Radiance - Сияние истины (джен)

— Так мне теперь звать тебя "принцесса Элспет"? — спросил Джейк, толкнув меня локтем, когда мы шли по ступенькам к тоннелю в деревню.

— Не уверена, — сказала я. — Маме может не понравиться звать себя "королевой". И в разных системах знати есть еще запутанные технические детали насчет того, кто считается принцессой, а кто — нет, так что я могу и не считаться таковой, даже будь она королевой.

— Она теперь правит миром, — сказал Джейк. — Она может объявить тебя принцессой, если захочет. Изобрести собственную монархию, чтобы технически сделать тебя принцессой.

— Ну, мы победили Вольтури, — медленно сказала я. — Но еще надо посмотреть, удержит ли она власть... особенно учитывая, что она непопулярна среди вампиров, которые хотят продолжать пить людей, и не имеет вечного доступа к силе Челси. Возможно, даже некоторые из тех, кто помогал в восстании, не слишком захотят видеть ее королевой, когда обдумают эту мысль.

Джейк обнял меня за плечи и прижал к себе. Мы дошли до тоннеля и пошли по нему.

— Тогда ты можешь оказаться в опасности, если кто-то попытается до нее добраться...

— Полагаю, это одна из миллиарда вещей, которые она сейчас пытается обдумать, — сказала я.

— Не уверен, что теперь смогу заснуть, — полушутливо сказал он.

— Сегодня, наверное, еще безопасно будет, — выразила я свое мнение. — Мы будем ночевать в деревне, и кто-нибудь заметит и поднимет шум, если случайный вампир попытается пробраться, а слухи пока еще не разошлись повсюду. А завтра, наверное, мама уже что-нибудь придумает на этот счет. И мы не будем выходить за пределы способности моего папы.

Мы подошли к границе деревни. Ли и Коллин стояли на страже в форме волков — представители стай Рэйчел и Бекки соответственно, — чтобы сразу же передать информацию другим, если что-то произойдет. Они не зарычали на нас, но и не отошли в сторону.

— Привет, Ли, Колин и все, кто слушает, — сказала я, немного робко. — Эм, мы победили. Можно войти, чтобы я могла всем рассказать?

Рэйчел, одетая в униформу, спустя мгновение появилась между волками; почти сразу за ней последовала Бекки.

— А ты вообще можешь? — спросила Рэйчел, подняв бровь. — Все рассказать?

— Эм, конечно, — я ударила по обеим альфам собранным на скорую руку резюме событий. В теории, поскольку они обе были взрослыми и не в форме волков, то вряд ли сведения телепатически утекли молодым волкам. Ли и Колин недоуменно посмотрели на это, вероятно, получив приказ отойти, но больше никак не отреагировали.

— Твоя комната все еще свободна, — спустя пару минут сказала Рэйчел. — Ты же все равно там не задержишься, так? Можешь пока завалиться туда.

— Спасибо, — сказала я.

— Нам надо решить, что дальше, — прошептала Бекки.

Рэйчел кивнула и оценивающе посмотрела на Джейка.

— Нам всем.

* * *

Джейк уложил меня в мою старую постель.

— Сегодня не получится посмотреть представление в Мозговом Театре Элспет, — он вздохнул. — Будем общаться телепатически в волчьей форме, чтобы обсудить все изменения. Я останусь здесь на всякий случай. Скорее всего, я буду бодрствовать всю ночь.

— Хорошо, — зевнула я, расслабляясь на подушке.

На следующее утро Джейк сидел у края моей кровати, все еще бодрствуя (хотя видно было, что он устал) и все еще в волчьей форме. Он корчил разные выражения морды, явно еще ведя телепатический разговор.

— Можешь рассказать, что происходит? — спросила я.

Джейк кивнул, но вместо того, чтобы перекинуться и объяснить, что происходит, он встал и проводил меня через деревню в зал собраний. Там были многие волки, хотя не все молодые и не все запечатленные присутствовали. Мои родители тоже были там. Папа кратко передавал маме основную информацию из мыслей волков, чтобы она могла быть в курсе происходящего, снимая таким образом необходимость волкам перекидываться туда-сюда.

