Кастелян (джен)

Я зашагал к почтовому отделению, но, отойдя немного, обернулся совой и присел на дерево, внимательно рассматривая местное дорожное покрытие. Интерес не был праздным: я задумал подарить Луне роликовые коньки. Однако утрамбованная грунтовая дорога, кое-где выложенная булыжником, обычным роликам шанса не оставляла.

Нужно придумать магический аналог. Что-нибудь парящее и надеваемое на ноги, но… анизотропное. Чтобы как на роликах: скользить без трения вдоль стопы, но при прикладывании усилия с перекосом — отталкиваться от воздуха и давать возможность разгоняться. Ещё как-то нужно уметь поворачивать… Парящие сандалии — это не бутсы, реализация поворотов должна быть переделана с полагающимися наклонами. Вся сложность в том, чтобы после обычных роликов требовалось не слишком сильно переучиваться на воздушные.

Я прикрыл глаза и какое-то время сидел, обдумывая схему и наслаждаясь деревенской тишиной. Потом рядом со мной приземлилась сова с одышкой. Эррол опять принёс «душное» письмо. Деликатно кинул его на землю и посмотрел на меня. Я понял намёк и протянул ему печеньку в клюве. Старая неясыть взяла её и начала неспешно потрошить тут же, на ветке.

— Не спеши возвращаться в дом, — сказал я ему. — Типа, ты далеко летал и наконец донёс письмо адресату. Иначе опять не поверят.

Не отрываясь от основного дела, сова мотнула головой. Мол, не учи учёных. Доела, вычистила клюв о ветку, ухнула на прощанье и убралась развлекаться. Я же обратил внимание на письмо.

Размытая магия зельевой пропитки. Завитушки, сердечки… и запах. Очень знакомый, становящийся родным аромат. Ночные фиалки, сирень и гвоздика. А ещё, совсем чуть-чуть — хрустальный букет Ночного мира.

Совы не обладают обонянием, аналогичным человеческому. Профиль чувствительности смещён в сторону запахов, сопровождающих совиную пищу, а не цветочных эфиров. Но ощущаемый сейчас букет не имел отношения к обонятельному эпителию или перьям-ресничкам вокруг клюва. Запах слышал мой разум.

Что-то такое я читал об аромате приворотных зелий. Что этот магический аттрактант не имеет собственного запаха, а для каждого человека пахнет так, как… вот тут моя дырявая память и заканчивалась. То ли зелье пахнет тем, что любит жертва; то ли тем, к кому привораживают; то ли тот, к кому привораживают, начинает пахнуть тем, что нравится жертве…

Впрочем, амортенция как таковая на меня сейчас подействовать не может: не тот возраст. Тут что-то не такое убойное и императивное. Зелье симпатии, дружбы, увлечения… Да чего гадать и время терять?

Я послал импульс и сжёг письмо, не вскрывая. Судя по двум состоявшимся беседам, почерпнуть что-то полезное из нашего с рыжей общения я вряд ли смогу. Ладно бы она ещё искренне была увлечена придуманным героем — тут можно было бы проявить участие и осторожно опустить девчонку на землю. Но мне не стесняясь показали, что Г. Дж. Поттер в планах Уизли — это инструмент по отрыванию голов мелким обидчикам. Для начала.

Рядом кто-то вздохнул. Оказывается, некоторое время вместе со мной на ветке сидела Шутиха. Странно, раньше она голоса никогда не подавала. Х-м… Кажется, патронусы умеют чуть больше, чем я думал…

— Оно пахнет тобой, Луна, — сказал я, надеясь, что не ошибся относительно её присутствия. — Уж не знаю, что это означает. Ты чего не спишь? Неужели нечего рассказать подушке?

— Хочу, чтобы рассказ вышел полным. А ты чего здесь?

— Обдумываю подарок для одной неспящей. А тебе чего не хватает для твоего рассказа?

— Да я… — Луна нерешительно замолчала. Я не торопил. — Я давно хочу попросить… Покатай меня, пожалуйста.

— Что, прости?

— Я… Я никогда не летала, Гарольд. Даже во сне. Почему-то… такое не снится.

— Эх… Извини, принцесса. Я сова, а не дракон, — я лихорадочно обдумывал, можно ли устроить Луне полёт на самолёте так, чтобы он не сломался ещё до включения двигателей.

Погодите, какой самолёт? А метла?

