Следующая цель (джен)

Я начал медленно поворачиваться. Наверное, где-то глубоко в душе теплилась надежда, что к тому моменту, когда я окажусь лицом к лицу с главным врагом, мне будет, что сказать. Но, взглянув в льдисто-голубые глаза Альбуса, я остался нем.

— Где же ты прятался всё это время?.. — неприятно усмехаясь, поинтересовался Дамблдор, а его рука недвусмысленно поднималась, чтобы послать в меня заклинание.

Я никогда вживую не видел у него такого выражения, и это дезориентировало. Даже ненавидя его, я помнил лишь фальшивые улыбки, доброжелательность — пусть и притворная — была визитной карточкой Альбуса, потому злость сбивала с толку: было непонятно, чего именно ждать. Из образа он выходил лишь пару раз: когда проходил обмен Теодора на шпиона Дерека, и в его глазах светилось бесконечно далёкое от доброты чувство, да мелькали неуместные его положению эмоции во время собраний Ордена. Всё остальное время Альбус держал стабильную маску.

Сейчас он не притворялся.

Как бы я к нему ни относился, недооценивать — этой ошибки я не совершал. Может, местами я был чересчур самоуверен, собственно, будь по-другому, я бы вообще не оказался сегодня в Министерстве магии, но полным кретином всё же не являлся и отдавал себе отчёт: с Альбусом мне не тягаться. Я знал, что ничего не успею сделать, и приготовился проститься с жизнью, когда появился третий участник событий.

— Постойте!

Я вздрогнул и словно очнулся. Альбус отступил, мертвецки холодное пламя в его глазах потухло.

— Минерва, — сухо кивнул он, не глядя на неё, позволяя МакГонагалл войти в не успевший закрыть двери лифт.

— Мистер Поттер?! — шокированно воскликнула она, словно не веря, что действительно видит меня.

— Профессор, — холодно приветствовал я, приходя в себя после наваждения.

— Но… Что вы здесь делаете?! — вскричала она.

— Видимо, то же, что и вы, — не удержался от язвительности.

— Вы разве знакомы с кем-то их тех, кого сегодня судили? — растерявшаяся МакГонагалл говорила глупости, вынуждавшие нас с Дамблдором медлить. — Ваши друзья…

— Те, кого вы называете моими друзьями — не более чем предатели, — сорвался я.

— Месть — это тупиковый путь, Гарри, — с угрозой в голосе произнёс Альбус.

— А вы мне больше ничего не оставили. Мой удел — топтаться в тупике да лбом пробивать путь из него.

Мне бы испугаться, заткнуться, но невидимый барьер лопнул, и стало плевать на все угрозы, смысла которых я даже не понимал. В этот момент я не мог думать ни о чём, кроме ненависти к нему.

— Ты можешь просто жить.

— Где? На что? С кем? Ради чего? — не вдумываясь в смысл слов, я просто огрызался. — Вы лишили меня всего, что у меня было или хотя бы могло быть. Вы даже надежду вырвали из моего сердца! Не сжалься надо мной Пожиратели смерти, я сдох бы в Азкабане! Пришлось бы вам тогда с нуля нового Тёмного Лорда воспитывать, — не удержался я от колкости.

МакГонагалл ахнула, а глаза старика сузились.

— Они использовали тебя…

— Это вы меня использовали! — рявкнул я. Вся выдержка, весь самоконтроль, развитый за полтора года, словно исчезли в одно мгновение, стоило Альбусу появиться рядом. Я забыл всё, чему научился, снова стал Гарри Поттером, импульсивно бросающимся словами. И всё же совсем здравый смысл меня не покинул. — Я живу в доме Пожирателей смерти, — горько усмехнулся я, даже в такой ситуации не забывая о конспирации, — ем то, что мне дают Пожиратели, надеваю то, что они мне предоставляют… нет, Альбус, слишком поздно, для нас с вами на этой планете слишком мало места.

Он усмехнулся:

— Не говори вещей, о которых можешь пожалеть.

— Знаете, о чём я действительно жалею? Что Северус не убил вас тогда на Астрономической башне по-настоящему. Как вы смогли выжить? По примеру Волдеморта создали крестраж?

— Я никогда бы не пошёл по его пути и не опустился до подобного использования Тёмной магии! — почти искренне возмутился Альбус.

