Второй шанс для Лили Эванс (гет)

— Значит, Реджинальд, вы с нашей Эйлин собираетесь пожениться в следующем месяце? — приосанившийся, одетый в добротную домашнюю мантию Декстер налил всем присутствующим, исключая Северуса, по бокалу вина и с достоинством провозгласил:

— За будущих мистера и миссис Бакстер!

— Да, мы планируем назначить церемонию на конец августа, чтобы в ней мог принять участие Северус, — Реджинальд приветливо кивнул будущему пасынку, сидевшему напротив него. Эйлин много рассказывала о сыне, и ему очень хотелось заслужить если не любовь, то хотя бы доверие такого дорогого ей мальчишки.

— Весьма любезно с вашей стороны, — Декстер отсалютовал Реджинальду бокалом, воспользовавшись тем, что обычно главенствующая за столом (и не только) Элеонора сегодня с самого утра как-то подозрительно притихла.

Пока мистер Принц разливался соловьем, Эйлин и Марша косились на Элеонору с нескрываемой тревогой: уж не заболела ли та? Правда, Эйлин искренне волновалась за бабушку — единственного человека, относившегося к ней по-людски, тогда как Марша беспокоилась, что в случае болезни или — упаси Мерлин! — смерти старой волшебницы им с Декстером попросту не на что будет есть и содержать дом.

Один Северус догадывался о причине, по которой Элеонора выглядела сейчас такой рассеянной: ее наверняка вывел из душевного равновесия разговор с молчавшим около четырнадцати лет портретом мужа. Снейп дорого заплатил бы за возможность узнать, о чем беседовали между собой его прадед и прабабка, но Элеонора, разумеется, и не помышляла делиться с двенадцатилетним мальчишкой своими сокровенными тайнами.

— И какую же вы планируете провести церемонию? Министерскую или?.. — осведомился получивший временную свободу действий Декстер.

— Мы с Эйлин подумали и решили, что в наших семьях давно не случалось магических браков. Нам кажется, пора возродить традиции!

— Всецело поддерживаю это решение! — внезапно вынырнула из своих мыслей Элеонора. — Брак, освященный самой Магией, всегда куда прочнее министерского. Особенно, — она многозначительно посмотрела на внучку, — если вы собираетесь обзавестись потомством.

— Вы знаете о моем отношении к детям, — взволнованно отозвался Реджинальд. — Если Эйлин подарит мне сына или дочь — я буду совершенно счастлив!

«Отлично, — улыбнулся про себя Северус, — этот пункт моего плана можно считать выполненным: мама выглядит очень довольной. У нее наконец-то появится любящий, заботливый муж. А через год почти наверняка родится и ребенок. Любопытно, какой из меня выйдет старший брат?! Мерлин, воображаю, во что малыш превратит мою комнату, когда я буду приезжать на каникулы! Пожалуй, придется часть времени проводить в доме Элеоноры. Этот Бакстер, похоже, вполне приличный волшебник, но, уверен, в его доме нет лаборатории, а мне требуется где-то развивать свои «многочисленные таланты».

— Северус, — Эйлин протянула руку и дотронулась до щеки Снейпа, — ты еще не сказал, что думаешь по этому поводу. Нам с Реджи... с мистером Бакстером... крайне важно твое мнение.

— Я хочу, — звонко произнес Снейп, — чтобы ты была счастлива. А еще, — он обвел глазами присутствующих и с мстительным удовольствием представил, как надежды Декстера на то, что «этот маленький гаденыш наконец-то уберется из моего дома», через пару секунд разлетятся в прах, — пожалуйста, не обижайтесь, мистер Бакстер, но я буду проводить большую часть каникул в Принц-хаусе, — обратился он к Реджинальду со всей детской непосредственностью, на какую только был способен. — Просто мне с бабушкой нужно заниматься, а у вас, скорее всего, нет такой лаборатории, как у нее.

— Честно признаться, у меня вообще никакой лаборатории не имеется, — смущенно ответил Бакстер, с уважением глядя на Северуса. — Мы с Эйлин были бы счастливы, если бы ты согласился жить с нами, но, разумеется, не станем на тебя давить. Ты, кажется, и сам прекрасно знаешь, чего хочешь. Так что давай договоримся, что ночевать и заниматься ты будешь здесь, а после занятий — с обеда и до вечера — приходить к нам, благо тут недалеко.

