросил я и, взяв его за здоровую руку, потянул к себе, вынуждая вылезти из ниши. — Не бойся.

Явно нехотя, но без сопротивления, он позволил извлечь себя из укрытия, и страх на его лице сменился удивлением.

— Вы…

— Да, — кивнул я, видя, что он узнал меня, — но не называй меня по имени.

— Я знаю о табу, — быстро кивнул он.

— Тогда ты должен понимать, что я не на стороне победителей, — спокойно сказал я. — Идём, в коридоре стоять слишком опасно.

Мальчик без возражений двинулся следом за мной, и вскоре мы оба вздохнули с облегчением, закрыв дверь пустующего кабинета за спиной.

— Давай посмотрю… Ничего страшного, просто вывих. Задержи дыхание, будет немного больно. Эпискеи!

Его глаза широко распахнулись, когда кость встала на место, но он не издал ни звука, лишь прикусил губу. Минуту спустя, когда боль утихла, мальчик поднял голову и спросил:

— Почему вы мне помогли? Всем известно, что вы ненавидите слизеринцев.

— Кому известно? Людям, которые ничего обо мне не знают? — с горечью уточнил я, качая головой. — Не стоит верить всему, что болтают. Я враждовал не со Слизерином, а с одним конкретным студентом.

— А вы вправду его убили?

В этом вопросе было столько эмоций! И страх, и волнение, и восхищение… Я так и не понял, чем тут восхищаться, но с ответом не задержался:

— Нет! Мерлин, конечно нет! В «Пророке» пишут чушь. И ложь.

Как глупо. Я рисковал всем, чтобы пробраться в школу, и ради чего? Чтобы рассказать какому-то мальчишке, что в мире полно несправедливости и лжи? Да он и сам в этом убедится, если уже не смирился…

— Слушай, мне пора идти… Я знаю, вам тяжело приходится. И мне жаль, что я ничем не могу помочь. Скажи, вы справитесь?

Мальчишка вздохнул и совсем по-взрослому произнёс:

— У нас нет иного выхода. Спасибо, сэр. Ну-у-у, что помогли мне.

— Я не Снейп, мне необязательно говорить «сэр». Держитесь, ладно? Мы что-нибудь придумаем, — в глазах ребёнка вспыхнула такая надежда, что мне стало не по себе. Как бы не пришлось жалеть о своих словах. — Ты сможешь никому не рассказывать, что видел меня?

— Конечно, сэр. Я понимаю, что вас ищут все авроры страны. Да и кто бы мне поверил?

— Отлично. Тогда иди.

— До свидания.

Проводив мальчика взглядом до двери, я вновь закутался в мантию и наконец покинул Хогвартс, представляя, какой грандиозный скандал ждёт меня дома.

Однако в Блэк-хаусе никого не оказалось.

— Кричер, орденцы не приходили?

— Нет, хозяин. Но в доме предателей крови были грязнокровка с мужем, сказали, что возвращаются на работу.

— Спасибо, Кричер, можешь идти.

Итак, Рон и Гермиона вернулись из свадебного путешествия. Не пора ли перейти к следующей стадии мести?

Больше трёх месяцев я гнал от себя мысли о Лили Эванс, придумывая и осуществляя планы мести бывшим друзьям. Нет, я не передумал наказывать ту, что является моей биологической матерью, но всё же было нечто, мешавшее мне. Я хотел заставить её страдать, вот только Лили не одна, у неё есть семья, дети… Моя месть заденет и их тоже. Что чувствовать к никогда не виденному брату, я не знал. О чужой девчонке, что считалась моей сестрой, вообще молчу. Я привык к одиночеству. Даже когда Рон и Гермиона удачно притворялись моими лучшими друзьями, а миссис Уизли без устали напоминала, что я ей родной, я помнил, что один. За годы у Дурслей это знание въелось в подкорку так глубоко, что, казалось, ничто в мире не способно изменить этот факт. Я уже несколько месяцев пытался осознать, что мать жива и у меня есть родной брат, но так и не смог до конца поверить в это. Никаких доказательств не было, только слова Тома да Сириуса; мне некого было спросить, правда ли это, а идти к ней сейчас, когда я наверняка застыну, всматриваясь в её лицо, и не смогу произнести ни слова, тем более что-то предпринять — безумие.

