Закон противоположностей, или психология счастья (джен)

А Ойгена, тем временем, за несколько часов до описываемых событий из его нынешних хлопот выдёргивает телефонный звонок.

— Мистер Мальсибер?

— Шериф? — ох, как он не любит такие неожиданные звонки. — Рад вас слышать — чем могу?

— Мне тут ребята из дежурного патруля доложили… может, тревога и ложная, но я решил позвонить.

— Спасибо! — с признательностью говорит Ойген, ещё не зная, в чём дело, но уже чувствуя благодарность, смешанную с тревогой. — Позвонить всегда лучше… что стряслось?

— У французского ресторанчика на Лорел двоих с чёрного хода вывели и запихнули в машины… одного опознали: говорят, белый мужчина, был похож на твоего дружка.

— На которого? — нервно спрашивает Мальсибер, подумав, конечно, о Долохове — и, соответственно, о доблестном британском аврорате, с которым ему самому совсем не хотелось бы встретиться… ну и о том, как же того вытаскивать-то. А ещё о том, что Антонин, вроде, должен быть уже в казино, да только они, вроде, пока не встречались сегодня…

— На этого Смита — вы, вроде, с ним компаньоны?

— На С…Смита? — изумлённо переспрашивает Ойген. — Точно?

— Ну, видео там паршивое, но вроде похож, да.

— Спасибо… слушайте, — просит он, — пробейте номера машин, а? Не приведи Б…ог что — его же надо срочно будет искать.

— Да уже, — усмехаются в трубке. — Номера не наши — из Юты.

— Юта?

Бастет, Моргана и Мерлин, какие дела могут быть у Северуса с этим мормоно-сельскохозяйственным штатом?!

— Адрес есть?

— Это в самой глуши, но, в общем, пишите, — диктует шериф. Записывать Мальсиберу ничего, конечно, не надо — память у него превосходная, он просто выслушивает и кивает:

— Спасибо огромное. А нельзя посты на дорогах предупредить?

— Так оснований нет. Я скажу своим — пусть посмотрят, но вы понимаете…

— Да понимаю. Ещё раз спасибо.

— Вы осторожнее там с этой бандою изуверов. И если что вдруг — звоните. Постараюсь помочь.

— Непременно.

Когда в трубке раздаются гудки, Ойген озадаченно глядит на экран телефона, потом набирает номер Северуса — тот недоступен. Что уже само по себе странно и просто так случиться не может — что же произошло? Куда тот влез?!

— Как хорошо быть начальником, — бормочет Мальсибер, вызывая к себе управляющего. — Мистер Робардс, — говорит он, — мне придётся сейчас уехать — я очень надеюсь на вас.

— Не переживайте, — кивает тот, еле скрывая радость: это ведь его первая рабочая ночь в одиночестве. — Всё будет отлично.

— Я надеюсь. Мистер Рамирес едет со мной, так что вы совсем один остаётесь, — улыбается Ойген. — Я в вас абсолютно уверен — так что удачи и доброй охоты.

Они смеются. Проводив Робардса, Ойген вызывает Долохова — и говорит ему, едва тот закрывает за собой дверь:

— У нас… у меня проблема, возможно, серьёзная. Мы с тобой сейчас едем вот сюда, — он ищет на компьютере карту, вбивает туда нужный адрес и разворачивает монитор к Антонину.

— Конкретнее можно? — интересуется тот.

— Я сам не знаю. Возможно, одного из моих компаньонов… похитили, — говорит он с нервным смешком. Потому что похищенный Снейп — это дико. — Я поворожу сейчас — проверим, там ли он… может, успеем перехватить на дороге. Ты поведёшь… и не угробь нас, пожалуйста, — шутит он.

— Как пойдёт, — пожимает плечами Долохов. — Поехали, что ли?

— Да погоди, дай проверю!

Он распечатывает несколько листов карты, складывает их на полу, накладывает поисковые заклинания:

— Ага! Есть. Вот они! — он кивает на движущуюся по дороге точку. — Поехали, попробуем их догнать, — он собирает листы — и погоня начинается.

Мальсибер с Долоховым берут джип, формально принадлежащий казино, а на деле купленный Ойгеном специально для служебных поездок. Тот хорош — а в сочетании с водителем-Долоховым делает шансы нагнать упущенное время и перехватить похитителей на границе штата вполне неплохими. Они несутся по практически пустой автостраде, однако они всё же опаздывают — возможно, совсем ненамного, но всё же. Юта встречает их лунным светом, разлитым на каменистых холмах, по ходу движения сменяющихся сухими травами, и чем дальше на север они удаляются, тем зеленей ландшафт. Они проскакивают несколько призрачных городков, а знак, призывающий сбросить скорость до тридцати, попросту игнорируют. Рядом с рекламной вывеской кока-колы и жевательного табака мелькает поржавевший рекламный щит «Иисус пострадал за нас»… И вскоре уже вдоль шоссе начинают тянуться поля, которые скорее ожидаешь увидеть в Вайоминге или Канзасе, однако высокие, в человеческий рост, кукурузные стебли растут один к одному, а початки уже наливаются спелостью. Ровные ряды кукурузы, шелестящей длинными сочными листьями, смыкаются с двух сторон, подкатываясь зеленой волной к узкой полоске дороги.

