Кастелян (джен)

Передо мной стояла Фиби. Платье глубокого тёмно-фиолетового бархата со струящимися солнечными блёстками, которое просто обрывалось у пола безо всяких оборочек и подшивок. Первый раз, когда я увидел её новый наряд, мне стало стыдно. Но нужно учиться нести ответственность за свои распоряжения, иначе кто же будет тебя уважать? К тому же если домовики «сочли нужной для себя» именно такую одежду — значит, для них это почему-то важно.

— Фиби, у меня к тебе просьба, — решившись, сказал я. — Ты вольна отказаться её выполнять безо всяких последствий.

Домовичка ожидала продолжения. Я положил на стол крохотную пробирку, похожую на пробник из парфюмерного магазина.

— Мне нужно, чтобы профессор Снейп принял это сегодня вечером.

Снотворное. Сильное, медленно действующее, дающее принявшему восемь часов очень крепкого, здорового сна с нормальными сновидениями. Ни капли магии. Только очень хорошая фармакология, на Земле пока что не известная. Проверенная поставка из Гильдии.

Запрещённое или как минимум сомнительное для домовиков действие, если его требует… я не знаю, кто такое вообще может от них потребовать.

Домовичка молчала, не торопясь забирать фармацею. Мира, опусти ненадолго щиты.

— Фиби сделает, — приняла решение заговорщица, поднимая пробирку.

Я молча поднялся и пошёл на ужин. Предстояло уговорить ещё одного союзника. Впрочем, раз уж Фиби согласилась, есть вероятность, что это их совместный консенсус, хотя бы частичный.

* * *

В час ночи я появился в зельеварне. В руках была объёмистая сумка — обычная, без расширения и прочей магии. Из-за неё пришлось тащиться пешком через весь замок. Хогвартс, как обычно, удовлетворил мою просьбу временно скрыть меня от систем наблюдения.

Я молча подошёл к дверям в личные покои декана факультета Слизерин. Дальше мне хода нет, даже с моим вероятным статусом.

Я ждал. Не думаю, что тебе мешают мои щиты, но если хочешь, могу их снять. Я своё решение принял, выбор за тобой. Прошла минута, другая. Тихо щёлкнул запорный механизм.

Совиное зрение позволяет видеть в почти полной темноте, но в гостевом уголке у Снейпа потрескивает огонь в камине. Хозяин спит на кровати прямо в одежде. Умаялся. Надеюсь, профессор, у вас сегодня не было сверхпланового дежурства. Плановое было вчера, я уточнил. А даже если и так, работы для патруля на каникулах немного.

Я присел на стул рядом и устало прикрыл глаза. Пришёл я ощутимо заранее, так что теперь придётся подождать. А я тоже умаялся.

Грэйнджер теперь, скорее всего, вернёт серёжки назад. Мамаша настоит. Если свяжет дарителя подарка с наглой совой-«конкурентом». Что вообще на эту родительницу нашло? Дочка пишет поздравления трём парням и ни одной подруге? Выбирать факультет нужно тщательнее. Ну, хоть понятно, в кого Гермиона такая… упрямо-правильная.

Я откинулся на спинку и рассеянно окинул покои взглядом. Много книжных шкафов. Английский на корешках — не единственный. Чего тут только нет, даже иероглифы и какие-то руны. Банок с ингредиентами не видно. И правильно — не хватало эту гадость в жилых покоях держать.

Пара кресел у камина. Письменный стол. Небрежно брошенный «Вестник зельевара», наполовину исписанный лист… Пара павлиньих перьев выставлена для красоты — видно, что для письма пользуются простыми. Цветная колдография красивой молодой женщины в рамке. Глаза зелёные, чем-то знакомые. Подруга, невеста, родственница? Ушла, умерла, живёт где-то?

Ладно, я здесь для другого. Видеть всего этого, по-хорошему, меня не приглашали. Сосредоточимся на цели. Вот, скажем, проверим всё ещё раз, имея оригинал перед глазами. Не упущено ли чего по памяти? Десять раз перепроверял — и экспериментами, и повторными осмотрами во время отработок, — но не помешает и в одиннадцатый раз убедиться.

