Следующая цель (джен)

Встретиться со Сьюзен так и не удалось. Хоть мы и вычеркнули её из списка возможных предателей, поверили, что она не пыталась предать нас, но подозрения всё же остались. Не в самой Сьюзен, а в её окружении: гарантировать отсутствие слежки она не могла, а рисковать без веской причины не хотелось. Но даже почти стопроцентно уверившись, что выбор площади Гриммо в качестве места встречи с «Теодором» не был продиктован раскрытием нашего местоположения, нас с Драко не освободили из-под домашнего ареста.

— Парни, не обижайтесь, но вам нечего делать вне дома, — поняв, что поводы для отказа закончились, искренне признался Мальсибер. — Я не могу отпустить вас одних, а сопровождать не хватает времени. Знаю, несправедливо, но… — и он извинительно развёл руками, давая понять, что обсуждение на этом закончено.

Мы с Драко переглянулись и одновременно понурились. Спорить было бесполезно и глупо, Рей пёкся о нашей же безопасности, но приятного в этом было мало.

— Можете сопровождать меня, — предложил Эдриан, снова почти всё время проводящий на встречах, навёрстывая упущенное.

— Тебе мы не нужны, — качнул головой Малфой. — Я лучше вернусь в лабораторию.

— Драко прав, — вздохнул я. — Сейчас мы тебе лишь помешаем.

— Бастер, ты мог бы помочь с зельем для Регулуса, — неуверенно протянул Северус.

Он что, хотел меня утешить? Для Снейпа это нехарактерно. Если бы ему действительно нужна была помощь, к делу был бы привлечён Малфой, а раз Драко продолжает варить составы на продажу…

— Я подумаю, — уклонился от ответа я.

В отличие от Лорда, воспользовавшегося для воскрешения архаичным зельем из плоти слуги, крови врага и кости отца, для активации крестража Регулуса требовалось нечто иное. Тело у нас было, то есть тратить чуть ли не год на создание мерзкого гомункулуса не требовалось, а потому всё было проще, но одновременно и сложнее. Сотни мелких условий, соблюсти которые требовалось, если мы хотели получить настоящего Регулуса, а не его жалкое подобие, занимали много времени и обходились в огромную сумму за ингредиенты. К примеру, роса с росянки. Казалось бы, ну сколько может стоить пара капель воды? На деле же собрать росу с плотоядного растения было намного сложнее, чем добыть его само, и цена за эти несколько капель была соответствующей.

Наше финансовое положение всё ещё оставляло желать лучшего. Конечно, заключённые с поставщиками продуктов договора, благодаря которым Кричер обеспечивал нас едой и всем необходимым, облегчали жизнь, ведь оплата шла напрямую из Гринготтса, вот только добраться до собственных сейфов мы так и не сумели. Разумеется, гоблины не сдадут клиента аврорам, но даже если они не сообщат в Министерство о посещении, это сделают дежурящие перед входом как раз на такой случай авроры, и на выходе тебя непременно встретят с наручниками. Все разговоры о замороженных счетах и конфискациях пока ни к чему не привели, гоблины всеми силами отстаивали независимость банка, но Эдриан предсказывал новую волну притеснений магических рас, которые вынудят гоблинов сдать часть позиций, а в том, что касалось политики, ему можно было верить.

Иными словами, приобретение нужных для воскрешения Регулуса ингредиентов уже растянулось на две недели, а у нас ещё не было и половины.

Я самоустранился от всего, что касалось воскрешения Блэка. Объяснить своё поведение было бы трудно, ведь я не лгал, когда говорил, что не против, однако стоило подумать об этом, и перед глазами вставало воспоминание о Теодоре, и настроение безнадёжно портилось. Друзья с пониманием отнеслись к ситуации и оставили меня в покое. Пока все были заняты чем-то общественно полезным, я скучал. За год я прочитал больше книг, чем за всю предыдущую жизнь, и, хотя магия мне была по-прежнему интересна, чтение немного надоело — хотелось отвлечься.

