Следующая цель (джен)

Сидеть взаперти и наблюдать за жизнью Уизли было не просто скучно, а ужасно однообразно. Через пару дней после переезда Джинни потребовала, чтобы ей предоставили возможность уединяться, потому что двадцать четыре часа с пьяным отцом её психика не выдерживает. Джордж с Роном скрипнули зубами, но, понимая, что за Артуром необходимо следить, пошли сестре навстречу.

— Но хозяин!!! — взвыл Кричер, которого подселенцы лишили доступа к кухне и вынудили готовить в подвале на допотопной печи. — Гадкая предательница крови заняла коморку Кричера!

Я едва сдержал смех, сохранив лицо лишь ради домовика. Джинни хотела стать хозяйкой Блэк-хауса, а в итоге всё, что ей досталось — место эльфа.

— Мне очень жаль, Кричер, — почти искренне посочувствовал я, — поживи пока в любой другой комнате.

Ворчание эльфа мы слушали почти неделю, зато Уизли пришлось питаться пересоленной едой, чаем с содой и супом с мухами — Кричер не собирался спускать с рук обиду. Пусть ещё спасибо скажут, что в их еде не оказались яд или какое-нибудь малоприятное зелье из лаборатории Северуса.

В пятницу я остался дома один. На самом деле Северус с Драко никуда не уходили, но они заперлись в лаборатории ещё в обед, и дом был полностью в моём распоряжении. Чем заняться, я не знал, мои эксперименты с передатчиком зашли в тупик, а потому бесцельно смотрел в окно, надеясь, что какое-нибудь происшествие на улице выведет меня из апатии или подаст идею.

— Уже половина шестого, — раздался голос Джинни из монитора, и я обернулся на звук. — Вам пора собираться.

— Ты права, — оживился Джордж. — Сделай нам по паре бутербродов, сама знаешь, директор всегда затягивает пятничные собрания, а пожрать у него, кроме мерзких мармеладок, нечего.

— Ладно, — нехотя поднялась со стула Джинни. — Ты бы хоть причесался…

Пока Уизли собирались, я размышлял, что со мной сделают друзья за самовольный уход из дома. Если меня не поймают, поводов для ругани вроде как не будет. С другой стороны, информация о новом штабе нам очень даже нужна. С третьей же… я не сомневался, что смогу справиться с двумя Уизли: мало того, что я лучше кого бы то ни было знал, чего от них ждать, так они ещё и оба были в подпитии. Ну и эффект неожиданности не стоило сбрасывать со счетов — это тоже на моей чаше весов было плюсом.

Метнувшись в свою комнату, я быстро переоделся и достал бутыль с так и неизрасходованным до конца оборотным зельем. Наполнив стакан, я убрал бутылку и полез в комод за шкатулкой, в которой хранился мой личный запас «личин» — волосы десятков магглов, встреченных во время прогулок по Лондону. Добавив последний ингредиент, я подождал, пока зелье перестанет пузыриться, перелил половину в фиал, прикрепляемый к поясу, на случай, если придётся задержаться, и залпом выпил оставшееся в стакане пойло. Превращение прошло почти безболезненно — давно заметил, что в магглов перевоплощаться легче. Через семь минут, замотанный в мантию-невидимку, я стоял на крыльце дома — единственном месте, откуда гости могли аппарировать, — и нетерпеливо постукивал пальцами по перилам.

Рон с Джорджем вскоре вышли.

— Что-то меня тошнит, — задрав голову к серому небу, пожаловался Рон.

— Неудивительно, — равнодушно кивнул Джордж, — готовка — не сильная сторона нашей сестры.

— Это точно. Ну что, готов?

— Ага.

Уизли достали палочки, и я шагнул ближе, незаметно берясь за край мантии Рона.

Надеюсь, всё пройдёт нормально. В любом случае помешать мне некому.

Парни привычно бросили заклинания, затрудняющие считывание их аппарационного следа (наконец-то научились!), и аппарировали.

Перемещение вышло ужасным. Нас мотало из стороны в сторону, а в итоге швырнуло об землю. Я едва успел отступить, как Рона вырвало.

