Кастелян (джен)

— Гарри, где ты всё время пропадаешь?

— «Всё время» — это в прошедшие выходные? Гуляю на природе, Незабудка. Поди, последние тёплые деньки в этом году.

Прошла ещё одна учебная неделя.

Документы принесла давешняя министерская сова, в тот же день за ужином. «Коновал» не откладывал дело в долгий ящик, надо отдать ему должное. Упавший увесистый пакет попытался было цапнуть Рон, выписанный из больницы как раз к этому самому ужину. Но между ним и пакетом сидел я, так что Уизли просто упёрся в силовой щит. Пакет исчез в моей мантии, а документ я рассмотрел позже.

Обычная книжка, похожая на магловский паспорт. Две анимированные колдографии моей совиной морды, в анфас и в круговую панораму. Цветные, чёткие колдографии! Несколько страниц с какими-то данными, и полсотни пустых, для дальнейших отметок и проверок.

Жесть. Чтобы вы понимали: я пока что не встречал у магов удостоверений личности как таковых. Может, у аристократов и имеются какие-то родовые метрики, но мне мою никто не показывал. И у Грэйнджер ничего нет, я осторожно интересовался. А вот простую, не заразную ликантропией звериную ипостась отдокументировали так, что современные маглы обзавидуются.

К документу прилагалась бляха размером с блюдце, ошейник с карабином для бляхи и наказ носить оба этих предмета на прогулках. Подозреваю, на этот маразм забивало ровно сто процентов счастливых обладателей регистрации — у МакКошки, по крайней мере, я ничего не видел — но у меня была ещё и железная отговорка. Transforma mismatch.

— Что? Как ты меня назвал?

— Кто, я? Лаванда, это исключено. Ты ж с каким-то Гарри разговариваешь, при чём тут я?

Я мягко, но упорно отстаивал право на своё имя. Что-то было в этом важное — я не понимал, но чувствовал. Дамблдор-сказочник недаром исказил его, вложив собачье «Гарри» в обиход большинства простых магов.

Грэйнджер… поменялась. Стала тяготеть к компании Уизли и Лонгботтома, которого выписали немного раньше срока с небольшой хромотой. Да, Рон теперь не отлипал от Невилла, и Невилл этому то ли не сопротивлялся, то ли не мог отказать. Что характерно, Уизли постоянно задирал девчонку, обзывая зубрилкой, Грэйнджер обижалась и страдала, но продолжала тянуться к кактусу. Я бы с удовольствием игнорировал эту драму, если бы одновременно с этим Грэйнджер не раздражалась и не дулась на меня. И главное, хоть бы намекнула, за что!

Обезьянник. Управляемый, к сожалению. Потому что вся неделя в моём личном зодиаке прошла под знаком мелких пакостей. Водяные бомбочки прямо перед уроком, чтоб сидел мокрый и порицаемый преподавателем. Скрытые иллюзией шипы на сиденьях. Отравленная еда. По характерному почерку зелий — не изменение поведения, а низкопробная блевательно-уродующая тематика — было понятно, чья работа. Рыжие близнецы прощупывали мои уязвимые места. Пока что безуспешно: щит от пакостников — в Хогвартсе вообще повседневный аксессуар; отраву я видел и либо не ел часть блюд, либо просил Фиби незаметно заменить обед; иллюзии же… со вторым зрением я хожу не всегда, но в тот раз повезло.

Было понятно, что рано или поздно они перейдут к активным действиям. Вплоть до… того, на что их проинструктируют.

Снейп вызвал меня в кабинет на следующий день, в воскресенье, и предоставил думосброс, показав, что надо делать. Мира убрала из воспоминаний слой второго зрения, остальное было вполне целостным и подозрений не вызывало. Флаконов я сделал два: до потери сознания и после, для ограниченного ознакомления «а как он выжил?» в случае необходимости. Оборвать картинку мы решили на моменте влёта в окно к МакГонагалл. Никого, кроме Снейпа, в кабинете не было: встречи воспитанников с чужими людьми должны согласовываться с директором или, в крайнем случае, с замдиректора.

