Закон противоположностей, или психология счастья (джен)

Они медленно возвращаются в дом, даже не подумав, почему-то, одеться — и сталкиваются на пороге гостиной с Северусом. Секунду или две они стоят, замерев, и глядят друг на друга — а потом почему-то вместо того, чтобы смутиться, начинают разом все втроём хохотать. Ойген мигом накидывает на Эсу призванный с дивана плед, потом и сам заворачивается в похожий, но успокоиться они очень долго не могут, а когда, наконец, смех стихает, и они в изнеможении рассаживаются по креслам, говорит своему другу и компаньону:

— Позволь представить тебе мою невесту и будущую жену.

— Ну наконец-то! — не сдерживается тот, вызывая этим ещё один взрыв смеха.

— Ты знал? — отсмеявшись, спрашивает у него Эса.

— Я не могу из вежливости ослепнуть и запретить себе чувствовать, — хмыкает тот. — Хотя должен признать, что я уже перестал надеяться, что вы дойдёте до этого раньше, чем лет через десять. Могу я узнать, с чего такой внезапный прогресс?

Она улыбается. Ей очень нравится эта его язвительность — собственно, это было первым, что ей в нём когда-то понравилось, она и силу его через неё разглядела.

— Мы поговорили, — отвечает она.

— Да что вы? — вскидывает он бровь — Ойген тихо хохочет, шутливо прикрывая руками лицо, и в беседу благоразумно не лезет. — Я даже представить себе боюсь, что могло вас на это сподвигнуть… это же такое необычное занятие для двух взрослых людей. Уверен, это вы до такого додумались, — говорит он Эсе, — на него это очень уж непохоже.

— Ну, на самом деле, я просто спросила…

— Вот! — прерывает её он, назидательно поднимая вверх указательный палец. — Правильно сформулированный вопрос — уже половина ответа! И я совершенно не удивлён, что это сделали именно вы — как юрист вы, мисс…

— Эса, — весело просит она. — Я думаю, раз нам предстоит прожить всем вместе всю оставшуюся жизнь, стоит привыкнуть звать друг друга по именам — вы же не против, Север?

— Я Северус, — странно улыбнувшись, говорит он. А ей хватает… всего: мудрости, такта, чутья не задавать никаких вопросов. — Нет, я не против.

…Вот так легко и просто всё разрешается — однако когда встаёт вопрос официального сватовства (а встаёт он буквально этим же вечером, потому что Мальсибер ждать совершенно не хочет, да и Эса не выказывает такого желания), ситуация кардинально меняется.

— В принципе, тебе не обязательно делать мне официальное предложение, — говорит она, гладя его лежащую у неё на коленях голову. Они встречают этот вечер на веранде — на неё брошено покрывало, и Эса сидит на нём, прислонившись спиной к стене, а Ойген лежит, устроив голову на её коленях, и, кажется, просто светится от счастья. Он, не отрываясь, глядит на неё весь вечер, не отрывая взгляда с тех самых пор, когда она вернулась в их дом сегодня после своих вечных судебных слушаний. Ей даже немного неловко от обожания, которое она видит в его глазах — впрочем, ведёт он себя при этом вполне обычно, и это привычное его поведение слегка приглушает сияние всё время устремлённых на неё глаз. Но когда они завершают ужин — за которым Снейпа, конечно же, нет — Ойген лёгким, скользящим движением опускается перед ней на колени и протягивает лежащее на открытой ладони кольцо.

— Мне следовало сделать это вчера, — говорит он, — но вчера всё вышло так… неожиданно — и посему: ты примешь его? Будешь моею женой? Ты выйдешь за меня замуж, Эса?

— Приму и выйду, — она понимает вдруг, что ей нравится эта его некоторая старомодность, и определённая приверженность к ритуалам нравится тоже. Она протягивает ему руку, и он надевает ей на безымянный палец кольцо — и целует сперва тыльную сторону её руки, а потом и ладонь.

— Это кольцо одной из моих прабабок, — говорит он. — У нас несколько фамильных обручальных колец… мне показалось, что это понравится тебе больше всех.

Она поднимает руку, чтобы его рассмотреть. Крупный, необычной абсолютно круглой огранки прозрачный бриллиант обрамляет кармезиновая оправа из мелких чёрных камней, которую держат во ртах две сплетённые друг с другом змеи, составляющие сам обод кольца.

— Это аллюзия на кадуцей на нашем гербе, — говорит он. — Но если тебе не…

— Мне очень нравится, — перебивает она. — Что это за камни?

— Бриллианты.

— Разве бриллианты бывают чёрные?

