Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Во взгляде директора появилось больше напряжения.

— Вот как, — он поддёрнул рукава мантии выше локтей и кивнул на тощие, но жилистые, как корень дуба, предплечья:

— Поппи, будь любезна…

Медиковедьма, чьё имя означало «Цветок мака», а вовсе не то, что напрашивалось, выписала палочкой округло-рубящий глиф, и руки директора плотно окутались до кончиков пальцев белыми лентами.

— Это медицинский блокиратор посторонних примесей, — пояснил директор.

После того, как я красноречиво перевёл взгляд на его бороду, он поднял палочку, внезапно появившуюся у него в руке, и поднёс к лицу. Вокруг головы вспыхнуло похожее на сетчатый шлем плетение неведомых чар, после чего он добавил, чуть усмехнувшись:

— А свою прекрасную бороду я защищаю в постоянном режиме... Гарри, покажи, пожалуйста, точку на лбу, где сосредоточена, по твоему мнению, боль.

Я, не задумываясь, коснулся центра выше бровей. Медиковедьма удивлённо спросила:

— Не в шраме?

— А что в шраме? Он же зажил давно! — выскочило у меня с раздражением до того, как я успел прикусить язык.

— Гарри, дорогой. Я не могу пока обезболить. Потерпи, пожалуйста, немного, — успокаивающе проговорила мадам Помфри и совершенно в иной командной тональности рявкнула: — Альбус!

Директор коротко кивнул:

— Ты позволишь прикоснуться пальцем к месту боли, Гарри? Мне нужно кое-что понять. Возможно, станет больнее или наоборот. Прошу тебя проявить немного силы и выдержки.

«Ишь ты... Но грамотно так стелет, змей, не «потерпи, терпила», а прояви силу, значит…»

Я пережил ещё один резкий укол и выдохнул:

— Да, разрешаю.

Палец, замотанный в бинт «мечта мумии», ткнул в лоб. На вопрос в глазах директора я скосил на него взгляд, после чего буркнул:

— Всё так же.

Тогда Дамблдор начал поворачивать пальцем, словно отвёрткой что-то выкручивая, оборот за оборотом, и где-то с двадцатого я почувствовал облегчение и доложил:

— Как будто черпак расплавленного свинца уменьшился до чашки.

Глаза директора радостно вспыхнули, а на лице отразилось облегчение, даже зубы сверкнули в улыбке. Наверняка старый политик мог держать лицо в любых ситуациях. Здесь же просто не стал. Напротив, шумно выдохнул, показывая, что всё хорошо; впрочем, его «заклинательная маска», видимо, блокировала и движение воздуха — до меня не донеслось ни малейшего дуновения.

А мадам Помфри тем временем рисовала в воздухе глифы, бормоча под нос заклинания, видимо, какие-то медицинские, тестовые, потому что я ничего не видел и не ощущал. А вот она явно что-то понимала, и брови на переносице женщины сходились всё ближе. Наконец она явно созрела, чтобы что-то прорычать, но директор лишь сверкнул на неё взглядом и чуть покачал головой, как она сдулась и шагнула назад. Мне же он сказал:

— Всё хорошо, Гарри. Ты просто становишься сильнее. А это иногда… болезненно. Скажи сразу, когда боль прекратится.

Он сделал ещё несколько медленных сосредоточенных «выкручиваний» пальцем, и я поднял руку, останавливая старца, который тут же шагнул назад, пытливо всматриваясь поверх очков-половинок. Я прислушался к ощущениям и выдохнул:

— Всё. Прекратилось. Так я, значит, становлюсь сильнее из-за укуса змеи? Может быть, попросить Малфоя наколдовать их побольше, чтоб покусали всех в Хогвартсе?

Директор сделал какое-то настолько сложное движение палочкой, что мадам Помфри издала удивлённый возглас, и довольно усмехнулся:

— Боюсь, что этот способ мог сработать только для тебя. Видишь ли, как знает весь магический мир, ты победил Волдеморта. Но мало кто знает, что сделал ты это, отобрав у него магию.

