Следующая цель (джен)

Важных дел у меня не было, я мог себе позволить тратить время на поиск ответов на поднятые Лордом вопросы. Конечно, мне некому было задать их прямо, но никто не запрещал собирать информацию. А уж смогу ли я разобраться в разрозненных данных, полученных из разных источников — другое дело.

Аппарируя в Годрикову лощину, я ходил от дома к дому, представляясь биографом Альбуса, и искал очевидцев, которые собственными глазами видели детство нашего «великого мага». Я не мог, как Рита, напоить какого-нибудь старичка веритасерумом и стереть ему память, и не потому, что это претило моим принципам, просто некого было допрашивать. Последний долгожитель деревни — Батильда Бэгшот, на моих глазах превратилась в разложившееся тело ещё два года назад, когда мы с Гермионой явились в магическую деревню в первый раз. Если кто-то из ровесников Дамблдора и был ещё жив, здесь его не было.

Оставалась Рита Скитер, женщина, раскопавшая достаточно грязных тайн, чтобы в её умении находить сенсацию можно было усомниться.

Раздумывая, как подобраться к Рите, я не терял времени даром. Лорд был прав, я непозволительно долго откладывал встречу с Лили Эванс. Прошло полтора года с того момента, когда мне стала известна правда о том, как она поступила с собственным ребёнком. Тогда — я хотел убить. Сейчас… Не знаю. Я успел не только успокоиться, но и обрести семью в лице друзей. За это время вообще многое изменилось. Для меня уже не так важно было то, что произошло много лет назад, появились более важные дела. Но взглянуть в глаза и спросить, каково это, обречь родного сына на смерть, хотелось.

Помня, что говорил о Лили Сириус, я знал, откуда начинать поиски.

Даже не сравнивая с Лондоном, Лутон был маленьким городишком. Не настолько, чтобы все друг друга знали, но в самый раз для поискового ритуала. Саму Лили я не смог найти даже по крови, очевидно, её защита была очень серьёзной, но великие волшебники часто забывали, что в мире нет ничего идеального, и не обязательно биться с нейтрализацией сложнейших чар — порой их можно просто обойти. Пусть чары препятствовали обнаружению одной конкретной ведьмы, зато ничто не мешало выявить все источники магии в округе. Сложнее? Отнюдь. За какие-то десять минут в моём распоряжении появилась карта, на которой были отмечены все лутоновские волшебники.

Семьдесят четыре мага. Шестнадцать — одиночки, восемь — по два источника, остальные по три или четыре мага в доме. Усмехнувшись удачно выбранному времени, когда дети Лили как раз вернулись из школы на каникулы, я отмёл все адреса, кроме пяти. Найти нужный дом — вопрос времени.

Однако Судьба снова вмешалась в мои планы, и это уже становилось подозрительно.

В кармане завибрировал пейджерный блокнот.

— Что случилось?! — закричал я прямо с порога, спешно аппарировав домой. — Драко?!

— Подымайся в гостиную! — прокричал Малфой со второго этажа, и я рванул к лестнице.

Перепрыгивая через две ступени, уже через несколько секунд я ввалился в гостиную и замер, ухватившись за косяк, с недоумением глядя на мирно сидящих в креслах парней.

— Слушай! — приказал Регулус, делая знак сесть и сосредоточить внимание на мониторе.

— Что случилось-то? — покорно опускаясь в ближайшее кресло, всё же спросил я, но в ответ получил лишь шиканье.

Выругавшись вполголоса, я наконец повернулся к монитору — в кабинете Дамблдора орала МакГонагалл.

— …Совершенно недопустимо! — рявкнула моя бывшая декан и, хлопнув ладонью по столу, повторила: — Недопустимо, Альбус!

После чего, печатая шаг, с идеально прямой спиной дошла до камина и, невнятно произнеся адрес, исчезла в зелёных языках пламени.

— Какого Мордреда происходит? — тихо спросил я, но мой тон звучал достаточно серьёзно, чтобы парни не стали затягивать с ответом. — Что я пропустил?

— Самое начало и мы пропустили, так как разговор начался вне кабинета, — приступил к пересказу Малфой, — но когда мы присоединились к беседе, МакГонагалл высказывала директору претензии касательно его свидетельских показаний. Как мы поняли, Альбус попытался кого-то очернить, солгав, а МакГонагалл поймала его на лжи и, прямо там, в зале суда, громко обратила внимание на этот факт.

— И что? — всё ещё не понимая, зачем меня так срочно вызвали, полюбопытствовал я.

