Кастелян (джен)

— Турпин, Лайза!

После меня в очереди на распределение оставалось только три школяра. Я посмотрел на Невилла.

— Ну как, жабу нашли?

— Д-да. Была в нашем вагоне. Я посадил ее в коробку, чтобы больше не убегала. Оставил с багажом.

Лайзу Турпин распределили на Рэйвенкло. Следующим был вызван Рон Уизли, которого без долгих раздумий отправили на Гриффиндор. Последний в списке, Блейз Забини, с надменной ухмылкой последовал на Слизерин.

МакГонагалл скатывала свиток. Зал зашевелился. Со стороны старших гриффиндорцев прозвучало «Ну, наконец-то дадут пожрать».

Но проголодались, похоже, ещё не все.

— Ты!!! Почему ты не сказал, что ты — Гарри Поттер?

Рыжий стоял напротив и пылал праведным гневом. Зал притих. Начавший было подниматься, директор отменил попытку и загадочно уставился в нашу сторону. МакГонагалл со шляпой в руках, напротив, взирала с возмущением.

Не дождавшись вмешательства взрослых, я терпеливо повторил:

— Потому что я не Гарри Поттер.

— ВРЁШЬ!!!

Вопящий Рон подался вперед. Слюна летит, лицо перекошено, кулаки сжаты. И опять никто не вмешивается. Пожалуй, на сегодня вежливости достаточно.

— Пошёл вон, — произнёс я холодно и чётко.

Рыжий бросился на меня с кулаками. Неизвестно, на что он рассчитывал ввиду находящегося между нами монументального стола, однако его подвела правая нога, на пару секунд приклеенная мною к полу. Рон с грохотом рухнул на лавку, а вытянутые грабли сбили на пол несколько столовых приборов. Отличное начало банкета.

Звенящее завершение диалога сняло с паузы преподавателей. МакГонагалл занялась наведением порядка:

— Мистер Уизли, займите своё место за столом. Нет, вот там, рядом с братьями. Мистер Поттер, ваше поведение возмутительно. Первый учебный день еще не наступил, а вы уже затеяли драку.

Да! Я — воплощённое дитя хаоса. Мне достаточно просто присутствовать, всё остальное будет рушиться само собой.

— Я к вам обращаюсь, мистер Поттер!

Кто-то явно не хочет спускать инцидент на тормозах. Придётся отвечать.

— Да, мэм. Я, это… задумался, — я потёр затылок. — Запилить махач, сидя за столом и не почесавшись — это ж Гриффиндор, верно? Хотя стоп, он же вроде зелёный… Эй, а я туда вообще сел?

Опешившая МакГонагалл набрала было воздуха для отповеди, но была остановлена фыркнувшей в её руках шляпой и весёлым смехом с другого края зала. Положение спас вставший и прокашлявшийся директор.

— Спасибо, Минерва. Вижу, что многие проголодались, — он посмотрел в сторону рыжего коллектива, — поэтому буду краток. Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Жрите уже!

На пустых тарелках без предупреждения появились горы праздничной еды, и… Я едва не отпрянул. Вы когда-нибудь видели, как кормят кур в деревнях? Ну, хорошо, как бросают семечки голубиной стае? Львы набросились на еду так, будто неделю пахали на капустной похлёбке. Основным и универсальным инструментом выступали ложки, даром что не алюминиевые. Там, где не справлялись ложки, на помощь приходили руки. Младший рыжий выделялся даже на этом фоне: в каждом кулаке было зажато по жирной индюшиной ноге, от которых он судорожно пытался откусить еще хоть немного в переполненный рот.

Я с тоской посмотрел на другие факультеты. Обычное культурное застолье у воронов, тёплый семейный ужин у барсуков, а на слизеринском… Эх, ну вот как у них получается так изящно сидеть с прямыми спинами и не ронять ни крошки? И почему именно мне так везет на свиней и кабанчиков?

