Следующая цель (джен)

Со дня смерти Северуса прошло более двух месяцев, и как бы мы ни сожалели о случившемся, жизнь отказывалась становиться на паузу, так что острота боли сгладилась, и мы вновь могли радоваться жизни. Возвращение Рея словно придало нам новых сил, мы наконец-то избавились от упаднических настроений и вернулись в нормальный режим. И первым делом, как ни отбрыкивался Регулус, его всё-таки отправили на долечивание в маггловский комплекс. Какие именно процедуры там проводили, мы не знали, но с каждым днём он выглядел и, главное, чувствовал себя всё лучше. Мы все регулярно его навещали, однако дел хватало и дома.

Суды над узниками Азкабана продолжались, в большинстве своём их отпускали на свободу после выплаты небольших штрафов (казна после войны и самодеятельности Бруствера была пуста, как кладовая нищего, и сотрудники Министерства были единодушны в стремлении это исправить), но некоторые возвращались отсиживать сроки, заново определённые Визенгамотом. Пожирателей смерти пока не трогали, лишь иногда в зал номер десять попадали мелкие сошки, получившие метки незадолго до падения Тёмного Лорда или не успевшие отличиться. Им давали небольшие сроки и отправляли на нижние этажи Азкабана или вовсе ограничивались испытательным сроком. Из окружения Лорда только Фенрир Грейбек радовал дементоров своей компанией, а первым осуждённым Пожирателем Ближнего круга стал Рудольфус Лестрейндж.

Суд над ним состоялся через несколько дней после возвращения Рея, и, должен признать, к этому делу подошли со всей тщательностью, а не осудили «по имени», как можно было предположить, учитывая отношение к Пожирателям смерти. Не только меня удивило, что старый вердикт был отменён и дело Лестрейнджа пересматривалось с самого начала. В итоге приговор по обвинению в пытках над Лонгботтомами изменился.

На этот раз судьи учли смягчающие обстоятельства (оказывается, об истинной роли Лонгботтомов в гибели сыновей Лестрейнджей знали многие), не забыли, что Круциатус применяла Беллатриса, а не Рудольфус, и в итоге его срок с пожизненного снизился до пяти лет. Разумеется, на Рудольфусе всё равно висело множество обвинений, в частности, убийство миссис Уизли в марте прошлого года, но большинство из них были недоказуемы, а домыслами суд, конечно же, руководствоваться не мог. Адвокат Лестрейнджа отчаянно торговался, цепляясь за любой намёк на снисхождение, и, в конце концов, суд постановил, что «за содействие следствию и деятельное раскаяние, проявленное по отношению к мисс Джинни Уизли» (Руди таки согласился снять с неё проклятие сквиба, и за это с него сняли обвинения в убийстве Молли), его срок составит двадцать лет, из которых шестнадцать Лестрейндж уже отсидел.

Столь мягкий приговор нас шокировал. Эдриан несколько раз перечитал приговор, и даже после этого не мог поверить в его реальность, остальные точно так же перечитывали строки «Ежедневного пророка» — это было слишком хорошо для правды. Друзья радовались за Рудольфуса, избежавшего и поцелуя дементора, и пожизненного срока, поскольку, во-первых, неплохо его знали и были с ним в хороших отношениях, а во-вторых, это давало надежду, что и с Реймондом, когда придёт время, обойдутся не слишком строго. А вот меня поразило отсутствие возмущения со стороны общественности: пусть доказательств вины Лестрейнджа и не было, ни для кого не было секретом, что он входил в Ближний круг и участвовал в рейдах.

— Всё же адвокат Рудольфусу достался отличный, — резюмировал Эдриан. — Это какой надо иметь талант, чтобы умудриться растрогать каменные сердца судей. А зрители так и вовсе к концу его речи Лестрейнджу сочувствовали. Его, конечно, осуждают за содеянное, но сгнить в тюрьме ему никто не пожелал, угрозы не выкрикивали, да и вообще, суд прошёл на удивление спокойно.

Деятельность Визенгамота широко освещалась в прессе, поэтому о мягкости приговора Рудольфуса знали все, кто выписывал «Пророк», и эта ситуация получила весьма неожиданное продолжение. В Аврорат стали приходить скрывавшиеся от правосудия волшебники, в том числе, Пожиратели смерти, в надежде, что «справедливый суд позволит погасить долги перед обществом и начать жизнь с чистого листа».

Понять их было просто: Аврорат не сидел сложа руки, и хотя представителям старинных чистокровных семей было элементарно запереться в своих поместьях, куда ходу посторонним не было, и продолжать жить, всем остальным приходилось тяжко. Всю жизнь скрываться без возможности даже устроиться на работу… Такая перспектива никого не вдохновляла.

