Следующая цель (джен)

С первого дня знакомства я на дух не выносил Драко Малфоя. Встреча в магазине мадам Малкин прошла плохо, но я ещё долго думал о самоуверенном мальчике в дорогой одежде. Драко интриговал меня, до него я ни разу не встречал таких людей — уверенных в себе, надменных, явно богатых, у которых в глазах было превосходство, — но благодаря стараниям Рона у меня так и не появилось возможности узнать его лучше. Наш конфликт начался с обычного недопонимания — откуда Малфою было знать, что стоящий перед ним замухрышка ничего не знает о магическом мире? Он проявил великодушие, вообще обратив на меня внимание, а у меня напрочь отсутствовал опыт общения со сверстниками, да и привык я к ощущению ненужности, а потому вместо адекватного ответа замкнулся в себе и оттолкнул руку дружбы.

Первые года три учёбы почти не жалел о том, что отношения с Малфоем не заладились: мы с ним были слишком разными, чтобы сойтись, к тому же у меня были Рон и Гермиона, и я был счастлив иметь двух столь замечательных друзей; но начиная с четвёртого курса, когда завистливая натура Уизли проявилась во всей красе, а у Грейнджер появилось подобие личной жизни с Крамом, всё чаще ловил себя на мысли: «А каким другом был бы Драко?» Это была игра воображения, не больше. Разочаровавшись в Роне, терпя насмешки ото всех учеников и осуждающие взгляды от учителей, я невольно искал, кем заполнить образовавшуюся вокруг меня пустоту. Интересных людей среди сокурсников почти не было, так что Драко всухую победил в негласном состязании за моё внимание. Постепенно у меня вошло в привычку наблюдать за Малфоем. Друзья порой ловили мои заинтересованные взгляды, но заподозрить Мальчика-Который-Выжил в доброжелательном отношении к негласному лидеру младших курсов Слизерина не могли, а я и помыслить не мог в том, чтобы сознаться.

На пятом и шестом курсах Малфой активно портил мне жизнь, однако я не обижался — разве что для вида, — знал, что это его роль: наблюдения позволили многое понять о Драко, он был совсем не таким, как пытался казаться. Пусть я не был согласен с его позицией, но понять всё-таки смог. Злился, конечно, когда ему удавалось попасть в больную точку, но не сказать чтобы сильно. Ну а весной Драко спас меня, не выдав Беллатрисе, когда мы попались егерям, так что сейчас я не испытывал к нему никаких негативных эмоций. Весь негатив остался за стенами нашего нового дома — Азкабана, утратив актуальность. Право слово, глупо помнить школьные обиды, оказавшись в тюрьме.

Что же до незнакомого мне Рея — у меня слишком много врагов и недоброжелателей, чтобы и в Азкабане увеличивать их количество. Да и чего уж греха таить, я соскучился по человеческой речи.

…Вот так и получилось, что весь следующий день мы провели, прижавшись к дверям своих камер.

Стоило затихнуть шагам дежурного по этажу, меня снова позвал Драко:

— Поттер, рассказывай давай, что творилось после того, как вы с Лордом исчезли?

Малфой, гадёныш, разговаривал лёжа — ему и так всё было прекрасно слышно, а вот Реймонду нужно было видеть меня, чтобы переводить.

Мне скрывать было нечего, да и поделиться своей болью хотелось, так что я принялся активно жестикулировать. Тут же стало очевидно, что для «рассказа» необходимо разработать способ общения. К сожалению, ни я, ни Реймонд не знали язык глухонемых, в магическом мире подобной проблемы вовсе не знали, а потому процесс затянулся. События второго мая были настолько неординарными, что мой сурдопереводчик просто не мог угадать, что нужно спрашивать, чтобы я мог ответить «да» или «нет». Некоторые моменты пришлось показывать буквально на пальцах — по буквам, но к обеду мы условились о приемлемой системе обозначений, и процесс пошёл быстрее.