Директор вздохнул и глянул в окно, видимо, собираясь с мыслями. Подталкивать подобного собеседника не стоит. Напротив, чем меньше говорю, тем меньше у него возможностей манипулировать. Разумеется, я подумал вовсе не это, а усиленно воображал, как чиню забор, прилаживая штакетину к штакетине. О возможности читать мысли я, к сожалению, знал лишь из творения Роулинг, здесь пока эта информация мне не была доступна. Альбус же «много имён» вновь перевел взгляд на меня и продолжил:

— Я полагал, что эта магия должна была усвоиться тобой постепенно и незаметно, сделав тебя годам к шестнадцати вдвое сильнее. Однако она мощно отреагировала на сильный змеиный яд, оказавшийся катализатором активации. Боль пришла из-за того, что дополнительная магия хлынула в твоё магическое ядро целым потоком. К счастью, мы это обнаружили, я снизил поток до тонкой струйки, и теперь твоё магическое ядро будет успевать подстроиться под новые порции. Главное — при малейших неприятных ощущениях во лбу или за грудиной обращайся к мадам Помфри.

— Да, директор, спасибо.

— Ох, Гарри, не нужно официоза. Я такой же профессор Хогвартса, как и все сотрудники. Когда-то, говорят, очень неплохо преподавал трансфигурацию. Да и сейчас время от времени подменяю коллег, которым нужно отлучиться по делам.

— Хорошо, профессор.

— Ко мне всегда можешь послать весточку совой, если захочешь поговорить или просто задать вопрос. Не обещаю, что откликнусь сразу. Но отвечу. И, Гарри, ты же понимаешь, что рассказывать лишнее никому не нужно?

— Это запрет, профессор Дамблдор?

— Нет, что ты… Никаких запретов, Мерлин оборони. Ты маг. Кто тебе смеет запрещать? Это рекомендация и только.

— Я понял.

Последнее я пробормотал еле слышно и потрогал упругую поверхность «кабачка», охватывающего руку. Боль прошла, моё детское внимание уплывает, не думать о белой обезьяне…

Дамблдор же перебросился ещё несколькими предложениями, пересыпанными медицинско-магическими терминами, с медработницей, из которых я понял, что пока мне ещё тут поваляться придётся, после чего он вышел, характерно щёлкнув мембраной медотсека.

Облегчённых вздохов я не делал — лишь рассматривал чудное растение, назначения которого мне так никто не объяснил. Нет вопросов — нет ответов. Обычное дело в магическом мире.

Никакого ментального сканирования я не обнаружил. Конечно, миллион бы галеонов не поставил на это, но, возможно, его всё-таки и не было. Не из какой-то принципиальной доброты, а вот, скорее всего, из-за той самой волдемортовской хрени, которую Поттеру, похоже, во младенчестве и прирастили. Как другой сорт яблок на яблоню.

«Конечно, победил Тёмного лорда, как все, понимаете ли, знают… Есть такое свойство у младенцев Поттеров — отбирать магию у Волдемортов. Р-раз такой — и без магии остался бедолага. А сквибом обезмаженным, значит, жить не захотел, облился бензином и сжёгся. Нет, прямо-то Дамблдор не лгал, но вот о том, что я значительно информированней предполагаемого уровня, он не знает.

Встроил, похоже, младенцу в череп какую-то переключалку, а то и вовсе мозг вычерпал ложкой за ненадобностью для героя, а взамен вмонтировал какое то маголордохранилище. Нет, ну а что? Какая такая лоботомия? Это магия, Гарри!»

Мороз по коже от таких мыслей. И да, разбалтывал он меня, как хороший менеджер. И я, играя смущённого вниманием незнакомца подростка, практически не дал ему никакой информации, дабы не на что было опереться. Тут главное самого себя не перехитрить. В общем, как бы мне ни хотелось самостоятельных действий, позволить их себе пока не могу. Остаётся надеяться, что являюсь для директора довольно ценным объектом... эксперимента? Орудием? Чтобы не использовать бестолково.

Суетиться не имело смысла, как и паниковать, даже если реально там старец мозги вычерпал для освобождения места под какой-нибудь артефакт, в который запихал магию Тёмного лорда. Я мыслю нормально, следовательно, существую. А нюансы, конечно, постараюсь выяснить. Особенно интересно, не присобачил ли мне добрый Светлый лорд дистанционное отключение. Гм. Ну я бы обязательно вмонтировал такое на всякий случай. Если, конечно, дела обстоят так, как я предполагаю.

