Следующая цель (джен)

Дать обет я не успел, очередной луч заклинания сбил с мысли. Я понимал, что готов думать о какой угодно ерунде, лишь бы не о реальности. Я не знал, что с моими друзьями, даже Драко исчез в неизвестном направлении, и я не был уверен, что он не попался преследователям, про Рея и говорить нечего, и это пугало больше всего.

— Авада Кедавра! — крик прозвучал слева, и, даже не видя нападающего, не в силах просчитать траекторию луча, я знал, что он промажет… или мне стало почти всё равно.

Очевидно, враги передумали брать нас живыми. Механически отметив этот факт, я даже не вздрогнул, просто продолжил бежать.

Погоня не отставала.

Пустые глаза Северуса стояли перед внутренним взором, лес впереди размывался от невыплаканных слёз. Веер кровавых брызг, окропивший землю за спиной Рея за мгновение до того, как Драко утянул меня в аппарационную воронку — и сердце сжималось от боли. Ужас и боль в глазах Малфоя — и желание врезать ему, а потом утешительно прижать к себе становилось нестерпимым.

— Забирайте правее! — этот крик был приглушён расстоянием, я даже не сразу его разобрал. — Мы не должны его упустить!

Я едва не остановился от удивления, лишь по инерции продолжив бежать. Голоса отдалялись. Избегая необходимости перелезать через груду поваленных деревьев, я обогнул их слева, и продолжил бег в этом направлении. А преследователи свернули вправо…

Некоторое время спустя, когда колотье в боку стало нестерпимым, во рту было сухо, как в Гоби, а ноги едва не подгибались от усталости, я позволил себе остановиться. Вокруг расстилался непролазный лес, и ничто кроме его естественных звуков не нарушало тишину, лишь мой загнанный хрип. Рухнув на колени, я согнулся, уперевшись руками в прелую листву, и застыл, полностью обессилев. На то, чтобы отдышаться, мне потребовалось едва ли не полчаса. Мыслей не было, спасительное отупение настигло весьма вовремя.

В очередной раз попытавшись активировать порт-ключ, я со вздохом убрал его: территория была защищена.

Опасаясь колдовать, я встал с земли, с силой потёр лицо ладонями и, решительно расправив плечи, продолжил путь. Какой бы большой ни была площадь, защищённая от любых пространственных перемещений, она не могла быть бесконечной. В конце концов я удалюсь на нужное расстояние и смогу аппарировать домой. Весь вопрос в том, что будет меня ждать.

Пессимистические мысли, несмотря на все мои старания, пробивались на поверхность. Надежда была настолько мала, что её жалких потуг едва хватало на то, чтобы я не бился в истерике. Я не хотел верить, что всё кончено. Не хотел даже думать, что Северус действительно мёртв. В голове не укладывалось, что он больше никогда не сможет отчитать меня за излишнюю самоуверенность, не закатит глаза в притворном гневе, не вставит язвительный комментарий…

С тем, что Рей тоже мог погибнуть, мозг отчаянно отказывался соглашаться. Только не Мальсибер! Он непревзойдённый боец! Плевать, сколько там было врагов, Рей справится, не может не справиться!..

Незаметно для меня направление мыслей сменилось. На смену горю пришла злость. Мордревов Драко! Родителей он хотел найти! А в итоге…

Я знал, что обвинения несправедливы. Приготовленная для нас ловушка была слишком изощрённой, её даже Рей с Севом проморгали, куда уж Малфою, но в данный момент мне нужен был тот, кого можно винить. И им стал Драко.

За три часа гнев немного улёгся, и я смог мыслить более здраво. Или менее, тут уж как посмотреть. Я решил найти хроноворот и всё исправить. Но к тому моменту, когда незаметная, ставшая уже привычной тяжесть антиаппарационного купола исчезла, понял, что ничего нельзя поделать и придётся смириться с отвратительной реальностью. Северус умер, Реймонд в руках врага, и от этого нужно отталкиваться в следующих шагах.

Щёки обожгло. Ожесточённо стирая непрошеные слёзы, я зажмурился и наконец-то аппарировал домой.

