Второй шанс для Лили Эванс (гет)

— Ну вот, стоит нам сесть в Хогвартс-экспресс, и Северус погружается в размышления, — укоризненно покачал головой Джеймс, машинально почесывая за ухом довольно мурлыкавшего книзла.

— Тшш, — заговорщицки прижал палец к губам Сириус, — наш Северус думает о том, как победить вселенское зло. Не мешай ему!

Снейп не удержался и прыснул. Сириус никогда не отличался глубоким умом, но сейчас он точно в воду глядел. Мелькнувшее в толпе студентов лицо Барти Крауча-младшего всколыхнуло в нем не самые радужные воспоминания. Барти был ровесником Регулуса, но в отличие от него — любимчика Вальбурги и Ориона — всегда боялся своего отца, занимавшего в то время пост начальника Департамента по магическому законодательству и славившегося непримиримым и даже жестоким отношением к своим врагам. Северус отлично помнил, как Барти отзывался об отце, называя его «злобным фанатиком, способным послать на плаху даже самых близких ему людей».

Все они — тогдашние восемнадцати-девятнадцатилетние мальчишки — вступили в ряды Пожирателей смерти по разным причинам. Северус видел в Волдеморте безграничный источник знаний о Темной магии, а еще совершенно по-детски до смерти желал утереть нос не дававшим ему житья Мародерам. Регулус позволил заклеймить себя из-за кичившихся чистотой крови родителей, практически собственными руками толкнувших сына в гостеприимные объятия Темного Лорда. Эйвери и Макнейр были наслышаны о безграничных возможностях потешить собственную жестокость и мечтали пытать и убивать магглов. И лишь один Барти принял метку из любви. Не той животной страсти, которой пылала к Темному Лорду Беллатриса, а из безмерной сыновней любви и преклонения. Барти испытывал к своему повелителю то, что должен был чувствовать по отношению к отцу. Но в силу характера мистера Крауча-старшего, отдалившего от себя единственного сына, никогда не чувствовал. Вероятно, именно эта сыновняя любовь толкнула Барти на безумный поступок после внезапного исчезновения Лорда. Большинство Пожирателей смерти предпочли тогда моментально отречься от своего господина. Кое-кому, как, например, Малфою или Макнейру, благодаря богатству и связям удалось выкрутиться и выйти сухими из воды. Перед кем-то распахнул двери Азкабан. А кому-то до поры до времени повезло не попасться в лапы авроров. Именно к этой небольшой группе самых преданных и самых безжалостных слуг Темного Лорда примкнул Барти Крауч-младший. Вместе с Лестрейнджами он участвовал в нападении на чету Лонгботтомов. В попытке выяснить, куда исчез Темный Лорд, они раз за разом применяли к Френку и Алисе Круциатус, пока те не лишились рассудка. Расплата за это преступление не заставила себя ждать. Барти и остальные были схвачены аврорами, а чуть позже приговорены полным составом Визенгамота к пожизненному заключению в Азкабане. В тот день мистер Крауч, самолично зачитавший вердикт судей, окончательно лишился сына, а Волдеморт приобрел верного ему до самой смерти сторонника.

До 1995 года Северус, как и все остальные, предполагал, что через год после осуждения Барти умер в Азкабане. В принципе, этого следовало ожидать: Барти не производил впечатления крепкого телом и духом человека. Однако, как позже выяснилось при совершенно кошмарных обстоятельствах, тому удалось бежать. А организовал побег не кто иной, как кичившийся своей принципиальностью мистер Крауч. Правда, сделал он это вовсе не из жалости к попавшему в дурную компанию и ступившему на преступную дорожку отпрыску, а из безмерной любви к убивавшейся от горя супруге. Она настояла на том, чтобы ее допустили на свидание с сыном. Оставалось лишь гадать, как бдительная охрана Азкабана проморгала момент, когда они с Барти, выпив Оборотное зелье, поменялись личинами. Миссис Крауч, счастливая, что сумела избавить сына от страшной участи, отправилась в его камеру, а Барти, принявшего облик матери, под Империо отконвоировали домой, где он и должен был находиться, сменив одну тюрьму на другую. Вскоре миссис Крауч, до самого последнего дня не забывавшая пить Оборотное зелье, умерла, а Барти, которому удалось сбросить Империо, бежал из-под надзора отца и присоединился к своему кумиру — Темному Лорду. Именно с его помощью Лорду удалось не просто вернуть себе тело, а и преодолеть кровную защиту Гарри Поттера. Под видом профессора Грюма — известного аврора в отставке — Барти устроился преподавателем ЗОТИ. В тот год в Хогвартсе проходил Турнир Трех Волшебников, участвовать в котором невероятным образом выпало и Гарри. Можно только гадать, каким образом имя четырнадцатилетнего волшебника выпало из Кубка Огня. Северус до последнего момента был уверен: все произошло с ведома и полного одобрения Дамблдора. Возможно, даже вероятнее всего, директор довольно быстро раскусил лже-Грюма, но ничего не предпринял, чтобы разоблачить самозванца. О том, кто скрывается под личиной бывшего аврора, стало известно лишь после третьего, финального, задания Турнира, когда Кубок Огня, зачарованный под портал, перенес Поттера прямиком в лапы Темного Лорда. Гарри тогда лишь чудом избежал смерти, а Барти, забывший выпить очередную порцию Оборотного зелья, предстал перед Дамблдором, Снейпом и МакГонагалл в своем истинном облике. Именно тогда под действием Веритасерума он и рассказал все, что произошло с ним с момента суда и до возрождения Темного Лорда на кладбище Литтл-Хэнглтона. Если бы присутствовавший в это самое время в Хогвартсе министр магии Фадж повел себя хоть немного мудрее, волшебники узнали бы о возвращении самого страшного темного мага современности на целый год раньше. Но увы! Фаджа интересовало лишь собственное спокойствие. Он отдал приказ охранявшему его персону дементору применить к Барти «Поцелуй», таким образом лишив Дамблдора важнейшего свидетеля, а самого Крауча-младшего превратив в лишенный души полутруп.