Контрольный импульс пришёл в половине второго. Гадкая волна заплескалась по кружеву. Проверка целостности, физическое состояние, эмоции, отбор трети резерва… Не знаю, насколько силён был Волдеморт сам по себе, но имея такой… массив живых волшебных палочек, в которые превращаются меченные рабским клеймом «соратники», сделать можно многое. Особенно если эти «палочки» не жалеть.

Я поднялся со стула и раскрыл сумку. Контрольный господский визит завершён, у меня есть время до следующего. Не успею — придётся работать «грязно». Времени, впрочем, достаточно. Из сумки появилась клетка с живым кроликом. Столько возни из-за него… Наличие клетки оказалось излишним: кролик дрых без задних ног. Вернувшись с ужина, я влил ему в пасть то же снотворное, что отдал Фиби. Состояние обоих должно быть по возможности схожим. В том, что Снейп получил свою дозу, я не сомневался: в противном случае меня бы сюда не впустили. Незачем.

— Хогвартс, запечатай, пожалуйста, вход в зельеварни. Именем Хранителя.

Не хочу, чтобы мне мешали мающиеся лунатизмом визитёры.

Закатав левый рукав профессора, я обнажил «Чёрную метку». Выпуклая тёмная татуировка на левом предплечье. Оскаленный череп, выползающая из щербатого зева змея… Волдеморт, тебе что, пятнадцать лет? Или на глэм-металл сходил — наловить новых смыслов? Что характерно, все эти суровые апологеты Смерти отчего-то очкуют помирать сами.

Спящая длинноухая тушка легла на татуировку тёплым брюхом. Несколько бинтов надёжно зафиксировали живой сэндвич от сдвигов и проворотов. Кусок толстого полиэтилена — на кровать под рукой. Я поудобнее устроился на придвинутом поближе стуле. Закрыл глаза, отрешился.

Сегодня я избавлю Снейпа от рабского клейма. Уничтожить его моими силами не получится: кружево поставлено на неизвлекаемость. Блок отмены в исходной печати угадывается, но в том варианте, чем заклеймён зельевар, он отрезан напрочь. Если попробую начать выжигать нити — Снейп умрёт. Многократно продублированная перекрёстная проверка с оповещением хозяина. Удаляемому кружеву ничего не надо делать, смерть уже подготовлена и отложена.

Клеймо можно только перенести. На живую ауру. Это в теории. На практике и здесь выставлен контроль. Тринадцать оков, стянувших руку и зазубренными колючками глубоко впивающихся в ауру зельевара, постоянно контролируют наличие друг друга. Параноидальная тварь.

К счастью, этот рабовладелец то ли не доучился формальной логике, то ли не отточил её реализацию в чарах. «Тринадесять оков да пребудут в ауре; тринадцать терновых венцов на печати». Поэт-аматор, блин. Во-первых, под «тринадцатью» применена семантика «не меньше этого числа». Во-вторых, нужно выражаться точно, а не гламурно. «Оковы» я тебе и свои обеспечу, они снимаются мгновенно. В отличие от этих шипованных добавок на якорях, которые мне придётся осторожно выдёргивать несколько часов.

Что ж, поехали. Чуть приподнимаем и утолщаем основное кружево печати, распространяя его и на кроличью тушку. Это несложно: тушка прижата к печати сверху. Что мы имеем? Одно кружево, но уже две ауры. Это урок номер раз, недоумок.

Накладываем четырнадцать своих, гладких «оков»-якорей на кролика. Теперь, преодолевая отвращение, снабжаем одну из этих оков на зверьке терновым дополнением — четырнадцатым по счёту. Ушастый не дёрнулся — спит крепко.

Итого. Если теперь я буду, медленно и печально, по одному выковыривать из Снейпа колючие венцы и перекладывать их на оковы на кролике, в любой момент времени продолжится выполнение необходимых условий: не менее тринадцати оков на (каждую) ауру; не менее тринадцати полностью впившихся венцов на кружево. Это тебе урок номер два.

Кролик, к сожалению, обречён. Следующий хозяйский визит его выпьет. Если успеет. Я постараюсь избавиться от зайца раньше. Не выводя из сладких грёз.

Что ж. Впереди — основная, нудная и кропотливая работа. Вытаскивать эти колючки.