— Так, что я пропустила? — спросила я, подходя к родителям.

— Почти ничего, — сказала мама, явно разочарованная. — У нас здесь больше фракций, чем возможных стай, и единственное, с чем большинство согласно, — это то, что стаи должны держаться вместе. Так что возможность обмена информацией ограничена. Около двух часов ночи мы сузили все до четырех вариантов, которые для них приемлемы, и Ли высказала довольно хорошую идею попробовать сделать Эмбри четвертым лидером стаи, так как одним из трех вероятных кандидатов на роль его неизвестного отца был Билли Блэк. Это, вероятно, могло бы означать, что Эмбри мог бы стать альфой, как Рэйчел, Бекки и Джейкоб. Однако это не сработало.

— А какие четыре варианта имеются в виду? — спросила я.

— Кто-то хочет остаться здесь, но не участвовать в боевых операциях, — сказала она, загибая палец. — Я поддерживаю идею выделения им компенсации, и мне не нужно использовать деревню, так что я не против этого. Кто-то хочет отправиться в Ла Пуш и восстановить старое поселение Квилетов. Возможны некоторые проблемы с законом, но я считаю это приемлемым; у нас есть связи Вольтури и мы сможем легко уладить дела с человеческими властями. Я также планирую постепенно прекратить скрываться в обществе. Некоторым понравилось сражаться с "плохими вампирами", и они хотят стать частью моей армии, каким бы образом я ее ни создала. Я не возражаю против этого. И есть те, кто хочет путешествовать по миру, подобно тому, как делала стая Джейкоба раньше, но это может быть проблематично без Перы, которая им помогала, и учитывая, насколько я собираюсь полагаться на Элис.

— Хорошо, ты королева мира, но почему бы просто не сказать, что первые три варианта — нормально, и выделить на каждый по альфе, а оставшийся вариант запретить? — сказала я.

— Вообще я решила называть себя Правящей Императрицей, как своеобразный знак отличия, — сказала мама. — Я также обдумываю золотую тематику для остальной терминологии — знаешь, из-за золотых глаз. Золотой Ковен, Золотая Империя и так далее. Я не хочу навязывать свою волю волкам, как ты сказала, пока не буду уверена, что мы не можем найти какой-то иной компромисс.

— Что думают об этом альфы? — спросила я.

— Бекки считает, что я должна управлять Вольтеррой, чтобы одна стая могла принять тех, кто хочет работать со мной, и тех, кто просто хочет жить там, — сказала мама — Она также думает, что это должна быть стая Джейка, чтобы она и все желающие присоединиться могли уйти в Ла Пуш. Проблема в том, что я не очень хочу править из Вольтерры, хотя, если нужно, могу. Рэйчел склоняется к путешествиям по миру, но она хочет вести стаю туда, где это будет необходимо, когда мы определим, что им нужно делать. Джейк хочет остаться с тобой, и я с удовольствием держала бы тебя поближе к нам, если у тебя нет серьезных возражений.

— Вероятно, нет, — сказала я, положив руку на плечо Джейку. Моя рука утонула в его рыжей шерсти. — Возможно, это безопаснее. Кто еще, кроме Рэйчел, хочет путешествовать по миру?

Папа перечислил нескольких волков, которые все были не запечатлены.

— Что они точно хотят делать в своих путешествиях?

— У меня тот же вопрос, — пробормотала мама. — Я не хочу финансировать нечто столь неудобное. У них нет планов по получению средств, которые нельзя получить охотой, и нет идей о том, как оставаться незамеченными при постепенном раскрытии сверхъестественного миру.

— Пера будет помогать тебе? — спросила я, чувствуя, как в моей голове зарождается идея.

— Джаспер успокоил ее настолько, чтобы она хотя бы обдумала это, — сказала мама. — После того, как Адди... помогла... ему, Элис и твоему папе с помощью силы Челси. Она будет работать на меня, но не хочет общаться больше, чем это необходимо.

