Следующая цель (джен)

— Как себя чувствуешь?

Не открывая глаз, я повёл плечами и попытался перевернуться на другой бок.

— Бастер.

— М-м-м.

— Посмотри на меня.

Мысленно выругавшись, что проверять моё состояние отправился Рей, от которого не так-то просто отделаться, я нехотя буркнул:

— Нормально.

— Точно?

— Я устал! — всё-таки открыл я глаза. На лице Мальсибера не отобразилось ни намёка на сочувствие, и я не преминул напомнить: — Между прочим, я потратил такое количество сил, что мне полагается валяться и спать дня два, не меньше. А ты меня будишь!

— Ты проспал три дня, — деланно равнодушно сообщил он и тут же «испортил» всё впечатление: — Мы волновались.

— Как три?! — сонливость словно рукой сняло — я резко сел в кровати. — А Регулус? С ним всё в порядке? Ему нужно было принимать зелья…

— Спокойно! — Рей повалил меня обратно в мягкие подушки и упёрся мне в грудь ладонью, мешая сесть. — Разумеется, Северус позаботился о том, чтобы зелья были приняты. Всё в полном порядке.

Я выдохнул с облегчением.

— Ничего не случилось, пока я спал?

— Случилось, — помрачнел Мальсибер, — но сейчас меня интересует твоё состояние.

— Да я в порядке, — отмахнулся я, — а что произошло?

— Бастер, давай ты встанешь, примешь душ, позавтракаешь…

— Рей!

— Прежде чем что-то тебе говорить, я должен убедиться, что ты в порядке, — покачал он головой и встал. — Спускайся в столовую. Кстати, Кричер закончил уборку на первом этаже, так что завтракать мы теперь можем как полагается.

Мысленно ругая Реймонда, я быстро закончил водные процедуры и спустился на первый этаж. Чувствовал я себя и вправду нормально, но трое суток сна, а значит, и поста, сил не добавили, так что меня слегка пошатывало.

За столом был только Мальсибер, что удивило.

— А где все?

— На работе.

— Где?! — изумился я.

Рей рассмеялся.

— Как я и сказал, кое-что произошло. Поэтому в нашем распорядке дня есть перемены.

— Что случилось-то?

— Ешь.

— Рей!

Но этот нехороший человек лишь улыбнулся. Зарычав от разочарования, я приступил к поглощению бутербродов, однако сразу понял, что друг правильно настаивал — я был зверски голоден, и всё внимание тут же сосредоточилось на вкусовых ощущениях.

— Еду не отберут, куда ты так запихиваешься? Подавишься же.

— А ты рассказывай, тогда не стану спешить, — парировал я, проглотив очередной кусок.

Но Реймонд не уступил.

— Завтрак, диагностика, новости. Только в таком порядке.

— Всё, — спустя несколько минут сообщил я, откидываясь на спинку стула, — я сыт.

— Прекрасно, — Мальсибер легко поднялся со своего места и обошёл стол, остановившись передо мной. — Теперь расслабься.

Я покорно закрыл глаза, чувствуя, как магическая волна осторожно протекает через всё тело.

— Действительно, всё в порядке, — протянул Рей с удивлением и, кажется, даже лёгким разочарованием.

— Теперь — расскажешь?

— Теперь дам «Пророк», — хмыкнул он. — А после отвечу на твои неизбежные вопросы.

— Договорились! — воскликнул я, спешно разворачивая сложенные пополам газеты.

И застыл, неверующе подняв глаза на Мальсибера.

Может, я не успел окончательно проснуться, может, оголодавший мозг ещё не включился в работу — не знаю. Стоило бы, конечно, сразу насторожиться, раз уж не склонный к паникёрству Рей утверждает, что было происшествие, но, чего бы я ни ждал, реальность превзошла все ожидания.

