Следующая цель (джен)

— И как вам ещё не надоело? — риторически протянул Драко, с усмешкой наблюдая, как я сажусь прямо на пол у камина и тяну руки к огню. — Сколько вы ещё собираетесь «дышать свежим воздухом»?

— Он прав, — сдержанно, но всё же с отчётливым недовольством заметил Нотт, — дел невпроворот, а вы тратите время на бессмысленные поиски.

— Помимо загадки раздвоения Дамблдора, неплохо было бы узнать место, из которого в случае чего придётся вытаскивать одного из нас, — серьёзно ответил Рей, принимая чай от услужливого Кричера. — Мне, знаешь ли, там не слишком понравилось — сервис не на высоте, так что если кто-то из вас попадётся, я приложу максимум усилий, чтобы сократить срок пребывания в камере до минимума. И было бы неплохо знать заранее, к чему именно нужно быть готовым и в каком направлении прилагать усилия.

— Боюсь, второй раз Альбус не совершит ту же ошибку и в случае пленения одного из нас найдёт место понадёжнее.

— Эдриан…

Нотт махнул рукой, показывая, что не намерен продолжать спор, и тема разговора сменилась. К сожалению, на ту, что обсуждать мне было неприятно.

Грея руки о чашку, я старательно игнорировал намёки на необходимость новой встречи с Лили. После снятия части блоков к ней постепенно возвращались воспоминания, и Рей с Эдрианом считали, что мне будет полезно получше узнать мать, очевидно, полагая, что это поспособствует моему желанию «подружиться». Вот только я уже узнал то, что меня интересовало, и полностью утратил интерес, а на прошлое чужой женщины, по воле судьбы оказавшейся моей ближайшей кровной родственницей, мне было наплевать.

Лили мне не нравилась. Не как мать-кукушка, в этом вопросе я априори не мог быть объективен, а просто как человек. Какими бы ни были отношения с родителями у моих друзей, они были — и это накладывало свой отпечаток. Эдриан и Реймонд, давно утратившие семью, считали, что нельзя отказываться от возможности пообщаться, пока есть время. Регулус — домашний мальчик, всегда был близок с родителями, и видеть мать-портрет для него было тем ещё испытанием. Драко же… Малфой искренне любил родителей и готов был на всё, лишь бы снова их увидеть. И потому каждый из них так или иначе пытался убедить меня не отказываться от шанса обрести семью, откровенно не понимая, что я в этом не нуждаюсь.

На встречу мне всё же пришлось согласиться, и, отогревшись, мы аппарировали в Лутон. Однако я даже не стал утруждаться и создавать видимость радушия.

Первую неловкость мы вроде преодолели ещё в прошлый раз, однако на качестве общения это не сказалось. Лили пыталась изобразить гостеприимную хозяйку, но на меня это не произвело впечатления. Любезно пододвинутая ко мне тарелка с хаггисом вызвала брезгливую гримасу, три ложки сахара в чае — недовольство, а предложение посмотреть дом — злость. Разумеется, она не могла знать моих вкусов, но вот спросить о них должна была. А вместо этого Лили пыталась создать иллюзию того, что я — не чужой человек, о котором она ничего не знает, а один из её давно изученных детей. Она старалась вести себя как мать, вот только я был сиротой и эту показушную заботу воспринимал как издевательство. Сыном я быть не умел и учиться не собирался.

Начинать ссору не хотелось, поэтому я просто игнорировал Лили и общался с её мужем. Как-то незаметно разговор перешёл на обсуждение ситуации с оборотнями, а потом и на судьбу незаконнорождённой дочери Бруствера, которую так до сих пор и не смогли обнаружить.

— Она, конечно, не заслуживает такой судьбы, — резюмировал я, — но лезть к чужому человеку, когда тот явно дал понять, что не желает контактировать — глупость.

— Гарри! Как ты можешь так говорить! — всплеснула руками Лили, очевидно, примеряя ситуацию на себя. — Он же её отец!