Как же Северус ненавидел и винил себя тогда, что не сумел распознать самозванца! Не применил к нему поверхностной легилименции — он ведь доподлинно знал, что Грюм не владел ментальными науками — и таким образом не разоблачил пробравшегося в Хогвартс Пожирателя смерти. Вероятно, виной тому был элементарный страх. Именно Грюм арестовал его почти сразу после падения Темного Лорда и препроводил в Азкабан до окончания следствия. Впечатления Северуса от не столь долгого заключения трудно описать словами. Дементоры, почуяв горе и отчаяние раздавленного виной Снейпа, практически не отлипали от решетки его камеры. Судя по всему, им давно не перепадал столь «лакомый кусочек». Лежа ничком на тонком зловонном тюфяке, Северус раз за разом видел, как Лорд наставлял на Лили волшебную палочку, комната озарялась зеленоватым светом, а затем мертвое тело его любимой женщины со стуком падало на пол. В ушах раздавался жуткий, практически нечеловеческий смех, душераздирающий вопль Лили, а затем наступала оглушающая тишина, прерываемая окриком Грюма: «Пожиратель смерти Северус Снейп, ты арестован! Следуй за мной!» Именно в те страшные дни изуродованное лицо Грюма превратилось для Северуса в ночной кошмар, преследовавший его и после освобождения под поручительство Дамблдора. В снах, от которых можно было сойти с ума, он видел себя, склонившегося над бездыханным телом Лили, а затем ощущал смертельный холод, предшествовавший появлению дементоров. Они обступали его тесной толпой, отбрасывали капюшоны, и Северус оказывался в окружении десятка двойников Аластора Грюма, которые тянули к нему покрытые струпьями руки. Если бы не безотчетный страх перед экс-аврором, Северус, возможно, действовал бы иначе и попытался предотвратить то, что случилось на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Это был еще один повод ненавидеть Барти. Наверняка гаденыш прекрасно знал, кто именно арестовал Снейпа после исчезновения Темного Лорда. Прячась за личиной Грюма, словно за каменной стеной, Барти открыто насмехался над Северусом на глазах у Дамблдора и остальных профессоров. Даже кражу из личных запасов Снейпа ингредиентов для Оборотного зелья лже-Грюм обставил как обыск по поручению директора. Он догадывался, что оскорбленный до глубины души Снейп вряд ли пойдет жаловаться Дамблдору на своего обидчика. Так, собственно, и вышло. Северус не представлял, как повел бы себя директор — поступки Дамблдора порой казались ему нелогичными, странными, а временами и просто опасными, — но, по крайней мере, он бы не чувствовал себя таким непроходимым глупцом, позволившим Барти Краучу одурачить его!

— Северус, — Лили помахала перед носом Снейпа рукой, — мы уже подъезжаем. Может, все-таки прервешь свои размышления и присоединишься к нам?

— Прости! — встрепенулся Снейп. Он только сейчас заметил, что за окнами клубились осенние сумерки. — Я что-то замечтался.

— Скорее, даже впал в подобие транса, — заметил Люпин. — Ты даже пропустил тележку со сладостями!

В ответ на это у Северуса громко заурчало в животе. Спотти прыгнул к нему на колени и свернулся там в клубочек.

— Бедняга, соскучился! — Северус почесал своего фамильяра за ухом.