Что же мы имеем с этого дела? Итак, видимо, настолько прокачалось ядро Поттеровское к одиннадцати годам, что выдержало случайную инициацию, как раз из-за того, что в него помаленьку сцеживалась волдемортовская магия. И, вероятно, она превращалась всё-таки каким-то образом в поттеровскую (насколько я вообще понимаю на данный момент концепцию родовой магии), потому что Шляпа идентифицировала меня чисто как Поттера, посетовав только на инициацию.

Бонус это приятный, но имбой я от этого даже среди учеников не стал. Разве что сформировались магические каналы, да ядро стало соответствовать инициированному наследнику рода Поттер. Каковыми станут все учащиеся Хогвартса самое позднее к пятому курсу. Наверняка у медиков да и самого директора есть способы отслеживать магическое ядро. Таким образом, все мои ухищрения по сдерживанию силы заклинаний едва ли имели смысл. Просто они прекрасно уложились в директорский концепт добавки магии из «волдемортохранилища», ну и вписались опять же в природную скрытность магов.

Я размышлял, но на фоне размышлений одновременно продолжал отслеживать перемещения медички, невидимой за ширмами. Вот она пересекла палату по диагонали, вот позвякала фиалами, после чего прищёлкнула замком (видимо, шкаф с зельями был всё это время приоткрыт). Вот она дважды глотнула (выпила успокоительное?..), облегчённо выдохнула (да, скорее всего, успокоительное)... Свист кончика палочки — и потолок с той стороны потемнел (опустила занавеску?). Заскрипела пером по пергаменту (определённо, папирус даёт другой звук). Ещё несколько подобных действий, и она замерла у моей ширмы, то ли прислушиваясь к моему дыханию, то ли не решаясь войти. А попробуем-ка мы просто спросить по-гриффиндорски о том, что беспокоит. Иногда прямолинейность — лучшая тактика. Достало меня, честно говоря, додумывать и вычислять.

— Мадам Помфри?

— Да? — она обошла ширму и приблизилась, профессионально пробежав взглядом, привыкшим считывать симптомы.

— Как это вообще возможно — оторвать магию от мага и загнать её в голову младенцу? Насколько я знаю, у человека в черепе нет свободного места для такого! — чёрт возьми, а меня реально корёжит от этого, а ещё и перепугавшаяся поттеровская составляющая начала дёргать. И дрожь мне вовсе не приходится имитировать. — Мне что, вырезали часть мозга прямо изо лба? Сделали лоботомию во младенчестве?

Медичка, когда я начал говорить, сначала озабоченно поджимала губы и уводила взгляд, но потом удивлённо подняла брови и, дождавшись, когда я замолчал, энергично покачала головой:

— Я не знаю нюансов, Гарри. В известной мне практике подобных случаев не встречалось. Но я совершенно точно могу сказать, что физических повреждений в твоём мозгу не наблюдается. Нет и никаких ментальных повреждений. Хорошо развитый для своего возраста орган. Единственное, что выбивается из правильности, так это магическим способом нанесённая на кость черепа руна. В районе «третьего глаза», где он по мистическим традициям индуизма расположен. Шрам же был, видимо, там же поначалу. Но потом при росте головы ушёл в сторону, увеличился и расплылся. Нужно посмотреть индийскую медицинскую школу раджа-брахма, возможно, ответы там…

Женщина замолчала, задумчиво постукивая себя пальцами по губам, словно спрашивая себя, «не выдала ли чего лишнего», но потом решительно кивнула, видимо, придя к согласию, и продолжила:

— Насколько помню нюансы этой не распространенной на Альбионе теории, магия располагается в так называемом магическом теле мага. Видимо, каким-то образом можно создавать в нём конструкции, похожие на магическое ядро… И даже помещать в произвольную область...

Я потёр переносицу, несколько успокоенный известием, что хоть мозг на месте, и пробормотал:

— Так сквибов можно было бы лечить. Если можно создать что-то такое, то, наверное, «заштопать» ещё проще?