Хотя даже за ало-золотым столом имелись островки относительного благообразия, не поддавшиеся атмосфере голодного приюта. Две первокурсницы… Патил и Браун, по-моему — сохраняют очень похожую на «змеек» осанку, хотя щебечут не замолкая. Невилл и Перси степенно орудуют ножом и вилкой. Нет, Гарольд, не всё так безнадёжно.

Культурный вид соседа напротив вернул мне аппетит. Придвинувшись, я взял себе баранью отбивную, немного картошки, цветной капусты и зелени. Тыквенный сок подозрительно светился незнакомой магией, его пить не буду. Остальное было нейтральным.

— Вижу, здесь многие проголодались, — решил завязать я разговор. — В поезде не предусмотрено никакого питания для детей?

— Мне в дорогу бабушка корзину еды собрала, — ответил Невилл. — Только я всё время Тревора искал.

Помедлив, он добавил:

— Тебя Хагрид на платформе несколько раз звал. Ну, тот, огромный с бородой. И этот Рон Уизли ему помогал.

Я кивнул. Помогал звать? Еще одна попытка познакомить? Я покосился на Рона и тут же об этом пожалел: с переполненным ртом он что-то активно доказывал, перевесившись через стол к чернокожему собеседнику. Вылетающая изо рта еда немедленно восполнялась свежеоткусываемой. Я поспешно перевёл взгляд в другую сторону. Какой-то парень постарше тайком доливал в бокал с соком из бутылки, скрываемой в широком рукаве мантии. Вздохнув, я вернулся к Невиллу.

— Меня оттеснила толпа, а потом вы уже ушли. Я не рискнул догонять вас в темноте. Пришлось ехать в каретах.

Невилл посмотрел на меня с восхищением.

— Ты летел в этих каретах! А мы на лодках шли. — Он опустил глаза. — Лодки утлые и ненадежные, так и норовят перевернуться. Этот рыжий мальчик сел спиной вперёд и постоянно толкался, говорил, ему плохо видно. Лодка сильно раскачалась, мы едва не выпали в воду.

Поезд без сопровождающих взрослых в вагонах, лодки на ночной воде — тоже без взрослых. Это такой первичный отсев, что ли? Или негласный контроль всё-таки присутствует?

— Не расстраивайся, — утешил я Невилла. — На следующий год ты тоже обязательно полетишь. А вот я на лодках не окажусь уже никогда.

— Я бы не рассчитывал на обязательный полёт в следующем году, — вступил в беседу сидевший рядом третьекурсник. — Кеннет Таулер, — представился он. — Так вот, на памяти местных старожилов эти кареты никогда не летали. Они возят старшекурсников по земле, по той разбитой дороге вокруг озера. Сегодняшний перелёт — это что-то новое. Или хорошо забытое старое.

— Странно, — пробормотал я. — Лошади-то крылатые.

— Ты видишь фестралов? — оживился Кеннет.

Упс. Что-то я теряю осторожность.

— Нет, конечно. Просто читал описание кортежа в «Новейшей Истории Хогвартса».

— Их видят те, кто стал свидетелем смерти, — тихо сказал Невилл.

— Да, Кеттлберн тоже так говорит, — кивнул Таулер. — Здесь, в Запретном лесу, их целый табун живет. Не знаю, как насчет невидимости, но гадят они не меньше обычных лошадей.

Пожалуй, стоит поменьше болтать и побольше слушать. А то сейчас здесь обмолвился, позже там проговорился — и кто-то просуммирует и подведёт итог. Я налёг на отлично приготовленную отбивную, одновременно прислушиваясь к разговорам за столом.

Невилл рассказывал Кеннету, как его провоцировали на первое проявление магии, «случайно» сталкивая в воду и роняя со второго этажа. Видимо, создание внезапной экстремальной угрозы будущему магу было ходовым приёмом при инициации: я вот тоже попал в Замок при не самых приятных обстоятельствах.

Факультетский призрак, сэр Николас, развлекал первоклашек живыми подробностями своей неспешной казни. Настоящий гриффиндорец. Испогань аппетит ближнему, не дай потерять фигуру.