— И, конечно, ты сможешь приглашать к нам своих друзей. Правда, дорогой? — оживилась Эйлин.

Она все еще не отошла от того, что произошло ночью и утром, вновь и вновь вспоминая, как они с Реджи не могли вылезти из постели, и чувствовала себя немного непривычно и странно. Она уже совершенно забыла, каково это — ощущать себя такой неимоверно счастливой. В последний раз она испытывала подобное, когда в маггловском роддоме ей на руки положили маленького Северуса. В дальнейшем жизнь не баловала ее радостными событиями. Их было настолько ничтожно мало, что она легко пересчитала бы их по пальцам. Но, похоже, теперь этой беспросветной черной полосе наступил конец. Оставалось лишь надеяться, что Бакстеру удастся найти общий язык с Северусом.

* * *

Летние каникулы показались Северусу, пожалуй, даже чересчур насыщенными.

Он регулярно виделся с Лили, которая каждый раз подсовывала ему все новые приключенческие книги, и теперь он настолько пристрастился к чтению, что не мог заснуть, не ознакомившись с очередной главой Стивенсона, Майн Рида или Конан Дойла. Побывал в доме своего будущего отчима, полностью и окончательно одобрив выбор матери. И, наконец, довольно часто встречался с Блэком, Поттером и Люпином. Обычно эти встречи проходили в Годриковой Впадине, куда Северуса — по их обоюдному сговору — аппарировала Элеонора. Снейп считал неразумным до поры до времени сообщать друзьям, что владеет магией, подвластной лишь совершеннолетним волшебникам, а на молчание Лили, в сопровождении Элеоноры тоже несколько раз навещавшей коттедж Поттеров, можно было всецело положиться.

* * *

Из писем Сириуса Снейп узнал, что тот в первые же дни после возвращения из Хогвартса серьезно поругался с матерью. Миссис Блэк никак не могла простить сыну его «глупую выходку на распределении» и непрерывно упрекала в непочтительном отношении к семейным ценностям.

«Можешь себе представить, Сев, я сбежал из дома! — писал Сириус. — Моя драгоценная мамаша совершенно свихнулась. Я полагал, она уже смирилась с тем, что я учусь на Гриффиндоре. По крайней мере, на рождественских каникулах она почти не пилила меня, а сейчас вдруг — снова-здорово!

— Моя единственная надежда — это Регулус! — постоянно талдычила она мне при любом удобном и неудобном случае. — Если ты не одумаешься, то лишишься нашего с отцом покровительства и права стать главой рода после нашей смерти...

И все в таком духе. В конце концов я не выдержал и заявил ей:

— Ну так и оставайтесь со своей «единственной надеждой»!

И ушел, хлопнув дверью и прихватив с собой только волшебную палочку.

Лишь очутившись на площади Гриммо перед наглухо запертой дверью собственного дома, я понял, в какую неприятную ситуацию влип: сова осталась в клетке в моей комнате, а без нее я не мог даже послать тебе, Джеймсу или Ремусу весточку. Аппарировать я еще не умею, а униженно стучаться и просить, чтобы меня впустили обратно, считал ниже своего достоинства.

Слава Мерлину, я вовремя вспомнил о существовании автобуса «Ночной рыцарь». Оказалось, чтобы вызвать его, достаточно просто махнуть волшебной палочкой. Ну и натерпелся же я, пока добрался до Годриковой Впадины! Эрни — водитель автобуса — настоящий лихач. Пару раз нас так заносило на поворотах, что у меня чуть сердце не выскочило. Бедные мои соседи! Мне кажется, я заблевал каждый дюйм свободного пространства. Эрни был прямо-таки счастлив, когда помог мне выбраться из автобуса (да и я, признаться, тоже).

Поттеры прекрасно меня приняли. Они совершенно замечательные люди! Хотя их предок не кто-нибудь, а сам Игнотус Певерелл, они, в отличие от моих родителей, не нудят про чистоту крови и не выносят мозг, сутками вещая о «долге перед родом».