— Беспрецедентно! — воскликнул Эдриан во время обсуждения этой новости. — Даже если бы Визенгамот специально решил пощадить Руди, они не добились бы такого резонанса!

С этим трудно было поспорить.

Хоть Мальсибер и дел вид, что с ним всё в порядке, на самом деле его выздоровление шло очень медленно. Антимагические наручники представляли собой довольно опасный артефакт, не просто блокирующий магию, а нарушающий её естественную циркуляцию в организме волшебника. И для восстановления требовалось много времени. Их вообще нельзя было носить постоянно ни в коем случае, и об этом знали все… Дамблдору придётся ответить и за это тоже.

Будучи заперт дома, Реймонд скучал и приставал ко мне с вопросами о том, что он успел пропустить. И, конечно же, моё самоубийственное намерение сунуться в Азкабан для его вызволения не встретило понимания.

— Рехнулся? — «ласково» спросил Рей и, игнорируя мои попытки оправдаться, дал мне подзатыльник. — Тебя ни на день нельзя одного оставить! Хоть бы подумал: кто бы меня в Азкабан отправил? Тюрьма подчиняется Министерству, тому самому, где министр — мой дальний родственник, а заместитель министра — наш с тобой общий друг Эдриан. Ну и как бы меня незаметно отправили в Азкабан?

— Не знаю, — пробурчал я, признавая его правоту. — Я хотел помочь.

— Бастер, иногда помощь заключается в том, чтобы не создавать лишних проблем.

— Рей, мы же ничего не знали! Кроме показаний колдомедика, о тебе вообще не было никаких сведений. Ты словно испарился прямо из Косого переулка. Я испугался…

— Я сам испугался, — хмыкнул он. — Возвращаюсь домой, а в столовой Северус с перекошенным яростью лицом. Мы пока нашли вас, чуть не поседели.

Воспоминания о Снейпе отозвались болью в груди. Хоть и не было моей вины в случившемся, я чувствовал свою ответственность.

— Ты не виноват, — Рей почувствовал моё настроение и тут же поспешил утешить. — Нам слишком долго везло, это не могло длиться вечно. Может, ты и не думал об этом, а мы были внутренне готовы, что не доживём до того счастливого момента, когда победой можно будет насладиться. Мы с самого начала знали, на что шли. Северус много лет рисковал собой, чтобы защитить тебя. Шпионил-то он не от большой любви к Дамблдору. Он вообще не рассчитывал пережить Лорда, а получил полтора года нормальной жизни в кругу уважающих его людей — это намного больше, чем он мечтал.

Слышать это было приятно, но пока я не был готов обсуждать смерть Снейпа.

— Тебя допрашивали? — сменил я тему. — Что хотели знать?

— О тебе спрашивали, в основном, хотя не только. Его интересовало многое…

— Кого — его? — перебил я. — Ты так и не сказал, кто тебя допрашивал. Понятно, что всё случившееся — это заслуга Дамблдора. Действовал он, как и всегда, чужими руками, но кто именно тебя допрашивал? Не сам же Альбус?

— А я не знаю, — развёл Реймонд руками. — Он был под обороткой. Открыто пил зелье при мне, так что я даже не старался запомнить его черты. Но по комфортности ощущений от чужого тела ясно, что, либо он давно пользуется этим образом, либо телосложение схоже с его собственным. Впрочем, некоторые особенности я всё же запомнил на всякий случай, знаешь, характерные слова и жесты, вдруг пересечёмся на узкой дорожке? — он поморщился, кажется, и сам не веря, что в этом есть смысл, и вернулся к предыдущему вопросу: — Сначала шли вопросы о деятельности Пожирателей смерти до первого падения Лорда — я честно отвечал… А смысл скрывать? — Рей пожал плечами и усмехнулся. — Это и так известно широкому кругу лиц: от авроров до студентов Хогвартса, да и многие из этих людей давно мертвы. Правда, спрашивал он не об общеизвестных фактах, а скорее о биографиях, но…

Я застыл, широко раскрытыми глазами глядя на Рея. Зачем допрашивающему эти сведения? Рей прав, большинство давно мертвы, их истории никому не интересны, если только это не подтверждение моей безумной версии — Дамблдору что-то нужно от чистокровных.