— Адди скопировала силу Челси? Значит, она закончила с Алеком? — спросила я.

— Это означает, что он теперь работает на нас. Адди отделила его от Джейн, и сейчас он обезболивает и анестезирует оставшиеся части и фрагменты, пока я здесь, так что Адди занимается своими делами, — сказала мама, не встречаясь со мной взглядом. — Хорошо, да, Пера помогает, она хотя бы хочет попробовать вегетарианство и может быть полезной, хотя и не соглашается приходить на вечеринки. Что у тебя на уме?

— Ну, — сказала я, — думаю, что ты можешь продвигать идею вегетарианства. Ты можешь распространять новости, только если у тебя будет Дви или Адди с его силой, чтобы сообщить всем, что мы коллективно осведомлены о новой власти, и потом ждать, пока слухи разойдутся. Но слухи сами по себе не заставят людей подчиняться. Пера может скрывать волков и путешествовать с ними, они могут поддерживать ее, искать тех, кто нарушает закон, находясь поблизости, но они не станут полноценной армией, потому что Пера сама способна покончить с тем, с кем захочет. Ты можешь оплачивать им это, Пера не будет обязана находиться рядом с тобой, а они смогут путешествовать незаметно и иметь экономическую поддержку.

Мама задумчиво наклонила голову.

— Как вариант. Однако проблема в том, что я надеялась, что Пера будет рядом, чтобы скрывать тех, кого я отправлю в заключение, но кого не хочу убивать. Или кого приговорит мой департамент правопорядка. Я еще не определилась, как это будет выглядеть.

— Группа, которая хочет путешествовать, все равно не особо заинтересована в насаждении правил на этом уровне, — сказал папа.

Мама закусила губу, затем покачала головой.

— Ничего не изменится за несколько часов. Предлагаю собраться здесь примерно через десять часов, когда вы, ребята, хорошо выспитесь, — она обвела рукой уставших волков.

Рэйчел и Бекки кивнули, и стаи разошлись. Джейк легко толкнул меня лбом в спину и тоже убежал.

— Хочешь присутствовать на историческом моменте? — спросила меня мама.

Я пожала плечами и пошла за родителями, покидая деревню.

* * *

Алек находился в тронной зале, занимая кресло, которое обычно принадлежало Каю. Взгляд его время от времени переключался между расчлененными бывшими соратниками и троном, словно он старался убедиться, что он действительно занял место Кая, но всегда возвращался к поддержанию своей отключающей ауры над узниками через секунду. Его глаза были золотыми — видимо, Адди отправилась за животными ночью — но в остальном он выглядел так же, как я помнила, за исключением немного пострадавших волос. Он был обманчиво юным, его отстраненное и нейтральное выражение лица было очень похоже на более спокойную тонкогубую Джейн. Я осторожно обошла осколки, чтобы не отключиться самой.

— Привет, — сказала я Алеку, усаживаясь в кресло, которое обычно занимала Афенодора. — ...Как дела?

— Нормально, полагаю, — произнес он низким голосом.

— Правда? — Мама свободно прошла в область, на которую он воздействовал, выбрала фрагмент, отнесла его Адди, и прикоснулась им к ней, а затем вернула обратно в груду других частей. Я предположила, что это, вероятно, Дви, чья сила позволяла Адди устанавливать двустороннюю телепатическую связь с оставшимися Вольтури, чтобы определить, кого можно спасти, а кого — нет.

— Полагаю, — повторил он.

— Как мама убедила тебя работать на нее? — спросила я.

— А что еще мне оставалось? — ответил Алек.

— В смысле? Что угодно, пока ты не убиваешь людей, — сказала я.

— Если бы я отказался от ее предложения работы, — сказал Алек, — возможно, она бы меня отпустила, если бы я убедил ее и ее напарника, что буду питаться животными и не создавать проблем, — но в конечном счете кто-то все же бы узнал и захотел мне причинить вред. Меня боялись почти так же, как и Джейн.

— Но ты мог бы защитить себя...

Он покачал головой, не отводя взгляд от бывших соратников.

