Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Проводив Северуса к Люпинам, Элеонора спустилась в лабораторию. Обычно именно здесь ей всегда удавалось отрешиться от всех проблем. Занятая кропотливой работой, она просто не позволяла себе думать ни о чем постороннем, уделяя все свое внимание зелью, которое собиралась варить в данную минуту.

Но сегодня работа явно не клеилась.

До свадьбы Эйлин оставалось чуть меньше месяца, а у них абсолютно ничего не было готово. Правда, в отличие от приема в честь Северуса, в этот раз не следовало волноваться о помещении: больница Святого Мунго предоставляла сотрудникам ритуальный зал, однако его требовалось украсить сообразно случаю. Кроме того, они с будущими молодоженами еще не до конца утвердили список гостей. Да и праздничное меню было бы неплохо обсудить! А эти влюбленные голубки, похоже, совсем потеряли голову друг от друга, хотя оба вступают в брак уже во второй раз!

— Нет, сегодня совершенно невозможно сосредоточиться! — Элеонора с раздражением отставила в сторону каменную ступку и тяжело слезла с высокого табурета.

Семьдесят девять лет... Как бы она ни хорохорилась — годы понемногу брали свое. Если бы она родилась магглой, сейчас, вероятно, уже еле переставляла бы ноги, а так, благодаря Мерлину, силенки у нее еще имелись.

«Вот бы успеть увидеть, как Северус становится известным зельеваром, перенимает наше с Септимусом семейное дело, женится... Правнука не удалось понянчить, так, может, хоть праправнуков дождусь! — пронеслось у нее в голове. — Хотя ведь и Эйлин с Реджинальдом наверняка бездетными не останутся! Лишь бы у них у всех все сложилось удачно!»

Элеонора тяжело вздохнула. Времена наступали смутные, и удача ее близким непременно понадобится.

— Присси! — она щелкнула пальцами, и перед ней тут же возникла старая домовуха.

— Что прикажет хозяйка? — с почтением поклонилась она.

— Принеси-ка мне чаю в комнату. А потом и обед подай туда же.

— А молодой хозяин Северус? Вы не станете его ждать? — поинтересовалась любопытная эльфийка.

— Мой правнук ночует сегодня у друга. А Декстер с Маршей вполне могут поесть и без моего присутствия за столом.

— Будет исполнено! — снова поклонилась Присси.

Когда Элеонора поднялась в свою комнату, на столе ее уже ожидали чашка ароматного чая, молочник и тарелка с вкуснейшим печеньем с шоколадной крошкой.

— Ах ты, хитрюга! — покачала головой миссис Принц.

Она ни словом не обмолвилась о десерте, но Присси за столько лет службы уже безошибочно изучила вкусы своей хозяйки. За Принцами водилась любовь к сладкому, и Северус, кстати, по-видимому, унаследовал эту фамильную черту. Впрочем, к счастью, не одну ее, как совершенно бесполезный Декстер.

Элеонора размешала молоко в чашке и посмотрела на портрет мужа. Вот уж кто был настоящим сластеной! Ради него Элеонора, не переносившая возни на кухне, в молодости даже научилась готовить сама — так ей хотелось порадовать мужа собственноручно испеченными кексами и тортами.

— Мне кажется или моя девочка чем-то обеспокоена? — донесся с портрета голос Септимуса.

— Не кажется, дорогой, — вздохнула та, — в последнее время я чувствую, что мне все тяжелее нести на себе обязанности главы рода. Наверное, это старость...

— Не выдумывай! — нахмурился мистер Принц. — Сколько тебе сейчас? Семьдесят девять? Тоже мне возраст для такой сильной волшебницы!

— Ты еще скажи, что мне в самую пору выйти второй раз замуж, — невесело усмехнулась Элеонора. — Не пропадать же лучшим годам?!

— Честно признаться, я бы хотел, чтобы у тебя было на кого опереться, невзирая на всю мою немыслимую ревность! — с нежностью глядя на нее, произнес Септимус.

— Вот жду не дождусь, когда наш правнук немного подрастет...

— И что тогда? — перебил ее мистер Принц. — Неужели ты собираешься переложить всю ответственность на мальчика, к тому же выросшего среди магглов? Кроме того, ты и сама упоминала о своих опасениях, что этот ваш Волдеморт вознамерится прибрать Северуса к рукам... Нет, дорогая, тебе еще рано думать о спокойной старости. Наш мальчик, безусловно, талантлив и умен, но ему потребуется помощь, даже если он в своей чисто принцевской гордыне не пожелает ее принять. А пока, полагаю, нам стоит начать заниматься ментальными науками. Свадьба нашей внучки — дело, конечно, важное, но у тебя есть и иные заботы.