«Министр убит». «Пожиратели смерти наносят удар». «Дело Того-Кого-Нельзя-Называть не забыто» — такими заголовками были украшены первые полосы трёх номеров «Ежедневного пророка», что бросил на стол Реймонд.

— Как это произошло? — неожиданно хрипло спросил я.

— Читай.

— Рей!!!

— Нападение состоялось той же ночью, что и ритуал воскрешения Регулуса, — с недовольным вздохом приступил к рассказу Мальсибер. — Победив, мы все непозволительно расслабились, хотя стоило, наоборот, усилить бдительность. Обнаружили Шафика лишь в полдень следующего дня, когда его секретарь стал тревожиться из-за опоздания министра. Убийство было зверским, говорят, Риту вырвало прямо там, и снимков так и не было сделано. Виновного, естественно, не поймали, под подозрение попал мужчина, с которым у Шафика была назначена встреча, но имя в журнале посещений — это всё, что о нём известно. Визит был назначен на позднее время, когда секретарь давно ушёл, да и во всём Министерстве осталось человек десять, так что убийцу никто не видел, да и сомневаюсь, что, собираясь убивать, он явился бы под собственной личиной.

— И что теперь? — растерянно поинтересовался я, против воли вспоминая слова Дамблдора о намерении продолжить борьбу.

— Дариус Феррис — ближайший друг и соратник покойного Адальберта занял кресло⁽¹⁾, Эдриан его заместитель.

— Эдриан? Но ведь…

— Официально Эд — племянник Ферриса. Естественно, он под обороткой.

— А-а-а, — понятливо протянул я. — Феррис он… ну, он не враг?

— Нет, дядя Дариус полностью на нашей стороне, но…

— Дядя? — переспросил я.

— Дальний родственник, — пояснил Рей, — но в детстве я был очень дружен с его племянником, тем самым, которого сейчас изображает Эдриан, так что с его стороны ждать гадостей не стоит.

— А сколько он будет у власти? Я имею в виду, что теперь, когда министра снова нет… Наверное, нас снова ждут выборы?

— Не так быстро. По закону выборы не могут состояться ранее, чем через год — Эдриан уже просветил нас на этот счёт. Да и для их инициации нужно собрать много голосов. Так что время у нас есть.

— А этот племянник? Ну, с которым ты дружил?

— Что именно тебя интересует?

— Он не явится с претензией, что Эдриан занял его место?

— Нет, что ты! Он давным-давно не живёт в Англии и возвращаться не намеревается, но, естественно, дядя Дариус предупредил его.

Полученные сведения немного утихомирили моё волнение, однако не полностью. Мы так старались, чтобы посадить в министерское кресло достойного человека, так много надежд на него возлагали, а в итоге практически вернулись на исходные позиции. Я не знал, что собой представляет Феррис, но, что-то подсказывало, он не сможет тягаться с политическим капиталом Шафика, иными словами, часть колеблющихся магов снова сменит сторону, укрепив с таким трудом расшатанные позиции Дамблдора.

Но эти мысли были лишь фоном к истинной причине моего беспокойства.

— Рей…

— Что?

Я помолчал, пытаясь оформить в слова возникшую мысль, и спросил:

— Кто бы ни был у власти, тебя всё равно не смогут оправдать, да? Слишком многие знают правду, и… Ну, если они попытаются, тем самым настроят против себя людей.

— Да, — совершенно спокойно кивнул он. — Но лучше так, чем дёргаться, что тебя и Драко прибьют при аресте. Не переживай, я справлюсь.

Я печально вздохнул, но спорить не стал. Рей сильный, он действительно справится. А мы поможем.

* * *

Проводив убежавшего по делам Мальсибера, я недолго наслаждался ничегонеделанием — занятие для меня нашёл Кричер. Оказалось, за происходящим на первом этаже следили не только мы — во время генеральной уборки домовик обнаружил несколько чужих следящих устройств. Конечно, эльф в ту же секунду их изолировал своей магией, но… Сам факт их наличия заставлял волноваться. Чтобы успокоиться и начать мыслить здраво, пришлось дважды напоминать себе, что с друзьями всё в порядке, и кто бы ни организовывал слежку за орденцами — узнать о нас многое он бы не смог. Мало того, что мы редко спускались на первый этаж, так еще и в столовую почти не заходили.