Не заметив моей задумчивости, Реймонд продолжал рассказ:

— Он даже об отце меня спрашивал, но тут пришлось его разочаровать: мы никогда не были близки. Это не говоря о том, что отец двадцать лет как погиб. «Расскажи о его последних днях», — передразнил Мальсибер. — Как будто отец умер в своей постели, окружённый горюющими домочадцами! Лорда тогда не было, по какой-то надобности он отбыл в Европу, и авроры с фениксовцами словно с цепи сорвались — спешили выбить нас, пока координировать некому. Я вообще тот месяц весьма смутно помню: драки, аппарации, пьянки в ставке и тревожный сон, — Рей смущённо улыбнулся. — Ну я сказал, что не помню, когда отец умер, так этот… хм… гад меня Круциатусом приложил, мол, нельзя так относиться к семье. Эти слова произвели на меня большее впечатление, чем само проклятие. Согласись, поверить в то, что для Дамблдора честь и память чистокровного рода — больше, чем пустой звук, сложно.

— Значит, ты уверен, что это был не Альбус? — немного разочарованно протянул я.

Но Мальсибер лишь снова пожал плечами.

— Не знаю. Иногда он говорил точь-в-точь как Дамблдор. То есть не только слова, но и интонации и позы копировали директора со стопроцентной достоверностью. А иногда, как с пыточным — ни за что не спутаешь. В общем-то, после этого случая направление допроса изменилось — теперь он спрашивал исключительно о настоящем. Вопросы были на разные темы: кто помог сбежать из Азкабана, кто помогал скрываться после побега, как мы связаны с нападением Лестрейнджа на Уизли. Мне даже врать не было нужно, на большинство вопросов мне и смысла отмалчиваться не было, но он вынуждал пить веритасерум. Ну а по-настоящему важные вопросы, вроде нашего адреса, я игнорировал благодаря непреложному обету, да и с сывороткой правды ему пришлось притормозить — передозировка зельем ему не была нужна.

— Потому и заклинание кнута?

Рей недовольно нахмурился: наверное, хотел утаить неприятные детали.

— После нескольких Круциатусов он почему-то решил, что я недостаточно активно реагирую на пытку.

— Приобретённый иммунитет к Круциатусу, — нервно рассмеялся я.

— Что-то вроде. У меня создалось впечатление, что ему было нужно ещё что-то, потому он и сохранил мне жизнь, но спрашивать я поостерёгся, а сам он ничего определённого не сказал. Даже намёки, и те были слишком прозрачны.

— В каком смысле прозрачны?

— В прямом, — поморщился Рей. — Я умею видеть глубже, чем люди готовы показывать, но я всё же не стихийный легилимент, чтобы просто считывать информацию о сокровенном. Я вижу, когда что-то не так, но это как едва заметная рябь на воде от проплывшей на глубине пары ярдов рыбы. Намёк, не больше.

— Ты знаешь, что рыба есть, — кивнул я понимающе, — но какая именно это рыба — неизвестно.

— Именно. Расскажи лучше о том лесе, куда вас с Драко переместило, — попросил Мальсибер. — Если сможем понять, где это…

Он замолчал, задумавшись, и я продолжил мысль:

— Сможем найти эту тюрьму и выяснить, кто ещё там содержится? Ты кого-то видел?

— Нет, — неуверенно протянул Реймонд, — но слышал. Охранники не только меня сторожили. Видеть-то я мало что мог, зато эхо в длинных коридорах, сам понимаешь, даёт массу информации к размышлению. Кто-то там есть… Если найдём — я смогу провести внутрь. Кстати, пока воспоминания ещё не стёрлись, надо бы карту нарисовать, а то там такой лабиринт… — он замолчал и удивлённо посмотрел на меня: — Как я смог выбраться?

— В каком смысле?..

— Лабиринт, — повторил Рей. — Почему я не заблудился?

Я усмехнулся.

— Это у тебя надо спрашивать.

Некоторое время он смотрел прямо перед собой, потом мотнул головой и неуверенно протянул:

— Потревоженная пыль на полу? Запах духов МакГонагалл?.. Мне нужно подумать об этом.

Я не сомневался, что он сможет со временем найти ответ, поэтому решил сменить тему:

— Как думаешь, это место… это может быть той самой тайной тюрьмой? Коцит, кажется?

Рей внимательно посмотрел на меня и серьёзно кивнул.

— Я тоже подумал об этом, а значит…

— Мы не можем оба ошибаться.

С того момента, когда Эдриан по моей просьбе принёс из Министерства документы по Коциту, прошло много времени. Сначала я старался разобраться с хитроумным шифром, но ничего не получалось, и довольно быстро мой энтузиазм угас. Но теперь, когда у нас появилась хоть какая-то информация, можно было снова попытаться расшифровать записи.

Но начали мы с изучения карты.

— Лес занимает немаленькую территорию, скрыть подобное весьма и весьма проблематично. Это не Запретный лес, скрывающие чары на который накладывали Основатели, даже Дамблдору не под силу зачаровать настолько большую территорию.

— Значит, лес не спрятан. И мы можем его найти.