Полёты временно запретили. Ходили слухи, что у нас будут новые мётлы. Но зато у первокурсников наконец-то прошла ночная Астрономия: неделя выдалась преимущественно ясная.

И вот я сижу за завтраком, атакованный гриффиндорскими сплетницами Браун и Патил. Чтобы черпать информацию из первых рук, наличие положительных коммуникативных навыков обязательно, так что Лаванда с Парватти захихикали, оценив шутку как удачную.

— Гар…ольд, мы до сих пор не знаем, куда тебя водил Снейп в ту субботу! У нас ходят жуткие слухи.

— Всё довольно скучно. В Министерство. У них какие-то бумаги потерялись, нужно было уточнить, вот и вызвали.

— Не может быть! Ты отсутствовал полдня! Снейп был злющий…

Я вздохнул. Нужно открыть часть правды, не объясняющую произошедшего, но по возможности проверяемую.

— Так меня почти два часа под дверью заставили ждать, пока очередь дойдёт. И ещё полчаса — после, пока бумаги оформляли. Снейп потому и злой — чинуши совершенно не ценят чужое время.

— А что там было-то?

— Это не застольный разговор, да и вам неинтересно…

— Шутишь! Зачем мы тебя тогда ловим столько времени?

— Девчонки, — я сделал вид, что подбираю слова. — Вы ведь тоже не станете рассказывать о некоторых своих визитах к докторам, правда?

Браун непонимающе нахмурилась, Патил выпучила глаза.

— Так ты что…

— Да нет же! Это как пример. Меня привели к какому-то… «отмороженный солдафон» будет ближе всего. Он должен был меня опросить, а умеет играть только в допросы. Сыворотку детям нельзя, любимую дыбу у него отобрали, остаётся долгий классический путь. Ну и вот… полтора часа ора, унижений и угроз, мятая бумажка с печатью, пошёл вон щенок.

— Подожди, а Снейп?

— Сел в сторонке, сказал «общайтесь», ушёл в себя.

— Вот же! Хотя чего ещё ожидать от главного слизняка! Не мои — не жалко.

— Ну, кое в каких моментах он вмешивался. Когда Сапог совсем забывался. Но в целом — да: всё, что на словах, нужно терпеть самому. Короче, закроем тему. В Министерство добровольно ходить не стоит — главный вывод из этой истории.

— Погоди, — подключилась Лаванда. — А этого «Сапога» как звали-то?

— Не поверишь — он не представился, — уверенно сказал я правду. — То есть совсем. Минут через десять после начала «беседы» я, на свою беду, назвал его «мистер Аноним», и это, похоже, определило дальнейшую продолжительность встречи.

— Это нарушение! Где проходил разговор?

— На двери не было ничего, кроме надписи «Не входить». Обита железом.

— А как ты её нашёл?

— Её Снейп нашёл. Похоже, он там часто бывает и хорошо ориентируется. Дежурного на взвешивании аж перекосило, когда его узнал. Пропустил без очереди.

У Браун загорелись глаза. Ну, план по сбору материала для сплетен выполнен. Надеюсь, я не подгадил зельевару ничем серьёзным: у меня сложилось впечатление, что педсовет лепит из него «злого полицейского», так что немного жути образу Ужаса Подземелий не помешает.

— Похоже на Аврорат, — с сомнением произнесла Патил. — Но даже они… Гарольд, нужно было идти с Дамблдором. Там бы все ходили строем и бумагу выдали на золотом подносе.

— Да где ж ты видела незанятого Дамблдора? — вздохнул я. — МакГонагалл должна была идти, но у неё шестой курс, Кеттлберн приболел… зацени, кто остался. Ладно, пронесло и…

— О, почта!

В зал влетели совы. Сверху посыпались письма и газеты. По залу прокатились возбуждённые возгласы тех, кто уже успел прочесть заголовок. Я поймал свой «Пророк», развернул.

