Закон противоположностей, или психология счастья (джен)

А переспавший ночь с идеей отправиться к мэру Мальсибер наутро действительно отправляется в ставку местной администрации и до того добирается.

Вернее, почти добирается — ибо доступ непосредственно к высокой персоне Нейджина оказывается намертво перекрыт не только для простых смертных. Увидеть его, пусть даже с приличного расстояния, Ойгену удаётся (и Нейджин производит на него отвратительное впечатление, и своей то ли лысой, то ли выбритой головой напоминает ему то ли темнокожую пародию на Лорда, то ли — уже своим поведением — некоторых министерских работников, которых ему доводилось встречать рядом с Лордом в последний перед финальной битвой год), а вот поговорить непосредственно с ним не выходит: пообщаться с мэром жаждет толпа просителей и журналистов, которых просто не подпускают, однако обещают скорую пресс-конференцию. Колдовать тоже не особенно получается: слишком уж хорошо защищён мэр, и слишком много вокруг него магов — Мальсибер едва сдерживается, чтобы не заявить, что вот теперь-то наконец понимает, чем же таким важным заняты все здешние маги: понятно теперь, что они защищают самое ценное, что есть в городе — мэра Нейджина.

Однако если непосредственно Нейджин и недоступен, то секретари его и помощники, устало носящиеся с многочисленными поручениями не обращая внимания на хаос вокруг, — в зоне прямой досягаемости. Вот с одним из них он и разговаривает — а пока крутится там, пытаясь всё же добраться до самого мэра, успевает услышать разговоры о том, что некоторые полицейские, спасатели и пожарные настолько истощены и физически, и душевно, что просто оказываются выполнять свои прямые обязанности — а двое из них, не вынеся кошмарного напряжения последних дней и окружающего их ужаса, предпочли покончить с собой. У Мальсибера мгновенно рождается план — и когда один из помощников мэра, наконец-то, находит для разговора пару минут, заодно прервавшись на ланч в полевой столовой, Ойген выступает с достаточно неожиданным предложением о бесплатных экскурсиях в Лас-Вегас для психологической разгрузки всех участников спасательных работ, предлагая, помимо бесплатного проживания в своём отеле, неплохую культурную и развлекательную программу. Идея нравится помощнику невероятно, а уж после того, как к их разговору очень кстати присоединяется с чашкой безвкусного кофе в руке один из руководителей полицейского департамента, которого эта мысль приводит в восторг и который, как кажется Ойгену, с удовольствием бы удавил мэра собственноручно, помощник клятвенно заверяет Мальсибера, что убедит мэра согласиться. Воспользовавшись возникшей симпатией, Ойген просит у него хотя бы разовое разрешение на ввоз в город воды, продовольствия, медикаментов — хотя бы чего-нибудь! Тот обещает помочь, исчезает куда-то — и возвращается через пару часов с заветной бумагой. Что, в свою очередь, заставляет Мальсибера вернуться не к волонтёрам, а в лагерь Красного креста, и уже оттуда поздним вечером, сопровождая один из первых официально провезённых в город грузов, попасть, наконец, к своим.

То, какими он видит некоторых из них, приводит его в ужас.

— Не трогай их, — останавливает его Долохов. — Им полезно.

— Они же полуживые! Тони, ты просто…

— Не порти всё дело. Переживут. Может, дойдёт что.

— Ты просто…

— Как знаешь, — пожимает плечами он — а Ойген всё же задумывается, и в итоге идёт разговаривать.

Литтон — худой жилистый парень с лицом бандита, обладатель замечательных аналитических способностей и один из самых лучших «ловцов»: тех, кто отслеживает магических шулеров — встречает его таким мрачным взглядом, что Мальсиберу становится неуютно.

— Что думаешь? — спрашивает его Ойген, подсаживаясь к нему — тот сидит в углу и компании явно не рад.

— Зря нас убивать в школе не учат, — говорит тот — ожидаемо.

— Убивать-то несложно, — пожимает плечами Мальсибер, — было бы желание, и Акваменти хватит.

— Как это? — хмурится тот.

— Да по-разному… не бери в голову. А убивать… мы не магглы.

— То есть им, по-вашему, можно?

— Им… они не понимают, что делают. Не чувствуют. А мы — да. И честное слово, я бы не советовал. Хотя и не осудил бы.

— Вы умеете?

— Я-то? — он усмехается. — Умел, да. Но давно.

— Я бы их просто… они не люди! — он сжимает кулаки.

— Люди… как раз они — люди. Просто… рехнувшиеся. Наверное. Там собралось отребье со всей округи, — находит Мальсибер, наконец, нужное объяснение. — Так всегда бывает — что у волшебников, что у магглов…

— Волшебники бы никогда! — Литтон даже вздрагивает от отвращения.