Разумеется, поскольку я спал после ритуала, Кричер не стал дожидаться меня и сообщил о находках Реймонду и Эдриану, и если бы была необходимость, те приняли бы меры, но я посчитал, что лишним моё мнение не будет. После внимательного осмотра артефактов я окончательно успокоился: даже не классическая, а откровенно устаревшая модификация следящих чар на парных подсвечниках активировалась ключевыми словами и отключалась спустя несколько минут. А для того, чтобы «снять данные», нужно было проводить довольно муторный ритуал с Омутом памяти… В общем, подобные способы слежки устарели еще в сороковых годах. Мелькнула мысль посмотреть, что именно стремился выяснить неизвестный владелец подсвечников, но, подумав, я отказался от этой идеи: наши бдения у мониторов не позволили бы упустить что-то важное, да и затевать эксперимент с Омутом сейчас мне было откровенно лень. Не говоря уже о том, что пришлось бы подбирать слова-активатор.

Пока я отсыпался после ритуала, изменилось очень многое. Я понятия не имел, была ли то импровизация, или же Эдриан оказался настолько предусмотрительным, что заблаговременно составил план — даже зная, что Шафик откажется ему следовать, — однако Феррис получил от него чёткие рекомендации. Новый министр не торопился открыто принимать сторону опальных чистокровных Пожирателей смерти и подписывать амнистии, однако все выписанные ордера на арест приостановил, а некоторые (наши, к примеру) и вовсе аннулировал своей подписью. «За недостаточностью улик».

Отсутствие действующих ордеров позволяло нам не бояться ареста, искать нас с пристрастием больше было некому — авроры-то не от большой любви к следственной работе этим занимались, а за зарплату, а раз «приказа нет», с их стороны было почти гарантировано отсутствие интереса. Что до простых волшебников… С одной стороны, прошло достаточно времени, чтобы эмоции поутихли, с другой, страх перед Пожирателями никуда не делся, так что «хватать» нас на улице народ поостерегся бы. А ещё нам на руку сыграла смена власти, которая автоматически означала и смену политического курса. Пусть Шафик даже не помышлял ни о чём подобном, Феррис более чем лояльно был настроен по отношению к проигравшей стороне. Да и в умах обывателей чистокровность практически равнялась сочувствию Пожирателям. А это недвусмысленно намекало, что инициатива по нашей поимке не приветствуется, а преследовать нас — плохая идея, которая не найдёт понимания у нынешней власти. Теперь мы могли без опасения перемещаться по стране… Хотя делать этого мы всё же не собирались — врагов у нас всё ещё хватало, и посещать тот же Косой переулок без оборотки было рискованно, — сама возможность не могла не радовать.

И первым звоночком стало письмо с предложением работы для Снейпа. Так что теперь помимо Эдриана, ставшего правой рукой и.о. министра, на работу устроился и Северус. Откуда рекрутеры черпали информацию — неизвестно, однако уже на следующий день после аннуляции ордера на арест ему прислали приглашение на работу в уважаемой исследовательской лаборатории — магическом подразделении всемирно известной компании Глаксосмитклайн⁽²⁾, и Снейп с радостью согласился, протащив следом за собой и Малфоя. После работы на Дамблдора, сующего нос в грязное бельё и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, вытряхивающего на свет каждый секрет, абсолютно не интересующееся жизнью своих сотрудников и обращающее внимание исключительно на их профессиональные знания и навыки учреждение стало именно тем местом, где Снейп был рад находиться. Так что теперь только мы с Реем жили в Блэк-хаусе, остальные даже спать приходили не каждую ночь.