Особо в подробности я не вдавался — не потому, что хотел их скрыть, а исключительно из экономии времени, — но моя аудитория и так не переставала издавать удивлённые восклицания.

Прервавшись на обед, я решил, что пришла пора познакомиться с моими новыми товарищами поближе. О Малфое я и так знал предостаточно, а вот Реймонд был загадкой. Поняв, чего я добиваюсь, тыкая в него пальцем, Рей усмехнулся и поведал свою историю.

Оказалось, что судьба свела меня с тем самым Мальсибером, которого арестовали за три недели до Последней битвы (действо под стенами Хогвартса назвали именно так, если верить моей газете). Это имя я впервые услышал, когда учился на пятом курсе — он был одним из тех десяти Пожирателей смерти, что сбежали из Азкабана, но ничего больше об этом человеке мне не было известно до недавнего времени. И лишь когда мы с Роном и Гермионой прятались в коттедже Билла Уизли — Ракушке, я снова услышал о Мальсибере. Как именно орденцам удалось это провернуть, для меня осталось загадкой, но факт остаётся фактом: в обход официальной власти, то есть Пожирателей смерти, членам Ордена Феникса каким-то невероятным образом удалось подстроить арест и заключение в Азкабане для одного из людей Волдеморта. Причём, судя по словам Люпина, ни Тёмный Лорд, ни остальные Пожиратели так ничего и не узнали.

Пока Рей представлялся, в памяти начали всплывать статьи «Ежедневного пророка», описывающие зверства, учинённые моим новым соседом за время службы Волдеморту, но я приказал себе не думать об этом. Что бы ни было раньше, Азкабан нас уравнял.

Приняв решение, сразу испытал облегчение и сосредоточился на рассказе.

— Какая-то тварь меня сдала, — с кривой ухмылкой приступ к рассказу Мальсибер. — Схватили прямо посреди улицы, когда я возвращался домой с прогулки. Приложили по голове доской, не утруждаясь применением магии — щитовые чары я бы машинально бросил, а к маггловскому нападению оказался не готов. Даже допроса в этот раз не удостоили, сразу же отправили сюда. Я тут чуть не рехнулся, пока меня не навестил Драко, — Рей отвесил шутливый поклон в сторону малфоевской камеры, дождался моего кивка и продолжил: — Этаж пустовал, сами понимаете, Пожиратели были у власти, а абы кого сюда не поместят. Если честно, я так и не понял, кто меня-то засадил. Было дело, даже на своих грешил. А потом старик-дежурный сообщил, что Лорд пал и скоро у меня появится компания, и добавил, что молодёжь, то есть ваших одноклассников, расселяют по нижним этажам, а «мои дружки» все перебиты… — он ненадолго замолчал, вздохнул и сменил тему: — Ты, кстати, в курсе, что мы на самом верху Азкабана? Нет? Так вот, можешь гордиться — это самый привилегированный этаж, эксклюзивные апартаменты для Ближнего круга. В твоей камере раньше Белла жила, если интересно. Весь цвет Пожирателей тут квартировал, пока Лорд нас не вытащил…

Прояснить для него ситуацию я не мог при всём желании, поэтому решил даже не пытаться жестикуляцией рассказать о причастности Ордена Феникса. Зато стало понятно, откуда в моей камере женская шпилька. Не думал, что скажу такое, но… спасибо, мадам Лестрейндж. Однако отвлекаться от рассказа не хотелось, и я замахал руками, тыча в разные стороны. Мальсибер правильно понял, что пытаюсь выяснить:

— Кто сейчас тут? Дай подумать… Рядом со мной какой-то псих, я его ни разу не видел и ничего осмысленного от него не слышал. Не знаю даже, может, это кто-то из наших, не выдержавший допрос? Через камеру от Малфоя сидит Эдриан, но дверь выходит на ту сторону… А? Нотт… Старший, — пояснил Реймонд, когда я не понял, о ком идёт речь. — По моей стороне справа после психа никого, твоя камера, кстати, тоже последняя занятая, а вот слева Долохов…

Я демонстративно приложил ладонь к уху.