Моя вторая стихия — Жизнь. Меня никто не учил этому, и я не спешу набиваться в ученики. У жизнюков, помимо уникальных плюшек вроде очень долгой здоровой жизни, есть и уникальная обязанность. Можешь помочь — обязан. Иначе дар уйдёт. Со всеми побочными эффектами.

Будь у меня только Жизнь — думать было бы не о чем, это мой путь. Но магов-пустотников ещё меньше. А обученный целитель — это образ жизни, а не профессия. Ни на что другое меня не хватит.

Но кое-что я могу видеть и делать без обучения. А раз могу — обязан. Вот смог напоить Снейпа таблетками и уговорить Хогвартс на эту авантюру — делаю.

Колючки выковыривались с трудом. Делать работу нужно очень терпеливо, не разрывая живые участки ауры и удерживая уже извлечённые шипы от повторных зацепов. С удовольствием напилил бы вместо этого бриллиантов на ожерелье для Гринграсс. В пару к броши. И вкачал бы туда парсек Пустоты. Пусть первые три года оно копит дневной свет, а следующие три — светится в темноте.

Почему я вообще возомнил, что у меня есть право принимать решение за взрослого, битого жизнью мастера? Чем я в таком случае лучше Волдеморта или Дамблдора, загоняющих народ насильно в счастливое будущее?

Дело не в попытке скрыть свои способности. Можно поискать способ узнать мнение зельевара, не вскрываясь, полностью или частично. Не знаю как, но подумать можно.

Дело в том, что печать не позволит Снейпу ответить согласием. Он может всеми силами желать от неё избавиться, но при появлении внешней помощи будет сопротивляться избавлению и обязательно оповестит хозяина. Именно этот подлый момент, на который обратила моё внимание Мира, окончательно убедил меня в том, что такую гадость можно было поставить только обманом.

Или Волдеморт изначально был мерзавцем; или стал ничтожеством позже, изменив безобидные плетения связи на рабские кровососущие кандалы и начав лично расправляться с младенцами — я не знаю. Хоть метку и ставили (или меняли позже) обманом, но согласие на первоначальную установку всё же должно быть дано добровольно. Почему столько опытных, образованных магов на это пошло? Вам нужна связь — браслетов наклепайте, их всегда снять можно!

Так или иначе, Снейп обманут, и в его решении, будь оно свободным, я не сомневаюсь. Фанатик и садист, который мог бы принять рабский ошейник добровольно, ведёт себя иначе. Мрачным и злым не ходит. Ходит довольным, безумно хохочущим и изнывающим по выходу на следующее «дело».

Через два часа я обессиленно откинулся на спинку. Глотнул воды из фонтана. Глянул на результат.

Мерзкая многоножка основного кружева печати делит ауры Снейпа и кролика. Колючими захватами она полностью охватывает кролика, гладкими — Снейпа. Ладно, остался последний шаг.

Поднимаем многоножку, полностью перенося её в ауру кролика и утверждая там. Отлично, прижилась. Основной комплект захватов — полностью в звериной ауре, и еще какой-то лишний набор — в не связанной с печатью ауре Снейпа. Обрезаем гладкие оковы.

Оковы обрезаны, но разъединения не происходит. Чем-то ещё цепляется… А вот это интересно. Несколько платиновых обручей. Обеты. Отчего-то зацеплены за рабскую печать.

Вообще-то этих обручей на руке у зельевара много. Я их не трогаю, это не в моих силах и не моего ума дело. Но разве обет может быть завязан на наложенную печать? Это обещание свободной воли, оно «хранится» в ауре. Как мало я ещё знаю о подобных тонкостях… Ладно, смотрим. Несколько обручей почему-то связаны с рабской печатью. Но печать перенесена. Это создаёт двойственность: я могу оставить их на Снейпе, могу перенести на кролика. Нужно принять решение.

Колебался я недолго. Вряд ли с поганым клеймом может быть связано что-то хорошее. Извини, заяц, придётся тебе забрать с собой ещё и это. Если там что-то нужное, Снейп перезаключит обеты заново.

Вот теперь кружево перенесено. Снимаем бинты. Кролика — в клетку, клетку — в сумку. Хех, на его пузе — знакомая татуировка, только в зеркальном отражении. Хотелось бы, чтобы твой босс успел заглянуть на огонёк и огрести себе косоглазие на пару дней. Но скромная анонимность важнее мелочной мести.