А ещё был Регулус.

Воскрешение прошло прекрасно, в строгом соответствии с описанным ритуалом, и тело Теодора по-настоящему стало Регулусом. Он был очень слаб, с трудом мог говорить и двигаться из-за атрофировавшихся мышц, но это действительно был он. Блэк сразу узнал Северуса и Реймонда, откровенно обрадовался, когда увидел рыдающего от счастья Кричера в первый раз, с энтузиазмом познакомился с Драко и горячо благодарил Эдриана. Единственным, кого он до сих пор не знал, был я.

Мне не удавалось заставить себя зайти в спальню настоящего хозяина этого дома, дверь в которую располагалась всего в нескольких ярдах дальше по коридору от моей комнаты. Я и сам не понимал, в чём причина столь сильного нежелания, однако старательно избегал встречи. Рей, разумеется, заметил возникшие сложности, но комментировать не стал, а остальным было не до того — они пропадали на работе, но долго продолжаться это не могло. С каждым днём Регулус чувствовал себя лучше, он уже вставал и пробовал ходить по комнате, не за горами был день, когда он спустится в столовую — и тогда мне не отвертеться, а я всё ещё не чувствовал себя готовым к встрече.

«Пророк» всё ещё лихорадило от гибели Шафика. Нотт со вздохом признался, что загадочного посетителя никто не хочет искать, потому как многие верят статье с интервью Дамблдора, утверждавшего, что в убийстве повинны Пожиратели смерти.

— Дариус организовывал пресс-конференцию, надеется, что удастся изменить общественное мнение, но он же не может открытым текстом заявить, что Пожирателям не выгодна смерть Шафика. Да и вообще, все заявления от лица чистокровных — не его епархия.

— Может, нам интервью Рите дать?

Нотт рассмеялся.

— Бастер, ты хоть понимаешь…

— Ну а что? — упрямо возразил я. — Пожиратели смерти никогда не скрывали своих «подвигов», наоборот, едва ли не хвастались убийствами. Так с чего бы им лгать теперь? И вы не обратили внимания, что писала это не Скитер, а какой-то мистер Правдолюб? С Ритой никто не сравнится в умении манипулировать общественным мнением. Если всё верно сделать, читатели «Пророка» подумают именно так, как нужно нам.

Эдриан задумался и до конца завтрака так и не произнёс больше ни слова.

Немного поспорив, что и как можно было бы сказать Рите, дабы получить желанную статью, мы перешли на обсуждение ситуации с Кингсли. Компромат против него уже, в принципе, был не нужен, разве что с точки зрения привлечения к ответственности других членов Ордена Феникса, скрывавших информацию. Однако мы с Драко не забыли слова Дамблдора, что всё только начинается, и потому полностью поддержали намерение Реймонда продолжить поиски: Бруствер даже если захочет, не сможет сойти со сцены, Дамблдор не позволит, а это означало лишь одно — он нужен директору, следовательно, мы должны его убрать.

Благодаря положению Нотта, Реймонд без труда получил сведения обо всех известных волшебницах с именем Селена, и теперь без устали проверял их, ища ту самую девочку, что имела отношение к Брустверу.

— Меня немного смущает, что девочкой её называли Дамблдор и МакГонагалл, — признался Мальсибер, неуверенно откладывая очередную папку. — Ей может быть хоть сорок — для обоих профессоров она будет девочкой, Северуса же они до самого конца называли мальчиком.

— И всё же, мне кажется, что речь идёт о ребёнке.

— Мне тоже, — вздохнул Рей, — но… Ладно, сначала проверю детей. После обеда посещу пару адресов.

Пожелав ему удачи, я поднялся в гостиную, где были установлены мониторы, и в первый момент, увидев множество снующих туда-сюда людей, испугался, лишь через пару секунд поняв, что наступил сентябрь — Хогвартс наполнился учениками.