— Зато в подлости вы его обогнали. Вы использовали Снейпа и выбросили, как мусор. Как и меня, впрочем. Но я — ладно, на меня всем было плевать, я с самого начала был для вас разменной монетой. Но как вы могли так поступить с Северусом?! Он верил вам, делал за вас грязную работу, покорно исполнял все приказы, а вы его убили!

— Все Пожиратели смерти — это просто звери. Не идеализируй тех, кто проявил к тебе снисхождение. Ты жив, только пока нужен им.

— Звери?! — ахнул я. — Они просто люди, Альбус. Они могли быть добрыми или злыми, это не влияло на приказы Волдеморта. Что вы скажете о Лестрейнджах теперь, когда я знаю правду о трагедии, постигшей их семью? — МакГонагалл сдавленно простонала, прижав руку к губам, но я ни на что не обращал внимания, меня несло, и я никак не мог заставить себя остановиться и замолчать. — Сможете назвать Беллатрису чудовищем? Или осмелитесь озвучить истину? Может, она и сумасшедшая, но, в первую очередь, она несчастная мать, потерявшая детей! Что же Молли Уизли не записали в убийцы, когда она убила Беллатрису Лестрейндж? Вы чёртов лицемер. В войне нет правых, только победители и проигравшие. Историю писали вы, потому она и вышла такая неправдоподобная и однобокая.

— Ты же видел зверства, творимые Пожирателями!

Реплики Дамблдора не соответствовали выражению его лица. Он говорил не для меня, кажется, это была ширма для МакГонагалл?

— Я видел мерзости, творимые защитниками Света. После этого Тёмная магия уже не кажется чем-то плохим.

На язык так и просилось упоминание о Лили и Джеймсе Поттерах, отправивших родного сына на убой, но раскрывать все карты почему-то казалось неправильным.

— Я надеялся, что тебя ещё можно спасти, — фальшиво-сочувствующе произнёс Дамблдор, направив на меня палочку. — Мне жаль…

— Альбус! — вскричала шокированная МакГонагалл, хватая его за руку.

Синий луч неизвестного мне заклинания ушёл в потолок лифта. Нас тряхнуло, и двери начали открываться. Директор выругался, одновременно отталкивая Минерву, но я не терял время даром, успев протиснуться в заклинившие двери, и бросился бежать, петляя, словно заяц, успешно избегая посылаемых в спину лучей проклятий, среди которых были не только условно-безопасные жёлтые и красные, но и однозначно смертельные зелёные. Дамблдор остался в лифте, и, завернув за угол, я оказался в недосягаемости его атак.

Шумно выдохнув, оправил мантию, пригладил волосы, чтобы скрыть печально знаменитый шрам, который даже после извлечения крестража так и не рассосался, хоть и побледнел, и быстрым размеренным шагом двинулся к лестнице.

Сердце колотилось где-то в горле, влажная ткань рубашки неприятно липла к спине, колени подрагивали, но это было неважно. Я высказал Дамблдору всё, что о нём думаю, и выжил. Более того…

— Блэк-хаус! — шепотом сказал я, бросая под ноги дымолётный порох.

…я смог вернуться домой.

— Кричер! Принеси мне успокоительного.

* * *

Залпом выпив полфлакона успокоительного зелья, я упал на кровать и зажмурился. Очистить сознание — вот что мне было необходимо сделать.

Легко сказать!

Не сразу, но я смог вытеснить мысли о встрече в Министерстве из головы, сердце перестало отбивать чечётку, и через несколько минут моё состояние пришло в норму, тогда-то я и вспомнил о Регулусе и подскочил. Если его оправдали, он должен вернуться с минуты на минуту!

Я спустился в столовую и, натянуто улыбнувшись подавшему чай Кричеру, поинтересовался:

— А ты помнишь, какое у Рега любимое блюдо? Если его оправдают, а его обязательно оправдают, стоит устроить праздник. Как думаешь?

— Молодой хозяин Регулус очень любит сладкое, — закивал эльф.

— Тогда — отправляйся готовить торт. У нас в последнее время маловато поводов для радости, так что оправдание — хорошая причина.

— Конечно, хозяин! — заулыбался Кричер, безоговорочно поверивший моим словам, что всё будет хорошо.