Мы с Джеймсом здорово развлекаемся вдвоем, но очень скучаем по тебе и Ремусу, да, если честно, и по нашей заучке Лили. Надеюсь, твоя прабабушка согласится аппарировать тебя к Поттерам хотя бы на несколько часов.

Твой друг Сириус Блэк».

* * *

Их самую первую встречу в Годриковой Впадине Лили, к огромному разочарованию Северуса, пришлось пропустить: обеих сестер на десять дней затребовала к себе бабушка — мать мистера Эванса — жившая в другом графстве.

По той же причине они не смогли увидеться и в воскресенье. Лили предупредила Снейпа заранее, и у него моментально испортилось настроение. Сидевший глубоко внутри него обидчивый подросток, которого безжалостно бросали практически на две недели, едва не вынудил Северуса наговорить Лили резкостей. К счастью, ему удалось вовремя заткнуть рот своему «второму я», иначе он рисковал бы поссориться с лучшей подругой. Поэтому он сдержался и ограничился лишь печальным:

— Я буду скучать, Лилс. Очень.

— Я тоже, — она улыбнулась ему, и сердце в груди Северуса сделало очередной кульбит — оно вообще порой вытворяло нечто невообразимое, когда Лили была рядом. — А чтобы ты не слишком скучал — вот! — она положила на стопку приготовленных для него книг томик Майн Рида.

— «Всадник без головы», — прочел Северус. — Это что, жизнеописание Почти Безголового Ника?

— Вот же дурачок! — заливисто рассмеялась Лили. — Это жуткая история про убийство и про любовь, и я с удовольствием послушаю твое мнение о ней.

— Договорились, — кивнул Снейп, — а я с огромным удовольствием послушаю через воскресенье твое эссе по Истории магии, которое ты пока так и не написала.

— Какой же ты зануда, Северус! — притворно огрызнулась Лили. — Во-первых, до конца каникул осталась еще куча времени, а во-вторых, был бы ты настоящим джентльменом — не заставлял бы даму трудиться, а написал бы его сам и дал списать. Или, лучше, помог бы мне в следующий раз, а то профессор Бинс сразу догадается, что это не мое сочинение. Я не умею так витиевато выражаться, как ты, и знаю гораздо меньше. Сам в курсе: жить в маггловском мире, а учиться в магическом — не так просто...

— Не подлизывайся, — снисходительно усмехнулся Снейп, — я тоже вернулся в магический мир сравнительно недавно, а до этого жил как самый обыкновенный маггл. Даже хуже. У тебя, по крайней мере, был телевизор, а наш много лет назад пал жертвой пьяного отца. А насчет эссе... Разумеется, я помогу тебе. Этот вариант нравится мне куда больше списывания.

* * *

Тем же вечером Северус получил первый (но далеко не последний) выговор от нарисованного на холсте мистера Принца.

— Не позволяй любви к этой маггловской девчонке отвлекать тебя от твоей основной миссии, — сурово произнес Септимус, глядя, как правнук рассеянно поглаживает корешок книги, принадлежавшей Лили. Подробности их свидания мистер Принц без особого труда увидел в сознании Северуса, и тому оставалось только гадать: каким же сильным легилиментом был его прадед при жизни, если даже после смерти он легко обошел поставленный им ментальный блок.

— Не хочу вас расстраивать, но любовь к «этой маггловской девчонке» и есть основная цель моей миссии, а уничтожение Волдеморта и некоторых его прихвостней — всего лишь средство для достижения этой цели, — не слишком вежливо огрызнулся Снейп, не терпевший подобных вторжений в свой разум. — Перед... смертью я наивно молил высшие силы дать мне еще один шанс, чтобы попытаться сохранить ее дружбу, а затем и любовь. Насколько я помню — а последние мгновения своей прежней жизни я запомнил как нельзя более ясно — там не было ни слова о возможности расправиться с Волдемортом. Разумеется, пока существует это чудовище, ни мне, ни моим близким не будет покоя. Именно поэтому мне придется уничтожить его. Впрочем, любовь к Лили — сугубо мое личное дело, и впредь я бы очень попросил вас не затрагивать эту тему.

