Следующая цель (джен)

Браун ещё спала, так что я спокойно достал пейджерный блокнот и написал Мальсиберу, сообщая об удачном стечении обстоятельств, благодаря которым мне удалось заманить Лаванду в дом Северуса, и прося прибыть и помочь с допросом и извлечением воспоминаний. Несколько минут спустя из камина вышел Рей… а затем Эдриан.

— Если ты не догадался, мы волновались, — вместо приветствия пробурчал Нотт.

— Да меня затянуло в её воспоминания, — покаялся я.

— Бастер, ты же всё время проводишь в библиотеке, неужели тебе ни разу не встречались упоминания о подобных ловушках? — всплеснул руками тот. — Хвала Салазару, что ты вообще смог выбраться!

Потупившись, я со вздохом признался, что действительно совершенно упустил из виду опасность, и покорно выслушал всё, что Нотт пожелал мне высказать. Пока тот меня отчитывал, Реймонд не терял времени даром, успев наложить на Лаванду несколько сканирующих заклинаний, и с каждым новым он всё сильнее хмурился.

— Ну что там? — не выдержал я.

— Много чего, — задумчиво протянул он и, обернувшись к Эдриану, предложил: — Глянь, мне кажется, или снять удастся лишь один слой маскирующей сети?

— Что за сеть? — поинтересовался я, когда Нотт приступил к проверке.

— Одна из окклюминационных техник предусматривает наложение защиты сторонним человеком. В нашем случае это несколько сплетённых между собой заклинаний, которые… — Реймонд замолчал на пару секунд и не слишком уверенно продолжил: — Я не менталист, так что в теории не силён. Знаю лишь, какие последствия бывают при взломе. Конечно, всё зависит в первую очередь от степени паранойности наложившего защиту, и при попытке прочитать именно те воспоминания, ради которых наложена защита, она активируется, и включается механизм, который может стереть то воспоминание, которое пытаются прочесть, все защищённые воспоминания, а то и вовсе убить объект.

— А Дамблдор тот ещё параноик, — разочарованно протянул я, стукнув кулаком по стене, — он наверняка выбрал самый радикальный способ. Значит, всё бесполезно?

— Попробовать можно…

— Не надо, — смиренно покачал я головой, — Лаванда не заслуживает такую участь.

— Кое-что мне удалось вытянуть. Мелочи, но хоть что-то, — прервал наш диалог Эдриан, помещая серебристую нить с кончика волшебной палочки в фиал, который предусмотрительно оказался у него в кармане. — Попробуй её разговорить.

— Как? Если на ней непреложный обет…

— То лишнего она не скажет, — подхватил мысль Рей.

— Но может просто так упомянуть нечто полезное. Вспомни, как было со Смитом: вместо веритасерума ты позволил ему просто говорить, и сколько всего мы смогли узнать благодаря этому. В конце концов, мы ничего не теряем.

Нотт был прав, мы были не в том положении, чтобы пренебрегать даже таким небольшим шансом получить информацию. Браун не слишком умна и может даже не заметить, как проговорится о чём-то не настолько важном, чтобы специально защищать заклинанием, но достаточным для того, чтобы дать подсказку или хотя бы натолкнуть на мысль нас. Подождав, пока пламя в камине после перемещения друзей потухнет, я занял кресло напротив Лаванды, глубоко вздохнул и снял заклинания сна.

— …Вот и получилось, что, хоть обвинить меня не в чем, свободно ходить по улицам я не могу. Обязательно какой-нибудь псих попытается проклясть или сдать аврорам, — произнёс я, создавая видимость диалога.

Лаванда растерянно моргнула пару раз и залилась румянцем: я верно всё просчитал, она решила, что уснула во время моего рассказа, и теперь чувствовала себя виноватой.

— Это так ужасно!

— Я тебя совсем заговорил. Расскажи, как ты устроилась после Хогвартса? Кто-то, кажется, упоминал, что ты стала секретарём профессора Дамблдора?

— Ой! Ты же ничего не знаешь! Да, представляешь? Я — секретарь самого Альбуса Дамблдора! — воскликнула она, лучась улыбкой превосходства. — Работа очень ответственная, мне приходится постоянно иметь дело со всякими секретными документами, но мне нравится!

— Секретными документами? — деланно восхитился я. — Дамблдор же просто директор школы…

— Ну что ты, Гарри, — снисходительно улыбнулась Лаванда, явно гордящаяся своим положением. — Профессор Дамблдор занимается делами не только школы. Он и министру помогает, и с судьями из Визенгамота постоянно переписывается, и даже курирует тайную тюрьму!

— Кингсли же был в Ордене Феникса, конечно, он советовался с директором, а новый министр… — я недоверчиво покачал головой. — Не думаю, что он стал бы советоваться с директором, не производит он впечатление человека, для которого Дамблдор авторитет, хотя, кто знает? А вот судьи… Дамблдор же старый, многих из них он учил, конечно, они доверяют ему… Но тюрьма? Не верю.

— Ты что? Думаешь, я обманываю?! — она надумала губы и решительно достала палочку. — Вот сам посмотри!