— О, поверь мне, — горько усмехается Ойген. — Я видел. Нет никакой разницы, поверь на слово.

— Я не верю, — сжимает тот губы.

— Вы, американцы, очень плохо современную мировую историю знаете, — говорит с нехорошей усмешкой Мальсибер. — Я видел, как одни волшебники обвинили других — магглорождённых — в краже магии, ловили их за это и бросали в тюрьму.

— Да ладно! — неожиданно вырывается у изумленного Литтона.

— А вот так. Поверь мне, волшебство в подобных обстоятельствах ни мозгов, ни совести никому не добавляет.

Он хлопает его по плечу и возвращается к остальным, оставляя того в глубоких и, похоже, неприятных раздумьях.

— Что было сегодня? — спрашивает он у Снейпа, подсаживаясь к нему и тоже наливая себе кофе — из термоса.

— Я полагаю, примерно то же, что и вчера. Весьма, я бы сказал, неприятно.

— Как они?

— Твой выводок? Лучше, чем я ожидал — хотя всё равно достаточно скверно. Ты знаешь, я полагаю, в этом смысле Хогвартс имеет серьёзные преимущества перед Салемом.

— Извини? — переспрашивает Мальсибер. — При чём здесь Хогвартс?

— Они здесь все слишком зациклены на своих правах и на уважении к личности, — мрачновато говорит он. — И верят, что в жизни всегда так и бывает. И столкновение с реальностью воспринимают обычно плохо.

— Опять ты об этом, — Ойген улыбается даже несмотря на общую трагичность ситуации. — Расскажи лучше, что ты вчера делал? У меня сил тогда не было спросить…

— Крокодилов ловил, — ровно говорит тот, но в глубине его чёрных глаз что-то мелькает.

— Каких крокодилов? В каком смысле? Северус, давай, пожалуйста, без образов — я так устал, что…

— Обычных. Их принято называть зелёными, но я бы назвал их оливково-бурыми. Большие такие… Голодные…

— Северус? — то ли растерянно, то ли просто недоверчиво переспрашивает Ойген. — Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

— Где ты… и зачем ты ловил их?

— Во-первых, я полагаю питьевую воду неподходящей средой обитания для сих земноводных, а во-вторых, у меня личная неприязнь к закусывающим людьми рептилиям. Военная травма, наверное, — поясняет он, слегка дёрнув уголком рта.

— Да откуда они вообще там взялись?!

— Ну как. Приплыли, я полагаю. Но точно не скажу — не спросил. Не подумал.

Ойген, наконец, не выдерживает и смеётся — впервые за последние двое суток, и сам Северус тоже слегка улыбается.

— Ты хочешь сказать, — вдруг соображает Мальсибер, — что в этой воде, что стоит на улицах, ещё и крокодилы плавают?!

— Да там кто только не плавает… поверь: крокодилы далеко не самое худшее. Вон Тони спроси.

— А кто там ещё? — Ойген настолько обескуражен и удивлён, что забывает и о Нейджине, и о том, что видел вчера на стадионе.

— Ты знаешь, — раздумчиво говорит Северус, — я затрудняюсь их идентифицировать. По-моему, это какая-то местная разновидность инфери. Но не поручусь.

— Инфери? — Мальсибер бледнеет.

— Тони! — зовёт Снейп. — Ты не мог бы к нам присоединиться?

— Что ещё? — не слишком радостно откликается тот.

— Иди сюда, пожалуйста! — тоже зовёт его Ойген.

— Ну? — тот появляется с весьма недовольным видом.

— Извини, мы тебя оторвали от чего-то?

— Я собирался поспать. Так что надо?

— Расскажи ему про инфери, — просит Снейп. — Я-то их видел лишь мельком.

— А, — говорит Долохов, осклабившись. — Да, тут они какие-то нетипичные.

— Что значит нетипичные? — Мальсибер демонстративно ёжится.

— Ну, английские всё-таки на трупы похожи, да и в Европе особых отличий нет. Так… нежить. А эти ещё и голодные.

— В смысле? -округлив глаза, изумляется Ойген — а Северус, наверное, захихикал бы, если бы в принципе был на это способен, а так он просто прикусывает губы, чтобы приглушить улыбку.

— Я сам ошалел. Но они реально кусаются, а что откусят — жуют и проглатывают. И всё больше к голове тянутся. Стра-а-а-анные.

— Это ты на улицах вот такое встретил? — потрясённо спрашивает Мальсибер — Долохов кивает:

— Вон он меня потом полвечера, наверно, латал. До сих пор икра ноет.

— Тебя… укусили?!

— Сам не уследил — какой-то пацан у меня кусок мяса выдрал, пока я соображал, как их вообще останавливать.

— Ты… почему ты мне не сказал? — страшно возмущается Ойген.