— Как ты с ним живёшь, Ночь? Всё надо разжёвывать, — Луна сокрушённо вздохнула. — Шутиху покатай, Гарольд. Я увижу её глазами.

— Как ты с ней живёшь, Шутиха? Никогда ничего толком не объясняет. Залезай.

Зайчиха абсолютно ничего не весила, но мне показалось, что меня крепко обхватили тёплые ладошки. Не заячьи.

— Видно нормально?

— Да!

— Поехали.

Я слетел с ветки. В голове раздался визг.

— Помедленнее!

— Медленнее нельзя, упадём!

— Тогда побыстрее!

— Этого — сколько угодно. Только, чур, глаза не закрывать.

— Не подсматривай!

Я поднялся повыше, чтобы совиная скорость была не так заметна. На какое-то время это помогло.

— Гарольд!! Ты специально, что ли, землю переворачиваешь?

— Извини, так выглядит любой поворот в воздухе. Ты на подошвы опереться не можешь, только на воздух сбоку. Главное, помни: земля незыблема и остаётся на месте, всё прочее только кажется.

Я проделал несколько лёгких виражей для демонстрации.

— Куда летим, босс? Ты мне обещала деревню показать.

— Позже. Дай мне освоиться.

Я покружил по окрестностям на высоте, после чего решил, что времени для осваивания совиного загривка потрачено достаточно.

— Перейдём к зрелищной части.

— Нет!

— Просто расслабься и наблюдай. Рискую я. Ты оцениваешь красоту.

Снижение к придорожным деревьям — и стремительный пролёт через ночные кроны, внезапно раскрывшиеся пропастью над речным обрывистым берегом. Круг над излучиной по высоте, снижение — и «бритьё» воды в сантиметре от спокойной поверхности. Река извивается, каждый поворот открывает новую картину. Добавим немного магии — и за нами поднимается ровный шлейф из поднятых брызг. Резкий подъём, разворот, спуск — и такой же проход по реке, но в обратную сторону, который открывает уже совсем другие картины. Быстрый пролёт сквозь прибрежный ивняк — и неожиданный выход на дом Уизли, с проходом впритирку к стенам внутри одного из «колен».

Восхищённо молчавшая, на последнем этапе Луна всё-таки взвизгнула.

— Фу! Ну зачем ты к «Норе» вылетел, а? Всё испортил.

— Нет. Она не хочет так называться, — задумчиво проговорил я, закладывая вираж вокруг дома. — Нарекаю тебя «Пьяный коленвал»!

— Не стоит так говорить, Гарольд, — серьёзно ответила Луна. — Уизли хоть и не самые приятные люди, но… Видишь, Джинни уже давно спит, а на кухне всё ещё свет горит. Молли работает. И огород у них ухожен — он их кормит. Курятник, сад… Хотя сад сильно запустили, когда старшие сыновья умотали из Британии. И поросят больше не держат.

— Всё равно не понимаю. Что мешает залатать эти дыры? Вот, они в Румынию этой зимой ездили. На порт-ключ деньги нашлись, а на пиломатериалы — нет?

— Не стоит считать деньги в чужом кармане.

— Да и ладно бы, но они ведь ко мне зачем-то лезут, вот в чём проблема. Так-то — сдались бы они, вместе со всякими Томасами и Джорданами.

— Напрасно ты так. У Джорданов старшая дочь нормальная, в Мунго работает.

— Вымыла бы профессионально своему брату язык с мылом.

— Ты уже с этим и сам справился, — Луна вздохнула. — В Хогвартсе очень неприятные мозгошмыги. Не все это выдерживают.

— Знать бы ещё, что это такое.

— Я тебе покажу, сам решишь. Гарольд, давай полетим за пределы деревни.

— Так понравился магловский мир?

— Я здесь каждый малиновый куст изучила. Хочу что-то новое увидеть. Хоть травинку незнакомого вида, хоть зверушку.

Я направился вдоль дороги к гейту. Разогнался, расфокусировал взгляд — и выскочил в обычный мир. Зайчиха сильно вздрогнула, но осталась со мной.

— Твой защитник далеко может отлететь?

— Не дальше границ деревни. Но у меня на груди сидит твоя Ночь, Гарольд. Вчетвером мы можем хоть на полмира разойтись. Давай-ка к тому лесу.

— Интересно. Моя сова куда-то всё время пропадает. А ещё, я точно знаю, она… иногда далеко может отлетать от меня. Дальше, чем на полмира.