* * *

Блэк-хаус встретил меня тишиной. Я едва не завыл от отчаяния. Всего несколько часов назад моей самой ужасной проблемой было объяснение с Северусом, а теперь его нет в живых…

Поняв, что именно мне придётся сообщить Регулусу о гибели его лучшего друга, я почувствовал резкий упадок сил и сполз на пол. Парой минут позже почувствовал присутствие Кричера и даже не удивился, что он молча стоит с подносом, полным зелий.

— Хозяин ранен, — тихо произнёс домовик, преданно смотря мне в глаза.

Сил спорить не было, за душевными терзаниями я почти не чувствовал боли, но тело нуждалось в помощи.

— Эй! Есть кто дома? — спокойный голос Эдриана донёсся с первого этажа, и я трусливо зажал рот, чтобы не выдать себя. — Кричер?

— Хозяин в гостиной с мониторами, мистер Нотт.

Уронив голову на диван, я обречённо простонал.

— Бастер? — начал Эдриан весело, но увидел меня на полу и мгновенно понял, что произошло нечто из ряда вон. — Бастер, что случилось?!

— Я… мы… — у меня язык не поворачивался сказать, что случилось.

— На тебе лица нет! Где все?

— Мы… мы попали в ловушку… — по его лицу начала расплываться бледность, глаза моментально ввалились, и я по-настоящему перепугался: потерять ещё и Нотта я не мог. — Ты только не нервничай! Кричер! Где его зелье?!

Домовик моментально возник перед нами с фиалом болотно-зелёного цвета, которое Нотт проглотил, даже не поморщившись.

— Говори!

И я заговорил. Рассказал о том, как мы с Регулусом скрывали его лечение у магглов, как никому не сказали о том, что он отправляется в Бат, о странном поведении Драко и найденном мною письме от якобы Нарциссы… Щеки Эдриана постепенно утрачивали мертвецкую бледность, он перестал потирать левую сторону груди…

Чем дольше я говорил, тем сложнее было заставить себя продолжать. Медленно, то и дело отвлекаясь на какие-то совершенно неважные мелочи, я поведал о визите в «Гордость Британии» и побеге…

— Не вынуждай меня тянуть из тебя слова клещами! — потребовал Эдриан. — Я же вижу, насколько ты расстроен, неужели ты думаешь, что мне станет легче, если ты будешь три часа подбираться к правде? Просто скажи, как есть!

— Я не могу, — сказал я, и голос дрогнул. — Я не могу это сказать!

Мне даже не было стыдно, когда Нотт прижал меня к себе, и я разрыдался.

* * *

На то, чтобы успокоиться и закончить рассказ, мне потребовался час. За всё это время Эдриан не произнёс ни слова, лишь сжимал кулаки да скрипел зубами. Наверняка периодически у него возникало желание проклясть меня или хотя бы дать подзатыльник, но, конечно же, он не позволил себе ничего лишнего. Я и сам казнился из-за случившегося, и в дополнительном наказании не было нужды — Нотт знал это. Когда всё будет позади, он по секундам разберёт наши с Малфоем ошибки, безжалостно критикуя, но сейчас он ограничился тем, что внимательно слушал. Зато стоило мне замолчать, он тут же вскочил на ноги.

— Я немедленно отправляюсь в Министерство!

— Зачем?! — воскликнул я, едва не вцепляясь в его рукав. Сама мысль, что последний член нашей дружной компании тоже может исчезнуть — пугала до дрожи. Я просто физически не мог его отпустить туда, где могла подстерегать опасность! — Не ходи!

Я боялся. До трясущихся рук и заикания, до цветных пятен перед глазами; Рей чётко и недвусмысленно запретил покидать дом без необходимости — мы ослушались, и это привело к трагедии. Обжёгшись на молоке, я готов был без устали дуть на воду, лишь бы больше никто не пострадал.

