Следующая цель (джен)

Часто ссылаясь на интуицию или шестое чувство, я всё же мало внимания уделял предчувствиям, и тем волнительнее было осознание, что грядёт нечто. Я не мог не то что объяснить, даже понять, откуда взялось это ощущение, но то и дело ловил себя на учащённом сердцебиении. Что-то должно было случиться, и, я был практически на сто процентов уверен, это что-то мне не понравится. Я чувствовал, что нас ждут перемены, и спешил завершить насущные дела, чтобы встретить их во всеоружии.

И одним из дел, давно требующих логической точки, была судьба Лили.

К сожалению, поиски приходилось проводить одному: Драко и Эдриан пропадали на работе и в редкие часы свободного времени предпочитали отдыхать, а не носиться по заснеженным чужим дворам, Регулус опасался лишний раз покидать дом после слов Дамблдора о Теодоре, а Реймонд был нездоров. За две недели я проверил лишь полтора десятка адресов, и это удручало. У каждого дома приходилось дежурить иногда по несколько часов, прежде чем хозяева появлялись на пороге или выглядывали в окна, а врываться в дома случайных людей с вопросом о Лили — такое решение мне, конечно, приходило в голову, особенно когда я сильно замерзал, всё же было откровенным перебором.

Погружённый в мысли о поисках Эванс и сигналах, подаваемых интуицией, я до последнего момента не замечал, что творится с Ноттом, и, если бы Драко не поднял этот вопрос за ужином, так и остался бы не в курсе ситуации.

— Когда суд?

Эдриан помрачнел, а я изумлённо обвёл друзей глазами.

— Скоро, — уклончиво ответил Нотт.

Малфой не решился настаивать на более подробном ответе, и тема сама собой заглохла. Сделав себе внушение не уходить в себя настолько, чтобы не замечать важных перемен в жизни близких, я тоже не стал ничего спрашивать, понадеявшись, что уж о самом суде Эдриан сообщит заранее.

«Пророк» всё так же печатал отчёты о ходе судебных заседаний, но после того, как я подкинул Рите информацию о Бруствере и его дочери-оборотне, в зале номер десять она не появлялась, и статьи выходили скучными и неинтересными, так что мы их лишь просматривали в поиске знакомых имён. А вот Эдриан знал о ситуации в Визенгамоте не понаслышке: как заместитель министра он отслеживал каждое дело. И потому прекрасно знал, чего стоит опасаться…

— И что будешь делать?

— Не знаю. У меня нет не то что такой суммы, но даже шансов её собрать.

Негромкий разговор в гостиной, прервавшийся с моим появлением, я подслушал случайно. По лицам Нотта и Мальсибера была совершенно ясно, что они не ответят на вопрос, о чём шла речь, если мне придёт в голову его задать, потому я сделал вид, что ничего не слышал. Было немного обидно, но я знал за ними обоими этот недостаток — пытаться справиться с любыми проблемами в одиночку, и давно смирился. В конце концов, я и сам не слишком-то любил просить помощи.

Ситуация прояснилась через два дня, когда мы постфактум узнали о состоявшемся суде над Эдрианом.

— Всё в порядке, меня признали невиновным, — сообщил Нотт, заглянув в гостиную, где мы обсуждали долгое молчание Скитер. — Пойду полежу — перенервничал. Отмечать позже будем.

Глядя на закрывшуюся дверь, я обвёл взглядом присутствующих — Драко с Регулусом выглядели такими же растерянными, как и я. А вот Реймонд…

— Ничего не хочешь сказать? С каких это пор столь важные события проходят втихомолку? Почему мы даже не знали, что сегодня суд? — Рег согласно закивал, а Рей тяжко вздохнул. — А если бы его осудили? Мы даже не смогли бы попрощаться!

— Надеюсь, когда наступит твоя очередь, мы узнаем обо всём заблаговременно, — не скрывая обиды, протянул Драко.

— Послушайте…

— Не надо, Рей, мы понимаем, но всё равно: не чужие же, — я действительно понимал, чем руководствовался Нотт, но менее обидно от этого не становилось. — Эдриан не выглядел довольным результатом. Он солгал насчёт невиновности?

Мальсибер снова вздохнул.

— Нет, конечно, иначе он не вернулся бы домой. Но сказал не всё.

— И что он скрыл? — нахмурился Драко.

— Вы не отстанете, да? — риторически поинтересовался Реймонд и, когда мы единодушно покачали головами, ответил: — Решение суда вступит в силу только после уплаты штрафа.

В гостиной наступила тишина. Малфой и Блэк расслабились, а вот я напротив заволновался — вспомнил слова Эдриана об отсутствии денег.

— А если не заплатить?

Друзья посмотрели на меня с удивлением.

— Азкабан или лишение магии, — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Регулус. — Подозреваемых же отпускают под непреложный обет, вот и осуждённых… То есть почти оправданных. Но гарантии-то Министерству нужны.

У меня не нашлось слов.