— Просто пребывать патронус может везде. Но влиять на происходящее — только с опорой на опекаемого.

— Э-э… ты имеешь в виду, с энергией?

— Нет, с опорой. Им непривычен наш мир, Гарольд. Нужна опора. Со временем связь крепнет, патронус может делать больше. Ну и в местах, где он часто бывает — тоже.

— Точно! Мне поначалу Ночь показала, как пыталась к Снейпу пробиться — какой-то абстрактный растроённый тоннель… А сейчас она так здорово звёзды видит!

— Как появятся звёзды, ты должен мне это показать. Давай вдоль этой просеки.

— Да, ясные ночи нынче в дефиците. А почему ты не бываешь за пределами деревни?

— Папа не пускает. А раньше…

Луна замолчала. Я не торопил. Взлетел над деревьями и начал полёт над самыми верхушками. Когда проходишь близко к предметам — скорость ощущается сильнее всего. Когда проскакиваешь мимо ветвистых кружевных крон — это ещё и красиво.

— Я до шести лет ходить не могла, — сонным голосом сказала Луна. — Что-то случилось, когда я совсем маленькая была. Я не помню, а родители мне не рассказывали.

Я начал медленный подъём, успокаивая наблюдаемый сюжет.

— Потом мама всё-таки нашла средство поставить меня на ноги. Долго поила какими-то зельями, от которых болели кости и колени. Болели, но двигаться не хотели…

Набрав высоту, я сориентировался и перешёл на «короткий путь» к Хогвартсу. Полёт стал скользящим, махи крыльями замедлились, а потом и вовсе прекратились.

— У меня именно тогда и появилась Шутиха. Я смогла гулять дальше двора. Смотреть её глазами.

«Короткий путь» повёл выше. Подошёл к границе облачного покрывала, понёс прямо под ним. В стороне проплыл ночными огнями какой-то городок.

— Мы исследовали каждый камень в деревне, — голос становился всё тише и невнятнее. — Каждое птичье гнездо. Каждый малиновый…

Как обычно и бывает с «коротким путём», я незаметно для себя оказался выше облаков, под ночным ясным небом и полной луной. Тропа выровнялась и теперь неспешно вилась меж кудрявых серебряных гор, будто специально выбирая самые красивые виды.

— Эти ролики… такие быстрые… Я никогда раньше… не…

Небо приобрело знакомую бездонную глубину. Звёзды расцветились своими истинными цветами. Уж не знаю, как это возможно с оставшейся далеко в деревне Ночью, но её зрение всё равно работало.

Не пойду сегодня в Хогвартс, решил я. Не хочу даже на минуту застрять в гостиной, отбиваясь от тупых вопросов «где был?» и «почему не могли найти». «Золотых заговорщиков» тоже видеть не желаю. А, стоп, там же ещё и пьянка сегодня грандиозная идёт. Каникулы, воскресенье, Пасха. А тут как раз снобская рожа, виновник всех факультетских штрафов и позор своего отца, мимо шагает и уважения не выказывает… Нет уж, пошёл он… за горизонт, этот «здоровый» социум. Каждому своё.

Прямо так, не выходя из «пути», я перешёл в Саргас. Небо распахнулось закромами звёздных сокровищ, Сцилла и Харибда заполыхали на фоне далёких фиолетовых сетей. Я продолжаю видеть глазами защитника, хотя он сейчас — в другом мире. Нет, пора завязывать с принятием удивительного как должное, иначе скоро я даже «Люмос» буду ритуалом вызывать.

Жаль, так и не спросил у Луны, почему бы ей не летать на мётлах.

«Короткий путь» в Саргасе, если нет сосредоточения на конкретной цели, просто скользит петлями в окрестностях острова. Лесистые берега появляются то справа, то слева от идущей по тропе птицы. Ничего не поделаешь, тут, похоже, пока что только этот большой остров и океан вокруг. Вот бы долететь до одной из местных лун…

— Красивое небо, мама… — вдруг пробормотала Луна во сне.

Я похолодел. Лунный заяц всё ещё пребывает со мной на загривке.

— Шутиха, здесь семикратная разница во времени, — заполошно прошептал я. — Отключайся быстрее.

Что будет, если передавать «картинку» на семикратном ускорении? В каком состоянии сейчас Луна, если её мысли звучат для меня с нормальной скоростью?