«ЧИСТОМЁТ дарит Хогвартсу новые мётлы», гласил титул передовицы. Хм, кое-кто таки прислушался кое к чьим советам, хоть и воротил нос поначалу. Что ж, почитаем подробности.

К сожалению, моя личная корреспонденция сегодня не ограничилась ежедневной прессой. В зал влетел крупный филин, безошибочно выбрал меня среди прочих жертв и отбомбился… свёртком, самостоятельно распаковавшимся в полёте.

На стол упала змея. Не биоконструкт — абсолютно настоящая, живая. Ядовитая. Очень раздражённая.

Матово-угольное чешуйчатое тело с еле заметной красной прожилкой. Незнакомый маглам подвид чёрной болотной гадюки. Поправка: очень ядовитая змея.

Силовое поле отклонило «подарок» от падения мне в тарелку, так что плюхнулась гадюка в центре стола, между мной и Патил. Сцену наблюдали несколько человек, но по инерции полагали это очередным приколом. Секунда-другая, рассмотрят получше — и поднимется паника.

Вздрогнула Мира. Как назло, кто-то именно сейчас полез мне в голову. Не до вас!

Змея громко зашипела, глядя на Парвати. Сейчас девчонка поднимет глаза, завизжит, дёрнется — и перепуганная тварь атакует. Счёт пошёл на мгновения.

Действуя на инстинктах, я взметнул палочку. Узелки, узор…

— Секо вирми! — заорал я на весь зал.

Готовую к атаке змею растянуло в метровый шнур и разорвало на множество аккуратных дюймовых обрубков. Куски подбросило в воздух — энергии я вложил от души. Обильно брызнула кровища. Гадюка — тварь увесистая.

— ЗМЕЯ!! — завизжал кто-то рядом.

Вопли ужаса, отпрыгивающие дети, разлетающаяся посуда.

— Тихо!! — к месту происшествия торопился Дамблдор, но ему мешал длинный преподавательский стол и бегущие навстречу ученики. Поэтому на секунду раньше на опустевшем пятачке оказался Снейп. Прибежавшая последней МакГонагалл схватилась за сердце.

Я продолжал направлять палочку на кучу змеиных стейков. Вид у меня был соответствующий: руки в крови, лицо в крови, вокруг тоже кровь и сырое мясо.

— Мальчик мой, что это такое?

— М…мне кто-то прислал змею. Совой. Сбросили сверху.

— Это муляж, наверное. Так бывает…

Я ошалело поднял на него глаза. С подбородка капнула кровь. Поняв, что сморозил глупость, Дамблдор кашлянул и сменил тему:

— Чем ты её так… жестоко?

Интересный поворот. Тогда не будем торопиться с «приходом в себя».

— С-служебное заклинание разделки ингредиентов… На отработках червей нужно было резать, пришлось учить…

— Директор, это так, — вступил в разговор Снейп. — Нарезка флоббер-червей для больничного крыла. Грязная работа, как раз для…

— Ты так быстро его выучил? Гарри, мальчик мой…

— Да какой там… Или изворачивайся и учи, или драить котлы до рассвета. Ну, там целое ведро этих червей было, так что освоил в конце концов.

За спиной послышался звук удерживаемой рвоты. Студенты постарше, начавшие постепенно подходить и обступать нас, смотрели на место побоища и слушали разговор. И да, воображаемая картина бадейки склизких траншейных опарышей аппетита не прибавляет. Какой же зверь этот Снейп!

Подрагивающей рукой я опустил окровавленную палочку на стол. Вытереть нужно, перед тем как в кобуру возвращать.

Директор, похоже, был чем-то удовлетворён в моём рассказе. Но расслабляться было рано.

— Займите свои места, здесь нет ничего интересного! — отогнал Дамблдор благодарных слушателей, создавая видимость приватного разговора. Слушатели, разумеется, отошли не более чем на пару метров, расселись на подвернувшиеся поверхности и продолжили греть уши.

— Мальчик мой, это очень опасное заклинание!