Просчитывая безопасные возможности встретиться со Сьюзен, я вспомнил о давней идее, посетившей меня, когда пришлось спасать Реймонда из рук Кристины Миллер. Шпионы прятали в зубе ампулу с цианистым калием, чтобы в случае плена иметь возможность сохранить тайны, забрав их с собой в могилу. Разумеется, травить себя или друзей мне не пришло бы в голову — что бы там ни кричали недоброжелатели, я не склонен к суициду, — а вот сама идея мне очень даже пришлась по душе. Ещё зимой я много времени провёл, пытаясь сделать порт-ключ подходящего размера, но был вынужден отступить, смирившись, что размер таки имеет значение. Однако сейчас я подумал, что вместо порт-ключа можно установить передатчик…

Экспериментируя с чарами, я всё уменьшал и уменьшал размер, пока не убедился, что предела нет: чары держались. Основная сложность заключалась в точности — требовалась недюжая ловкость, чтобы попасть чарами именно туда, куда хочется. Опыты я решил ставить, конечно, на себе. Наложив все нужные заклинания на тонкую пластину, я сунул её в рот и попытался активировать словом. Тут же стало очевидно, что не всё так просто: пластина мешала говорить. Вздохнув, я понял, что надо сделать перерыв и, чтобы отвлечься, решил посмотреть, чем заняты незваные гости.

Уизли не спешили покидать кухню Блэк-хауса. Артур с Джинни сидели там безвылазно, Рон с Джорджем иногда куда-то выходили, но неизменно возвращались. И пили. Проследить за ними так и не удалось, хотя каких только модификаций следящих чар мы не использовали. В конце концов, у нас осталось два пути: сдаться и признать бессилие или последовать за ними, присоединившись к аппарации.

Озвучив намерение, я приготовился к возражениям, к тому, что меня назовут идиотом и запретят покидать дом, но к молчанию оказался не готов.

— Что? Я замотаюсь в мантию-невидимку, Уизли даже не поймут, что не одни.

Северус с Эдрианом переглянулись и молча покачали головами, Реймонд так и вовсе прикрыл глаза рукой, словно ему даже смотреть на мою глупость было неприятно. Один лишь Драко улыбался.

— Бастер, ты правда не понимаешь, в чём проблема?

— Нет, — раздражённо ответил я.

— Хорошо, — легко вскочил на ноги Рей. — Аппарируем. Встретимся в Гайд-парке, — бросил он и исчез.

— Зачем? — спросил я, глядя на то место, где он секунду назад стоял.

Ответил мне Нотт:

— Зачем спорить, если можно доказать неправоту элементарным экспериментом? Иди.

И я аппарировал в ту часть парка, которую мы задолго до этого дня выбрали в качестве места встречи.

— Запомнил ощущения? — встретил меня вопросом ухмыляющийся Мальсибер. — А теперь давай обратно, — и он крепко взял меня за запястье.

— Может, объяснишь?

— Дома поговорим.

Вздохнув, я подчинился.

— Ну что? — тут же спросил Снейп.

— Что? — недоумевающе переспросил я, не понимая, чего все на меня смотрят с удивлением.

— Ты разницу почувствовал?

— Н-нет…

Друзья переглянулись, и ко мне шагнул Эдриан.

— А ну-ка повторим.

Спустя еще два перемещения — сначала с Ноттом, потом со Снейпом, — мы сели за стол, причём мужчины смотрели на меня с настороженным интересом.

— Ну что не так? — воскликнул я с недовольством.

— Видишь ли, дорогой Бастер, — как и всегда в непростой ситуации взял слово Эдриан, — у нормальных людей аппарация отнимает много сил, а уж парное перемещение и подавно. Любой маг почувствует, если аппарирует с хвостом. И возникает закономерный вопрос…

— Какого Мордреда этого не чувствуешь ты?! — закончил Северус.

Всё, что я мог — пожать плечами, разницы я совершенно не ощущал.

* * *

Сидеть взаперти и наблюдать за жизнью Уизли было не просто скучно, а ужасно однообразно. Через пару дней после переезда Джинни потребовала, чтобы ей предоставили возможность уединяться, потому что двадцать четыре часа с пьяным отцом её психика не выдерживает. Джордж с Роном скрипнули зубами, но, понимая, что за Артуром необходимо следить, пошли сестре навстречу.

— Но хозяин!!! — взвыл Кричер, которого подселенцы лишили доступа к кухне и вынудили готовить в подвале на допотопной печи. — Гадкая предательница крови заняла коморку Кричера!

Я едва сдержал смех, сохранив лицо лишь ради домовика. Джинни хотела стать хозяйкой Блэк-хауса, а в итоге всё, что ей досталось — место эльфа.

— Мне очень жаль, Кричер, — почти искренне посочувствовал я, — поживи пока в любой другой комнате.

Ворчание эльфа мы слушали почти неделю, зато Уизли пришлось питаться пересоленной едой, чаем с содой и супом с мухами — Кричер не собирался спускать с рук обиду. Пусть ещё спасибо скажут, что в их еде не оказались яд или какое-нибудь малоприятное зелье из лаборатории Северуса.