— Сила Джейн была быстрой. Моя — нет. Если ковен нападет с нескольких сторон, они смогут добраться до меня, если я буду один. Или даже один враг, если он достаточно быстр, хорош в маскировке или обладает силой, которая может преодолеть мою, — он посмотрел на меня. — Я не думаю, что твоя мать — то есть, эм, Императорское Величество? Я не уверен, как я должен ее называть... Я не думаю, что она захотела бы отправить меня с соратниками, которые бы меня защитили. Я стал бы опасностью. Она могла бы выбрать другой вариант, учитывая румын, которые хотят видеть меня мертвым. Если я буду работать на нее, я буду в безопасности.

— Ох, — прошептала я.

— И даже если бы никто не хотел причинить мне вред, — сказал он, — у меня нет опыта выживания в одиночку. Мне никогда не приходилось этим заниматься.

— Джейн, — сказала я.

— Да, — согласился он. — Но не только она после нашего обращения. Весь ковен.

— Некоторые из них, наверное, также будут помогать нам, — сказала я. — И ты можешь подружиться и с ними тоже.

— Возможно, — сказал он и вздохнул. — Я позволил Адди убрать из меня тоску по Джейн. У меня был выбор. Это было... проще, наверное, и никакая тоска не вернет ее, и если я хочу, чтобы ее Императорская Величественность доверяла мне... но я все еще тоскую по ней.

— Не уверена, что понимаю, — сказала я.

Мне в голову пришло несколько похожих случаев, но я была бы рада, если бы он сам объяснил.

— Я тоже не уверен, — он прикусил губу и сказал: — Я не думаю, что я знаю, каково это не быть близнецом. Не пассивным. Я не знаю, что делать со своей жизнью, если я не следую за Джейн и не делаю то, что делает ее счастливой.

У меня появилось странное желание взлохматить его волосы — их все еще было достаточно для этого — но я сдержалась; я знала, что ему не нравится, когда кто-то, кроме Джейн, прикасается к его волосам. (Я задумалась, сколько времени так будет продолжаться, учитывая что Джейн не будет рядом.)

— Возможно, скоро ты найдешь свою пару или кого-то еще, — предположила я.

— Не думаю, — сказал он, переплетая пальцы и опуская локти на колени. — Думаю, что мы... думаю, что я был обращен слишком юным. Это было давно.

— Стефан и Владимир оба старше тебя и были обращены взрослыми, но до сих пор не нашли своих пар, — отметила я.

Он пожал плечами.

— Может быть. Но я не собираюсь на это полагаться. Я встречал множество людей, — затем он снова посмотрел на меня и наклонил голову. — Кстати, должен ли я называть тебя Императорское Высочество или что-то в этом роде?

— Я не уверена, являюсь ли технически принцессой, — начала я.

— Можешь быть принцессой, Элспет, — крикнула через комнату мама, прерывая свой разговор с Адди. — Императорское Высочество вполне подходящий титул, но это необязательно, если не хочешь. И, Алек, вне формальных случаев, о которых мы поговорим в будущем, можешь называть меня Беллой.

— Меня зовут Элспет, — сказала я Алеку.

— Ладно, — кивнул он и вернулся к своей работе.

— Я подошла к родителям, которые стояли рядом с Адди.

— Придумали ли еще какие-нибудь титулы? — спросила я.

— Адди придумала для себя "Императорский Секретарь", а папа — "Император-Консорт", — ответила мама. — Пока это все.

— А где остальные? — поинтересовалась я.

— Разошлись по резиденции, — объяснила мама. — Некоторые ходили наружу, но уже вернулись. Те, кто еще не питался животными, не особенно рады находиться рядом с другими. Алистер, вероятно, поспешит домой, чтобы отойти от всего этого, и я думаю, что большинство британцев последуют его примеру — они не очень связаны с остальной группой. Я еще не знаю, кто останется с нами как часть новой власти.

Я кивнула, и в голове возникла идея.

— Мам, я хочу навестить жертв удара памятью и посмотреть, можно ли им как-то помочь.