— А то, — криво усмехнулся Драко, — что суды над нами окажутся фикцией, если старик откроет свой грязный рот и наговорит лжи.

— Чёрт!

— Дошло, наконец, — кивнул он и ожесточённо стукнул кулаком по подлокотнику. — Надо придумать, как ему помешать.

— Эдриан в курсе?

— Нет, он ещё не вернулся из Министерства. Надеюсь, к его приходу мы успеем придумать, как урегулировать сложившуюся ситуацию, потому что Нотт и так с ног сбивается, мне не хотелось бы добавлять ему проблем.

— Есть предложения? — улыбнулся Рег. — Я наслышан о твоих способностях.

— Есть идея… — медленно начал я, пытаясь ухватить эту самую идею за мелькнувший на периферии сознания хвост.

— Надо подумать, — хихикнул Малфой. — Ты всегда так говоришь перед тем, как испортить кому-то жизнь.

— Боюсь, с Дамблдор тягаться у нас ещё зубы не выросли, — покачал я головой, — а вот занять его решением чужих проблем — это выход.

— Что надумал-то?

— Главное — отвлечь, так? — парни кивнули, я поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и продолжил рассуждать вслух. — Новые обвинения нам ни к чему, тут бы со старыми разобраться, так что действовать нужно будет аккуратно. Мне кажется, наилучшим решением для нас будет… хм…

— Что? — нетерпеливо воскликнул Регулус, когда я замолчал.

— Нам нужно копать под самого Альбуса.

— Ты же только что сказал…

— Не вредить, а копать. У меня есть кое-какая информация… Ничего определённого, — вставил я, уловив вопрос в глазах собеседников, — разрозненные сведения, позволяющие предположить наличие очень большого, очень неприятного и очень секретного скелета в директорском шкафу. Узнать удалось совсем немного, все, как обычно бывает в подобных ситуациях, предпочитают молчать. Но, во-первых, что-то может знать Рита Скитер, и её необходимо поймать и допросить. А во-вторых… В общем, я начну с Риты, а вы пока могли бы поднять волну.

— То есть пока ты будешь реально искать информацию, мы должны создавать видимость поисков?

— Да.

— Неплохая идея, — чуть подумав, оценил Малфой. — Двух гиппогрифов одной Авадой? И внимание от своих поисков отвлечёшь, и Дамблдору придётся заниматься противодействием нам, а не плести интриги в зале суда. К тому же если мы займёмся его политическим прошлым, на его защиту Дамблдор и направит все силы, а личное останется не прикрытым…

— Так вы согласны? — улыбнулся я.

— Разумеется.

— Но надо обсудить с Эдрианом.

— Обсудим, — хищно улыбнулся я, уже предвкушая охоту на Риту. — Кстати, используйте одинаковое оборотное, это внесёт большую неразбериху.

— Может, наоборот, почаще менять личину? Словно директором интересуется множество людей?

— А давайте дадим объявление в «Пророк»? — вдруг спросил Регулус.

— Какое ещё…

— Обычное объявление. «Ищу компромат на Альбуса Дамблдора. Вознаграждение гарантируется».

Мы с Драко переглянулись и одновременно расхохотались. Шутка была в стиле близнецов Уизли.

— А корреспонденцию пусть пересылают самому Альбусу. Ему полезно понервничать, да и зачем нам мусор в доме? А то, что в письмах не будет ничего стоящего, почти гарантировано…

Вернувшийся Нотт застал нас в отличном настроении. Пересказав события дня, мы, перебивая друг друга, вывалили готовый план на старшего товарища, и спустя несколько минут издёрганный и злой Эдриан уже весело смеялся, представляя лицо Дамблдора, когда на него обрушится шквал сов с «компроматом».

О Лили я снова забыл.

* * *

Первым из нашей компании в суд был вызван Регулус… то есть, конечно же, Теодор Нотт. Появление патронуса накануне вечером взбудоражило весь дом. Разумеется, мы ждали этого, но, как это порой бывает, то, чего очень ждёшь, всегда случается внезапно.

Регулус побледнел, как полотно, и едва не рухнул в обморок, у меня дрожали руки, Драко метался по комнате, не в силах взять себя в руки и спокойно сесть. Один лишь Эдриан выглядел как обычно.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся он.

— Рождество же, — растерянно пробормотал Блэк.

Нотт лишь усмехнулся — у Визенгамота было столько дел, что о выходных судьи и не помышляли.

