Кастелян (джен)

— Леди Ровена. Боюсь, эта миссия не для меня, — мрачно высказался я.

Мы сидели в изящной беседке без перил, плывущей на туманном облаке посреди бескрайнего озера. В идеальном зеркале воды отражалось звёздное небо. Пара плетёных кресел с высокими спинками, столик с фарфоровым чайным набором да несколько декоративных жаровень — такова была сегодня обстановка в этом странном месте.

Я вернулся в Саргас, поудобнее устроился на кровати. Ночь слетела ко мне на грудь, посмотрела в глаза — и я оказался здесь.

Первое, что сказала Ровена после моего приветствия — «Мерлин, ты совсем ребёнок». После чего, не чинясь, приподняла мой подбородок обеими руками — так, как делают врачи, когда проверяют лимфоузлы или что они там ещё проверяют. Я не опасался: если появится хоть малейшая угроза, Ночь разорвёт связь.

Очевидно, смотрела Основательница не на цвет белков, потому что отпустила меня со словами «Действительно, ученик Хранителя».

— Что ж, Гарольд, рассказывай. Что сейчас происходит в Хогвартсе, в стране, в мире. О себе тоже расскажи, что сочтёшь нужным.

Рассказ получился долгим. Время в Астрале течёт по-особому, так что разница между Саргасом и миром Ровены нивелируется законами этого места. Слушавшая меня Основательница здесь была моложе, чем её изображения на портретах в Хогвартсе. На спинке кресла сидел её патронус — так же, как за моим плечом сидела Ночь. Защитник Ровены — крупный чёрный ворон-крук. Одна из самых умных птиц. Одно из самых умных животных.

До сих пор не понимаю, почему символом Рэйвенкло выбран орёл. Ну и что, что видит хорошо — думать он так же хорошо не умеет. Ему даже на землю лишний раз спуститься — лень и в тягость, а ведь на земле — самое интересное. Если прирученная ворона живёт в доме, для неё каждый закрытый ящик или тумбочка — это прямой вызов. Хитрые защёлки не остановят — разберётся в устройстве и вскроет. И обязательно проверит до последнего закутка, что во вскрытом ящике от неё прятали.

Кстати, а ведь на гербе, который тогда появился в небе над Хогвартсом, птица Рэйвенкло была больше похожа на ворона, нежели на орла. Видел я тогда хуже, да и занят был другим… надо присмотреться в следующем году.

После моего рассказа и уточняющих вопросов о становлении на должность и.о. Хранителя леди Ровена некоторое время молчала.

— Пожалуй, ты правильно поступил, не став привлекать декана Флитвика к замковым делам. Не знаю пока, в чём тут дело, но открываться ему не спеши. И директору — ни в коем случае. Я попрошу Елену присмотреться к происходящему. Сам в это не влезай.

— Елену?

— Моя дочь. Вам она известна как привидение Серой Дамы. Мы с ней не очень ладим, но в делах, касающихся Хогвартса, работаем сообща. И кстати, — она церемонно возложила мне руку на плечо. — Я даю тебе разрешение на доступ к факультету Рэйвенкло, Гарольд Джеймс Поттер. Бессрочное. Используй его мудро, или мне придётся его отозвать.

— Да, леди.

— По текущим хранительским вопросам обращайся к Елене. Она же может быть сопровождающим в тоннелях. Кураторов трёх других факультетов ты знаешь?

— Толстый Монах, Почти Безголовый Ник, Кровавый Барон? — перечислил я. Конечно же, я их знал, но, имея такой авторитетный источник информации, как Основательница, не грех уточнять любые «общеизвестные» исторические сведения.

— Верно. В случае необходимости можешь обращаться и к ним. Они всегда помогут.

— Они точно работают не на руководство?

— В хранительских делах кураторы обязаны сохранять верность только хранительской вертикали, в факультетских — действующему декану. А вот прочие привидения действительно могут получать инструкции от кого угодно.

— Хорошо. Хоть какая-то опора.