— Не знаю. Оно же служебное, его пока толком настроишь и выпустишь — самого порежут, обычным ножом. Но, если вы говорите, что…

— Нет, нет, если всё обстоит именно так, пожалуй… Но почему ты его направил на змею? Она же не червяк?

Очень даже жёлтый земляной червяк, возвестили шепотки прыснувших гриффиндорцев.

— Не знаю, сэр, я им сосиски иногда разделываю, ну и подумал… Я испугался сильно, понимаете?

Вокруг пронёсся возбуждённый гомон. Нарезка сосисок вот этим кровавым вентилятором? Подобная отмороженность заслуживала или уважения, или отчуждения.

— Гм… мальчик мой, — доверительно понизил голос директор, переходя на «театральный шёпот». Ага, а то в другом конце зала стало плохо слышно. Но тут в голову опять начал вкручиваться чей-то шуруп. Значит, усилим осторожность.

— Мне показалось, ты что-то шипел этой змее?

Чего?

— «Секо вирми»? Это латынь, сэр. «Порежь червя». Ну, вызов заклинания разделки.

— А… змея тебе ничего не говорила?

— Что?

— Ты ничего не слышал… странного? От змеи?

— Она шипела. Предупреждая, что сейчас ударит.

— То есть…

Я заметил, что глаза Снейпа, смотревшего на меня, стали очень напряжёнными, хотя на лице он с видимым трудом удерживал обычное угрюмое выражение. Похоже, от роли наивного и забитого ребенка придётся немного отступить — я не справляюсь с чем-то важным и непоправимым.

— Сэр, — непонимающим голосом сказал я. — Она шипела. Равномерно, без модуляций. Там не было информационной составляющей. Это не речь, это знак: отойди, или нападу. Ну… змеи шипят, медведи рычат, быки бьют копытом. Вы же не станете утверждать, что битьё копытом — это речь?

— Гм… интересно… и всё же…

— Они не слышат.

— Что?

— Я читал. Понимаете, магловские учёные подробно исследовали и поняли, что у змей нет ушей… ну, снаружи. Они слышат очень плохо, и только низкие звуки.

— Господин директор, это правда, — в разговор влезла Грэйнджер со знаниями из детской энциклопедии. — Змеи глухи. Они чувствуют тряску почвы, чужие шаги…

— Гм… и как это связано с владением парсел… эээ, умением слышать змеиную речь?

— Так ведь они не слышат шипения, сэр, — повторил я. — Ни себя, ни товарок. А речь — это в первую очередь для общения друг с другом. Нет общения — зачем речь? Ну, то есть… если эти тупые твари вообще могут о чём-то говорить, то точно не через звуки.

— Гмм… интересно, — директор внимательно смотрел на меня. — Олух, убери здесь. Северус, на два слова…

Филиал змеиной бойни мгновенно исчез со стола. Посуда идеально выстроилась и наполнилась десертом. Олух — имя домовика? Уловка, Пузырь… Так, Уловка у нас — это Слизерин. Олухи тут одни, без вариантов. Пузырь и Остаток…

— Гарри!

— Чего тебе, Пратима? — я смочил салфетку чаем из кубка и пытался оттереть руки от засыхающей змеиной крови.

— И вовсе непохоже. Гарри, ты правда змееуст?

— Ты правда слышишь хуже змей, о Пратибха?

— Зануда ты, Гарольд!

— Доктор! К ней вернулась память!

В меня бросили скомканной салфеткой. Отсмеявшись, я спросил серьёзно:

— Объяснит мне кто-нибудь, что за пляски с бубном вокруг змеиной болтовни?

— Ты не знаешь? Хотя да, в Англии это немногие помнят. В общем…

И, понизив голос, Парвати коротко рассказала о магах с редким талантом — говорить со змеями и понимать их, и о Парселтанге — легендарном шипящем языке змей, внятную речь на котором могут услышать только змееусты. Рассказу внимала половина гриффиндорского стола. Грэйнджер забыла про неприязнь ко мне и выдвинулась в первый ряд.