— Почему не слышал? Да кто ж его знает… Антонин, ау! Ты жив? — вдруг заорал Мальсибер, отчего я подскочил, перепугавшись. Судя по невнятным ругательствам, Драко тоже не понравилась эта идея.

— С вами даже не сдохнешь спокойно, — прозвучал глухой ответ. — Ну что, Поттер, рад, что победил Лорда? Нравится тебе награда?

Я даже растерялся от неожиданности: после мирно настроенных Малфоя и Мальсибера агрессивность Долохова показалась неуместной.

— Да ладно тебе, Тони, чего ты на пацана-то взъелся? Мы все знаем, как Дамблдор умеет промывать мозги. А у Поттера даже шанса не было, учитывая, как плотно его взяли в оборот сразу после рождения, — заступился за меня Реймонд.

— Угу, давай его ещё пожалеем, — язвительно пробурчал тот. — Тебе напомнить, из-за кого мы здесь? Оставьте меня в покое.

Мы ненадолго замолчали. Я думал, стоит ли говорить, что Том жив? Конечно, я не знал точно, что с ним, но наличие нетронутого крестража и моё содействие в имитации дуэли давали ему неплохие шансы… Да и Дамблдор о нём ни разу не спросил и, кажется, был уверен, что Волдеморт мёртв окончательно и бесповоротно.

Приближение посетителей я услышал первым. Пощёлкав пальцами, привлёк внимание Мальсибера и жестами объяснил, что у нас гости, после чего быстро улёгся на койку. Судя по звукам, Рей и Драко последовали моему примеру.

Шаркающие шаги дежурного я узнал ещё на лестнице — с недавних пор вообще научился интерпретировать большое количество звуков, которые раньше принимал за обычный фоновый шум. Вторые мне были незнакомы, но так печатать шаг мог только аврор: вряд ли кто-то ещё чувствовал бы себя уверенно в этих стенах. А вот кем мог быть их спутник, оставалось лишь гадать. По звукам стало понятно, что он сильно хромает, подволакивая одну ногу, спотыкается…

— Шевелись! — рявкнул кто-то в коридоре, после чего послышался глухой звук удара.

Кингсли! В душе поднялась буря эмоций, я едва не вскочил на ноги, лишь в последний момент вспомнив, что Бруствер — человек Дамблдора, а значит, мне не друг.

Процессия проследовала мимо моей камеры и остановилась у следующей. Послышался звук падения, несколько глухих ударов, как будто что-то пинали, скрип двери…

— А Поттер где?

— В соседней, — угодливо подсказал дежурный, и я прямо почувствовал, как тот кланяется.

Наверное, в моём сердце должна была вспыхнуть надежда, что Кингсли пришёл меня освободить, что недоразумение прояснилось… Но ничего такого не почувствовал. Нельзя сказать, что я сломался, просто не верил в счастливый конец. Надежда — самообман, а в моей жизни было так много лжи, что я просто не мог сам себе лгать. Лучше уж честная обречённость. Я признавал, что если бы не увидел тех воспоминаний, и в этой камере продолжал бы верить, что Дамблдор вытащит меня, что Рон и Гермиона ждут моего возвращения и делают всё для моего освобождения, что мои бывшие однокурсники — прекрасные люди и верные друзья… Но я видел показанное в Омуте, и это навсегда изменило меня. Больше не было розовых очков, слепого доверия, восхищения мудростью Альбуса — было лишь желание отомстить.

— Ещё не сдох? — удивлённо присвистнул Кингсли. — Странно… Блэк утверждает, что мальчишка загибался от одного лишь воспоминания о дементорах, а тут месяц прошёл в их компании, а он…

— Может, не кормить его? — подобострастно предложил дежурный, и мне захотелось его придушить.