Сочельник и Рождество мы провели в подготовке к процессу: Эдриан пытался научить Регулуса правильно формулировать ответы, уклончивость в которых могла оказаться очень кстати, и вообще потренировать перед возможным перекрёстным допросом, чтобы он не испугался и не ляпнул что-то лишнее из-за волнения, тем самым похоронив шанс на оправдательный приговор. Дух праздника обошёл Блэк-хаус стороной, слишком свежи были воспоминания о Северусе, чтобы веселиться. Кричер, разумеется, приготовил восхитительно вкусного гуся, но это был просто ужин… Утром Рега ждал суд.

Крепко обняв Регулуса перед его выходом из дома, мы пожелали ему удачи и остались с Драко вдвоём. Около получаса мы пытались создать видимость обычного дня, но волнение за друга сводило все усилия на нет.

— Я с ума сойду! — воскликнул Малфой, вскакивая на ноги. — У нас оборотное активно сокращается, надо бы ещё сварить…

— Уверен, что сможешь варить зелье в таком состоянии? — осторожно спросил я.

Малфой фыркнул и унёсся в подземелье, не ответив, а я некоторое время пытался занять себя чем-нибудь, пока меня внезапно не осенило мыслью, от которой на спине проступил холодный пот. Если Дамблдор посещает суды, у Блэка нет ни малейшего шанса: уж Альбус-то прекрасно знает, что случилось с Теодором Ноттом. Директору достаточно задать один единственный вопрос — кто он такой, и для Рега всё будет кончено. Лихорадочно вскочив на ноги, я заметался по гостиной, а потом плюнул на всё и бросился к камину. Гарри Поттера никто не искал, да и не собирался я идти в своём, так сказать, природном обличье, а помощь моя может оказаться очень кстати. Если Альбус будет среди судей, я смогу предупредить Эдриана и Регулуса, и мы по-тихому сбежим: лучше не быть оправданным и продолжать полулегальное существование, чем отправиться в Азкабан ни за что.

Министерство магии ничуточки не изменилось с моего последнего визита сюда. Фонтан переименовали да авроры стали более вальяжными, перестав ждать нападения каждую секунду — вот и все перемены. С трудом протолкавшись к лифту, я спустился на второй уровень вместе с набившимися в тесную кабину людьми. Толпа же и вынесла меня из лифта.

В «Пророке» упоминалось о том, что все заседания пройдут открыто — якобы это поспособствует торжеству справедливости. Как бы то ни было, я совершенно определённо не ожидал, что желающих посмотреть на работу Визенгамота окажется столько. Не друзья и родные, зрители были просто жадными до зрелищ зеваками.

Однако была в этой неразберихе и положительная сторона: до меня никому не было дела.

Заняв одно из нескольких оставшихся свободными мест на последнем ряду, я поднял повыше воротник и наконец-то смог осмотреться. Знакомый зал номер десять мог бы напомнить мне о собственном суде перед пятым курсом, но вместо этого перед глазами вставали картины, увиденные мной в Омуте памяти Дамблдора: Беллатриса Лестрейндж, Игорь Каркаров, Барти Крауч… Подняв голову, я воочию увидел клетки, в которых в восемьдесят первом году сидели подсудимые Пожиратели смерти, и передёрнул плечами. Хвала Салазару, что сейчас судьи ограничились цепями на стуле, не став задействовать ни клетки, ни дементоров.

Первые трое обвиняемых были мне не знакомы, и я рассматривал судей и зрителей, выискивая Дамблдора. В лиловых мантиях было немало знакомых по вечерам у Берты личностей. И сама миссис Бирстейн, гневно глядящая на председателя суда — Стенфорда Вэйна, который как раз в тот момент зачитывал очередной приговор.

— …Постановил: назначить штраф в размере шести тысяч галлеонов. Однако учитывая срок заключения, который мистер Кеслер уже отсидел…

Я пропустил и фабулу дела, и свидетельские показания, так что не мог понять, чем недовольна Берта. Но меня это и не интересовало: я увидел Регулуса. Бледный, дрожащий, одинокий… Хотелось встать со своего места и крикнуть, что я тут, что он не один, что как бы всё ни обернулось, я не позволю засадить его в Азкабан…

Сосед толкнул меня локтём в бок, отчего дыхание перехватило, и принялся неловко извиняться. Я заверил, что всё в порядке, а сам даже был благодарен ему за то, что вовремя отвлёк. Вряд ли, конечно, я настолько обезумел бы, что действительно вытворил нечто подобное, но, как говорится, бережённого Мерлин бережёт.