В пятницу я остался дома один. На самом деле Северус с Драко никуда не уходили, но они заперлись в лаборатории ещё в обед, и дом был полностью в моём распоряжении. Чем заняться, я не знал, мои эксперименты с передатчиком зашли в тупик, а потому бесцельно смотрел в окно, надеясь, что какое-нибудь происшествие на улице выведет меня из апатии или подаст идею.

— Уже половина шестого, — раздался голос Джинни из монитора, и я обернулся на звук. — Вам пора собираться.

— Ты права, — оживился Джордж. — Сделай нам по паре бутербродов, сама знаешь, директор всегда затягивает пятничные собрания, а пожрать у него, кроме мерзких мармеладок, нечего.

— Ладно, — нехотя поднялась со стула Джинни. — Ты бы хоть причесался…

Пока Уизли собирались, я размышлял, что со мной сделают друзья за самовольный уход из дома. Если меня не поймают, поводов для ругани вроде как не будет. С другой стороны, информация о новом штабе нам очень даже нужна. С третьей же… я не сомневался, что смогу справиться с двумя Уизли: мало того, что я лучше кого бы то ни было знал, чего от них ждать, так они ещё и оба были в подпитии. Ну и эффект неожиданности не стоило сбрасывать со счетов.

Метнувшись в свою комнату, я быстро переоделся и достал бутыль с так и неизрасходованным до конца оборотным зельем. Наполнив стакан, я убрал бутылку и полез в комод за шкатулкой, в которой хранился мой личный запас «личин» — волосы десятков магглов, встреченных во время прогулок по Лондону. Добавив последний ингредиент, я подождал, пока зелье перестанет пузыриться, перелил половину в фиал, прикрепляемый к поясу, на случай, если придётся задержаться, и залпом выпил оставшееся в стакане пойло. Превращение прошло почти безболезненно — давно заметил, что в магглов перевоплощаться легче. Через семь минут, замотанный в мантию-невидимку, я стоял на крыльце дома — единственном месте, откуда гости могли аппарировать, — и нетерпеливо постукивал пальцами по перилам.

Рон с Джорджем вскоре вышли.

— Что-то меня тошнит, — задрав голову к серому небу, пожаловался Рон.

— Неудивительно, — равнодушно кивнул Джордж, — готовка — не сильная сторона нашей сестры.

— Это точно. Ну что, готов?

— Ага.

Уизли достали палочки, и я шагнул ближе, незаметно берясь за край мантии Рона.

Надеюсь, всё пройдёт нормально. В любом случае помешать мне некому.

Парни привычно бросили заклинания, затрудняющие считывание их аппарационного следа (наконец-то научились!), и аппарировали.

Перемещение вышло ужасным. Нас мотало из стороны в сторону, а в итоге швырнуло об землю. Я едва успел отступить, как Рона вырвало.

— Чёрт…

— Ты как? — обеспокоенно спросил Джордж.

— Погано, — искренне ответил Рон, списав всё на алкоголь. — Словно толпу перемещал. По пути очухаюсь. Нам нельзя опаздывать — МакГонагалл снова нудеть будет.

Джордж помог брату встать, и они зашагали по тропинке. И только теперь я смог опустить палочку и осмотреться: я был в Хогсмиде, а тропинка вела в школу. Так вот где новый штаб Ордена. Это не очень хорошо для нас… Пробраться в Хогвартс всегда было непросто, а теперь, после исчезновения Стивена и Шарлотты и проникновения Рудольфуса Лестрейнджа, защита всё время активна и доступ в школу закрыт для всех, кому директор лично не выдал пропуск на вход.

Но сложно — не значит невозможно. Теперь нам известно место, а это уже немало. Посмотрим, так ли хороша защита, как все думают.

Пока я предавался размышлениям, рядом раздалось хлопанье крыльев, и на меня спикировала сова. С трудом увернувшись, я выхватил палочку, но больше нападать птица не собиралась. Выглядела она плохо — словно перелёт полностью её вымотал, — и с трудом переставляла лапы, подходя ко мне.

— Стой! — глупо было говорить с птицей, но я опасался брать неизвестно кем отправленный конверт. — Сама отвязывай письмо или лети обратно — я к нему не притронусь.

Сова печально ухнула и принялась клювом теребить ленту, которой конверт был привязан в её лапе. Процесс не затянулся надолго, уже через пару минут на земле белело послание, а в небе уменьшалась точка удаляющейся совы.

Подойдя ближе, я послал несколько диагностических заклинаний, способных выявить проклятия и яды — конверт был чист. Повозившись ещё немного и так и не успокоившись, я вызвал Кричера.