— До сих пор не верю, что ты всерьез возьмешься учить меня легилименции и окклюменции! — скептически поджала губы Элеонора. — Не слишком ли я стара для подобного?

— Ну вот, снова-здорово! — рассердился Септимус. — Я знаю твои возможности лучше кого бы то ни было. Поверь, если ты приложишь усилия, то освоишь эту науку, как выучилась всему остальному. Так что допивай свой чай, сладкоежка, и начнем.

— Я еще и сладкоежка! — притворно обиделась Элеонора. — Ты просто завидуешь, что не можешь прикончить все мое печенье.

— Завидую, — печально усмехнулся Септимус, — и этому, и многому другому, что не дано портретам, пусть даже и магическим.

* * *

Обед в тот день пришлось пропустить. Пока на столе остывали принесенные Присси суп и жаркое, Элеонора без сил лежала на постели. Есть не хотелось совершенно. В голове вертелись образы, которые Септимус — ее строгий учитель — безжалостно вытащил на поверхность памяти.

* * *

Вот ей в руки пикирует сова с результатами ЖАБА Декстера. Сын нетерпеливо вырывает у нее конверт, вскрывает его, а потом в гневе бросает на пол.

— Я не тупица! Это они в своем Хогвартсе не умеют учить! — кричит он, с грохотом захлопывая дверь комнаты.

Элеонора поднимает пергамент, проглядывает его, и слезы горечи выступают у нее на глазах.

Защита от Темных искусств — «Отвратительно»

Зельеварение — «Слабо»

История магии — «Слабо»

Астрономия — «Слабо»

Трансфигурация — «Отвратительно»

Заклинания — «Слабо»

Уход за магическими существами — «Выше ожидаемого»

«Уважаемый мистер Принц!

С сожалением извещаю вас, что ваше ходатайство на должность помощника преподавателя по Уходу за магическими существами отклонено ввиду низких оценок по всем остальным предметам.

Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Армандо Диппет».

Вот они с Септимусом лежат в кровати. Септимус молчит. Его губы сжаты в одну тонкую, жесткую линию. Сегодня Декстеру отказали в очередной — уже и не припомнить какой по счету! — должности, а его молодая жена Марша сообщила, что ждет ребенка.

Элеонора берет мужа за руку, целует его ледяные пальцы.

— Септимус, мы справимся, — тихо произносит она. — У нас масса заказов на зелья. Мы не будем бедствовать.

— Ты не понимаешь! — голос мужа наполнен болью. — Декстер — наш единственный сын! Мы так и не смогли родить еще ребенка. Я возлагал на него столько надежд, и мне невыносимо тяжело видеть, как они разбиваются вдребезги.

— Мальчик не виноват! — из уголков глаз Элеоноры катятся слезы. — Он просто не унаследовал наш потенциал — вот и все!

— Лучше бы он родился сквибом! — горько вздыхает Септимус. — Похоже, в магическом мире ему не устроиться.

Вот она проходит по коридору и слышит, как из-за приоткрытой двери Марша довольно громко говорит Декстеру:

— Придется нам выдать Эйлин за какого-нибудь сквиба. С ее отвратительной внешностью и отсутствием родовитых предков ни один приличный маг на нее не позарится.

Элеонора поднимает голову и встречается взглядом с полными слез глазами пятнадцатилетней внучки. Она хочет позвать Эйлин, утешить ее, но та уже мчится вниз по лестнице, а затем выскакивает из дома, чтобы запереться во флигеле.

Вот она ссорится с Эйлин.

— Вы все мечтали сбагрить меня с рук — так радуйтесь! Ваша мечта скоро осуществится. Я выхожу замуж за маггла Тобиаса Снейпа, и он, в отличие от вас, любит меня! — кричит та. — Видеть вас не могу!

— Не волнуйся — больше не увидишь! — Септимус застывает у входа в гостиную. Лицо — словно непроницаемая каменная маска. Руки сложены на груди. — Если уйдешь отсюда — не сможешь вернуться обратно, — холодно бросает он своей любимице.

— Эйлин, дорогая, одумайся! — лепечет Элеонора, с ужасом глядя на супруга. — Мы найдем тебе другого мужа.