Сама же дорога к ферме, у которой они останавливаются, перегорожена традиционной цепью — хотя это не простая цепь: она зачарована.

— Ещё и волшебники, — вздыхает Мальсибер, а Долохов внимательно изучает местность, разглядывая бескрайнее кукурузное поле, и чувствуя, как ударяют в ноздри тяжелые запахи навоза и почему-то шиповника…

— Ты, вроде, спешил? — спрашивает он.

— Спешил… погоди, я думаю. Хотя пока мы дойдём… какое жуткое место, — он передёргивает плечами.

— Обычное поле, — возражает Долохов. — Идём уже?

— Ты не любишь кино? — смеётся Мальсибер, когда они начинают пробираться через высокие, выше их роста, стебли, чувствуя, как нагретые за день растения отдают тепло. Они идут параллельно дороге, разумно не решившись двигаться прямо по ней и опасаясь, что глубже нырнув в темноту зарослей, могут проплутать по этим однообразно-правильным, уходящим в никуда рядам до утра.

— Я его не смотрю. Хорош трепаться.

— Зря! — Ойген накладывает на них заглушающие чары. — Иначе ты тоже бы оценил. Тут есть такой чудный жанр, называется триллер — там как раз на таких полях всё самое страшное происходит: убивают кого-нибудь, монстры всякие вылезают…

— Тебе, гляжу, в жизни триллера не хватило, — усмехается Долохов. — А мне вот достаточно.

— Это не то! — смеётся Мальсибер. — Там же как раз вся прелесть в том, что они не настоящие!

— Мне настоящих хватило, — говорит Долохов.

Впереди, наконец, заметен просвет, а затем они понимают, что все-таки им удалось добраться до фермы — и, устроившись у самой кромки поля, они ложатся на землю. Думать. Ойген внезапно тихонько шипит и отдёргивает правый рукав — на запястье горит свежий ожог.

— Бастет, — шепчет он. — Тони, его надо срочно вытаскивать… тут всё очень серьёзно.

Долохов коротко кивает, накладывает на них обоих дезилюминационные чары, и они очень тихо и осторожно расходятся — изучить обстановку: амбар с полукруглой, выкрашенной в белый цвет, но уже полинявшей крышей, чернеющими в лунном свете прорехами, большой деревянный дом и темнеющие вдали хозяйственные постройки.

Сходятся они на том же месте почти через час — Долохов снимает чары и с удивлением смотрит на выражение лица Ойгена и спрашивает:

— Что узнал?

— Да ты знаешь… такая дикость, — говорит тот, посмеиваясь. — В общем… похоже, что моего друга хотят или женить — или повесить.

Он не удерживается и смеётся. Долохов не понимает, конечно: он знать не знает мистера Смита и ничего странного в описанной ситуации не видит.

— Почему дикость? Хотя я слышал что у них в ходу многоженство… — спрашивает он всё же.

— Ну потому что… это бред, — Ойген снова смеётся. — Ладно, не важно. Я тут подумал… они же мормоны, «Святые последних дней», так?

— Ну.

— Мормоны-мормоны. А мормоны — люди истово верующие и несут всем благую весть… в общем… почему бы и нам не последовать их примеру…

Когда он заканчивает излагать свой план, Долохов только головой качает.

— Идиотизм, — говорит он. — Но можно попробовать. Думаешь, добежим? Тут, вроде, защита от аппарации.

— Да добежим… куда денемся.

— А друг твой как? Быстро бегает?

Мальсибер не выдерживает и хохочет — счастье, что есть заглушающие чары:

— Да-а! Я тебя уверяю, от алтаря он побежит очень быстро! Однако девчонку же тоже надо забрать… вдруг там ребёнок и вправду его? Ну и вообще некрасиво оставлять даму в беде. Дотащим её, если что… но, я надеюсь, она тоже побежит быстро: я её видел, там маленький срок.

— Она ещё и беременна? — слегка хмурится Антонин, чья дочь должна со дня на день родить.

— Насколько я понял. Хотя я буду крайне удивлён, если это его дитя, — успокаивающе говорит он Долохову. — Впрочем, ладно… в общем, приятель мой в том ангаре — а девочка в доме. Ты забираешь его, а я займусь ей… и будем надеяться, что Империо тут не фиксируется.

— Твоё не должно.

— Не должно. Ну… начали.