— Я всё равно не понимаю: почему змеи? Не дельфины, не вороны, не шимпанзе?

— При чём тут дельфины?

— Ты в курсе, что их известный словарный запас — более десяти тысяч слов? Далеко не все Хомо Сапиенс в английском языке это освоили, — я покосился на заедающего стресс пудингом Рона. — Дельфины не просто говорят — они, например, рисуют звуком то, что «увидели» эхолокатором. И вот такие удивительные вещи — сравнивать с какими-то змеями? Что они могут рассказать, буде я их услышу?

— Гарри… Гарольд, всё сложнее. Я не знаю про дельфинов, но у нас в Индии змееусты всегда были в большом почёте. Их уважают. Они, например, договаривались со змеями, чтобы те не вползали в людские поселения. Знаешь, сколько людей это спасло от смертельных укусов?

— Нужное дело, и оно достойно уважения. Даже если спас только одного человека — достойное. Но, Парвати, как по мне, ещё более важно уметь договариваться с саранчой. Сколько людей спасено от голодной смерти благодаря сохранённому урожаю? Или приказать уйти моровому поветрию. Укротить засуху и пролить дождь на поля. Погасить лесной пожар. Изгнать паразитов и защитить от спорыньи. И это только поля. А с тиграми договориться или с крокодилами — что, не так важно? А змеи… Вот, с мышами у нас не договариваются. Заводят кошек. Трудно прикормить в поселении с десяток змеиных врагов, не знаю… ежей там, мангустов, аистов?

При слове «кошек» МакГонагалл за преподавательским столом вздрогнула. Ого, откуда она может слышать! Хотя да, если я — сова и зорко вижу, то кошка… Нужно иметь это в виду. И собачек с их обонянием — тоже.

— Ты не понимаешь… Гарольд, ты говоришь, как магл.

— Возможно. Но я пытаюсь понять и задаю вопросы, — я вздохнул. — Вот смотри. Допустим — просто допустим на минуту — что змеи имеют свой язык. Но тогда свой язык имеют не только змеи. И кошки, и собаки, и… совы, вороны, воробьи, рыбы и прочая тварь. Согласна?

— Ну… я пока не пойму…

— Вот, слушай. И допустим, что и у магов может быть этот дар — слышать языки всего живого. У Дина — сов, у Гермионы — э-э, куниц, у Лаванды — дельфинов… и у Джона Смита — змей. Вопрос: почему мы выделяем именно Джона? Дин знает, насколько же зорко может видеть сова звёзды в ночном небе; Гермиона — какое невообразимое богатство запахов даёт стремительно несущийся мир; Лаванда видит картины, написанные звуком… Но весь респект — Джону! Мой недоумённый вопрос — почему ему? Что такого могут рассказать… или *дать* змеи?

По-моему, в зале уже какое-то время стояла тишина. Патил пыталась что-то возразить, но не находила слов или не решалась приводить более серьёзные аргументы. Вмешался Перси:

— Не знаю, как в Индии, но у нас змееустов не любят, Гарольд. Их в истории было немного — тех, о которых известно, что они владели парселтангом. Но как-то так получалось, что все они были сильными, выдающимися магами. И не всегда добрыми.

Гм… учитывая местный колхоз, тут легко получить нелюбовь просто за то, что ты уникально одарён или сильнее других тяготеешь к знаниям. И понятно, что абсолютно добрых людей нет. Если у тебя сила — приходится иногда отдавливать хвосты особо наглым. Но какая-то связь со змеями имеется. Возможно, обратного направления: есть некий фактор, дающий преимущество в силе, и просто как следствие ты слышишь коммуникацию змей. Побочный эффект.

— Да я вообще птиц люблю, а не змей, — примиряюще ответил я. — Видеть то, что видят они с высоты…

— Это многое объясняет, — усмехнулась непосредственная Шервуд. — До сих пор не понимаю, почему шляпа отправила тебя к нам, а не к воронам.