В голове появилась серия образов. Ночь давала понять, что всё нормально, и предлагала просто полетать вокруг Замка. Не понимаю, кто тут вообще хозяин? Впрочем, будем реагировать по-взрослому: ничего плохого Ночь мне пока не советовала.

Сойдя с «пути», чтобы не терять детали, я повёл воздушную экскурсию по окрестностям Замка. Огород, пляж, южный лесной склон… Через некоторое время до боли знакомые ландшафты начали меняться: похоже, на наблюдаемую реальность стал накладываться чей-то сон. Вырастали новые деревья и кусты, появлялись странные постройки, красивые мосты и разноцветные дорожки. Стабильностью порождения Морфея не обладали: быстро менялись, перекраивались и забывались, чередуясь с новыми идеями и сюжетами.

Быстрый сон. Вот, вероятно, почему Луна может выдерживать ускоренный временной поток. А может, это странная магия патронусов.

— Опять эти пыльные мозгошмыги…

Мы летели над пробойным комплексом. Что верно, то верно: пыли в Хаосе хватает. Знать бы ещё, кто такие эти неуловимые мозгошмыги. Я всмотрелся в снящееся подруге мельтешащее марево над крышей комнаты отдыха и… Вы не поверите — я их увидел!

Думаете, это были светящиеся точки, призрачные тени, суетящиеся существа? Если бы. Знаете, иногда так бывает: кажется, что краем глаза видел движение, но, если обратить туда взгляд, ничего интересного там не будет? Ты отворачиваешься, занимаешься своими делами, забываешь об увиденном — и опять ловишь периферийным зрением что-то шевельнувшееся.

А теперь представьте, что то же самое творится там, куда вы смотрите. Массово и непрерывно. Вы видите, что что-то двигается, но не видите ничего движущегося. Вообще ничего, кроме обычной обстановки, но при этом зрение что-то дразнит. Это выбешивает. Мне, привыкшему к прогулкам в Хаосе, и то неприятно. Как это Луна выдерживает?

— Пожалуй, насчёт «шмыгов» ты полностью права, Луна, — тихо сказал я. — Точнее не скажешь, а главное, и другим объяснить ничего не можешь. Осталось понять, при чём тут «мозго».

— Он небезнадёжен, Ночь, — пробормотала Луна. — А вот этому острову не хочется быть одиноким.

Я обернулся на северо-запад, где километрах в пяти от берега замельтешил призрак ещё одного острова. Менялась форма, растительность, строения на нём. Россыпь скальных зубов преображалась в вулканическую сопку, становилась ровной песочной проплешиной, вырастала в гигантскую каменную арку, взлетала парящей в воздухе перевёрнутой горой… Покрывалась лесом, глиной, снегом, сверкаюшим хрусталём… На нём вырастали замки, деревеньки, красивый белый маяк, давешнее колесо обозрения… так, а вот этого приложения к попкорну тут не надо!

Колесо истаяло. Остался обычный подрагивающий остров чуть меньше моего — одна половина гористая, вторая — низинная, в основном покрыт лесом. На вершине горы блистает белым мрамором высокий маяк. Красиво. Жаль, что это лишь зыбкий, до сих пор меняющийся сон.

— А теперь спать…

Спать внутри сна — это по-нашему. Мне, кстати, тоже пора на боковую. Заодно проведу экскурсию по интерьерам Замка.

Впрочем, Шутиха уже исчезла, забрав с собой все сонные видения. Удалились по-английски, тихо и незаметно. Минут через десять я уже и сам рассказывал подушке, насколько длинным был этот прекрасный день.

* * *

Здесь по всем канонам нужно ставить точку и начинать новую главу. Однако повествование потеряет полноту, если не упомянуть ещё об одной детали.

На следующий день я обнаружил практически опустошённые резервы в замковом накопителе. Источник отчего-то также работал только в треть силы. А на горизонте, километрах в пяти на северо-запад, красовался новый остров. Наполовину гористый, наполовину равнинный, покрытый лесом и с высоким белым маяком на вершине.

Всем своим видом остров сулил массу интересного любым своим визитёрам. Бывает такое, когда смотришь на лес или гору на горизонте: очень хочется там побывать. И вот именно поэтому я решил для себя в одиночку радость первооткрывателя не забирать. Дождусь Луну. Теперь я знаю: рано или поздно она здесь появится.

Источник частично восстановился спустя неделю, а с наступлением сезона дождей даже заработал сильнее прежнего. Думаю, он и не угасал, а просто отдавал часть магии созиданию новой тверди.