— О чём говорить-то? — искренне удивляется Долохов. — Мне ж не всю ногу откусили. Зажило уж почти.

Мальсибер внезапно… смеётся, и в ответ на недоумённые взгляды поясняет:

— В маггловских фильмах человек, укушенный инфери — они их называют зомби — сам потом таким же становится.

— Магглы полагают, что это заразно? — уточняет Снейп с лёгким недоумением.

— Да-а, — Ойген снова смеётся и говорит Антонину: — Так что нам придётся теперь следить за тобой. Вдруг ты ночью превратишься и всех нас перекусаешь?

— Очень смешно, — Долохов глядит на него — так, как всегда глядел в Англии, то есть как на идиота, машет рукой — и уходит, а Мальсибер кричит ему вслед:

— Мы будем следить за тобой! Но смех смехом — а откуда они тут взялись? — спрашивает он Северуса. — Кто их сделал в таком количестве? И зачем?

— Очень хороший вопрос, — кивает Снейп. — Откуда взяли тела — понятно: кладбища-то размыло да и число погибших за полсотни перевалило. А вот кто и зачем — это действительно интересно. Я бы выяснил завтра, что там с этими трупами, кладбищами и всяческой нечистью, что повылезала, кажется, отовсюду. Тем более что ты, видимо, всё же чего-то добился — я, вроде, слышал, что на завтра объявлено начало эвакуации со стадиона.

— Это не я, — качает головой Ойген. — Тут у меня ничего не вышло, — горько говорит он. — Я даже к мэру на приём не попал.

— Да? — усмехается Северус — и его интонация заставляет Мальсибера спросить удивлённо:

— Ты что-то знаешь? Я полдня провёл в главном лагере…

— Ты не слышал выступление Нейджила? — глумливо интересуется Снейп.

— Нет же! Да в чём дело-то? — начинает заводиться Мальсибер.

— Ну как же, — насмешливо говорит Северус. — Такая потрясающая инициатива с этой психологической разгрузкой. Бесплатная реабилитация с экскурсионной программой в Лас-Вегасе — это просто шедевр.

— Правда? — радостно вскидывается Ойген. — Серьёзно? Он так сказал?

— Изволь объясниться, — требует Северус. — Я был уверен, что это твоих рук дело. Я в подобные совпадения не верю и не поверю никогда.

— Да идея моя, конечно, — смеётся Мальсибер. — Я просто не думал, что всё так быстро сработает… я же до Нейджина не добрался — только до одного из секретарей. А пока ждал — наслушался всяческих разговоров о том, каково сейчас спасателям и полиции… и подумал, что ведь они тоже люди и им нужно как-нибудь отдохнуть. А у меня же отель и вообще… почему нет-то?

— Действительно, — странно улыбается Снейп. — Что может быть естественнее — отдать в разгар сезона отель под бесплатное проживание.

— Вот кстати я забыл совершенно, — с досадой говорит Ойген, — а надо же экскурсионные программы составить, сопровождающих отыскать и вообще… это же целое дело. Я ведь координаты-то Робардса — управляющего — оставил, а вот предупредить его самого забыл… извини, — он берёт телефон и отходит, чтобы спокойно поговорить.

Пока он разговаривает: сперва с Робардсом, потом ещё с кем-то, и ещё — в палатку неслышно заходит Люциус. Садится к столу, наливает себе остывшего кофе, пьёт…

— Устал? — спрашивает Снейп негромко.

Тот кивает, вздыхает глубоко и опускает подбородок на свои переплетённые пальцы, задумчиво глядя на Северуса.

— Ты сам делал такое? — спрашивает он, помолчав.

— Конкретнее, — просит тот.

— Ты сам решал когда-нибудь, кому жить, а кому умирать?

— А ты думал, целительство — это исключительно твоё тонкое колдовство? — усмехается Снейп. — Сложная магия, зелья? Нет, Люциус. Вот это и есть целительство. А всё остальное — просто способы. И я хотел, чтобы ты это понял сейчас. Потому что основные методы и способы ты худо-бедно освоил — осталось последнее и самое главное. Целитель всегда так или иначе делает вот такой выбор: потому что пока ты спасаешь одного, другому твоей помощи не достанется. И нужно суметь принять это. Иначе ходить тебе в учениках вечно. Такие вот у меня для тебя новости, мой дорогой лорд Малфой, — заканчивает он уже не насмешливо, а печально.

— Не знаю, хочу ли я этого, — честно говорит Люциус.

— Думай, — кивает Снейп. — И, разумеется, если ты хочешь — всегда можешь уйти, хоть сейчас и отсюда, хоть у меня из учеников. Общаться я с тобой из-за этого не перестану, если тебе вдруг это важно, — он встаёт, говорит коротко: — Я спать, — и уходит.