Теперь методичное и внимательное уничтожение улик.

Ушастый, разумеется, нагадил. Ну, для того и полиэтилен. Достаём чистые тряпки… моем руку. Спиртом, водой, спиртом, водой, водой, водой… У зельевара — очень тонкий нюх. Характерный кроличий запах он учует. Надеюсь, эти меры сведут подозрения к неясным. А чтобы заглушить остатки флюидов, плеснём на рукав бренди из недопитого стакана. Вонючий огневиски был бы лучше, но вы, профессор, совершенно правильно его не уважаете.

Закрыв глаза, я начал удалять собственные аурные следы в комнате. Не думаю, что это необходимо, но мало ли… Я особо здесь не шастал, так что чистить много не пришлось. Чуть не забыл — стул поставить на место!

— Хогвартс, когда я уйду, здесь нужно основательно проветрить, — попросил я. Видимо, в знак согласия на гостевом столике зельевара стали появляться упаковки с рождественскими подарками. Я добавил в кучу свою открытку. С простым коротким поздравлением без провокаций.

Снейп не должен ничего понять. Ни того, что у него ночью кто-то был, ни, в идеале, того, что с «Чёрной меткой» что-то счастливо случилось. Ну, поначалу не должен.

Уже собравшись уходить, я ощутил, что в комнате есть кто-то ещё. Обернулся. Знакомая лань, сотканная из света, стояла у изголовья кровати и смотрела на меня.

— Береги его, ладно? — сказал я серьёзно. Слушайтесь своего покровителя, профессор.

* * *

Я сидел у постепенно догорающего, основательно собранного костра. Погребальный обряд для кролика. Я отлетел на метле из Хогвартса подальше в пустоши, остатками снотворного ввёл ушастого в кому. Ослепительно вспыхнувшее ведро термитной смеси, секущее шею заклинание и много, много дров, доводящие тушку до состояния минерального пепла. Поганое, но необходимое дело. Можно было бы помочь магией, но лучше здесь обойтись без неё. Не хочу, чтобы хозяин этих меток понял, как именно освободился один из его рабов.

Поднял взгляд на небо. Зимняя Вега взошла над горизонтом. Хоть и не такая яркая, как летом, но всё равно выделяется на небе сильнее других. Скоро начнёт светать. Нужно хоть на час отлучиться в Саргас, поспать. Завтра… уже давно сегодня — праздник.

Зимний солнцеворот. День, когда старое умирает и рождается что-то новое. Новый путь. Новая надежда. Новый чистый лист. Девушки гадают накануне о чём-то — это глупо. В этот день нужно начинать строить самому. С нуля. Без груза старых ошибок.

Или давать такую возможность кому-то другому.

На плечо опустилась сине-звёздная сова. Волнуется, что меня долго не было дома.

Мой патронус поселился в Саргасе. Остаётся за хозяина, когда меня нет. Не знаю, почему он так привязался к моему миру — мне казалось, что у нас ему неуютно. Иногда он куда-то пропадает, но чаще всего я вижу его где-то в Замке, или в саду, или рядом с собой, когда работаю. Магия при нём, кстати, получается легче и точнее.

До сих пор не решился дать ему имя. Имя — это огромная ответственность. Я привяжу его этим к себе. Впрочем, он ведь разумный, так что это и его решение.

— Как полагаешь, имя Нокс тебе подойдёт? Ты не чёрный, как здешняя ночь, но ведь и у нас в Саргасе никогда не бывает темноты. В безлунную полночь можно газету читать. Зато звёзд в тебе — как на всём небе, вместе взятом.

В голове распахнулась бездна. Наше саргассово небо, только очень чёткое и глубоко объёмное. Сцилла и Харибда. Яркие звёзды — ярче, чем даже вижу сейчас я. И их намного больше, и видно, какие ближе, какие дальше. Скопления крохотных галактик. И очень далеко — сеть тёмно-фиолетовых волокон, покрывающая всё небо. Он видит тёмную материю? Или это что-то другое?

Я встал и широко развеял по снежному полю гаснущие угольки. Теперь они неопасны.

— Пойдём домой, Нокс. Думаю, мы заслужили небольшой отдых.

Нокс и вправду похож на небо, которое видит. Остальное неважно.