Оставшись в одиночестве, я развернул «Пророк», надеясь отвлечься чтением, но мысли непроизвольно снова вернулись к встрече в Министерстве. Потягивая ароматный чай, я старался выбросить из головы разговор с Дамблдором, но получалось не очень успешно. Собственно, меня даже не столько сам Дамблдор интересовал — с ним и так всё было понятно, — сколько МакГонагалл. От Альбуса я не ждал ничего хорошо уже очень давно, его поведение, конечно, удивляло, но не так уж сильно, а вот Минерва…

МакГонагалл производила впечатление строгой, но справедливой женщины, на деле же она была слепа и глуха ко всему, что не вписывалось в её картину мира. Что бы ни происходило, она предпочитала не замечать худших сторон человека, которого возвела на пьедестал, игнорируя даже не намёки, а факты. Дамблдор был для неё непогрешим, а любое его слово было для Минервы законом.

Как преподаватель она была неплоха, хотя хорошим учителем я бы её не назвал, как декан… Гриффиндорцы были полностью предоставлены сами себе. Сравнение отношения Снейпа к своим подопечным с равнодушием МакГонагалл было не в её пользу. Дело было не в моей дружбе с Северусом, то, что он априори принимал сторону слизеринцев, ни для кого не было секретом. Минерва же… старалась судить объективно, и выливалось это в то, что не соответствующий её представлениям о «достойном гриффиндорце» студент переставал для неё существовать.

Сколько раз за годы учёбы мы нуждалась в совете взрослого, сколько раз нам требовалась помощь — обращаться к декану никому из нас даже не приходило в голову. На первом курсе мы попытались… К чему это привело — известно.

Так вот сегодняшнее поведение МакГонагалл не было для неё обычным. Я знал, что разочаровал её уже давно; но я был Мальчиком-Который-Выжил, я был важен, поэтому она старалась вести себя со мной доброжелательно. Но как только надобность во мне отпала — злые слова в мой адрес на собраниях Ордена Феникса звучали не только из уст студентов, Минерва не скрывала своего негативного отношения.

Так почему сегодня она вступилась за меня? Почему помешала Дамблдору… убить? пленить? Почему выступила против своего кумира? Что послужило спусковым крючком для её выступления в зале суда несколько дней назад, приведшего к ссоре с Альбусом, окончание которой мы наблюдали в кабинете директора?

Почему-то мне казалось очень важным найти именно эту последнюю каплю, переполнившую чашу терпения МакГонагалл…

— Невиновен по всем пунктам! — хором прокричали Эдриан с Регулусом, чьё появление я не заметил, погружённый в размышления.

Я вздрогнул, но тут же расплылся в торжествующей улыбке: счастливые, со сверкающими глазами, сейчас они как никогда были похожи.

— Поздравляю! — я подскочил к Регу и крепко обнял. — Как же я рад, что торт, испечённый Кричером, не придётся выбрасывать!

Они рассмеялись, и мы все вместе направились в лабораторию, чтобы уже для Драко хором прокричать о первом успехе в Визенгамоте.

Хорошие новости нужны были нам как воздух.

Отмечание оправдания Регулуса затянулось до позднего вечера. У нас у всех было отличное настроение, хотя моё слегка отдавало фальшью.

— Бастер, ты в порядке? — негромко поинтересовался Эдриан, в чьей проницательности не приходилось сомневаться.

— Завтра поговорим. Не хочу портить момент.

Нотт задумчиво посмотрел на меня и кивнул.

— Как знаешь.

Облегчённо улыбнувшись, я повернулся к друзьям — краткий диалог прошёл мимо их внимания. Они имеют право на один спокойный мирный вечер. Завтра мы продолжим борьбу, а сегодня…

— Кто будет ещё торт?

— Я!

— И я!

— Ну и мне давайте, — протянул тарелку Эдриан.

* * *

Утром Эдриан потребовал рассказать, о чём я умалчиваю, — пришлось признаваться, что после ухода Ноттов меня одолело волнение, и, не подумав, что необходимо хотя бы Драко предупредить, я понёсся в Министерство магии. Про истинную причину своего волнения я не стал распространяться — опасность позади, о судьбе Теодора никто не вспомнил, так зачем волновать друзей?

Малфой подавился чаем, поняв, что проморгал мой уход, Регулус улыбнулся (ему было приятно, что я приходил его поддержать), а Нотт устало покачал головой:

— Скорее бы вернуть Мальсибера! Я не знаю, как ему удавалось держать тебя в рамках, но я явно не справляюсь.

— Эд… — протянул я расстроенно.

— Ты рассказывай давай, — отмахнулся он от моей попытки оправдаться, словно не сам только что перебил.