— Затем, что нужно разобраться, кто на вас напал! Ордера на наш арест аннулированы, так какого Мордреда… — шумно выдохнув, он сел обратно на диван, с которого успел вскочить, и, видимо, поняв, в каком взвинченном состоянии я нахожусь, намного спокойнее продолжил: — Бастер, я даю тебе слово, что буду соблюдать все возможные меры предосторожности, но разобраться в ситуации необходимо. Рядовые авроры не устраивают засады и не организуют операции под прикрытием без соответствующего приказа. Во-первых, для того чтобы получить оборотное зелье, необходимо не только согласовать это с начальством, но и заполнить тысячу бумажек, а во-вторых, у них есть своя жизнь, и тратить её на охоту за Пожирателями смерти никто не хочет. Никто не приветствует переработки, а авроры в особенности. Фанатики редки даже в Аврорате, а если и появляются, не успевают дослужиться до высоких должностей — погибают. Иными словами, без соответствующего приказа ни один из авроров не пошевелился бы. Что подводит нас к логичному вопросу: кто отдал приказ? Робардс — тёмный гиппогриф. Умный, хитрый, довольно сильный волшебник и удивительно тонко чувствует политический ветер, успевая устроиться с максимальным комфортом при любой власти. Он стал заместителем главы Аврората ещё при Фадже; когда Скримжер пересел в кресло министра, Робардс занял пост начальника и удержался на нём при Лорде. Но важнее то, что, когда Бруствер устраивал тихие чистки, вышвыривая из Министерства каждого, кого можно было хотя бы заподозрить в лояльности Лорду, Гавейна это не коснулось. Более того, даже сейчас он остаётся главой Аврората. Дариус мой давний друг, и он не стал бы скрывать, будь положение Робардса куплено. И потому у меня возник ряд вопросов к нашему защитнику правопорядка.

— Думаешь, он — человек Дамблдора?

— Боюсь, он ничей человек, — развёл Эдриан руками, — и потому намного опаснее. Его мотивы трудно просчитать, а поступки предугадать, да и неважно это сейчас. Нужно выяснить, что с Реем и где Малфой. И с этим лучше не мешкать.

Спорить было глупо: Мальсибер ранен, и чем скорее он вернётся домой, тем лучше. А Драко… надеюсь, его не поймали, и он смог выбраться из леса. О судьбе Северуса же даже Эдриан не хотел думать, запрещая себе надеяться на чудо. Несмотря на жизнь с магическими реалиями, в чудеса никто из нас давно уже не верил.

— Пожалуйста…

Если честно, не знаю, о чём я просил, хватая вновь вставшего Нотта за руку. Остаться дома? Быть осторожным? Спасти друзей?

Он мягко высвободил ладонь, сжал моё плечо и пообещал:

— Я буду осторожен. А ты, — совершенно иным, приказным тоном добавил он, — ложись спать. Ты вымотан и нуждаешься в отдыхе. Неизвестно, что будет дальше, силы нам понадобятся.

Не откладывая, Нотт аппарировал в Министерство. Понимая, что шанса уснуть у меня нет ни единого, а сидение в одиночестве приведёт к истерике, я пошёл в спальню и достал флакон с зельем сна-без-сновидений.

— За тебя, Северус, — провозгласил я, забираясь под одеяло.

Я не хотел ни о чём думать. Любое, даже абстрактное размышление невольно возвращало мысли к событиям этого дня. Мне не удавалось очистить сознание и отрешиться от реальности. Было слишком больно. И благодаря зелью мне не пришлось долго мучиться: едва коснувшись подушки, я провалился в сон.

* * *

Я проснулся, когда за окном было светло. Зажмурившись, накрылся с головой одеялом и продолжил лежать. Пока я тут, в мягком коконе, способном, как в раннем детстве, защитить от монстров под кроватью, можно делать вид, что ничего не было… Возвращаться в мир бодрствующих отчаянно не хотелось.

Тишина давила. В мире магглов настоящая тишина давно стала недостижимой роскошью; в любом месте были слышны шум большого города, людские голоса, машины, поезда, самолёты, музыка… В магическом же мире меня постоянно окружали те, кого я по скудоумию считал друзьями, а молчать никто из них не умел: в гриффиндорской башне даже ночью не было покоя, в Норе же о нём и мечтать не приходилось. Даже в Азкабане не было тихо — при дементорах безмолвие было самым быстрым путём к сумасшествию, поэтому узники обсуждали всё, что взбредёт в голову, лишь бы не молчать. Я не привык к тишине, и оттого сейчас она пугала ещё сильнее.