— Думаешь, тебя пустят в госпиталь? — спросила она. — И я не уверена, что тебе стоит гулять по Вольтерре в одиночку. Если бы Джейкоб был не занят, я бы послала его с тобой, но он и остальные волки спят, а на улице сейчас солнечно...

— Я могу взять с собой Коди, — предложила я. — Он не спит и не светится на солнце.

— Смысл не в компании, а в твоей безопасности, а Коди будет еще менее полезен в битве, чем ты, если что-то случится... Тем не менее, все, кто может представлять опасность для тебя, не попадали под удару памяти, бывшие Вольтури не могут уйти, а я слежу за Адди. И если у нас что-то здесь выйдет из-под контроля, лучше, чтобы ты не оказалась в это втянута, — она прикусила губу и задумчиво посмотрела на меня. — Возьми с собой телефон и отмечайся каждые полчаса или как-то так, — сказала она, — и можешь идти. Если тебя не пустят, вернись, и мы постараемся разработать более детальный план после захода солнца.

— Спасибо, — сказала я и пошла искать госпиталь.

* * *

Адди не указала мне конкретное место, где находятся жертвы удара, но в пределах действия способности папы было только одно подходящее место, даже если предположить, что все упомянутые мысли принадлежали знакомым голосам. Я направилась туда, толкнула главные двери и встала в очередь у регистратуры. Подойдя к столу, я сказала:

— Извините, я слышала, что здесь находится шесть пациентов с необычными психическими симптомами. Я бы хотела...

— Простите, мисс, но и так слишком много любопытных людей, которые хотят просто поглазеть на них, поэтому, если вы не родственник кого-то из них, я не могу вас пустить, — сказала она.

— Мой интерес... профессиональный, — сказала я, стараясь выбирать слова с умом. — Я не родственник, но и не случайный человек с улицы, который просто хочет поглазеть. Я уже видела подобные симптомы, хотя не так долго.

Она подняла бровь.

— Вам не больше семнадцати лет.

— Вы ошиблись больше чем на десятилетие, — сказала я.

— Ох, эм, извините. Вы психиатр? — спросила она.

— Помню медицинский колледж как вчера, — Сила вздрогнула, но не сильно; это было на грани знакомой территории внеконтекстной путающей правды, и помочь она тут вряд ли могла.

Регистраторша моргнула и сказала:

— Позвольте, я вызову доктора Валенти.

Я поговорила с доктором Валенти, который разрешил мне посетить комнату, где находились шесть пациентов, пострадавших от удара памяти, встав у двери и наблюдая за мной.

Среди пациентов было четыре мужчины и две женщины. Физически они выглядели нормально, но ни один из них не говорил на одном и том же языке, и большинство из них, казалось, не осознавало происходящего вокруг. Они сидели сгорбенными в креслах и повторяли внутренние монологи вампиров (не человеческие — я задумалась над этим), прочитанных Аро давным-давно. Двое из них были достаточно осознанными, чтобы заметить моё появление. Один из мужчин начал громко кричать на староанглийском, используя манеры, которые позволили мне опознать его как Джона, вампира, умершего давным-давно после создания бессмертного ребёнка. Человек внешне даже был похож на него. Ещё одна женщина была в сознании и просто смотрела на меня беспокойными тёмными глазами. Она тоже была мне знакома, но сейчас все они выглядели знакомыми, учитывая все те разные лица, которые я помнила. Поскольку она молчала, я обратилась к другому "бодрствующему" пациенту.

— Привет, — сказала я мужчине, переключившись на староанглийский, чтобы заодно избежать подслушивания со стороны доктора Валенти. — Ты знаешь, где ты находишься?

— Наконец-то! Здесь никто не говорит на нормальном языке, — воскликнул он. — И везде волшебные машины! Я пытался понять, что они говорят, но не могу нормально запоминать! И ещё, я слабый, медленный и мне приходится есть еду! Какая-то ведьма превратила меня в человека! Я требую, чтобы это немедленно исправили!

Доктор Валенти выглядел заинтригованным, но не вмешивался в наш разговор.

Я моргнула.