— Теперь по поводу директора. Опять же, я сейчас ничего не могу посоветовать тебе относительно происходящих у вас интриг или причин описанного тобой поведения руководства. Меня там нет, чтобы оценить ситуацию своими глазами. Но на один момент я вынуждена обратить твоё внимание. Ты хоть понимаешь, как и в какой мере тебя защищает Хогвартс?

— Откровенно говоря, у меня слишком беспокойные будни, чтобы чувствовать эту защиту.

— Те инциденты, что ты описывал, очень похожи на обучение ученика Хранителя в нештатном, аварийном режиме. Да, оно проходит жёстко и несистемно, но подумай: пожалел ли ты хоть раз о том, что приобрёл после этих уроков?

— Ни на минуту, леди Ровена.

— Запомни это чувство, что сопровождает начало нового урока. Напрягай всё своё внимание, всё прилежание, пытаясь понять, что от тебя хочет твой наставник. Ему тоже трудно, Гарольд. Он создан нянькой и охранником, а не учителем.

Я согласно кивнул. Кое о чём я уже и сам начал догадываться.

— А ещё — учись сам. Упреждай замок в необходимости обучать тебя собственными методами.

— С этим имеются проблемы. Наш годовой экзамен по чарам — заставить ананас танцевать.

— А кто отказывается принимать моё приглашение? Я не смогу перенести в Астрал всю свою библиотеку, и колдовать полноценно здесь тоже нельзя, — резонно заметила Ровена. — Кроме того, ты и сам многое умеешь. Я не спрашиваю, где и как ты научился зачаровывать трубки, которые в наше время изготавливал Подгорный народ. Потому что кольцо Главы неизвестного Рода, которое ты носишь, даёт тебе право на свои тайны. Однако, если бы не твоя начальная подготовка, уроки замка были бы куда более интенсивными и частыми, поверь. Либо ты просто не прошёл бы вступительные испытания.

Леди Ровена говорила спокойно и без угрозы, но мне всё равно стало неуютно от её проницательности. Я покосился на правую руку. Кольцо оставалось невидимым.

— Не беспокойся, его способны увидеть немногие, — всё так же ровно ответила моим судорожным метаниям Ровена. — Недаром я — Основатель факультета проницательных. Уверена, и Распределяющая шляпа его заметила. Разберись со своим недоверием, Гарольд, это многое упростит. Но мы говорили не об этом.

Она отвлеклась, чтобы наполнить чашку травяным чаем и собраться с мыслями.

— Твоя защита. Какие обязательства взял на себя Хогвартс, ты помнишь?

— Позаботиться о соблюдении инкогнито моего титула.

— Без уточнения, какого именно титула, — удовлетворённо кивнула Ровена. — Ты полагаешь, что такой интриган, как верховный судья и председатель Международного Ковена, может настолько впасть в маразм, что перестанет замечать происходящие в замке изменения?

Этот вопрос приходил мне в голову, но не в сочетании с произнесёнными Шляпой туманными обещаниями. Версия с маразмом тоже рассматривалась, чего уж там. Но сейчас смеяться расхотелось.

— У Хогвартса много возможностей, Гарольд, но он не всесилен. Постарайся его не напрягать. Он и так не в лучшей форме.

— Я не знаю, что ещё предпринять для этого, леди. Только если полностью свернуть свою деятельность. Да и то от меня не отстанут, хоть это уже будет не проблема замка.

— Просто помни, что твоё кажущееся везение — это не результат твоей удачливости. Думай, что и кому говоришь и показываешь. Может быть, у меня появятся более предметные советы, когда я расспрошу Елену.

Мы замолчали, обдумывая сказанное. Я уже второй раз слышу этот совет — думай, что и кому показываешь. Следи за собой, будь осторожен. И так постоянно думаю, голова раскалывается. Нет бы пару конкретных советов дать вместо общего морализаторствования.

Осторожность необходимо утроить. Если рассеянность Дамблдора — наведённый фактор, это не навсегда. Любой вменяемый человек рано или поздно заподозрит неладное. Но если бы простое ровное сидение на заднице могло решить эту проблему — проблемы не было бы вообще. От меня требуют активных действий, вот что плохо.

— Леди, а зачем вам расслоение территории? — вспомнил я, с чего вообще всё началось.