— Ты чего побледнел? — участливо спросил Драко. — У Эдриана же две недели есть, всё будет хорошо.

— Да, конечно, — я постарался придать голосу бодрости и даже улыбнулся. — Не пора ли нам ужинать?

Судя по тому, что друзья с готовностью двинулись вниз, скрыть волнение мне удалось. Интересно, в какую сумму Визенгамот оценил свободу Нотта?

Больше к этой теме мы не возвращались, но я не мог выбросить из головы слова Эдриана об отсутствии денег. Нотт был кем угодно, но только не паникёром, и если он едва ли не с отчаянием заявил, что денег нет, это означает именно то, что платить штраф, назначенный судом, ему нечем.

Я старался не смотреть на него слишком часто, хотя поговорить о деньгах хотелось просто невероятно. Стать сквибом — для мага это зачастую много хуже смерти. Но ведь Эдриан не собирается добровольно возвращаться в Азкабан? У него наверняка должен быть план!.. Вот только в глубине его глаз застыла обречённость, он совсем перестал улыбаться и постоянно хмурился. А утром, проснувшись раньше обычного и спустившись поздороваться с рано уходящими по делам друзьям, я успел услышать ещё один пессимистический обмен репликами Нотта с Мальсибером, из которых следовало, что судьба Эдриана предопределена и он ничего не может предпринять.

— В конце концов, это всего четыре года. Могло быть и хуже.

Вот уж Мордреда с два! Развернувшись на каблуках, я бросился к себе в комнату, быстро натянул зимнюю мантию и аппарировал в Косой переулок.

Магазины только открывались, народу было мало, посреди улицы даже встречались участки нетронутого снега. Прошагав к ступеням банка, я кивнул двум сурового вида охранникам и вошёл в гулкий зал.

— Мистер… Блэк, — приветствовал меня абсолютно незнакомый гоблин и сделал приглашающий жест, — проследуйте за мной в комнату ожидания. Ваш управляющий подойдёт через минуту.

Молча двинувшись за гоблином, я осматривал отремонтированный после нашего с Роном и Гермионой визита зал. В прошлый раз я так нервничал, что ни на что не обратил внимания, но сейчас можно было не напрягаться: меня не искали, народу было мало, и гоблины не позволили бы арестовать клиента на своей территории. Оставив меня в помещении с огромным диваном и кофейным столиком, мой провожатый удалился, но заскучать я не успел, Сталогнёт действительно явился в течение минуты.

— Рад видеть вас, мистер… Блэк.

Он всегда делал паузу перед фамилией, словно в напоминание, что когда-то меня звали иначе. Признаться откровенно, я уже и сам начал об этом забывать, привыкнув к новому имени. Да и быть Блэком мне нравилось определённо больше, чем Поттером.

Поздоровавшись, я замялся. Гоблин не торопил. Когда пауза стала неприличной, я сделал глубокий вход и без хождения вокруг да около сообщил, зачем пришёл:

— Моему другу Визенгамот назначил штраф. Могу ли я заплатить его за него?

— Назовите имя, мистер… Блэк, — Сталогнёт достал из кармана маленький блокнотик в кожаном переплёте, положил его на стол и вопросительно поднял взгляд на меня.

— Нотт. Эдриан Нотт.

Что сделал гоблин, я не понял, но блокнот словно вздохнул и начал расти в размерах, пока не занял весь стол — фута три-четыре в длину. Сталогнёт перелистнул несколько страниц, ища что-то, и, наконец, поднял голову.

— Да, мистер… Блэк, вы можете погасить задолженность мистера Нотта.

— А что вы… искали? — не смог удержаться я от вопроса.

— Денежные и другие обязательства между вашими родами, — захлопнул книгу гоблин.

— Ясно, — протянул я, чтобы не молчать, хотя ясно мне, конечно, не было. — Мне нужно что-нибудь подписать?

— Разумеется, — оскалил тот клыки в подобии улыбки и прямо из воздуха извлёк пергамент. — Через минуту документы будут готовы.

Подписав документы кровью, я получил на руки не только свой экземпляр договора, но и украшенный множеством печатей пергамент.

— Что это?

— Визенгамотское уведомление о погашении задолженности мистера Нотта и признание его полностью оправданным.

Скрутив пергамент, решив, что могу прочитать его и дома, я поблагодарил гоблина и направился на выход. Настроение было отличным. Меня не интересовало, какой суммы лишился мой сейф — это была небольшая плата за свободу друга. Пусть мой спонтанный поступок отдавал гриффиндорством, я был уверен, что поступил правильно. Северус сказал бы, что я снова стремлюсь «причинить добро», но он был мёртв, и некому было меня остановить. Я слишком часто терял дорогих людей по самым разным причинам и больше мириться с этим не намеревался.