Без сомнения, Пожиратели понимали, почему я не спешу идти в Лутон и разыскивать Лили. Понимали и молчали, предоставляя мне самому решать, как и когда это делать, но я не мог.

Тот же Драко готов был на что угодно, лишь бы узнать что-нибудь о родителях. Он посетил все принадлежащие семье дома, любимые матерью курорты, посещаемые отцом отели, бродил в моей мантии по Лютному переулку, надеясь хотя бы услышать о них, но всё было тщетно. С каждой неудачей Малфой становился несчастнее, постепенно теряя надежду. Для меня это было дико — как можно любить Люциуса Малфоя? — но для Драко Люциус был не врагом, не Пожирателем смерти или скользким типом, для Драко он был отцом. Строгим, холодным, сдержанным, но в то же время заботливым и любящим.

Поняв, что в очередной раз мои мысли перешли от Лили на абсолютно постороннюю тему, я смирился и сосредоточился на Грейнджер. Что ж, время Лили ещё не наступило.

Итак, моя дорогая и некогда родная Гермиона, что бы с тобой сделать?

* * *

Выбор Гермионы следующей целью друзья единодушно одобрили, так что начало операции не было никакого смысла откладывать.

Новоиспечённые мистер и миссис Рональд Уизли жили в небольшой квартире в Челси, как я понял из оговорок орденцев, бесцеремонность Молли вынудила пару покинуть Нору, так что едва представился шанс, они буквально сбежали. Вспоминая время, проведённое в доме Уизли, я не мог их осуждать. Даже когда я искренне любил рыжее семейство, с трудом терпел их невоспитанность: когда в комнату или вовсе ванную вваливались близнецы или Рон, ещё ладно, но миссис Уизли… О личном пространстве и мечтать не приходилось. Страшно представить, каково влюблённым пришлось — без малейшей возможности уединиться.

И всё же вопрос, откуда у молодожёнов средства, был интересен.

Меня всегда восхищала способность Гермионы достоверно изображать «молодую и независимую девушку». Это было в ней всегда — и во время покупок к школе в Косом переулке, и когда мы гуляли по Хогсмиду, — но активнее всего проявилось во время поисков крестражей, когда мы прятались по лесам. Признаться откровенно, когда понял, что на седьмой курс в школу вернуться не удастся, я немного запаниковал. Задание Дамблдора меня даже не пугало, а откровенно вводило в ступор. Несмотря ни на какие приключения, я оставался обычным домашним мальчиком, не имеющем ни малейшего представления о том, что нужно для того, чтобы успешно скрываться вдали от безопасного дома с пусть и не слишком сытой, но вполне благоустроенной жизнью. Всё, что приходило мне на ум — это запастись продуктами на очень долгий срок, благо магия делала это возможным без особых затруднений. Но даже такой простой план упирался в непреодолимые препятствия: нужно было избавиться от компании гиперопекающей Молли Уизли, не позволившей бы мне самостоятельно посетить Гринготтс, обменять галлеоны на фунты, пробраться в маггловский мир и закупить продукты… Даже какие именно продукты покупать, я не знал, ведь списки покупок всегда составляла тётя Петунья, сам я никогда не был настолько самостоятельным, чтобы принимать решения.

Возможно, я справился бы со всем этим, да наверняка бы справился, чего уж говорить, но заняться реализацией плана у меня не хватило времени: сначала я не сумел придумать достойного повода, чтобы не участвовать в предсвадебных хлопотах, и вынужденно отвлёкся, а потом меня просто не выпускали из виду. Поделившись планами с Роном и Гермионой, я не столько рассчитывал переложить на их плечи подготовку к предстоящему походу, сколько уточнить список необходимых вещей, но Гермиона вызвалась решить вопрос с продуктами, и я с облегчением и благодарностью переключился на другое. Меня это не оправдывает, конечно, но в любом случае, на свадьбу я взял с собой только волшебную палочку, и когда пришлось бежать, о собранных вещах пришлось забыть.