Спустившись на первый этаж, я убедился, что дома никого нет, и без того плохое настроение стало ещё хуже. Аппетита не было, но я всё же прошёл в столовую и занял своё место — словно следование привычному ежеутреннему ритуалу заставит вселенную оставить всё так, как было. Кричер молча подал завтрак и остался стоять, безвольно опустив руки.

— Драко не вернулся? — спросил я, когда давление тишины стало невыносимым.

— Нет, хозяин, — вздохнул он. — Мистер Эдриан ненадолго возвращался и сказал, что постарается выяснить, что с мистером Малфоем, а если до вечера ему это не удастся, а сам мистер Малфой не вернётся, приказал Кричеру подготовить всё для поискового ритуала. Хозяин не возражает?

— Всё верно, Кричер. Надеюсь, с ним ничего не случилось…

То ли зелье сна-без-сновидений не полностью вышло из организма, то ли после вчерашней эмоциональной перегрузки разум отказывался продолжать паниковать, но мысли текли медленно и вяло. Волнение за Драко было слабым, я почему-то был уверен, что с ним всё хорошо и он просто прячется, стыдясь возвращаться, виня себя в произошедшем. Судьба Реймонда беспокоила сильнее… О Снейпе думать по-прежнему не хотелось.

Сколько себя помню, я всегда надеялся. Порой игнорируя факты, логику и здравый смысл, продолжал верить в счастливый конец. Так было в детстве с родителями, так было с Сириусом… Причин сомневаться в словах тёти Петуньи не было, падение Блэка в Арку Смерти я видел собственными глазами, но надежда продолжала поддерживать мою веру в то, что это не конец, что родители не разбились в автомобильной аварии, а выполняют, к примеру, опасное задание по приказу Правительства, что Сириус не погиб, а переместился куда-то, и нужно лишь придумать, как помочь ему выбраться… Сейчас надежда была окончательно и бесповоротно мертва. Как и Северус.

У живого человека не может быть таких глаз: блеклых, пустых, неподвижных… мёртвых.

Кто устроил ловушку для Малфоя? И зачем. Вот вопросы, которые сейчас имели значение. Как бы больно мне ни было, необходимо было сосредоточиться и немедленно разобраться в произошедшем, в противном случае нам грозило повторение ситуации и новая ловушка.

Итак…

Ордера на арест аннулированы, никто в Министерстве нас не ищет. Какой смысл продолжать охоту на нас? Ради галочки, что поймали сбежавших из Азкабана преступников? С Робардсом разберётся Эдриан, это не моя епархия, но понять мотивы того, кто отдал приказ начальнику Аврората, стоит: вряд ли опытный аврор выложит всю правду при дружеской беседе, а допрашивать его Нотт не имеет права.

И ещё меня волновал вопрос, почему ловушку организовали именно для Драко. Только ли потому, что ни у меня, ни у Эдриана стараниями Дамблдора никого не осталось, а Северус с Реймондом так и вовсе много лет не имеют семей? Светлая сторона во главе с Альбусом отрицала любые достоинства у Пожирателей смерти, считая их нелюдями, иными словами, им отказывалось в таких качествах, как благородство, готовность помочь, даже дружба. Для фениксовцев Пожиратели были некими роботами, запрограммированными исключительно на выполнение приказов Тёмного Лорда и жестокость. До дня победы я и сам думал схожим образом, судя поверхностно и однобоко. То есть, готовя ловушку для Малфоя, Орден Феникса рассчитывал поймать именно его; они были уверены, что никто из нас не сунется помогать Драко. Потому и ловцов было немного…

Но зачем им Малфой? Мстить ему — не за что, Драко практически ничего не сделал, пока был Пожирателем смерти. А то, что он получил приказ убить Дамблдора… так не убил же. Ловить на живца — орденцы не верили, что подобное возможно… Не могли же они всерьёз поверить, что спасать его полезу я?

Так какой смысл? Что в Драко есть такого, что он понадобился… кому? Дамблдору?

Только если дело не в…