— Кого? — взвизгивает девушка. — Какого-нибудь сквиба? Потому что на уродливую бесприданницу не позарится ни один стоящий волшебник? — повторяет она сказанные несколько лет назад слова матери. — Нет уж! Спасибо! Я как-нибудь сама! Без вас!

Она забрасывает на плечо маленький походный рюкзак и уходит, громко хлопнув дверью.

Вот она у постели Септимуса.

Колдомедик только что аппарировал домой, вручив Элеоноре целую батарею флаконов с зельями.

— Надежды, вообще-то, не много, — тихо говорит он, когда она спускается проводить его, — слишком слабое сердце, а тут еще побег вашей внучки... Это будет невосполнимая потеря для магической Британии, — качает он головой.

— Не смейте хоронить его раньше времени! — с ненавистью шепчет Элеонора. — Оставьте себе вашу жалость! Он поправится! Я сделаю для этого все возможное.

И вот она уже лежит в той же постели, с которой совсем недавно унесли Септимуса.

Она почти не помнит церемонию похорон. К ней подходят какие-то волшебники, жмут ее затянутую в черный шелк перчатки руку. Повторяют слова колдомедика о «невосполнимой потере». На миг ей кажется, что она различает в толпе лицо Эйлин, а затем перед глазами снова все смазывается.

Элеонора обнимает подушку, все еще хранящую запах мужа, и шепчет:

— Зачем мне жить без тебя?

* * *

— Дорогая, ты в порядке? — окликнул ее Септимус с портрета.

— Все хорошо! — соврала Элеонора. — Просто очень устала от безрадостных картин собственной жизни.

— Именно в этом и состоит смысл окклюменции. Я пытаюсь проникнуть в твои воспоминания — иногда тяжелые, порой счастливые — а ты должна любой ценой мне помешать.

— И как это сделать, если все мои щиты перед тобой бессильны? — Элеонора приподнялась на локте и раздраженно взглянула на мужа. — Я понятия не имею, что для этого предпринять!

— Признаюсь, я погорячился! — Септимус примирительно улыбнулся. — Я лишь хотел продемонстрировать тебе, насколько опасно в твоем положении не владеть ментальными науками. Сегодня ты позволила проникнуть в твои мысли мне, человеку, который не воспользуется этим во зло, а завтра — будешь вот так же открыта и беззащитна перед Волдемортом. Кроме того, посмотри, как ты вымотана. А если бы ты поставила надежный щит, то и сама не увидела бы всего этого.

— Знаешь, — с обидой произнесла Элеонора, — я далеко не дура и отлично представляю, чем может грозить мне вторжение в сознание, но либо я ужасная ученица, либо ты — плохой учитель! Прости, Септимус, но я и правда совершенно не поняла, как именно нужно ставить этот мордредов блок.

— В первую очередь перестань непрерывно думать о свадьбе Эйлин, — назидательно сказал мистер Принц. — Как ты очистишь сознание, если постоянно просчитываешь, сколько домовых эльфов требуется пригласить в помощь Присси и какое угощение подать гостям?

— Ну вот и ответьте, профессор Принц, как мне это сделать? Я ведь действительно только об этом и думаю!

— Раз уж ты у меня такая недогадливая, так и быть — подскажу, — хмыкнул Септимус. — Разумеется, лучше всего было бы использовать для этих целей Омут памяти, но так как его у нас нет... Просто наколдуй флакон и опусти в него тревожащие тебя мысли. А потом, когда мы закончим тренироваться, вернешь их обратно и снова начнешь планировать свадьбу нашей внучки.

— Отлично! — фыркнула Элеонора. — А в реальной ситуации я попрошу Волдеморта: «Милейший, подождите пару минут, я быстро спрячу то, что вам видеть не следует»! Так ты себе это представляешь?

— Нет, конечно! — рассмеялся Септимус. — Ты будешь делать это лишь перед нашими тренировками, пока не научишься ставить щит, который не пробьет моя ментальная атака. Ну что, готова?

— Куда же я от тебя денусь, мучитель? — тяжело вздохнула Элеонора, поднимаясь с постели.

— И не забудь приказать Присси подогреть тебе обед — подобные занятия отнимают много сил, а ты нужна мне и Северусу здоровой и бодрой.

— Мне кажется или ты таким образом пытаешься сказать, что любишь меня? — тихо спросила Элеонора, нежно гладя раму портрета.

— Ты и сама все прекрасно знаешь! — ответил Септимус. — Мне жаль, что я оставил тебя одну разбираться со всем этим!

— Теперь уже нет! — грустно улыбнулась Элеонора.