Про то, что в самый ответственный момент у меня не оказалось запасного флакона оборотного зелья, я не посмел умалчивать, упомянув мельком, и ждал недовольства, но друзья сдержались и перебивать не пытались. И тогда я решил не заострять внимание на этом и сразу перешёл к самому важному — встрече в лифте…

А вот рассказ об этом происшествии вызвал яркую реакцию. Испуг, недоверие, шок, гнев — друзья продемонстрировали широкую палитру эмоций.

— Заклинание ты не опознал? — это было первым, что спросил Нотт.

Ну и правильно. То, что я жив-здоров и сижу перед ним, автоматически означало, что опасность позади, так что не было никакого смысла во взволнованных восклицаниях. Слегка улыбнувшись, я без паузы ответил:

— Нет. Синий луч — всё, что могу сказать. Дамблдор накладывал его невербально, движения палочки… по-моему, он её просто направил на меня.

— Ты лучше скажи вот что: у тебя не создалось впечатления, что МакГонагалл… как бы сказать? Что она не тебя защищала, а директору мешала?

Я недоумевающе моргнул, повернувшись к Малфою:

— Это же одно и то же.

— Не совсем, — протянул тот задумчиво. — Если она именно тебя хотела защитить, это, конечно, хорошо, но неожиданно. После всего, что она в твой адрес успела наговорить, это выглядело бы довольно странно, если не сказать подозрительно… А вот если в её слепой преданности появилась трещина…

— Драко, ближе к делу, — потребовал Эдриан.

Малфой немного смутился.

— Помните тот разговор, когда МакГонагалл накричала на директора и, образно выражаясь, хлопнула дверью перед уходом? Так вот, что-то мне подсказывает, она не просто так это сделала. Может, она что-то узнала о Дамблдоре и потому усомнилась в нём?..

— Так, стоп, — я сделал знак Драко замолчать и обвёл друзей взглядом. — Я думал о том же самом буквально вчера. Если её преданность пошатнулась, это должно быть нечто очень весомое. Очень! То, о чём не помешает узнать и нам.

— Только не говори, что ты хочешь допросить МакГонагалл! — воскликнул Малфой.

— Её даже Рей не смог выследить, — напомнил Регулус.

— А нам не придётся её выслеживать, — усмехнулся я. — Анимагическая форма всегда влияет на характер: МакГонагалл очень любопытная, но одновременно и очень осторожная. Меня, в отличие от Мальсибера, она не опасается. Если я пошлю ей приглашение на встречу, она просто не сможет не узнать, что мне надо. Ну и выглядеть это будет не так уж подозрительно после вчерашнего приключения.

— Тебе не кажется…

— Нет, — не дослушивая, помотал я головой. — Раньше она бы побежала к директору, но теперь, в свете открывшихся противоречий, ей незачем докладывать Дамблдору: от него она не получит правдивых ответов.

— И ты уверен, что она придёт? — скептически хмыкнул Нотт.

— Мы ничего не теряем, — пожал я плечами и вспомнил о делегированном поручении: — И кстати, о выслеживании женщин. Драко, что с Ритой?

— Она не бывает нигде, кроме Министерства магии и редакции «Пророка». Судя по статьям, она посещает каждое судебное заседание, и на что-то ещё у неё просто-напросто не хватает времени.

— Ясно. Жаль, придётся повременить с компроматом на Дамблдора, который ей удалось собрать. Сосредоточимся на том компромате, что есть у МакГонагалл.

— Советую также посетить библиотеку, — сказал Нотт. — Директор не пытался тебя парализовать или ранить, как, впрочем, и убить…

— Ну да, а вслед мне летели не Петрификусы вперемешку с Авадами, а Колорумы⁽¹⁾?

— Когда ты сбежал, его планы могли измениться, — невозмутимо пожал Эдриан плечами. — Мало ли, вдруг он поддался эмоциям и палил по тебе от злости? А первоначально — что он хотел?

Я задумался, но с ходу придумать версию не смог и неопределённо качнул головой:

— Ладно, разберёмся с этим позже. Пока нужно понять, стоит ли писать в «Ежедневный пророк» то самое издевательское объявление?

— Мне кажется, торопиться не стоит. Поговоришь со Скитер или профессором МакГонагалл, тогда и решим, нужно ли это.

Предложение Регулуса была вполне здравым, так что мы все согласились. В конце концов, подложить такую свинью директору мы всегда успеем.

1) Колорум — заклинание, позволяющее выпускать из волшебной палочки цветные искры или лучи.

Вернуться к тексту