Не могу утверждать, кому принадлежала идея таскать сумочку с расширенным чарами пространством постоянно с собой: Гермионе или Дамблдору, но Грейнджер умудрилась даже мою мантию-невидимку прихватить. Разумеется, тогда я был ей благодарен, это много позже у меня возникли вопросы… к примеру, кто позволил ей копаться в моих вещах и как часто она это делала? В конце концов, даже у лучших друзей должно быть личное пространство, куда не следует совать нос.

Как бы то ни было, в первое время нам хватило её запасов. О чём Грейнджер без устали напоминала: «Что бы вы без меня делали!» — кажется, эта фраза нам с Роном даже снилась. К сожалению, планирование никогда не было моей сильной стороной, я предпочитал экспромт, про Рона и говорить нечего — он только в шахматах умел просчитывать всё на несколько шагов вперёд, так что без неё, или, вернее, без суфлирования Дамблдора, нам действительно пришлось бы туго — этого я не собираюсь отрицать.

Чистокровный Уизли, видевший магглов лишь на картинках, понятия не имел, как добыть продукты, Рон и вести себя в маггловским мире нормально не мог: то глазел на обычные вещи с таким изумлённым видом, что на него начинали оборачиваться, то и вовсе принимался громко выражать восторг по поводу автоматических дверей или автомата с кофе. А я, несмотря на внушительное содержимое сейфа в Гринготтсе, никогда не имел достаточного количества фунтов и, как следствие, опыта в вопросах распоряжения деньгами, чтобы что-то себе покупать, так что в магазинах чувствовал себя крайне скованно. Гермиона и тут проявила сообразительность: отправляя родителей в Австралию с изменённой памятью, она не забыла позаимствовать у них средства на безбедное существование. Каждый поход в маггловский магазин сопровождался поучениями, что всегда нужно иметь деньги. Грейнджер явно получала удовольствие, когда, снисходительно глядя на нас, постукивала пластиковой карточкой по ладони. Привыкшему к бедности Рону это казалось шикарным, мне, как человеку, выросшему с прижимистыми Дурслями — отвратительным. Однако дело было даже не в том, как Грейнджер подавала себя, — это были не её деньги, вот в чём проблема. Её родители, успешные стоматологи, имели вполне хороший доход, и Гермиона привыкла к обеспеченной жизни. Но ведь она вела себя так, словно сама всё заработала! Тратя деньги из родительского сейфа, я чувствовал себя не слишком хорошо, поэтому не понимал, как Грейнджер может хвастаться платёжеспособностью.

Я не знал, вернула ли она родителей домой и на какие деньги теперь живёт с мужем, но что-то подсказывало: это явно не была их с Уизли зарплата. Рядовые министерские служащие, что работают без года неделю, просто не получали столько!

Мне было интересно посмотреть, как живут мои бывшие друзья. Почему-то был уверен, что из Гермионы не получится хорошая хозяйка. Не потому, что она неряха или что-то в этом роде (хотя и такое приходило мне в голову — домовые эльфы Хогвартса не способствовали приобретению навыка следить за порядком), наоборот, такая рационалистка, как она, просто не сможет создать домашний уют. А привыкший к Норе Уизли, как бы он ни старался угодить супруге, никогда не сможет поддерживать порядок на должном уровне. Сам по себе Рональд не плохой человек, просто инфантильный. Я шесть лет прожил с ним в одной комнате и могу с уверенностью утверждать, что Рон и порядок — вещи несовместимые. К тому же он наверняка до сих пор не понял, откуда берутся средства на оплату квартиры, продукты, вещи… Если честно, сомневаюсь, что Уизли вообще платят что-то за дом и даже землю, хотя кто знает. Но то, что в бытовых вопросах он смыслит не больше собственного совёнка, за это могу поручиться. Рон переехал к своей девушке сразу, как только это стало возможным, и с тех пор жил на всём готовом, как раньше жил в Норе под крылом матери.