Некоторое время я как заворожённый смотрел на мельтешение детей, надеясь увидеть Уоррена, но быстро отказался от этой мысли — меня не касается судьба Макмиллана. Однако я успел заметить, что число слизеринцев значительно сократилось по сравнению даже с предыдущим, не говоря уже о более ранних годах. Вырвавшись из-под пяты Дамблдора на время летних каникул, чистокровные маги не спешили добровольно возвращать себе статус заложников. Естественно, Шарлотта и Стивен в Хогвартс не вернулись; их примеру последовали и другие волшебники. Кого-то перевели в магические школы на континенте, кто-то ограничился домашним обучением, опасаясь отпускать детей далеко от себя.

Глядя на мрачную тишину слизеринской гостиной, я не мог отрешиться от мысли, что в том, как всё повернулось, есть и моя вина. Не вороти мы-гриффиндорцы нос от однокурсников-слизеринцев, кто знает, стали бы они на сторону Лорда в день битвы за Хогвартс или поспешили бы эвакуироваться с другими учениками?

Поднявшись в библиотеку, я уже собирался привычно устроиться в кресле с книгой, когда мои планы были нарушены…

— Привет.

Голос не казался знакомым, я никогда не разговаривал с Теодором Ноттом в школе, но и так было понятно, что он может принадлежать только одному человеку. Медленно обернувшись, я наконец увидел Регулуса.

Болезненная худоба и ужасная бледность ускользнули от моего внимания, когда я проводил ритуал, но сейчас я во всей полноте осознал, что совершил: я воскресил человека! Разумеется, Теодор Нотт теперь окончательно и бесповоротно мёртв, зато Регулус Блэк — жив.

Выглядел он не слишком живым, конечно, но здоровье — дело поправимое, главное, что… У меня просто не хватало слов, чтобы выразить всё, что я чувствовал по этому поводу. А ещё я был не готов к этой встрече.

— Хм… — что сказать, я не знал, поэтому ограничился хмыканьем.

— Я хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделал для Блэков. И для меня.

Витающая в воздухе неловкость ощущалась едва ли не физически. Я понимал, что нужно что-нибудь сказать, что угодно, лишь бы нарушить становящуюся с каждой секундой всё более напряжённой тишину, но не мог себя заставить вымолвить хоть слово. И это было вдвойне странно потому, что все чувства в унисон твердили: Регулус — свой.

— Северус предупреждал, что ты не рвёшься приветствовать нового члена рода, но я не предполагал, что всё настолько плохо, — грустно произнёс он, разворачиваясь к выходу.

— Постой! — я схватил его за рукав и тут же отдёрнул руку.

Уж не знаю, понял ли он, в чём причина моих затруднений, или просто последовал интуиции, но Регулус остановился и протянул мне руку:

— Давай знакомиться?

— Бастер Блэк, — отвечая на рукопожатие, представился я.

— Регулус Блэк… — он улыбнулся и продолжил, — мне было восемнадцать, когда я погиб, моему нынешнему телу почти столько же. С тобой мы тоже ровесники. А раз ты глава моего рода — мы братья. Если только ты не желаешь меня усыновить.

— Эм… нет… — возразил я быстро и, поняв, что сказал, не смог удержаться от улыбки. — Восемнадцатилетний сын для меня — слишком.

Общаться с Регулусом было удивительно легко, даже несмотря на то, что разговор то и дело приходилось прерывать для пояснений. Северус с Эдрианом решили, что выводить в свет погибшего много лет назад Регулуса не стоит, чтобы не вызывать лишних вопросов, а присутствие Теодора никого не должно было удивить. О постигшей Ноттов трагедии знали лишь несколько человек в окружении Дамблдора — тот не стал распространяться о том, что отдал парня на потеху дементорам в назидание его отцу, — для остальных Теодора просто отпустили из Азкабана. И потому каждый обитатель дома на Гриммо проводил немало времени за рассказами о прошлом младшего Нотта.