— Хотела поручить тебе дело, которое не успела завершить при жизни, — вздохнув, оторвалась от дум Ровена. — Твои способности могли бы здорово помочь. Но статуя не передаёт ничего, кроме голоса. Тебе нужно подрасти, Гарольд.

Я не стал возражать. Нужно так нужно.

— Хорошо, слушай, — сдалась Ровена после очередной чашки чая, выпитой в молчании.

Настал её черед вести долгий рассказ. И чем дальше шло повествование, тем меньше оптимизма оно мне приносило. Стало тоскливо.

— Леди Ровена, — сказал я мрачно, когда она замолчала. — Боюсь, эта миссия не для меня.

Она вздохнула.

— Ты даже не представляешь, Гарольд, как сложно это делать магам, не имеющим твоего дара. Глава Рода закрывает родовое гнездо длительным, изнуряющим ритуалом. На его стороне — родовая магия, полная мощь источника и круг из членов семьи и родных, но всё равно иногда приходится прибегать к жертвоприношениям, рискуя навлечь на Род неубираемые проклятия.

— Но вы задумали расслоить весь Туманный Альбион…

— Это была кропотливая работа на десятилетия. Именно потому, что на голую мощь опереться не получилось бы. Я и Годрик объехали весь Остров, сделали тысячи замеров. Кое-где, недалеко от наших расчетных точек, сохранились остатки опорной сети Старших рас. Это подтверждало, что мы на верном пути… Но время шло, энтузиазм поутих. Годрик потерял интерес к проекту, отвлёкся на другие дела. У меня случилась размолвка с Еленой… мы с ней так и не увиделись больше до моей смерти.

Я молчал. Что там у них с Еленой произошло? В словах Ровены до сих пор звучала давняя горечь и боль, а ещё, по-моему, она по-матерински скрывала что-то, что не очень красило её дочь в произошедшей драме.

— Спрашивай, — сказала Ровена, как всегда читающая меня, даже не глядя в мою сторону.

— Да, ерунда, — я лихорадочно подыскивал повод уклониться. — Насчёт той платформы, с Хогвартс-экспрессом…

— Ах, это, — кивнула Ровена с грустной усмешкой. Но решила уступить моей деликатности. — Кто же у нас так расщедрился, вырастив для школы и подарив обществу уникальный «лист» посреди Лондона? Могила, Гарольд.

— Э-э… Не понял.

— Боудикка, царица иценов. Ты сказал, что, по преданию, где-то в этом месте находится её могила. «По преданию» — значит, не нашли, верно?

— То есть…

— Ты знаешь, кто она такая? Ладно, расскажу в другой раз. Место её погребения скрыли, Гарольд. Кельты расслоили «лист», чтобы сохранить курган от разграбления. Легионеры после подавления восстания не щадили никого… Твоя «платформа» недаром находится именно там, а не в более удобном месте на вокзале или в соседних строениях.

— Устроители железнодорожного пути просто воспользовались существующей свёрткой?

— Скорее всего. Переделывать проще, чем возводить впервые. Но далеко «свёртку» не переместишь, она привязана к могиле.

Нужно будет посмотреть повнимательнее, когда появлюсь там в следующий раз. Но внезапно меня посетила ещё одна, весьма неприятная мысль.

— Какой же я дурак, — холодея, пробормотал я. — Ходил с «безразмерной» мантией, не скрываясь.

Если им для свёрток жертвы приносить приходится… Я только сейчас начал осознавать глубину тёмной пропасти, над которой прошёл, насвистывая и пританцовывая. И трансмутация на глазах у Гринграсс. И что-то ещё Невиллу не нравилось в сумках со стазисным отделением. И перед Флитвиком выделывался на первом уроке. И…

— Вижу, ты кое-что начинаешь понимать в моих нотациях, — констатировала Ровена.

— Знать бы ещё весь список, чего можно и чего нельзя показывать.

— Смотри на других и только после этого делай сам, сходным образом. Обычное правило поведения в стаях.

— Меня распределили в обезьянник. Если я буду подражать окружению, быстро превращусь в…

— Не стоит так называть детище Годрика, Гарольд. Гриффиндор был и, надеюсь, будет достойным факультетом. Заложи и воспитай свой Дом, потом будем сравнивать, кто из вас ближе к обезьянам.