— Чёрт…

— Ты как? — обеспокоенно спросил Джордж.

— Погано, — искренне ответил Рон, списав всё на алкоголь. — Словно толпу перемещал. Ох. По пути очухаюсь. Нам нельзя опаздывать — МакГонагалл снова нудеть будет.

Джордж помог брату встать, и они зашагали по тропинке. И только теперь я смог опустить палочку и осмотреться: я был в Хогсмиде, а тропинка, по которой шли Уизли, вела в школу. Так вот где новый штаб Ордена. Это не очень хорошо для нас… Пробраться в Хогвартс всегда было непросто, а теперь, после исчезновения Стивена и Шарлотты и проникновения Рудольфуса Лестрейнджа, защита всё время активна и доступ в школу закрыт для всех, кому директор лично не выдал пропуск на вход.

Но сложно — не значит невозможно. Теперь нам известно место, а это уже немало. Посмотрим, так ли хороша защита, как все думают.

Пока я предавался размышлениям, рядом раздалось хлопанье крыльев, и на меня спикировала сова. С трудом увернувшись, я выхватил палочку, но больше нападать птица не собиралась. Выглядела она плохо — словно перелёт полностью её вымотал, — и с трудом переставляла лапы, подходя ко мне.

— Стой! — глупо было говорить с птицей, но я опасался брать неизвестно кем отправленный конверт. — Сама отвязывай письмо или лети обратно — я к нему не притронусь.

Сова печально ухнула и принялась клювом теребить ленту, которой конверт был привязан в её лапе. Процесс не затянулся надолго, уже через пару минут на земле белело послание, а в небе уменьшалась точка удаляющейся совы.

Подойдя ближе, я послал несколько диагностических заклинаний, способных выявить проклятия и яды — конверт был чист. Повозившись ещё немного и так и не успокоившись, я вызвал Кричера.

— Хозяин может не волноваться, — едва ли не обнюхав конверт, домовик спокойно взял его и протянул мне, — послание чистое.

Улыбнувшись, я поблагодарил эльфа и аппарировал домой.

* * *

Дома по-прежнему никого не было — моё отсутствие прошло незамеченным. Вздохнув с облегчением, я занял любимое кресло и распечатал письмо.

«Дорогой Гарри,

знаю, тебе сейчас нелегко, но я была бы очень рада, если бы ты навестил нас с Тедди. Мальчик совсем один, а ведь ты — почти его крёстный…»

Оторвав взгляд от пергамента, я удивлённо присвистнул. Интересно получается…

Год назад, сбежав из Малфой-мэнора, мы укрылись в Ракушке у Билла и Флёр, и о происходящем в мире узнавали от них. Единственной новостью, о которой нам сообщили лично, было рождение ребёнка у Люпинов. Ремус тогда ворвался в коттедж с улыбкой от уха до уха и предложил мне стать крёстным отцом его сына. И я с восторгом согласился. Но осуществить ритуал не удалось: Крюкохват наконец-то согласился провести нас в Гринготтс, и мы решили отложить крещение на несколько дней. А потом события так закрутились, что нескольких дней у нас просто не оказалось — Люпин и Тонкс погибли в Битве за Хогвартс, а я оказался в Азкабане.

Откуда Ремус узнал, что я в Ракушке? Тогда я не подумал об этом, зато теперь стало очень интересно, кто сообщил о моём местоположении. Мы просили никому не говорить, и, судя по тому, что никто из Уизли не заявился с нотациями и объятиями для блудного сына Рона, я посчитал, что Билл выполнил просьбу. Но тогда как Люпин узнал, где меня искать?

И ещё немаловажный вопрос: какую цель преследовала Андромеда Тонкс, отправляя это послание. Год назад предложение Ремуса меня не удивило, наоборот, польстило, я ведь был не только Мальчиком-Который-Выжил, но и сыном его лучшего друга — казалось абсолютно логичным, что именно меня выбрали на роль крёстного. Да и, будем откровенны, у Люпина не было не только близких друзей, но вообще каких-либо, лишь соратники по Ордену Феникса, которые — не стоит забывать об этом — не очень-то доверяли оборотню. Одним словом, тогда это решение вполне вписывалось в общую схему, но теперь я никто, преступник, предатель, изгой, почти новый Тёмный Лорд, так зачем миссис Тонкс такой человек в качестве крёстного отца для любимого внука?