— У тебя жуть какой тактичный книзл. Он не хотел мешать тебе размышлять и все это время играл только с нами, — улыбнулась Лили. — Если бы я была такой же любопытной, как мои соседки по комнате, я бы непременно спросила тебя, о чем ты так сосредоточенно думал, — добавила она. — Знаешь, иногда ты просто меня пугаешь, — совершенно серьезно прибавила она, — ты как будто полностью выпадаешь из действительности.

Северус внимательно посмотрел на нее. Лили, сама того не зная, была абсолютно права. Его мысли в самом деле блуждали настолько далеко, что не всегда получалось быстро возвратиться в настоящее.

— Прости, Лилс, — смутился он, не представляя, как оправдать свое странное состояние, — я не хотел тебя расстраивать.

— У тебя точно все хорошо дома? — Лили обеспокоенно дотронулась до его руки. — Твои дедушка и бабушка не обижали тебя?

— Попробовали бы они сделать это! — усмехнулся Северус, радуясь, что за него так искренне волнуются. — Деду однажды неслабо перепало от Магии. Больше он и пальцем меня тронуть не смеет.

— Как это «перепало от магии»? — удивилась Лили, для которой подобные вещи все еще были в новинку.

— У наследников всех волшебных родов имеется своеобразная защита от Магии, — пояснил разбиравшийся в таких тонкостях Сириус. — Такая защита частенько требуется, если кто-либо в семье не принимает назначенного главу рода. Например, в случае с дедом Северуса, которого, по сути, ущемили в его правах.

— А как магия знает, кого именно ей защищать? — спросила Лили, обожавшая открывать для себя что-то новое.

— Для этого необходимо пройти специальный кровный ритуал в банке Гринготтс, — сказал Северус, — там хранятся фамильные древа всех волшебных семейств. Лишь когда после проведения ритуала твой статус на этом древе меняется, Магия заключает с тобой своеобразный контракт и дает тебе свою защиту. Правда, распространяется она лишь на членов семьи. Иначе все главы родов стали бы практически неуязвимыми, что, разумеется, далеко не так.

За дверью купе послышались шум и возбужденные голоса студентов. Хогвартс-экспресс начал постепенно замедлять ход.

— И в чем же выражается эта защита? — торопливо поинтересовалась Лили, желая услышать ответ до того, как поезд прибудет на станцию назначения.

— В случае моего «замечательного» деда — он получил нечто вроде разряда тока за то, что наградил меня подзатыльником, — ответил Северус, призвав клетку и устраивая в ней книзла. — Но это, конечно же, пустяковое наказание. Если бы он попытался навредить мне серьезнее, то и откат был бы гораздо более тяжелым.

— Ты хочешь сказать, что убивший главу рода член семьи погибнет сам?!

Поезд резко затормозил, и Лили, успевшая уже подняться и надеть мантию, чудом не упала прямо на Северуса, чему тот, откровенно говоря, был бы искренне рад.

— Давайте вы уже по дороге в замок закончите беседу, а то сейчас не успеем выгрузиться из вагона и отправимся обратно в Лондон, — поторопил их Люпин. Пока они забирались в "самодвижущуюся" карету, Северус стался не смотерть в сторону фестралов, которых из всей компании, видел лишь он один.

По пути в Хогвартс, они вновь вернулись к прерванному в поезде разговору. Вопрос, заданный Лили, был весьма непростым. После того, как Декстер получил откат от Магии, Северус не раз задумывался над тем, что случилось бы, если бы дед навредил ему посерьезнее. Несмотря на то, что ответ вроде бы напрашивался сам собой, Северус отмел его, как лишенный какого-либо смысла. К счастью, среди них имелся человек, гораздо лучше его разбиравшийся в родовой магии.

— Магия неимоверно изобретательна и до жути жестока в таких делах, — с видом знатока изрек Сириус, — она бьет по самому больному месту, и никогда нельзя предугадать заранее, каким именно будет откат. Совершенно ясно одно — он непременно случится. Кто-то враз станет сквибом. Кто-то потеряет самого близкого человека. У кого-то серьезно пострадают дети. А кто-то умрет в жутких муках. В общем, Магия сделала все, чтобы убедить волшебников: убивать родственников — чревато серьезными последствиями.

— И что, многих это остановило? — подавил смешок Джеймс.

— А ты зря смеешься! — хмыкнул Сириус. — Никогда не задумывался, почему ты — единственный сын у своих родителей? И, кстати, у твоего отца нет ни братьев, ни сестер, и у деда тоже. Ваш род ведет свою линию от живших Мордред знает когда Певереллов. А они, в свою очередь, наверняка успели натворить чего-нибудь этакого...