— Простите, — вздохнул я.

Второй раз тыкают по делу в одно и то же. Пора начинать взрослеть хотя бы в собственной речи, Гарольд. И кстати, о взрослении.

— Леди Ровена, я, собственно, что сказать хочу. Вам нужен не специалист моего профиля. Или не только он. Вам нужен лидер.

— Разумеется. Ты же не один уйдешь. С тобой пойдёт магическое население Британии.

Я с тоской посмотрел на звёздный горизонт. Ну вот что ей ответить?

— Скажите… а почему вы вербуете — будем называть вещи своими именами — короля магической Британии на *своём* факультете?

— Не обязательно нужен король…

— Леди, мне одиннадцать лет, я ничего не понимаю в политике. Но вот за кем ещё может пойти такая разношерстная прорва народа? Чистокровная аристократия; обывательское большинство; агрессивные «маглолюбцы». С маглорождёнными что делать? Захотят они свои семьи бросать?

— Да пусть остаются здесь, если хотят.

Я крякнул.

— Вот я, например, полукровка. У меня мама — маглорождённая, но народ говорит, она десятка иных магов стоила; а отец — чистокровный раздол… ладно, не буду нарываться на третье ваше замечание, — я выдохнул. — Расслоение ведь обедняет хотя бы одну часть мира, верно? Наверх забираем всю магию, а миру маглов оставляем минимальный магический фон. Я правильно вас понял?

— Правильно. Все маги остаются наверху, маглов выталкивает вниз.

— Отличный план для военного парада. Если в семье магов — любимый ребёнок-сквиб, что произойдёт? Если в магловской семье малолетний маг — куда его выбросит?

— Не обязательно расслаивать настолько радикально.

— А смысл тогда затевать… Хорошо, делаем мягкий вариант. Решившие остаться в «нижнем мире» маги потеряют почти всю свою силу, верно?

— Это их выбор, если они решат остаться.

— Проблема в том, что мы *заставим* их делать этот взаимоисключающий выбор. У многих в жизненные планы не входит рвать налаженные связи и переезжать в дивный новый мир. Если маг будет всё же вынужден переехать, чтобы не потерять силу — он, оказавшись в нашем мире, будет *очень* зол на устроивших ему «ночь больших перемен».

Я передохнул.

— И это только «пассивное» большинство. Что насчёт активистов? Дамблдор со странным лозунгом объединения с маглами? Сильная аристократия в условиях огромного количества свободных, но неподеленных земель? Начнётся война за передел нового мира. А с экономикой что делать? Маги Британии — сугубо несамодостаточны. Мы очень многое берём у маглов — металл, мануфактуру, да всю промышленность, почитай. Начнётся голод и каменный век.

— Мы же как-то проводим обмен с маглами из изолированного социума магов? Так и продолжим. Переходить из мира в мир будет возможно.

— Да смысл вообще уходить тогда?

— Ты же сам видишь. Маглы теснят магов, с каждым десятилетием всё больше превосходя их по своим возможностям. Простецам нужно оставить их мир, перейдя туда, куда им хода нет совсем, в силу законов природы.

Я вздохнул.

— Хорошо, оставим пока эту тему. Я вот о чём. Вы сами видите, что потребуется огромная организационная подготовка такого исхода. Если просто выключить магию в одну ночь — мы проредим поголовье магов лучше, чем это сделают любые магловские войны. Это не дело одного человека, нужна большая команда, управляющая тысячами исполнителей на местах. Властная элита. И сильный лидер над ней. Назовите его как угодно, если «король» не нравится, но это должна быть фигура именно такого масштаба.

Я сделал паузу и сказал тихо:

— И вот, где вы его ищете? На факультете Рэйвенкло. Среди учёных-индивидуалистов, которым безразличны проблемы всего этого стада на земле внизу.

Леди Ровена долго молчала.

— Я недаром задаю вопрос о том, что правит миром. Это и есть первичный отсев. Проверяется ответ, эмоциональный фон, сила и одарённость мага. Ты его не прошёл, уж извини. Но ты разбудил статую очень характерной магией… Предполагалось, что я найду себе ученика много раньше. Я устала ждать, Гарольд. Ситуация в мире развивается так, что скоро уводить будет некого.