Выгоды никакой, только если приглашение не ловушка.

По телу пробежала дрожь, ладони вспотели.

— Кричер, — позвал я и, когда эльф возник передо мной, спросил, — на письме точно не было следящих чар?

— Кричер бы заметил, — оскорбился домовик.

Пришлось уверять, что я ни на секунду не усомнился в его способностях защитить хозяина.

Отсутствие чар на пергаменте, к сожалению, ничего не доказывало: мои противники далеко не дураки, и могли специально отправить чистое письмо, рассчитывая, что я уверюсь в его безвредности, а следовательно, и в благонамеренности отправителя, и со спокойной душой сунусь в ловушку. Двойное дно — особенность всех планов Дамблдора.

Взгляд зацепился за дату — второе мая, — и я снова вызвал эльфа:

— Кричер, дом ведь защищён от сов?

— Конечно, хозяин!

— А те, что мы посылали орденцам на первый этаж?

— Но ведь сов посылали вы!

Пришлось признать, что мы способны на элементарные ошибки. Понял ли Дамблдор, как сильно мы прокололись? Или решение перенести штаб Ордена в другое место просто совпало по времени?..

Запутавшись, я выругался под нос и уничтожил письмо. Итак, вне зависимости от слежки за письмом, возвращение совы подтвердит, что я его получил. Наведёт ли двухнедельное опоздание на мысль, что я нахожусь за пределами Британии, или директор сможет правильно интерпретировать задержку, но в любом случае, следующий ход за мной.

Неприятно, миссис Тонкс мне нравилась, несмотря на внешнее сходство с Беллатрисой, но, видимо, в моём списке должна добавиться новая строчка. Осталось понять, насколько велика её вина.

К моменту возвращения друзей я смог взять себя в руки и полностью контролировал выражение лица. После часа раздумий, так и не решив, должен ли рассказывать о своей отлучке, я ограничился тем, что указал на прокол с совой.

Меня выслушали, признали верность выводов, посокрушались, что не подумали об этом раньше, и потом мы вместе стали планировать следующий шаг. Об Андромеде я так ничего и не сказал.

* * *

Министерство магии — огромный муравейник, различные отделы которого действуют независимо друг от друга, отчитываясь — порой с запозданием, — только перед министром. А министр — просто человек, физически не могущий уследить за всем сразу, — таково было официальное заявление прессе, когда правда о сорванных торжественных мероприятиях, посвящённых победе, стала известна.

— Как им удалось так долго скрывать беспорядки? — изумлённо присвистнул Малфой, опуская недочитанный «Пророк» на стол.

Ответ на этот вопрос был интересен и мне. Специально к празднованию первой годовщины победы возведённые в Атриуме трибуны, нарочно не закреплённые гоблинами, не выдержали веса зрителей и погребли под собой гостей и служащих Министерства. Так что вместо чествования и банкета волшебники оказались в Мунго с ссадинами и переломами — странно даже, что обошлось без летального исхода. Как это не просочилось в печать — загадка почище Лох-Несского чудовища, ведь среди гостей были и журналисты, в том числе и бессменная Рита.

— Обливиаторы постарались, ну или Дамблдор подсуетился с ритуалом невнимания, — усмехнулся Эдриан, откладывая «Пророк». — Я же говорил, что притеснения волшебных рас не доведут до добра. Вот и первая ласточка.

— И что теперь будет? — уточнил Драко.

— Проблемы, — широко улыбнулся Нотт, искренне радуясь неприятностям политических противников.

Предсказанные проблемы действительно начались: нападения оборотней и вампиров перестали быть редкостью, доступ в населённые магическими расами леса оказался затруднён из-за стрел кентавров, летевших в ответ на любое движение, приближаться к водоёмам стало небезопасно из-за агрессивно настроенных подводных жителей, так и норовящих утащить нарушителя спокойствия на глубину, и в довершение закрылся Гринготтс.