— Как тебя зовут? — спросила я медленно, едва удержавшись, чтобы не спросить, кем он себя считает — это было бы грубо и неуместно.

— Меня зовут Джон, — ответил он. — А ты кто? С этими карими глазами ты не выглядишь как вампир, но и не человек тоже.

— Меня зовут Элспет. Ты помнишь что-то необычное, произошедшее примерно две недели назад? — спросила я.

— Я говорил этому ублюдку Аро, чтобы он оставил Анну в покое, — ответил он, имея в виду бессмертное дитя, из-за которого его казнили. Анна была его настоящей дочерью, которая умирала от гриппа, когда он укусил ее. — Потом я вроде бы впал в какое-то странное состояние. В тот момент я не мог отчетливо ориентироваться во времени, но это длилось несколько дней, если не больше. А потом я посмотрел в зеркало и вспомнил, кто я такой, и понял, что меня превратили в человека!

— То есть ты не знал, кто ты, пока не увидел себя в зеркале? — медленно переспросила я.

— Да, именно так. Было ощущение, будто я мог быть кем угодно из тысяч людей, но мне нужно было это проверить. А как только я увидел себя в зеркале, все стало ясно.

Я присмотрелась к нему. Он не выглядел точно как Джон, даже когда тот был человеком. У него была другая прическа — у Джона были длинные волосы, и его зубы были в лучшем состоянии (хотя и не такие, как у вампира), а кожа была немного темнее. Но черты его лица были достаточно похожи, чтобы я могла понять, почему его разум, не понимая, кто он, привязался к этому сходству.

Но я могла вспомнить еще несколько людей, которых Аро прочитал и которые выглядели гораздо более похожими на человека передо мной, чем Джон. Было пять человек и один вампир, которого прочли в возрасте ста лет, и, насколько я знала, все они были еще живы. Я не была уверена, почему именно воспоминания Джона укоренились, а воспоминания других людей и вампиров — нет.

— Ты помнишь что-то еще? — спросила я. — Кроме того, кто ты?

Он, или Джон, как я назвала его в своих мыслях, покачал головой.

— Ничего больше. Даже мои собственные воспоминания не совсем правильные. Я знаю, что у меня была идеальная память, но я забываю разные вещи.

— Из времени, когда ты был вампиром? — спросила я.

Он кивнул, и на его лице отразилось беспокойство.

— Некоторые. Не такие важные, как Анна или мое настоящее имя, хотя меня здесь продолжают называть "Бенито", если я правильно понимаю, что говорят, но все равно... Ты знаешь, кто может вернуть меня обратно? — спросил он. — И где Анна? С ней все в порядке?

— ...Возможно, мы сможем вернуть тебя, эм, обратно... Мне нужно будет поговорить с Правящей Императрицей.

Анна умерла в тысяча семьсот пятьдесят четвертом году. Она была одной из бессмертных детей, которых Аро держал при себе в попытке контролировать их. Но все они были уничтожены, когда он отказался от этого проекта. Сила во мне рвалась наружу, но я не хотела рассказывать ему до конца, пока он не поймет, что с ним произошло, и я сама еще не была до конца уверена.

— С кем?

— Вольтури были свергнуты, это произошло... вчера, — сказала я, осознавая, что говорить о таких важных событиях, которые произошли недавно, было неловко. Гораздо проще было упоминать о революциях, которые произошли сотни лет назад. — Теперь вместо них правит Императрица. Я поговорю с ней о тебе.

— Их больше нет? — спросил он, моргнув. — Всех?

— Аро, Кай и их жены погибли, — ответила я. — Маркус все еще жив.

Внезапно я почувствовала, как кто-то схватил мою руку. Я обернулась и увидела тихую женщину-пациента, которая подошла ко мне через комнату. Ее глаза были широко раскрыты, а на лице появилась слабая улыбка, сильно отличающаяся от ее ранее потерянного и настороженного взгляда.

Мне стало ясно, кого она напоминает. Кем она решила быть, взглянув в зеркало.

На древнегреческом языке Дидим спросила:

— Ты сказала "Маркус"?