Я даже не успел отыграть назад, когда в её руке оказалась палочка. Напрягшись, готовый защищаться, я с искренним недоумением наблюдал за тем, как Браун, которой и в голову не пришло атаковать меня, трансфигурировала лежащее рядом с ней поломанное перо в пергамент и — я не мог поверить собственным глазам! — скопировала на него карту. Почти точную копию той, что рисовал Рей, но только намного большего размера.

— Что это, по-твоему, может быть, как не тюрьма?

Взяв пергамент, я впился в него глазами, стараясь всё запомнить. В горле внезапно пересохло, и, с трудом оставаясь в роли «милого Гарри», я хрипло произнёс:

— Да я не сомневался в твоих словах! Просто директор и тюрьма… Как думаешь, при чём тут Дамблдор?

— Из Азкабана, сам знаешь, уже столько раз совершались побеги, — как о чём-то само собой разумеющемся сказала она, — а из Коцита не сбежишь. Директор давно предвидел, что Азкабан перестанет быть надёжным, и подготовил ему замену. Хотя… Представляешь?! Профессор МакГонагалл оказалась предательницей!

— Как это?!

— Да мы сами были в шоке! Профессор Дамблдор ей доверял, она же была его любимой ученицей, он её своим заместителем сделал, а она… пробралась в Коцит ночью и помогла сбежать ужасному Пожирателю смерти! И это декан Гриффиндора! Я до сих пор поверить не могу… Профессор Дамблдор был в ярости.

— Представляю, — протянул я, силясь не улыбнуться.

Лаванда была настолько глупа, что выбалтывала мне секреты, даже не догадываясь об этом. Идеальный источник информации, которому даже угрожать нет нужды, достаточно элементарной (а в моём случае — топорной) манипуляции. На самом деле она не сказала ничего особенного, неудивительно, что магия не сочла это нарушением обета, ведь непосвящённому человеку все эти оговорки не дадут составить верное представление о ситуации, но для меня маленькие детали были важны, благодаря им я мог увидеть всю картину.

— Я, конечно, не могу тебе сказать больше, сам понимаешь, это тайна, — с извинительной интонацией произнесла Браун, — не обижайся, ладно?

— Ну что ты! Я понимаю! — совершенно искренне отмахнулся я. — У тебя такая ответственная работа.

— Именно, — гордо задрала подбородок она. — Ой! Гарри, уже вечер!

— Ты куда-то опаздываешь?

— Мне давно пора возвращаться! Заболтал ты меня…

— Рад был встрече.

— Я тоже.

— Позволь, я провожу тебя.

— Да не стоит…

— Лаванда, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, — настоял я, осторожно беря её за руку. Ещё не хватало, чтобы она узнала координаты аппарации дома Северуса. — В Хогсмид?

— Да, пожалуйста.

Через несколько мгновений мы оказались на месте, и я отпустил её руку.

Можно было бы стереть ей воспоминания о нашей встрече, но я решил, что в этом нет смысла. Провал в памяти в несколько часов насторожит любого, даже такого несерьёзного человека, как Лаванда, уж лучше прибегнуть к иному способу…

— Послушай… Наверное, не стоит никому говорить о том, что мы виделись, — смущённо — и не играя при этом, — улыбнулся я. — Вдруг это не понравится профессору Дамблдору, и у тебя будут неприятности?

— Эм… да, наверное, так будет правильно.

— Приятного вечера, — облегчённо вздохнув, махнул я рукой.

— Гарри…

— Да?

— А мы увидимся ещё?

В сумерках этого не было видно, но я готов был поспорить на собственную палочку — Лаванда покраснела.

— Буду очень ждать, — постаравшись придать голосу вкрадчивые интонации, кивнул я. И ведь не солгал: если она будет каждый раз настолько разговорчивой, я с огромным удовольствием встречусь с ней снова. Помахав на прощание, я улыбнулся и, перед тем как аппарировать, бросил: — Напиши мне.

Ответа я уже не услышал.

Теперь у нас есть карта, и многое становится на порядок проще.

* * *

Отдав полученную от Лаванды карту Реймонду, я прошёл в столовую и уселся за стол.

— Никаких разговоров, пока я не поем, — сообщил я в пространство, решив действовать по той же схеме, что и старшие товарищи, чем рассмешил Эдриана.

— Как всё прошло хоть?

— Мы почти условились о свидании, — буркнул я, вгрызаясь в яблоко и одновременно кладя карту на стол.

— Свидании?! — присвистнул Драко. — С Браун?!

— Могу уступить эту честь тебе.

— Нет, спасибо, — рассмеялся тот. — Не хочу стать очередным Бон-Боном.

— Звучит угрожающе, — хлопнув Малфоя по плечу, заметил Рей, занимая своё место за столом. Следом за ним в столовую подтянулись и остальные обитатели дома. — Карта отличная. Уже ради неё одной стоило бы пригласить девушку на свидание. Насколько я успел её рассмотреть, она довольно хорошенькая.