Хотя зрителей было очень много и никто не обращал друг на друга внимания, я побоялся принимать оборотное прямо в зале суда. Во время перерыва мне удалось пробиться в уборную и принять новую порцию зелья, но оставался лишь один фиал, и я слегка волновался, хватит ли мне времени, чтобы собственными ушами услышать вердикт Блэка.

Вернувшись на своё место, я с изумлением увидел сидящего в цепях Маклаггена. Кормак не был приятным парнем, мне он никогда не нравился, да и знал я его постольку-поскольку, но всё же увидеть бывшего сокурсника-гриффиндорца среди подозреваемых в причастности к деятельности Пожирателей смерти было дико.

На сей раз я выслушал обвинения внимательно. Маклаггена обвиняли в применении пыточного проклятия к магглам. Неожиданно… Группа очевидцев выступила свидетелями со стороны защиты, утверждая, что это магглы напали на Кормака и тот лишь защищался. Но на судей это не произвело должного впечатления: отношение к непростительным было по-прежнему крайне строгим. Его осудили. Правда, не на двадцать лет, как было принято раньше, а всего на пять. Однако увели в цепях.

Сколько бы ни рассказывал Эдриан о магическом судопроизводстве, гуманном обращении с арестантами, сборе доказательств, адвокатах и апелляциях, и даже о возможности купить «особое отношение», то есть всё то, чего оказались лишены мы в послевоенном хаосе, всё равно думать об Азкабане было неприятно — слишком свежи были воспоминания.

Регулуса авроры буквально вытащили в центр зала и усадили на стул, ноги его, судя по всему, не держали. Не знаю, как у других, а у меня его вид вызывал только жалость. Нанятый Эдрианом адвокат расстарался на славу, расписывая несчастное детство Теодора, его страх перед Тёмным Лордом, слабое здоровье мальчика… Свою роль сыграла и история болезни из маггловской клиники, я отчётливо ощутил, как рядом сидящие зрители перестали излучать злость.

Теодора допросили под веритасерумом — Регулусу не составило труда ответить то, что судьи хотели от него услышать, ведь он абсолютно точно не был замешан во вменяемых ему преступлениях.

Слово снова взял адвокат, напирая на несовершеннолетний возраст Теодора во время обсуждаемых событий… Наконец адвокат замолчал и судьи начали совещаться. И тут я почувствовал свой сигнальный браслет: время оборотного заканчивалось. Понимая, что бегая туда-сюда в уборную, чтобы принять следующую порцию зелья, я пропущу вынесение приговора, я незаметно достал фиал, решив выпить оборотное прямо на месте — зрители были сосредоточены на совещающихся судьях и не обращали никакого внимания на рядом сидящих.

Фиал был пуст.

Ладони моментально вспотели, и флакон выскользнул, с тихим звоном упав под лавку. Обведя взглядом лиловое море судейских мантий, я понял, что ждать дальше слишком рискованно. Кто знает, придут они к соглашению через минуту или через десять, у меня могло не быть этих минут.

Встав со своего места, я, поминутно извиняясь, двинулся к выходу. Зрители бурчали, возмущённые несвоевременностью моего ухода, из-за которого им было плохо видно судей, но мне было не до их чувств. Дамблдора не было в зале суда, так что некому было обвинить Блэка в присвоении чужого тела — моё присутствие не требовалось далее. Наконец я достиг дверей; сигнальный браслет уже по-настоящему обжигал, а судьи пока так и не пришли к единому мнению. Бросив последний взгляд на сжавшегося на огромном для него стуле Рега, я мысленно пожелал ему удачи и выскользнул в коридор. Облегчённо вздыхать было ещё рано, я едва не бежал, стремясь как можно скорее покинуть Министерство магии.

Путь к лифту был пуст, лишь со стороны неосвещённого коридора были слышны шаги. Нажав кнопку лифта, я принялся сдирать причиняющий боль браслет, не сразу поняв, что сзади кто-то подошёл и стал рядом. Конечно, я волновался, всё же полтора года не показывался в своём истинном виде на публике, но не сильно переживал. Даже если меня узнают — ничего страшного, я успею сбежать.

Двери лифта открылись, я шагнул внутрь и почувствовал, что время вышло — обратное превращение началось. Оставалась крохотная надежда, что, отвернувшись, я смогу остаться неузнанным, а через Атриум проскочу, опустив голову пониже… Но её безжалостно уничтожили всего несколько слов, произнесённых до боли знакомым голосом:

— Гарри, неужели это и в правду ты?

Я застыл, не в силах обернуться. В голове было пусто, как в новенькой цистерне — даже осадка сожалений не было.

— Не ожидал тебя увидеть здесь…