— Бывают. Правда, нечасто — впрочем, сейчас они становятся всё больше известны, а в то время были совсем необычны, — он слегка улыбается. — Но дело не в этом… просто мне кажется, что оно…

— Оно моё, — говорит Эса и, наклонившись, целует его. — Как и ты.

— Да, — он прикрывает глаза, отвечая на поцелуй, поднимается, чтобы ей было удобнее, обнимает… и на какое-то время они умолкают.

— Скажи, а как принято просить руки у индейцев? — спрашивает он наконец.

— Ты хочешь сделать мне предложение по правилам племени? — вдруг смеётся она и встаёт. — Пойдём на улицу, — просит Эса. — Там так хорошо… пойдём?

— Куда хочешь, — кивает он.

Вот так они и устраиваются на веранде — и Эсе самой немножко смешно от мысли, что она, Эса Хигуэра, сидит на веранде роскошного дома словно какая-то напыщенная белая леди… но что поделать — кажется, именно леди ей вскоре и предстоит стать. А белой или не белой — это уже совсем несущественные детали. Она сидит, прислонившись спиною к стене, и с удивлением понимает, что чувствует себя здесь как дома. Весь этот дом, пляж, даже океан кажутся ей родными — такими же, как лежащий подле неё мужчина, чья голова покоится сейчас у неё на коленях, а пальцы едва заметно гладят её лодыжки.

— По обычаю моего народа за жену следует исполнить какую-то службу, — рассказывает она с улыбкой, перебирая густые чёрные волосы Ойгена, так напоминающие ей её собственные. — Чаще всего жених просто отрабатывает какое-то время в её семье… кто сколько — чаще всего от полугода до года.

— Отрабатывает? — заинтересованно повторяет он, глядя на неё снизу вверх со счастливой, совершенно мальчишеской улыбкой.

— Да, — она опять улыбается.

— Как именно?

— Да по-разному… обычно просто живёт в семье на положении младшего родича, почти слуги. Это не столько сложно, сколько, я полагаю, весьма утомительно и занудно, — она запускает волосы в его пальцы и прикрывает глаза.

— Я согласен, — весело говорит он. — Я отслужу за тебя год.

— Ойген, — она распахивает глаза и смеётся. — Нет, ты не…

— Я хочу сделать всё как положено, — он садится и кладёт голову к ней на плечо. — Ну что такое год. Ерунда… Ты стоишь гораздо больше, чем всего один год.

— Это совсем не нужно, — говорит она, обнимая его и целуя его макушку.

— Нужно, — решительно говорит он.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, — возражает она. — Мы… они… племя живёт совсем по-другому. Ты так не сможешь — да и…

— Конечно, смогу, — он тоже обнимает её.

И когда Ойген идёт просить у вождя Джона руку его единственной внучки, он сам предлагает исполнить это годовое служение, которое тот, помолчав, по своему обыкновению, и выкурив сперва трубку, к его радости принимает.

Остаются совершенные мелочи: позаботиться о нормальном функционировании казино в этот год (и вот тут достаётся поровну Долохову и Робардсу, которых он уговаривает поделить между собою его обязанности — конечно, за соответствующее вознаграждение. И если второй соглашается на это с откровенной радостью, то Долохов поначалу кривится и почти что отказывается, однако потом, то ли соблазнённый обещанными деньгами, то ли огромным оплачиваемым отпуском, то ли просто сочтя причину Мальсибера уважительной, всё-таки соглашается, хотя и с заметной неохотой), разобраться с благотворительными фондами (забота о деятельности которых падает на плечи господина Альпиди — тот, впрочем, не против), решить ещё массу сопутствующих вопросов… и сообщить обо всём Северусу.

И сказать честно, Ойген бы предпочёл проделать ещё раз всё остальное одному этому короткому разговору.

— Ты решил стать домовым эльфом? — интересуется тот, едва его выслушав.

— У них так принято, — отвечает Мальсибер. — И это всего на год.

— Ты уверен, что это необходимо? И что никак иначе нельзя? Мне мисс… кхм… Эса не кажется настолько традиционной, чтобы…

— Она не настаивает, — качает головой Ойген. — Я сам так решил.

— Зачем, во имя Мерлина? — непонимающе восклицает Северус.

— Так будет правильно, — мягко говорит он. — Я ведь тоже часть племени… и я хочу сделать так, как это делают они.

— Ты хоть представляешь, что тебя ждёт? — с насмешкой интересуется Снейп. — Ты понимаешь, что про эльфа была вовсе не шутка?

— Ну что поделать. Полагаю, я не умру от мытья полов и посуды, — смеётся он.