Рассматривая карту Великобритании, мы одну за другой вычёркивали неподходящие территории:

— Шотландия сразу нет: климат не подходит, — вслух рассуждал я, вспоминая покрытую листвой землю, на которой не была и намёка на снег.

— Северную часть Англии тоже зачеркни — я был без тёплой одежды, но не замёрз.

— Так, может, это тоже действие какого-нибудь артефакта? — не спеша наносить на карту пометку, возразил я. — Рей, январь на дворе, в любом месте было бы холодно. Мы с Драко были в ноябре — погода соответствовала.

Он ненадолго задумался и нехотя кивнул.

— Ты прав. Но тогда это нам ничего не даёт.

— Территорию даёт, — возразил я. — Ты шёл два дня, прежде чем смог вызвать Кричера. Средняя скорость быстрого шага около четырёх с половиной миль в час…

— Я бежал.

— Не всё же время. Ты делал остановки, бежал, быстро шёл, медленно шёл… усредним.

— Бастер, за два дня я не мог пройти сотню миль.

— Не сотню, — недовольно возразил я, пытаясь на трансфигурированной бумажке в столбик посчитать конечную цифру.

— Спал я часа четыре, не больше — холодно слишком. Останавливался раз пять, когда встречались более или менее чистые лужи, из которых можно было пить. Итого…

— Чёрт! И вправду получается сто тридцать миль.

— Не думаю, что я мог столько пройти. Меня два месяца кормили микроскопическими порциями, и добавь незажившие ранения — у меня бы просто сил не хватило.

— Адреналин и не на такое толкает, — упрямо помотал я головой и снова сосредоточился на карте. — Смотри, эти места можно вычеркнуть — холмы, деревни, малая площадь, — заштриховывая площади в южной, юго-восточной и юго-западной частях острова, воскликнул я. — В Уэльсе подходящая территория… Пемброкшир?

— Там леса как такового практически нет, — отбирая у меня карандаш, Рей решительно зачеркнул ведь Уэльс.

— Тут всё зелёное, — я провёл пальцем от Пемборшира по побережью.

— Пастбища, — отмахнулся Мальсибер. — Значит, всё-таки Шотландия.

— Скалы же.

— Не везде. Предлагаю посетить национальные парки магглов. Помнишь историю липовых лис? — Я не смог удержаться от улыбки, вспоминая доверчивую зверушку, которую всего несколько месяцев назад держал в своей комнате. — Ну вот. Магглы понятия не имеют, что может твориться на их территории. Даже не особо мощные магглоотталкивающие чары обеспечивают приватность. А в лесах, парках, заповедниках и вовсе раздолье: магглы неосознанно избегают некоторых тропинок, и никто этого не замечает годами.

Я согласно кивнул, потому что это действительно было правдой.

— В общем, начнём отсюда, — Реймонд ткнул палочкой в центральную часть Великобритании, — а если это не то, переместимся вот сюда, — и он указал на Шотландию.

— Я начну, и я перемещусь, — злорадно улыбнулся я, сворачивая карту. — А ты, дорогой друг, остаёшься дома.

Рей растерянно хлопнул глазами, а потом расхохотался.

— Туше. Но одного я тебя не отпущу.

— Значит, придётся ждать твоего выздоровления. Потому что в таком состоянии я тебя из дома не выпущу.

* * *

Разгромленный кабинет Дамблдора давно вернул себе прежнее подобие порядка, но хозяин появлялся редко. Орден также не собирался ни разу с Рождества. Мы начали беспокоиться, что Альбус догадался о наблюдении, но оказалось, дело в другом.

— Бастер! Иди сюда! — крик Реймонда застал меня за накладываем чар на очередной стиратель. Рука дрогнула, и я выругался. — Бастер!

Снова прошептав нелицеприятное высказывание в адрес орущих на весь дом индивидуумов, я бросил монету на стол и поспешил в гостиную.

— …Враг оказался хитрее, — произнёс Дамблдор с монитора.

— Что происходит?

— Не знаю. Я сам только пришёл, — пожал плечами Рей.

Я быстро сел в кресло и приготовился слушать.

Ничего интересного Альбус не рассказывал. Очередная пропаганда Общего Блага, и ни слова по существу. Заскучали не только мы с Реем, но и члены Ордена Феникса.

— Профессор, при всём уважении, вам не кажется, но ваши попытки помешать естественному ходу вещей… бессмысленны?

Тишина окутала и нашу гостиную, и кабинет, где происходили собрания Ордена. Все уставились на говорившего — седого мужчину лет сорока-пятидесяти. Я не сразу понял, кто это.

— Это профессор ЗОТИ? — уточнил Мальсибер.