Группа старшекурсников грянула тост за будущую победу Гриффиндора. Получилось громко и развязно. Несколько тёток-преподавательниц недовольно посмотрели в их сторону, но МакГонагалл была занята беседой с Дамблдором.

Гермиона Грэйнджер вещала, как ей не терпится приступить к занятиям прямо сейчас, и цитировала учебники для первокурсников. Энтузиазма эта тема у окружающих не вызывала, но девочка была на своей волне и скисающих лиц не замечала. Зато я узнал, что может испортить аппетит Рону Уизли.

Внезапно в её трескотне появилось что-то интересное.

— Картина ночного Хогвартса над озером — лучшее, что я видела в жизни. И этот удивительный фейерверк! Почему о нём не написано в «Истории Хогвартса»? У обычных людей нет ничего подобного — салют в виде зверушек и птиц, которые еще и танцуют в небе.

— Это не салют, — ответил ей Перси — пожалуй, единственный, кто поддерживал её беседу. — Это патронусы. Сложная в освоении магия, которую факультативно изучают на шестом курсе. — Он протёр губы салфеткой. — Обычно таким не развлекаются. Но сегодня внезапно полетели эти кареты… Кто-то один на радостях начал первым, ему ответили из соседней кабины — и вот мы увидели в небе все освоенные старшеклассниками формы воплощённого Света. Что же касается хогвартсовского герба…

— А разве эти кареты не всегда летают? — бестолково перебила Гермиона.

Разговор был прерван переменой блюд. Тарелки учеников внезапно опустели, а на столе появился десерт. Пироги, торты, фрукты в сахаре, пудинги, эклеры, желе и даже мороженое. По столу прокатилась еще одна судорога голодного детдома, однако я был занят другой проблемой: меня опять атаковали в ментале.

Серебро на этот раз отдавало мертвечиной. Да сколько же вас здесь? Опять левый край учительского стола, точнее не сказать — я смотрел на блюда перед собой, делая вид, что выбираю десерт. Щит Пустоты пока держался, однако атакующий усиливал напор и искал варианты. Право слово, ну почему опять я? Где-то надо мной торчит яркая моргающая стрелка?

Выходка рыжего исчерпала мой лимит терпения на сегодня, но терять осторожность нельзя. Поэтому сделаем так… Я отвернулся к дальнему, «незаселённому» краю стола и посмотрел на корзину с мороженым, открыто и усиленно «обдумывая», какой бы цвет шариков выбрать. Одновременно, пробежав на ощупь по серебряным нитям, дотянулся до вуайериста детских грёз. Полотенце… нет, вонючий тюрбан. Вот уж никогда бы не подумал на Квиррелла. Почему-то развернут ко мне затылком. Опять разговаривает со Снейпом? Ладно, спустимся ниже. Я выбрал две точки вдоль позвоночника: между лопатками и повыше крестца. Теперь нужно, чтобы он не отследил, кто его ударил.

Выкрикнув «Да у них тут шоколадный пломбир!», я встал и потянулся через стол к дальней корзине за мороженым. Выходка в духе гриффиндорского застольного этикета, однако я на секунду вынырнул из серебристого облака ментальной атаки. Как только это произошло, я создал разность потенциалов между выбранными точками. Небольшую, вольт на сто.

Спина после обильной еды всегда немного влажная. Квиррелла выгнуло дугой. Поскольку лицо было развёрнуто к Снейпу, он потерял ориентацию и опрокинулся назад вместе со стулом. Грохот падения и короткий вяк совпали с появлением в моих руках вожделенной мороженки. Я сел, посмотрел на обернувшихся и притихших детей, перевел взгляд на президиум.

Квиррелла за столом не было. Преподаватели бестолково суетились и смотрели куда-то на пол. С невнятным «М-меня что-то ужалило в сп-пину!» Квиррелл вылез из-под стола, поправляя перекосившийся тюрбан. Флитвик обернулся и внимательно рассматривал витраж за стулом коллеги. Снейп брезгливо кривился и очищал свою мантию от заварного крема. Дамблдор зорко посмотрел в сторону рыжих близнецов, потом обвёл взглядом весь ало-золотой стол. Я, слегка приоткрывший рот и с порцией мороженого в руках, подозрений не вызвал.