Я отметил, что она не удосужилась назвать меня так, как я представился, но смолчал.

— И что? Биологическое отцовство на фоне его поведения, наоборот, недвусмысленно указывает, что дочь ему абсолютно не нужна.

— Кингсли должен был…

— В том-то и дело, что ничего он ей не должен, — усмехнулся я. — У неё даже доказательств не было, что она действительно его дочь. Воспоминания покойницы — не то, что стал бы рассматривать Визенгамот. Кингсли, конечно, тот ещё жук, но непонятно, почему он просто не приказал охране её вышвырнуть и не запретил пускать в Министерство впоследствии, спишем это на шок от встречи с прошлым. В конце концов, он мог её просто убить, как нам всем известно, подобные решения ему не в новинку, но почему-то он не стал ничего этого делать, предпочтя засунуть голову в песок по примеру страуса. И из-за этого пострадала куча народа.

— Девочка просто хотела обрести семью, — встала на защиту Селены Лили, гневно глядя на меня.

— Много хочешь — мало получишь, — отрезал я, наслаждаясь её недовольством. — Собственно, мне плевать на неё… Да и на погибших, если совсем честно. Вопрос в том, что все эти события не лучшим образом сказываются на репутации Ферриса.

— Я не понимаю, как ты можешь быть таким чёрствым!

Она ещё что-то говорила, доказывала, что любая жизнь священна, а я смотрел и понимал, почему слизеринцы всегда с таким презрением относились к гриффиндорцам. Это выглядело настолько фальшиво! Нет, я понимал, Лили искренне верит в то, что говорит; я сам пару лет назад думал схожим образом. Но если мне это было простительно в силу возраста — детская наивность вкупе с юношеским максимализмом свойственны почти всем юным умам, то у взрослой женщины таких оправданий не было. Вот только судьба преподнесла мне достаточно болезненных уроков, чтобы я смог избавиться от абстрактной любви к миру и сочувствия к каждому человеку, а Лили, видимо, так и осталась гриффиндоркой-идеалисткой, живущей пафосными слоганами, а не реальными обстоятельствами. И я отказывался принимать тот факт, что кто-то может на полном серьёзе заявлять нечто подобное.

Она меня бесила каждым своим словом, и, даже понимая, что моё поведение больше подходит кому-то вроде капризного Дадли, я не мог отказать себе в удовольствии подразнить её, сказать наперекор, сделать назло… Она хотела, чтобы я принял её как мать? Что ж, не всегда исполнение желаний должно быть в радость. Не все дети уважают родителей, заглядывают им в рот и радостно повторяют каждое слово. Бывают «трудные подростки», так почему бы Лили не познакомиться с такой версией сына? Я не был согласен с её позицией, о чём и не преминул сообщить:

— Избавь нас от всей этой чуши. Думаешь, кому-то из нас важно, сколько магглов покусают?

— Но, Гарри…

— Меня зовут Бастер, — фыркнул я.

— Тебя зовут Гарри, — нахмурившись, упрямо повторила она, но быстро вернулась к предыдущей теме, видимо, по моему выражению лица поняв, что этот спор ни к чему хорошему не приведёт. — Если бы ты мог защитить людей, неужели ты не сделал бы этого?

— Нет, — отрезал я, вспоминая, к каким печальным последствиям каждый раз приводило это самое желание спасти других.

— Но так же нельзя! Ты обязан помочь родной стране защититься от оборотней…

— Родной стране?! — мой голос приобрёл угрожающие нотки даже помимо моей воли. — Как подбросить ребёнка на порог магглам, так «Гарри, ты сирота», а как потребовалась защита, так, оказывается, вся магическая Британия мне родня? Нет уж! Сирота так сирота!

Лили не нашлась с ответом, остальные тоже промолчали. Я встал и решительно запахнул мантию.