Каждый вечер Регулус слушал воспоминания Драко о школьных годах, перемежающиеся комментариями Снейпа и периодическими путешествиями в Омут памяти; с Эдрианом он знакомился с детскими годами Теодора и современной политической ситуацией… И только мы с Реймондом общались именно с Регулусом. И неделю спустя, удостоверившись, что с Регом всё действительно в порядке, я предложил провести ритуал передачи главенства над родом.

Откровенно говоря, я считал это правильным решением. В конце концов, я не совсем честно занял чужое место, пусть справедливость и магия и были на моей стороне, законным претендентом всё равно являлся Регулус. Однако предложение не только не встретило понимания, но вызвало недоумение и недовольство. Вальбурга обиделась, что я не хочу быть Блэком, Регулус расстроился, а Эдриан назвал меня идиотом.

— Ты стал официальным наследником Сириуса Блэка в тот момент, когда он согласился стать твоим крёстным. Если бы у него были дети, тогда ты отошёл бы во вторую очередь, но их не было. Ты не занимал ничьё место. Из всего, что мне известно о Сириусе, с высокой долей вероятности могу предположить, что он просто не подумал о том, что, несмотря на его к тебе не слишком хорошее отношение, для магии ты так и остался его крестником. Род Блэков прервался бы в тот день, когда мы впервые переступили порог этого дома, если бы ты не принял его. А приняв, ты не только на словах стал Блэком. В теле моего сына не было ни капли блэковской крови, но после ритуала это изменилось. И сейчас ты точно такой же Блэк, как и Рег. Но сильнее, а значит, в качестве главы рода подходишь лучше, — Эдриан сделал паузу и со вздохом добавил: — Не говоря уже о том, что нет ни одной уважительной причины для смены главы.

Пришлось отказаться от идеи проявления благородства.

Хотя доступ на первый этаж для нас наконец-то был открыт, спускались мы лишь на трапезы, предпочитая проводить время в привычной обстановке — в гостиной с мониторами на втором этаже. И Регулуса быстро к этому приучили. Ему нравилось наблюдать за жизнью Хогвартса — для него с момента выпуска прошло совсем немного времени, и замок всё ещё казался родным.

В один из похожих друг на друга дней мы играли в шахматы в гостиной и отвлеклись на потасовку в слизеринской гостиной.

— Интересно, не выбери я Гриффиндор…

— Стал бы слизеринцем.

Я вздрогнул, забыв, что не один, и смущённо улыбнулся.

— Мне не даёт покоя мысль, что поступи я на Слизерин, удалось бы избежать множества неприятностей и спасти множество жизней, — на лице Регулуса была написана искренняя заинтересованность, так что я решился развить мысль. — Как теперь известно, Люциус Малфой не был в восторге от службы Лорду. Если бы Драко дружил с Мальчиком-Который-Выжил, а не считал моё существование личным оскорблением, у Люциуса был бы путь отступления… И то же можно сказать о многих других сторонниках Лорда.

— Он не пошёл бы к Дамблдору на поклон, — покачал головой Рег. — На определённом этапе у многих могли возникнуть сомнения в верности выбранному пути, может, кто-то даже захотел бы переметнуться, будь куда. Но к Дамблдору — нет.

У меня буквально на языке крутился вопрос: когда и почему переметнулся сам Регулус Блэк, раз уж он подменил крестраж Волдеморта, но усилием воли я сдержался — некоторые темы обсуждать не стоило, он сам должен был принять решение рассказать. Видимо, время ещё не пришло.

1) По аналогии с рядом демократических государств, досрочные выборы в которых не практикуются. Так, в случае досрочного прекращения полномочий президента США его место до окончания срока занимает вице-президент.

Вернуться к тексту

2) GlaxoSmithKline — британская фармацевтическая компания, одна из крупнейших в мире.

Вернуться к тексту