На первых курсах, узнавая что-то о родителях, я пытался убедить себя в том, что был бы счастлив с ними, но удавалось это плохо. Дурсли десять лет внушали мне, что Поттеры были неудачниками и алкоголиками, и, как бы мне ни хотелось верить в обратное, знания впитались в подкорку так глубоко, что никакие слова на меня теперь не действовали. Да и Северус слишком убеждённо говорил о том, какое Джеймс ничтожество, и, хотя Снейпа я тогда яростно ненавидел, его слова ложились на хорошо подготовленную почву. Чуть позже меня затопила надежда, что Сириус заменит мне отца, но тот даже не попытался. Пусть для него это была всего лишь роль, Сириус изображал друга, приятеля, но не отца или хотя бы дядю. Ещё была Молли Уизли, которая старательно создавала иллюзию, что хочет заменить мне мать, что их семья — моя семья, но Артур никогда не участвовал в этом, оставаясь отцом моих друзей, но не моим… А вот Эдриану удалось занять в моём сердце пустующую нишу, хотя он даже не старался.

До сегодняшнего дня я не думал о своём отношении к Нотту. Я считал его другом, но к тому же Реймонду испытывал гораздо более сильную привязанность, а с Малфоем было гораздо проще общаться. В шутку мы все называли его папой — ведь он был самым старшим и, пожалуй, самым умным среди нас, но, как оказалось, в каждой шутке есть лишь доля шутки.

Когда Регулус сказал, что может случиться с Эдрианом, если штраф не будет оплачен — меня словно гиппогриф лягнул. Передо мной со всей отчётливостью встало осознание, что я не могу остаться в стороне, не могу лишиться его, не могу ничего не делать… ведь он стал для меня не просто близким человеком, он таки заменил мне отца.

Поймав себя на этой мысли, я даже остановился. Куда-то не туда завели меня размышления. Конечно, я был рад, что теперь Эдриану ничто не угрожает и он может не опасаться ареста или лишения магии, и, если бы пришлось, я бы снова пошёл к гоблинам, но… Неужели ничего не изменилось? Неужели я по-прежнему настолько желаю быть нужным, что ищу замену родителям даже в чужих людях? Неужели где-то глубоко в душе ещё жив маленький Гарри, мечтавший, что его полюбят? Я же вырос, переступил через себя, собрал по кусочкам разбитый вдребезги внутренний мир, так почему я всё так же хочу, чтобы кто-то стал моим отцом? Зачем мне это?

Настроение резко упало.

— Ты где был? Мы тебя потеряли, — приветствовал меня Малфой и, заметив мою мрачность, поинтересовался: — Всё в порядке?

— Да. Эдриан, я заплатил твой штраф… — Нотт вскинулся, но я не дал ему возможности возмутиться. — Я не хочу, чтобы тебя лишили магии или засадили в Азкабан. Можешь обижаться, но я сделал это не только ради тебя. Не хочу волноваться за тебя, не хочу придумывать, как устроить тебе побег… Прости, но собственное спокойствие мне дорого.

Эдриан молча сверлил меня взглядом, явно недовольный вмешательством, и напрочь игнорировал выложенный мной свиток пергамента.

— Чёрт, — протянул Драко. — Вот почему ты тогда спрашивал…

Я кивнул. Малфой привык к тому, что богат. Ни он, ни Регулус не знали, что такое нехватка денег, и мерили всех по себе. Даже после побега, когда мы все жили на деньги Северуса, Драко просто сообщал, что ему нужно, и получал это. А между тем ни для кого не было секретом, что ещё дед Эдриана растратил почти всё, что имел род, и кроме обветшалого поместья — сосредоточия магической силы всего его рода, не могущего быть проданным, у него не было ничего. Конечно, был маггловский бизнес, но, насколько мне было известно, изъятие из него средств было длительным процессом, сулившим немалые убытки, и в назначенные Визенгамотом две недели он бы просто не смог уложиться. В любом случае, ничто не мешает Нотту вернуть мне деньги… потом.

— Эдриан… — Драко выглядел смущённым и не смог закончить фразу.

— Я бы сам разобрался, — холодно произнёс тот, глядя мимо меня.

— Не сомневаюсь, — это не было правдой, но такой ответ казался правильным. Унижать чистокровного мага сомнениями в его способности самостоятельно решить собственные проблемы — значит обзавестись врагом. — Но друзья для того и нужны, чтобы не приходилось разбираться самому. В общем, дело сделано.

— За меня платить я тебе запрещаю, — совершенно спокойно сказал Мальсибер и улыбнулся, да так, что я невольно сглотнул и поспешно кивнул: возражать было страшно. — Эд, считай, что получил рассрочку. Соберёшь деньги и забудешь об этом.

— Я верну, — всё таким же холодным тоном подтвердил Нотт.

В принципе, я был уверен, что так и будет, но подобное проявление независимости мне не нравилось. Не хотелось, чтобы мы начали считаться, кто кому столько должен.

— Хорошо.

Несколько минут в столовой было тихо, пока Драко не сменил тему, вернувшись к обсуждению Риты. Напряжение медленно отступало.