— Рей, прошу больше не принуждать меня к визитам в этот дом. Общество этой женщины мне неприятно, — Лили ахнула и прижала ладонь к губам. — Мартин, приятно было познакомиться.

— Взаимно, — как ни в чём не бывало улыбнулся тот. — Надеюсь, обида на мою жену не помешает тебе навестить меня и познакомиться со Стефаном.

— Я подумаю, — уклончиво кивнул я и аппарировал прямо из гостиной, нарушая все возможные нормы поведения в обществе. Вот только мне было плевать.

Терпеть общество Лили я не хотел ни одной лишней секунды.

Злость переполняла меня. Не хотелось никого видеть — я боялся сорваться, — поэтому я аппарировал к дому Северуса, тому самому, что стал нашим убежищем после Азкабана.

Войдя внутрь, я прошёлся по первому этажу, уничтожая следы запустения в виде пыли, и рухнул на диван. Зачем я уступил? Ведь знал, чувствовал, что общение с Лили не принесёт мне ничего хорошего! Мы слишком разные. Я не только не понимал её, но и отказывался признавать за ней право на такое поведение. Она старалась быть доброй… прощать… Несмотря ни на что, была готова помочь страждущим и несчастным… Она так и осталась гриффиндоркой, при виде малейшей несправедливости бросающейся в бой с открытым забралом. Пусть она не помнила всех невзгод, сам факт, что ей лгали, ею манипулировали, у неё, в конце концов, отобрали сына! Должен был заставить Лили ожесточиться. Но она не изменилась. И это казалось мне отвратительным лицемерием, потому что я не понимал, как подобное возможно.

Неужели она настолько довольна нынешней жизнью, что не жалеет о том, чего лишилась? Неужели она так счастлива, что потеря первенца для неё пустой звук?.. Вероятно, возвращённые воспоминания не имели эмоциональной окраски, и потому она так спокойно всё восприняла; я, к сожалению, всё помнил отчётливо. И я хотел каждому воздать по делам его. Я стребую плату с каждого, кто принял участие в разрушении моей жизни. С процентами.

Сидя на этом самом месте почти два года назад, я составил список целей для моей мести. За эти месяцы многое переменилось, но не моё желание отомстить. Я начал с крёстного — человека, которого я несколько лет считал своим единственным близким. Он мёртв. Потом были Уизли — их судьбе никто в здравом уме не позавидует. Затем пришёл черёд орденцев…

Мои руки не обагрены кровью, но безнаказанными виновные не остались. Я хотел убить Рона с Гермионой, Лили и Альбуса. Грейнджер погибла без моего вмешательства, Эванс оказалась оправдана благодаря новой информации о событиях прошлого, Уизли, можно сказать, отделался легче всего, но и он не избежал мести.

Из первоочередных целей остался только Дамблдор, до которого я по-прежнему не могу добраться. А из второстепенных — Ли Джордан и Андромеда Тонкс. И это из списка, занимавшего целый лист! Я мог по праву гордиться собой…

За размышлениями я не заметил, как встал с дивана и принялся за уборку — это помогало упорядочить мысли. Помыл холодильник, уничтожил испортившиеся продукты, на остальные наложил чары стазиса… Заварив себе кофе из баночки, я сделал глоток, даже не чувствуя химического привкуса напитка, и опустился на стул, вперив взгляд в окно.

Мне слишком часто приходилось делать то, что не хотелось. Всё моё детство прошло под знаком принуждения, вся юность — под словом «должен». Хватит! Бойтесь гнева терпеливых. Больше я никому не позволю диктовать мне, что делать. Я не желаю иметь с Лили ничего общего. Мне нравится Мартин, с ним я и стану общаться. Возможно, смогу сблизиться со Стефаном. Но с Лили — категорически нет. Эта женщина даже не удосужилась запомнить моё новое имя, так с чего бы мне считаться с ней? За её слабость и неспособность постоять за себя мне пришлось платить годами унижений и лишений. Признаю, ей тоже пришлось несладко, но она последние пятнадцать лет жила счастливо с новым мужем и детьми, а я терпел тычки Дурслей, рисковал жизнью в Хогвартсе и за его пределами, был вынужден спасать Британию от Тёмного Лорда…