— Браун симпатичная, — не стал кривить душой Драко, — но она не умнее куклы. На святочном балу я имел неосторожность пригласить её на танец, и те несколько минут показались мне пыткой — её рот не закрывался ни на секунду!

— Ты танцевал с Лавандой?! — изумился я. — Почему я ничего об этом не знал?

Малфой смутился и пожал плечами.

— Межфакультетные отношения не были в моде, если ты забыл. А с нормальными девчонками в Хогвартсе было сложно, все эти грязнокровки, не имеющие ни малейшего понятия о поведении, свойственном достойным волшебницам… Миллер меня невзлюбила ещё на первом курсе, так что кроме Браун, у вас на Гриффиндоре и смотреть-то было не на кого.

— Так что она рассказала-то? — напомнил о первоначальной теме Эдриан.

— Многое, но в то же время ничего. Например, она прямым текстом упомянула, что Дамблдор курирует тюрьму.

— Странно, что Альбус не запретил этого.

— О самой тюрьме она ни слова не сказала, — справедливости ради возразил я. — Лишь о факте её существования. Вы были правы, её не пришлось заставлять, достаточно было натолкнуть на нужную мысль намёком, и Лаванда принялась болтать. О МакГонагалл вспомнила, мол, та оказалась предательницей. Но, опять же, ни слова о её дальнейшей судьбе. А между тем профессора никто не видел после побега Реймонда.

— Ты вправду считаешь, что старик её убил? — неверующе протянул Регулус. — Брось, как бы мы ни относились к нему, Дамблдор не убийца.

— Я не знаю, Рег, — искренне ответил я. — Все привыкли видеть в нём порядочного человека, который иногда совершает ошибки, но, сам посмотри, всё, что мы узнали о нём за последнее время — напрочь опровергает устоявшееся мнение. Альбус научился отлично притворяться и заметать следы, каков он на самом деле, можно лишь гадать. Я согласен, что звучит обвинение абсурдно, но иных объяснений представить не могу. С одной стороны, никто не видел ничего подозрительного, с другой же, от такого человека можно ждать чего угодно.

— С третьей же, — подхватил Мальсибер, — отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия. То, что Дамблдора не схватили за руку во время убийства, вовсе не означает, что тот действительно никого не убивал. МакГонагалл боялась. Это не было игрой, я готов на это всё поставить. Она по-настоящему боялась того, что тот её убьёт…

— Тебя она явно боялась больше.

— Нет, Драко, дело было в другом, — покачал головой Рей. — Я уже сжимал её горло, вот МакГонагалл и выбрала то зло, что ближе и неотвратимее. Но я видел её глаза, когда она говорила, что Альбус её убьёт — она истинно верила в это.

— Значит ли это, что профессор МакГонагалл знала о директоре нечто такое, чего не знаем мы? — риторически поинтересовался Драко, глядя почему-то на меня.

— Ты меня спрашиваешь?!

— Она была твоим деканом, — хмыкнул Малфой.

— Не подругой же! — возмутился я. — Но ты прав, МакГонагалл была ученицей, коллегой, заместителем, соратником Дамблдора на протяжении полувека. Кто, как не она, должна знать его истинное лицо?

— Жаль, что её нельзя расспросить, — невесело усмехнулся Рей. — Я видел, что она боится, но не придал этому значения. Тогда мне было не до её переживаний, а теперь у нас нет возможности узнать то, что знала она. А что-то мне подсказывает, знала она немало.

— Может, она в той тюрьме и осталась? — предположил Эдриан.

Я вопросительно повернулся к Нотту, на что он невозмутимо пожал плечами.

— Альбус не маньяк, убивающий каждого, кто его подведёт — у него бы людей не осталось. Поскольку мы знаем, что он был в ярости после исчезновения Мальсибера, можно предположить, что злость он сорвал на интерьере собственного кабинета, а не на виновнице побега.

— Доказательства?

— Побойся Мерлина! — возмутился Эдриан, всплеснув руками. — Это гипотеза, не больше.

Реймонд поскучнел.

— Мы, конечно, могли бы проверить, благо всё равно планировали наведаться в эту тюрьму, но хотелось бы всё-таки не блуждать в потёмках, а иметь чёткое представление…

— «Наведаться»? — негромко переспросил Нотт, но в его голосе было осуждение, от чего я непроизвольно потупил взгляд.

— Пока это только планы, Эдриан, — пресёк недовольство Мальсибер. — Тюрьма-то тайная, абы кого Дамблдор туда не отправляет. И нам не будет лишним познакомиться с его врагами поближе.

— Просто не забывайте, что второй МакГонагалл, любезно откроющей вам двери, нет.

Переглянувшись с Реем и Драко, мы дружно опустили глаза.

— Мы ещё никуда не идём, — улыбнулся Реймонд успокоительно, — не переживай.

Остальной ужин прошёл спокойно: разговор крутился вокруг бытовых тем, и разошлись мы довольные друг другом.

Но оставшись в одиночестве, я снова вернулся мыслями к Тёмному Лорду и возможности написать ему. Почему-то с каждым днём идея казалась всё менее бредовой.