Закон противоположностей, или психология счастья (джен)

Он палочкой левитирует это «что-то» и кладёт на пол. Это небольшой круглый предмет, выпуклый и похожий то ли на камушек, то ли на сплющенный с двух сторон стеклянный шарик диаметром не более пары дюймов, оправленный в тонкую полоску металла, в плоскости которой свободно вращается. Для камня он кажется слишком блестящим и гладким — подвешенный с двух сторон на простую цепочку из достаточно крупных овальных звеньев белого и тёмного, почти чёрного металла, точно такого же как оправа. На предмете изображён самый известный китайский символ: Инь-Янь. Его поля имеют классические цвета — чёрный и белый — а вот сами они необычны: кажется, что внутри залиты две несмешивающиеся жидкости, густые и маслянистые, которые и образуют сам символ.

Мальсибер тщательно изучает вещицу — но нет, никаких тёмных проклятий на ней не заметно. Потом осторожно берёт её в руки — та тяжёлая и на ощупь напоминает стекло: поверхность у неё идеально гладкая, вот только в ней ничего не отражается. На ощупь она кажется тёплой и очень приятной — Ойген крутит её в руках, потом поворачивает в оправе, но ничего не случается: жидкости просто перетекают в новое положения, не смешавшись, и знак дао сразу же восстанавливается. На лице Мальсибера возникает странное выражение, хитрое, шаловливое и весёлое одновременно, он сжимает предмет в кулаке и быстро выходит из комнаты.

Снейп по-прежнему сидит за столом и по-прежнему пишет. Ойген подходит к нему, протягивает найденное и говорит очень мирно:

— Проверь ещё это, пожалуйста. Прямо сейчас.

— Ну что у тебя ещё? — с тяжёлым вздохом интересуется Снейп. — Это так срочно?

— Пожалуйста, — кротко говорит Мальсибер. — Ну посмотри. Клянусь, я потом от тебя отстану.

Снейп обречённо вздыхает и поднимает голову.

— Что у тебя? — потому что проще прерваться, чем рисковать, что Ойген не выдержит и вляпается в какую-нибудь дрянь. А то, что он это может, проверено, к сожалению, неоднократно ещё в школе.

— Лежало в потайном ящике. Я не нашёл ничего, но вдруг…

— Зачем ты голыми руками схватил? — ругает его Северус. — Хоть бы перчатки надел… а лучше вообще не трогал, а левитировал. Бестолочь!

— Я проверил! — возражает Мальсибер.

— Раз проверил — зачем пришёл?

— Не злись, — примирительно говорит Ойген. — Ну посмотри, прошу тебя.

Снейп только вздыхает и берётся за палочку.

Пока он работает, Мальсибер беззвучно сидит рядом, внимательно наблюдая за его действиями. Наконец Северус заканчивает и пожимает плечами:

— Нет ничего. Мне кажется, в этой вещи вообще нет никакой магии.

— Ну и отлично, — радостно говорит Ойген, забирает её… и надевает Северусу на шею. — Это тебе. Подарок. По-моему, я нашёл для тебя идеальное украшение.

Снейп смотрит на него изумлённо — а потом смеётся.

— Ну тебе совсем, я смотрю, нечем заняться, — говорит он, беря медальон — именно так сейчас выглядит то, что нацепил на него Ойген — в руки и вертя в пальцах.

Тот переворачивается… жидкости перетекают друг в друга, меняясь местами…

Вдруг взгляд Мальсибера становится совершенно ошарашенным, он приоткрывает рот, пытаясь что-то сказать — а потом хохочет. Да так, что не удерживается на стуле, сползает на пол и продолжает смеяться там.

Но Снейпу не до него.

Он смотрит на свои руки, в которых всё ещё держит странный подарок.

Они чёрные.

Совершенно чёрные — как и рукава его светло-серой рабочей мании. Хотя рукава чёрные не совсем, а почти — они очень глубокого серого, антрацитового цвета.

Северус медленно… очень медленно встаёт и подходит к шкафу. Открывает его — на створке дверцы висит большое, в рост, зеркало.

И внимательно разглядывает в него себя.

Из зеркала на него смотрит… пожалуй что негр. Правда, со вполне европейскими чертами лица — его собственными. И совершенно седой шевелюрой.

Глаза, правда, остаются прежними — чёрными. Как и внутренняя поверхность губ: Снейп отлично её сейчас видит, потому что стоит, приоткрыв рот — так вот, изнутри губы по-прежнему розовые, а зубы, по счастью, белые. Очень белые, надо сказать — может быть, на контрасте?

Он нервно сглатывает и переворачивает медальон снова — и к громадному своему облегчению теперь видит себя, совершенно обычного, в привычной же своей мантии.

— У-у-ух ты, — выговаривает, наконец, Ойген. — Вот это да…

Он поднимается с пола и подходит ко всё ещё не совсем пришедшему в себя другу.

— Северус! — окликает он его немного тревожно, поскольку его друг так и продолжает стоять, глядя то на свои руки с медальоном, то в зеркало. — Ты в порядке?