Доведённые до крайнего раздражения постоянными требованиями отдать на разграбление сейфы неугодных нынешней власти родов и заодно голосованиями по вопросам «разумных ограничений существ, чей интеллект близок к человеческому», гоблины отказались контактировать с работниками Министерства, продолжив обслуживание лишь тех клиентов, сотрудничество с которыми превышало вековой срок. А ещё теми, кто открыто выступал против их ограничений.

Как или, вернее, у кого они узнали имена тех, кто голосовал за дискриминационный проект — неизвестно, но ксенофобские настроения некоторых членов Визенгамота обернулись против них самих.

— Чего они этим добились? — не удержался я от возгласа. — Это же глупо!

— По-твоему, они должны были сложить лапки и позволить и дальше себя притеснять? — с некоторым разочарованием уточнил Эдриан.

Я рассмеялся.

— Я не о гоблинах. Они поступили именно так, как и должны были поступить гоблины. Тут удивляет, скорее, что они так долго сдерживались. Не то чтобы я был внимателен на истории магии, но число гоблинских восстаний вполне недвусмысленно намекает, что терпение и смирение — не гоблинские качества. Так зачем это Кингсли? Вернее, Дамблдору? Не думали же они, что гоблины молча проглотят оскорбление? Или что, давно восстаний не было, и Биннсу не о чем рассказывать на уроках? Чего они добились этими попытками ограничить права волшебных рас? За что они их ненавидят?

— Их? — усмехнулся Северус. — По-моему, Альбус ненавидит всех разумных, а гоблинов просто боится.

— Чтобы выступить против гоблинов, нужно иметь за спиной что-то большее, чем несколько судей Визенгамота, — продолжил вслух рассуждать я. — Если бы Дамблдор их вправду боялся, он был не выступил против них. Гоблины соблюдают условия мира, и провоцировать их — себе дороже. Дамблдор не может этого не понимать. Так зачем всё это?

— Чего он хотел добиться, понятно — денег, разумеется, — откинувшись на спинку стула, пояснил Северус.

— Мне кажется, там что-то глубже, — задумчиво покачал головой Эдриан. — Но вопрос в другом.

— В чём? — с любопытством поинтересовался я, тоже считая, что дело не в деньгах.

— Что за топорные методы? Будь Дамблдору нужны деньги, он бы действовал иначе. Я отказываюсь верить в примитивность его мышления. К моему глубочайшему сожалению, Альбус Дамблдор невероятно умён и является очень опасным противником. Так почему же его инициативы в последнее время так… убого-прозрачны?

— Так, может, ему нужны не золотые горы? — предположил Реймонд. — У старика всегда были многоступенчатые планы, возможно, лишение средств к существованию некоторых индивидуумов — а ведь практически все хранят свои сбережения в Гринготтсе, — первая ступень его хитроумного плана?

— И кого же он лишил средств? Уж явно не нас — его врагов, — покачал головой Снейп. — Противники Альбуса по большей части сейчас вне закона и не имеют доступ к сейфам. То есть официально те же Малфои — богатейшая семья, владеющая заполненными золотом сейфами, а на самом деле Драко вынужден дневать и ночевать в лаборатории и работать на побегушках у меня, ведь доступ к сейфу у него отсутствует. И так, кажется, у всех, кто был хотя бы заподозрен в лояльности Лорду. Что же до сторонников Альбуса… Не будем вспоминать нищих Уизли, которым сейф в Гринготтсе просто-напросто не нужен — им нечего в нём хранить. Но полукровки и грязнокровки, вроде тех же Грейнджер или Джордана — эти так стремятся влиться в мир магии, что по примеру древних родов заводят сейфы в Гринготтсе даже ради десятка свободных галлеонов. И теперь именно они лишились доступа к сейфам. Гоблины же сказали: не менее века владения сейфом. То есть Малфой как раз может прийти за деньгами, а вот его люди — нет. Итогом выходит, что директор вредит своим же союзникам.

— Вот и нужно понять, зачем ему это понадобилось, — хлопнул рукой по столу Нотт, словно ставя точку в споре.