— Н-да. Вам бы моего двойника…

— Двойника?

— Да, ерунда. Просто странный сон на Самайн. Парень с моей фамилией, но пошёл на Слизерин. Леди, этот исход не подготовлен от слова совсем.

— Жизнь — это не шахматы, Гарольд. Возможность — следствие, а не изначальный фактор. Ты начинаешь идти по выбранному пути вопреки прогнозам, показываешь решимость пройти до конца — и возможность решить задачу появляется. Подчас непостижимым образом. Средства, союзники, новые тропинки к цели — то, чего не могло быть согласно расчётам.

Я молчал, пытаясь хоть что-то сделать с роем вопросов, терзающих мой слегка подуставший разум. Зачем нам именно расслоение? Не правильнее ли подыскать незанятый мир для тех, кто захочет уйти добровольно? Ровена начала заниматься этим тысячу лет назад, ибо уже тогда у них было «уводить скоро будет некого». Так ли серьёзна и безотлагательна проблема на самом деле? Не съели же магов в Средоточии. А почему только Британия? Я вообще ничего не знаю о магах других стран. Почему не посмотреть, что творится за границей и не согласовать проект с иностранными магами? И стоит ли вообще печься о британских магах? То, что я вижу сейчас, слёзно просит махнуть на него рукой от безнадёжности; но не факт, что я видел всё, что есть.

На самом деле всё это — вторично. Главный вопрос — впрягаться во всё это или нет? Бросать текущее развитие, брать волю в кулак и осваивать совершенно чуждое искусство политика. Вот так, с младых ногтей, собирать команду, заводить связи, интриговать, вести переговоры, балансировать между сильными, выстраивать карточный домик сдержек и противовесов… Уйти с пути созидания и встать на путь разрушения — подчинять, подминать, сметать с дороги непокорных и неадекватных, стравливать врагов, жертвовать людьми в неизбежных разменах, вести войну с непримиримыми.

И где-то к возрасту Дамблдора обрести влияние Дамблдора, чтобы выйти с этим проектом как с национальной идеей. Ради общего блага, разумеется.

— На самом деле этот разговор не ко времени, Гарольд. Я полагала, ты будешь постарше. Тебе нужно подрасти. Это — задача не для одиннадцатилетнего. В том числе и по требованиям к развитости ядра.

— Это авантюра, леди Ровена.

— В своё время я то же самое сказала Салазару. А спустя годы занялась проектом сама. Полагаешь, я этого не понимаю? Нужно браться и делать, а не обдумывать ходы заранее. У нас нет другого выбора.

— Дело не в средствах. Допустим, мы нашли идеальное организационное решение и приемлемо справились с исходом. Есть два нехороших момента. Не для нас нехороших — для магии. Первое: вы забираете почти всю магию из нижнего слоя. Это лишает будущие поколения маглорождённых какого-либо шанса на развитие.

— Будем, как сейчас, отслеживать и забирать их в Хогвартс, но уже в наш мир.

— У них не будет магии в их родном слое. Ядро не прорастёт без живительной влаги.

— Будем забирать с пелёнок, из колыбели.

— Похищать то есть. Как мы будем их находить? Выбросов не будет — магии нет.

— Что ж. Оставим, как есть, среди маглов. Жаль их, конечно, но…

— Одобрит ли это Магия?

Ровена замолчала и задумалась.

— Есть и второй момент. Как бы мы ни организовали исход — это будет насильственное переселение в светлое будущее. Пинками и строем, ради общего блага.

— Иногда, Гарольд, приходится…

— Оставим вопрос морали. Моих неглубоких познаний истории хватает, чтобы констатировать: ни одна затея «ради общего блага» ещё никогда и нигде не увенчалась успехом. Мы обречены на провал. А с учётом магии — обречены вдвойне.

— Что ты имеешь в виду?

— Магия антагонистична магловскому конвейеру. То есть, э-э… римскому военному строю в когортах. Она наделяет каждого одарённого самодостаточностью, в то время как маглы вынуждены объединяться в стадо ради выживания. Мне кажется… «пинками и строем» будет не в духе Магии.