Возражать глупо. Вера в Распределяющую шляпу у окружающих — непоколебимая. Однако, разговор закончился мрачновато. И, главное, никому нет дела, что здешняя сова может в любой момент отбомбиться вот таким подарочком. Поднять бы эту мысль на скандальный щит, но это невыгодно моим шкурным интересам. Или начальство запретит летать совам по замку, или осторожные студенты будут сбивать птиц, идущих по подозрительной траектории — моим свободным полётам по Хогвартсу придёт конец в любом случае.

Но кто-то же отправил эту посылку? И Дамблдор очень уж настойчиво выводил диалог в сторону «мальчик мой, да ты змееуст, похоже». Я соскользнул, но это только первый раунд. Если Дамблдор взялся за тему, он додавит хоть теми же слухами.

И тут я замер, вспомнив одну магловскую байку. Хм, а не пустить ли встречный пал? Наваливай побольше и понелепее… На лицо сама собой начала наползать многообещающая улыбка. Я поднял глаза и встретился взглядом с мрачно рассматривающим меня Снейпом. Так, тут главное — не заржать позорно посреди пафосной речи. Зельевар о чём-то догадался и начал выпрямляться, но я уже рисовал на лице внезапно посетившее идиота озарение.

— Я понял! — сказал я возбуждённо. — Дело не в змеях!

Драматическая пауза, щелчок пальцами…

— Рептилоиды!

На меня пялились, в основном непонимающе. Ах да, это же маги. Популярные легенды магловских сумасшедших до них не дошли.

— Ну, это же всем известно! Древняя раса, скрыто управляющая человечеством. Они прилетели с далёкой звезды…

Гриффиндор слушал, открыв рты. Змеи удерживали вежливо-скучающий покер-фейс. Они видели, что Поттер мочит какую-то большую хохму, но её соль пока не понимали. А, нет, нашёлся один знаток: парень-третьекурсник, слегка повернувшись, в нескольких словах выдал негромкую справку по происходящему.

— … разрушили свой мир. Спаслись немногие, поэтому они таятся. Опутали все мировые правительства. Тормозят прогресс, не дают развиваться. Они…

Со стола Рейвенкло мне торжественно показали одобряющий большой палец. Только бы не заржать!

— … два миллиона лет скрывают истину, что наша Земля — плоская! Это потому, что они живут на обратной стороне. Распространили дурацкую байку про шар, искажают горизонт, показывают спутникам искривлённое…

Снейп смотрел очень зло, но вмешаться не мог. Видимо, из-за присутствия «родного» декана за столом — такова этика педсостава. МакГонагалл же просто не понимала, что происходит. Спраут заботливо укладывала в безразмерную сумку большую корзину с ватрушками, принесённую домовиком — будущий перекус для своего факультета. Так, а вот Флитвику этот бред терпеть надоело, и он заговорил с нашим деканом, показывая на меня. Пора переходить к главной мысли!

— … дело не в змеях. Парселтанг — это ИХ язык. Понимаете? Рабы должны понимать приказы хозяев! Не все — только самые избранные. Презренные приматы, которых допустили к наиболее ответственному: подносить тапочки или…

— Прекратите немедленно, мистер Поттер! — МакГонагалл аж поднялась со стула. — Возмутительно! Что за балаган вы устроили? Минус пятьде… Неделя… Метлу вы больше… Вороны Морриган, ну что за утро сегодня!

Последние слова потонули в хохоте рэйвенкловцев, которых, наконец, прорвало. Их поддержали змеи — более сдержанно. До грифов пока не дошло, что именно в сказанном следует понимать как «лопата».

— Я думаю, нам всем стоит успокоиться, — авторитетно вмешался Дамблдор. — Занятия вот-вот начнутся, и…

— Я не понял, — громко перебил его Рон. — Она же и вправду плоская, что не так?

Ударивший колокол, пожалуй, впервые был заглушён дружным хохотом всего Большого зала. Эту хохму поняли даже львы.