Я знал, что во мне говорит обида, но затыкать её не хотел. Дело даже не в том, насколько виновата Лили, сам факт, что я никогда не знал материнского внимания, снимал с меня обязанность изображать даже минимальную доброжелательность. Она похоронила сына, слепо доверившись Дамблдору и ничего не став проверять, что ж, я похороню мать, не став насильно заставлять себя искать в ней что-то хорошее. В конце концов, я не обязан.

А вот способ поквитаться с Дамблдором я обязательно найду. Я не отступлюсь, пока старый интриган не получит по заслугам. С процентами, да.

Но пока моей следующей целью станет Андромеда…

* * *

Дом миссис Тонкс никуда не делся с прежнего места: очевидно, она не считала нужным прятаться под Фиделиусом: то ли была уверена, что никто не станет её искать, то ли была настолько глупа, что верила, что всё связанное с войной позади. Стоя у калитки в мантии-невидимке, я проверил защитные чары, убедился, что при желании смогу взломать их самостоятельно за несколько минут, и аппарировал домой. Соваться в чужой дом без плана и пути отхода я не собирался — прошли те времена, когда я действовал импульсивно и рисковал просто так, веря в свою неуязвимость.

Ни Рей, ни Эдриан не сказали ни слова насчёт моего хамского поведения в доме Лили, но на всякий случай я решил окончательно расставить все точки над «и»:

— Я не буду с ней общаться.

— Мы поняли.

Я переводил взгляд с одного на другого, готовый отстаивать право самому решать, с кем и как проводить время, но они оба выглядели совершенно обычно, а не так, словно намеревались спорить.

— Ну ладно тогда.

— О, вы уже дома? — констатировал Малфой, входя в гостиную. — У меня просьба.

— Говори, — милостиво махнул рукой Эдриан, кажется, не меньше меня радующийся возможности сменить тему незаметно.

— Мне нужна кровь единорога, — неуверенно сообщил Драко, — совсем чуть-чуть. Но после всего, что наворотили Бруствер с Дамблдором, с поставками ингредиентов большие проблемы. В общем…

— Драко, давай ближе к делу.

— Хм… Рей, ты не сходишь в Лютный?

— Сейчас? — демонстративно посмотрев на часы, уточнил тот.

— Нет, конечно, не сейчас. Завтра, к примеру? Просто Бэрк абсолютно не уважает меня и мало того, что постарается обобрать, так ещё и товар подсунет некачественный. А больше единорожьей крови ни у кого, кажется, и нет. По крайней мере, сколько я ни спрашивал, никто не признался в том, что есть…

— Ладно, схожу завтра.

— Спасибо! Я тебе список напишу! — воскликнул Драко и тут же призвал пергамент.

— То есть сам ты со мной не пойдёшь?

— Завтра же понедельник, — развёл руками Малфой.

— Ясно. Бастер, составишь компанию?

Я кивнул, и тема была исчерпана. Идея с заготовкой всех необходимых для активации крестража ингредиентов так и не оставила меня, но афишировать паранойю не хотелось, так что о том, чтобы приобрести всё прямо завтра, не шло и речи. Хотя…

Пергамент так и остался лежать на столе, когда мы отправились спать. Закрыв двери своей комнаты, я позвал Кричера и приказал принести список. Дописать несколько строк (я решил не наглеть и не вписывать всё нужное, лишь те ингредиенты, что были запрещёнными и наиболее редкими) — дело минуты.

Пергамент вернулся в гостиную, а я с чувством глубокого удовлетворения завалился спать. Я знал, что Реймонд осторожен и всё такое, но для собственного успокоения мне было нужно, чтобы всё было готово на случай… Да на любой случай! Мне надоело полагаться только на удачу.