— Хозяин может не волноваться, — едва ли не обнюхав конверт, домовик спокойно взял его и протянул мне, — послание чистое.

Улыбнувшись, я поблагодарил эльфа и аппарировал домой.

* * *

Дома по-прежнему никого не было — моё отсутствие прошло незамеченным. Вздохнув с облегчением, я занял любимое кресло и распечатал письмо.

«Дорогой Гарри,

знаю, тебе сейчас нелегко, но я была бы очень рада, если бы ты навестил нас с Тедди. Мальчик совсем один, а ведь ты — почти его крёстный…»

Оторвав взгляд от пергамента, я удивлённо присвистнул. Интересно получается…

Год назад, сбежав из Малфой-мэнора, мы укрылись в Ракушке у Билла и Флёр, и о происходящем в мире узнавали от них. Единственной новостью, о которой нам сообщили лично, было рождение ребёнка у Люпинов. Ремус тогда ворвался в коттедж с улыбкой от уха до уха и предложил мне стать крёстным отцом его сына. И я с восторгом согласился. Но осуществить ритуал не удалось: Крюкохват наконец-то согласился провести нас в Гринготтс, и мы решили отложить крещение на несколько дней. А потом события так закрутились, что нескольких дней у нас просто не оказалось — Люпин и Тонкс погибли в Битве за Хогвартс, а я оказался в Азкабане.

Откуда Ремус узнал, что я в Ракушке? Тогда я не подумал об этом, зато теперь стало очень интересно, кто сообщил о моём местоположении. Мы просили никому не говорить, и, судя по тому, что никто из Уизли не заявился с нотациями и объятиями для блудного сына Рона, я посчитал, что Билл выполнил просьбу. Но тогда как Люпин узнал, где меня искать?

И ещё немаловажный вопрос: какую цель преследовала Андромеда Тонкс, отправляя это послание. Год назад предложение Ремуса меня не удивило, наоборот, польстило, я ведь был не только Мальчиком-Который-Выжил, но и сыном его лучшего друга — казалось абсолютно логичным, что именно меня выбрали на роль крёстного. Да и, будем откровенны, у Люпина не было не только близких друзей, но вообще каких-либо, лишь соратники по Ордену Феникса, которые — не стоит забывать об этом — не очень-то доверяли оборотню. Одним словом, тогда это решение вполне вписывалось в общую схему, но теперь я никто, преступник, предатель, изгой, почти новый Тёмный Лорд, так зачем миссис Тонкс такой человек в качестве крёстного отца для любимого внука?

Выгоды никакой, только если приглашение не ловушка.

По телу пробежала дрожь, ладони вспотели.

— Кричер, — позвал я и, когда эльф возник передо мной, спросил, — на письме точно не было следящих чар?

— Кричер бы заметил, — оскорбился домовик.

Пришлось уверять, что я ни на секунду не усомнился в его способностях защитить хозяина.

Отсутствие чар на пергаменте, к сожалению, ничего не доказывало: мои противники далеко не дураки, и могли специально отправить чистое письмо, рассчитывая, что я уверюсь в его безвредности, а следовательно, и в благонамеренности отправителя, и со спокойной душой сунусь в ловушку. Двойное дно — особенность всех планов Дамблдора.

Взгляд зацепился за дату — второе мая, — и я снова вызвал эльфа:

— Кричер, дом ведь защищён от сов?

— Конечно, хозяин!

— А те, что мы посылали орденцам на первый этаж?

— Но ведь сов посылали вы!

Пришлось признать, что мы способны на элементарные ошибки. Понял ли Дамблдор, как сильно мы прокололись? Или решение перенести штаб Ордена в другое место просто совпало по времени?..

Запутавшись, я выругался под нос и уничтожил письмо. Итак, вне зависимости от слежки за письмом, возвращение совы подтвердит, что я его получил. Наведёт ли двухнедельное опоздание на мысль, что я нахожусь за пределами Британии, или директор сможет правильно интерпретировать задержку, но в любом случае, следующий ход за мной.

Неприятно, миссис Тонкс мне нравилась, несмотря на внешнее сходство с Беллатрисой, но, видимо, в моём списке должна добавиться новая строчка. Осталось понять, насколько велика её вина.

К моменту возвращения друзей я смог взять себя в руки и полностью контролировал выражение лица. После часа раздумий, так и не решив, должен ли рассказывать о своей отлучке, я ограничился тем, что указал на прокол с совой.

Меня выслушали, признали верность выводов, посокрушались, что не подумали об этом раньше, и потом мы вместе стали планировать следующий шаг. Об Андромеде я так ничего и не сказал.