На этот раз задумчивость собеседницы стала грустной.

— Что же делать, Гарольд? Бездействовать тоже нельзя, маглы скоро превзойдут нас в своих возможностях.

— Предоставьте каждому магу возможность самому решать свою судьбу. Откройте Врата в незанятый мир, например.

— Ты бы ещё предложил… Подожди, ты умеешь открывать Врата в иные миры?

— Пока нет. И ещё нескоро сумею. Но высшая ступень развития магов моей специализации — создание миров с нужными свойствами. Или поиск подходящего среди потенциально возможных.

— И такие люди у нас канализацию в школе латают, — мрачно покивала своим мыслям Ровена.

— На самом деле, занимаясь этим латанием, я многое…

— Гарольд, ты понимаешь, насколько ценны твои знания и навыки? Если с тобой что-то случится, потеряешь не только ты, уж прости за прямоту.

— Ничего, я ценю прямоту больше, чем ложь ради моего же блага. Но, леди, мне казалось, что о порталах в древности должны были знать больше, чем сегодня. Раз уж вы брались расслаивать такие огромные территории…

— Именно что брались… Это был эксперимент, и он не состоялся, — Ровена вздохнула. — Мы не владели нужными знаниями. Если коротко, самой методикой расслоения поделился один приблудный сид, в благодарность за своё спасение. И сделал он это не совсем добровольно.

— Сид? В смысле, высший эльф? Они что… существуют?

— Жили когда-то в нашем мире, потом «ушли в холмы». Вероятно, это был исход сродни планируемому нами. Они не выдержали давления возрастающей человеческой популяции. Теперь вот не выдерживаем мы… Это долгая история, Гарольд.

— Так, хорошо… То есть люди получили технику расслоения, но не в целостном виде, без теоретической базы. Образно говоря, выдрали и выкрали с десяток страниц из чьей-то книги.

— Даже в таком виде это — бесценный подарок, Гарольд. «Техника» была нами доработана. Большинство родовых гнёзд закрыто на основе полученных знаний. Хогвартс надёжно защищен от мира маглов и до сих пор стоит.

Я вздохнул.

— Я не против передать вам то, что знаю, леди Ровена. Но есть проблема… Я не знаю как.

Ровена смотрела на меня внимательно. Потом внезапно сказала:

— Я тоже вижу магию, Гарольд, если ты об этом. Одарённых драконьим зрением и в наше время было немного. Но все четверо основателей этим даром владели. Даже Хельга, хотя для неё дети всегда были важнее магии.

— Знаете, — я счастливо улыбнулся. — Мне кажется, леди Хельга и не уходила никуда со своего факультета.

— Да, Елена упоминает о Спраут в отчётах, — ответила Ровена и нахмурилась. — А вот про то, что Флитвик — полугоблин, она не сказала. Видимо, посчитала неважным.

Она серьёзно посмотрела на меня.

— Гарольд. Разбирайся со своим недоверием. Тебя нужно учить нормально, чтобы ты мог распознавать угрозы и защищать себя. Мне не нравится уровень преподавания в Хогвартсе и особенно на моём факультете.

— Я вас услышал, леди. Я займусь этим.

* * *

Я лежал на кровати, обдумывая прошедший разговор. Сова-защитница не спешила улетать с моей груди.

— Такие дела, подруга, — сказал я, осторожно поглаживая её по крылу. Птицы не любят касаний к голове, по себе знаю. — Мне кажется, ей можно доверять, но вопрос слишком серьёзный. Как бы получить дополнительные гарантии?

Знакомый образ появился в голове. Таинственное ночное светило, заливающее мир своей теплотой.

— Тебе она тоже нравится? — улыбнулся я. — Ты права, у Луны особый взгляд на вещи. Спросим, что она думает по этому поводу. Тем более что я хотел подарить ей что-нибудь на Новый год.

Вот теперь, посчитав, что больше она здесь не нужна, Ночь взлетела и упорхнула куда-то по своим делам. Почему мне кажется, что эта птица умнее многих преподавателей в Хогвартсе?