— Все-таки Госпожа порой совершает непостижимые поступки, — вздохнул Септимус. — Мой двенадцатилетний правнук читает мне нотации!

— Если вас это утешит, формально мне уже двенадцать с половиной, — с усмешкой успокоил его Северус.

— Да... — протянул Септимус, — это, конечно же, все меняет. Ладно, мальчик, убедил! В твою личную жизнь я вмешиваться не буду. Искренне надеюсь, что чувства не сделают тебя слабым и не помешают мыслить рационально. Иначе, боюсь, твоя миссия окажется под угрозой.

* * *

Коттедж Поттеров в Годриковой Впадине...

Северус бывал там лишь однажды, зато ощущения свои запомнил на всю оставшуюся жизнь. И ту, что оборвалась второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Визжащей хижине, и эту, начавшуюся сравнительно недавно. Ощущения непоправимой беды и всепоглощающего горя.

Он помнил, как пришел в этот дом тотчас же после того, как Метку на его левом предплечье внезапно ожгло непереносимой болью, а затем она вдруг побледнела и сделалась еле заметной. Он аппарировал прямо к порогу, с ужасом осознавая, что если его — Пожирателя смерти и личного врага Джеймса Поттера — свободно пропустили чары Фиделиуса, значит, защита дома разрушена. Впрочем, не только она! Верхняя часть коттеджа была снесена, точно там произошел мощный взрыв.

Северус толкнул висевшую на одной петле входную дверь. Джеймса Поттера он увидел сразу. Босой, безоружный, он лежал возле ведущей на второй этаж лестницы, и его мертвые, остекленевшие глаза слепо уставились в потолок. Снейп, не задерживаясь, прошел мимо него и принялся подниматься по ступеням, задыхаясь и цепляясь за перила, чтобы не упасть.

Из-за закрытой двери детской доносилось тихое похныкивание. Северус прислонился лбом к стене, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, дрожащей рукой взялся за дверную ручку и шагнул в свой персональный ад, преследовавший его все оставшиеся годы недолгой жизни. Не обращая внимания на плакавшего в кроватке Гарри, он опустился на пол рядом с мертвой Лили, прижал ее к себе и завыл, как раненый зверь.

Они оба обманули его! И Дамблдор, обещавший защитить Лили в обмен на переход Снейпа на «сторону добра», и Темный Лорд, согласившийся не убивать эту «грязнокровку», раз уж она так дорога его личному зельевару. Он поверил им, хотя все равно не находил себе места от беспокойства.

Оброненная Лордом фраза:

— Хэллоуин — ночь великих свершений! — заставила его насторожиться. Но и только. Снейп ничего не предпринял. Не предложил сопроводить своего господина. Не встал между ним и Лили. Ни-че-го! И вот она умерла, и с этим придется жить или...

Северус провел рукой по медно-рыжим волосам, вдохнул их неповторимый запах и, чувствуя, что его сердце сейчас разорвется от горя, в первый и последний раз поцеловал холодные как лед губы Лили...

Когда через два дня после этих событий в его дом в Коукворте ворвались авроры, он почти обрадовался им. Его не пугали ни заключение в Азкабан, ни «поцелуй дементора». Он и так ощущал себя практически мертвым, а дементоры способны были избавить его душу от лишних страданий.

— Что же ты копаешься, Северус? — голос Элеоноры выдернул его из ужасных воспоминаний, связанных с этим домом. — Мы и так припозднились с твоими занятиями. Мистер и миссис Поттер звали тебя к двум, а теперь уже — пять минут третьего. Да и друзья тебя наверняка ждут не дождутся.

— Да, бабушка, иду. Спасибо вам, что помогли мне с аппарацией.

— Это еще как посмотреть — кто кому помог, — добродушно проворчала Элеонора. — Вот здесь, в свертке, твои пижама, чистая мантия и зубная щетка. Завтра вечером заберу тебя домой. Хорошо проведи время и постарайся хоть немного отдохнуть от занятий.

Она отошла от калитки на пару шагов и исчезла в вихре аппарации, а Северус глубоко вздохнул и позвонил в висевший возле двери медный колокольчик.