— Даже не знаю, что ответить тебе, — задумчиво говорит тот. — Не уверен. Что это было?

— Не знаю! — восторженно говорит Ойген. — Но впечатляет. Очень! Я даже не слышал никогда о таком!

— Я тоже, — говорит Северус.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально… обычно. Где ты взял это?

— Нашёл в потайном ящике китайского комода, который ты так жестоко раскритиковал, — говорит Мальсибер и тянется к медальону — Северус, пряча, сжимает его в руке.

— Даже не думай, — говорит он. — Пока я не изучу эту вещь, ты её не получишь. И вообще, — решительно говорит Снейп, засовывая медальон под мантию, — ты мне его подарил. Верно?

— Да… но я же не знал, что это! — с шутливым возмущением восклицает Мальсибер.

— Ты жалеешь? — усмехается Северус.

— Нет, — неожиданно серьёзно отвечает Ойген. — Ты знаешь, что нет. Конечно, он твой — я просто волнуюсь и…

— Поздно уже волноваться, — дёргает Снейп уголком рта. — Если что-то не так — то процесс уже активирован. Но мне кажется, — задумчиво говорит он, — что со мной всё в порядке. И если так — то ты отыскал потрясающую вещь… это же лучше любого оборотного зелья!

— Не вижу связи, — недоумённо говорит Ойген. — Как по-моему — вообще ничего общего…

— Это ты не видишь, — кивает Снейп. — А я вот вижу отлично. Спасибо, — он вдруг широко улыбается и протягивает изумлённому Мальсиберу руку — тот пожимает её, хотя выглядит очень растерянно. — Если я прав… но посмотрим. Мне надо проверить. Я тебе сейчас нужен?

— Ты мне всегда нужен, — привычно отвечает на этот вопрос Ойген, — но ничего срочного или конкретного у меня сейчас к тебе нет… оставить тебя в покое?

— Да, если можно. Денься куда-нибудь, — не слишком-то вежливо говорит Снейп — но Мальсиберу не привыкать. Он кивает и уходит из комнаты, надеясь только, что странный предмет, надетый им Северусу на шею, действительно ничем не опасен.

…Похоже, что так и есть — удивительный артефакт неопасен, однако на любую попытку Мальсибера выпросить тот для хотя бы экспериментального использования им самим он получает почему-то столь категоричный и жёсткий отказ, что в какой-то момент шутя возмущается:

— Да почему? Я ведь отдам его тебе тут же! Ты не понимаешь, что мне интересно тоже попробовать?

— Не дам, — отрезает Снейп вовсе не в шутку.

— Если ты объяснишь мне причину отказа, возможно, я перестану тебя доставать, — обещает Ойген.

Северус задумывается, а потом говорит неохотно:

— Я не понимаю, как это действует: знаю только, что цвет меняется на противоположный только у того, что снаружи — потому, к примеру, глаза и зубы остаются прежними, так же, как ступни и ладони, которые, вероятно, считаются внутренней частью. Бельё тоже цвет не меняет, — в его глазах проскальзывает скупая улыбка. — И я не знаю, что будет, если отдать его кому-то ещё. Мне ты его подарил… то есть сейчас он принадлежит мне. Неизвестно, что будет, если надеть его не на владельца. Проверять это на тебе я не хочу.

— Так давай проверим на ком-то ещё! — немедленно предлагает Мальсибер. — Для чистоты эксперимента нужен волшебник, я полагаю…

— А если мы его так убьём?

— Ну… значит, ему не повезёт, — смеётся Ойген, но это, конечно, шутка. — Да вряд ли… с чего бы? Ты говоришь, в нём вообще магии нет — так что убивать-то будет?

Снейп смотрит на него так, как смотрят на умного, в целом, ребёнка, задавшего вдруг невероятно неуместный и глупый вопрос. Но поскольку тот никак на этот взгляд не реагирует, Северус поясняет:

— А ты полагаешь, то, что со мной происходит, никакого отношения к магии не имеет?

Мальсибер смеётся смущённо и разводит руками.

— Прав, — признаёт он. — Но всё равно… давай на ком-то попробуем? О, я придумал, — говорит он радостно: — Давай я кому-нибудь…

— Мы не будем ни на ком экспериментировать, — говорит Снейп. — Я разберусь рано или поздно.

— А ты знаешь, — помолчав, говорит задумчиво Ойген, — ну его. Не надо разбираться. Я обойдусь. Обещаю, я не буду больше к тебе приставать с этим… не всякую магию нужно разбирать на составляющие — потом может и не выйти вернуть всё обратно… это же волшебство, — он улыбается. — Давай договоримся: я не прошу у тебя больше эту… вещь, а ты прекращаешь свои попытки узнать, как она устроена.

— Ты же не сможешь проверить, — чуть заметно дёргает краешком губ Северус.

— Не смогу. Я тебе так поверю. Договорились?

— Договорились, — кивает он.

Потому что в кои-то веки он сам согласен с тем, что здесь разбираться не надо.