Преподаватели вернулись на места, ужин продолжился.

Я занялся мороженым, размышляя над произошедшим. Наверное, здешние маги или не знают о действии электричества, или не используют и не учитывают его в бою. В таком случае и мне следует избегать этой стихии в быту, отложив электрошок как неожиданный козырь для серьёзной битвы. Оно и к лучшему: если сегодняшний инцидент свяжут со мной, мало не покажется. Доказывать, что преподаватель первый начал, бесполезно.

Ужин подошёл к концу. Тарелки, как по волшебству, опять стали чистыми, а Дамблдор вновь поднялся со своего трона. Зал затих.

— Теперь, когда мы все сыты, я должен сказать еще несколько слов, — прокашлявшись, начал Дамблдор. — Первоклассникам следует запомнить, что всем ученикам запрещено ходить в лес, расположенный на территории школы. Некоторым старшекурсникам, — он посмотрел в сторону близнецов Уизли, — также полезно об этом помнить.

Я бы сказал, это Хогвартс находится на территории Леса, а не наоборот. В лучшем случае — соседствует.

— По просьбе мистера Филча напоминаю, что колдовать в коридорах на переменах запрещено, — продолжал директор. — Тренировки по квиддичу начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за свои факультеты, должны обратиться к капитанам факультетских сборных и мадам Хуч.

Колдовать в школе колдовства запрещено. Квиддич важнее.

— И последнее, — Дамблдор обвёл зал взглядом. — Уведомляю вас, что в этом году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Правую часть коридора закрывают на ремонт. Там только банки с краской и мешки с побелкой. В моей прошлой школе тоже обещали мучительную смерть любому «малолетнему дебилу», кто пролезет-таки внутрь и обвалит шаткие леса.

— А теперь, — подозрительно резко воодушевился Дамблдор. — Прежде чем мы пойдём спать, давайте споём школьный гимн! Каждый поёт на свой любимый мотив. Начали!

В воздухе поплыла золотая лента субтитров. Грянула… ожидаемая какофония.

Наверное, когда-то гимн пели на единый мотив. Наверное, даже под музыку. Какому маразматику могла прийти в голову идея «каждый поёт, как хочет»? Даже только две звучащие одновременно мелодии не оставляют ничего, кроме желания заглушить непотребство. А если их сотня? Это как разминка большого оркестра перед концертом, но только во всю мощь лужёных детских глоток.

Разные столы по-разному отнеслись к социализирующему перформансу. Директор в президиуме дирижировал палочкой в рваном ритме, преподаватели стояли с непроницаемым выражением на лицах. Барсуки пели согласованно, объединившись вокруг старост. Вороны пофигистично отбывали повинность беззвучным шевелением губ — кое-кто не отрываясь от книги. Змеи сохраняли достоинство и молчали, символично приложив руку к сердцу.

Ну а Гриффиндор… орал. В разном темпе, в разном ритме, в разных тональностях, иногда отбивая доли ногами, хлопками и ударами ложек по тарелкам. Близнецы, как бы не усилив голос магией, тянули похоронный марш.

Я стоял молча. Потом посмотрел на змеек и тоже приложил руку к сердцу.

Гимн должен объединять. «Вот, мы все разные, но можем собраться и сделать что-то сообща».

Этот гимн разъединял. «Мы настолько разные, что каждый может творить только вопреки окружающему бедламу».

Унылый дуэт близнецов терзал слух еще минуту после того, как смолкли самые медлительные. Дамблдор с удовольствием отбивал слоупокам ритм.

— О, музыка! — прослезился он после того, как наступила блаженная тишина. — Её волшебство затмевает всё, чем мы занимаемся здесь.

«А теперь, умоляю вас, спойте мне обыкновенное трезвучие, иначе я не смогу сегодня спокойно заснуть». Дедушка — меломан с весьма специфичными вкусами, но зачем же навязывать их остальным?

— А теперь — спать! — распорядился Дамблдор. — Рысью марш!