— Ни в коем случае! — разгневался Кингсли. — Поттер должен полноценно питаться. Когда загнётся, его тело не должно рассказать всем и каждому, что он был в Азкабане. Для обывателей он сбежал, а не сел в тюрьму.

Вот, значит, какая судьба меня ждёт. Сириус, оказывается, всем и каждому рассказывал мои секреты…

Стоп!

Я даже вскочил на ноги — так меня поразила пришедшая в голову мысль. Бруствер говорил о Сириусе в настоящем времени! Что это, оговорка или…

Как Кингсли удалился, я уже не слышал, снова погрузившись в размышления о поступках и словах директора, пытаясь нащупать ниточку истины, потянув за которую, смогу отделить зёрна от плевел. Если Сириус не погиб тогда, в Министерстве, то…

— Эй, парни, знаете, кого к нам подселили? Вашего любимого профессора.

Вопрос отвлёк, и я подошёл к двери как раз в тот момент, когда Драко озвучил ответ:

— Снейпа?!

— Угу… Сев, ты меня слышишь?

Послышались скребущиеся звуки, словно Снейп цеплялся за дверь, но они быстро стихли. Спустя несколько секунд прозвучал стук.

— Говорить не можешь? — предположил Реймонд и тут же всплеснул руками, огорчённо простонав: — Да что за наказание! Ещё один немой на мою голову!

Я беззвучно усмехнулся: для человека, дня не могущего прожить без оскорблений, молчание должно было стать серьёзным испытанием для Снейпа. А в следующую секунду устыдился своего злорадства. Каким бы плохим учителем тот ни был, как бы он ни ненавидел меня, как бы ни оскорблял, а настоящую помощь я получал только от него. Именно Снейп всегда оказывался рядом, первым проверяя целостность моего организма. Эта «традиция» зародилась ещё на первом курсе, когда я едва не погиб из-за взбесившейся метлы на глазах сотен учеников и всего преподавательского состава, ведь все видели, что я нуждаюсь в помощи, но только Снейп её оказал.

Моя детская ненависть к профессору канула в Лету вместе с дружбой к Уизли и уважением к Дамблдору. Конечно, относиться к Снейпу хорошо я вряд ли смогу, понимание не отменяет всех обид, память-то мне не отшибло, но вот вести себя сдержанно после всего, что он для меня сделал, обязан.

Пока Реймонд сокрушался из-за невозможности выслушать последние новости с воли, со стороны свежезаселённой камеры не доносилось ни звука. Я помахал рукой, привлекая внимание Рея. Объяснив, чего хочу, удовлетворённо улыбнулся, слушая, как он пересказывает правила общения Снейпу.

— Один удар — да, два — нет. Запомнил?

«Да».

— Хвала Салазару!

— Профессор Снейп, здравствуйте! — влез в зарождающийся диалог Малфой.

— Ты ещё скажи, что рад его видеть, — беззлобно хмыкнул Мальсибер. — Так, Снейп, давай-ка кое с чем разберёмся. Ты был на стороне Лорда?

«Нет».

— Значит, Дамблдора…

«Нет».

— Не понял… — удивился он и тут же выдвинул следующее предположение: — Министерство?

«Нет».

— Парни, разве у нас была четвёртая сторона?..

«Да».

— Хм… на своей собственной? — наудачу предположил Реймонд.

«Да». «Нет».

— Ты меня запутал.

После всего, что я узнал от Волдеморта, догадаться, на чьей стороне был Снейп, оказалось совсем просто. Щёлкнув пальцами, я подождал, пока Рей посмотрит в мою сторону, и ткнул пальцем в себя.

— Ты?.. Снейп, ты был на стороне Поттера?

«Да». «Да».

— О как? Ну, чего-то подобного следовало ожидать… Северус, ты говорить вообще не сможешь, или это временное затруднение?

«Нет». «Да».

— Дьявол! Временное?

«Да». Пауза. «Нет».

— Ты не уверен?

«Да».

— Надеюсь, что всё-таки временное, потому что мне и немого Поттера хватает.