На что женщина вздохнула:

— Не так, наверное, просто. Определённо тут пахнет суровым ритуалом, жертвоприношениями и вообще очень тёмной магией. Не думай на Альбуса, Гарри. Я же вижу, как ты сдерживаешь негодование в его сторону. Но поверь, ему просто не позволит такое сделать его собственная магия. Он маг света, ему недоступны подобные манипуляции.

— Маг света ведь не означает, что директор — светлый маг?

Колдмедик улыбнулась одними губами и покачала головой:

— Обычно эти темы не поднимаются при детях курса эдак до пятого. И не мне об этом рассказывать. Но в данном случае, полагаю, знак равенства поставить можно. Я считаю.

Я пробурчал недовольно:

— Знать бы ещё, что это значит — светлый… тёмный. Может, это просто расы!?

На мой выпад медиковедьма не ответила, лишь насмешливо сверкнув глазами, а в следующий миг «кабачок» у меня на руке сухо треснул и распахнулся, словно длиннозубые челюсти. Я чуть от этого не подпрыгнул на кровати, судорожно подтянув к груди одеяло: «Нифига ж себе хрень!» А «челюстекабачок» плавно повернулся в сторону окна, словно неведомый страшный подсолнух, ищущий Солнце.

Мадам Помфри быстро шагнула вперёд и взмахом палочки отсекла что-то, ворочающееся в его центре, похожее то ли на слизняка, то ли на язык. Багровая такая гадость, покрытая уродливыми чёрными пятнами. После чего мадам отправила «это» в колбу с широким горлышком. На мои вопросительные взгляды пояснила:

— Это медицинская модификация «Венериной мухоловки», зачарованная на вытягивание змеиного яда. Но, как видишь, ей самой-то он не слишком нравится.

Она наклеила на банку полоску, подобную тем, которыми мы подписываем фиалы на зельеварении, и добавила, чиркая по ней пером:

— Магические яды — очень неприятная вещь. Они работают до последнего, стремясь исполнить своё мистическое предназначение — парализовать, надолго ослабить, запретить остановку крови и просто убить… Магическая составляющая держит физическую, не давая её удалить. Поэтому приходится при лечении медленно истощать магию отравления. Растительные химеры хороши в этом. Главное не пропустить смену на новую. Впрочем, тебе больше не требуется.

Последнее она говорила, прерываясь лишь на неразборчивые заклинания, большую часть из глифов которых я уже видел.

— А этот… Образец? — я кивнул в сторону отрезанного.

— Удалить ротопестик химеры для регенерации нового — необходимо. Ну и необходимо сохранять его некоторое время. Так положено по инструкции. Могут затребовать судебно-следственные органы, аврорат или просто для научных исследований.

— Ритуал отсечения частиц не повлияет на качество этого… использованного ротопестика?

Магиня одобрительно кивнула:

— Нет. Он даже рекомендуется. Я, конечно, провела ритуал медицинского отсечения первым делом, но не помешает, да.

— Медицинского отсечения?

— Да. На зубах змеи могли остаться частицы твоей крови и кожи, что давало дополнительную силу яду. Не принципиально, но в данном случае и три-четыре процента играют роль. Ну и лучше не отходить от инструкций. Колдмедики делают это автоматически. А то откусит какая-нибудь тварь ухо, к примеру, или палец, что обычно не проблема, но не успеешь сделать отсечение, так она может в магоблокирующий защёчный мешок запихать про запас, заморозит в кристаллической железе, или засушит как сахарский суховейник в зобе… Чуть промедлишь и потом уже даже средний не сработает ритуал. И раскошеливайся на большой или ходи без пальца, пока жизненная сила не свершит полный оборот… Ох, прости, Гарри, заговорила я тебя!

Я же, жадно распихивая информацию по полочкам, отрицающее покачал головой:

— Что вы, мадам Помфри! Очень интересно. Нам рассказывали о комарах, которые вот так крадут магию. Но до крупных тварей мы ещё не добрались!

Медичка добродушно улыбнулась, собрав вокруг глаз сеточку морщин. «Интересно, сколько ей лет. Хоть и выглядит примерно на сорок-пятьдесят, но маг… да ещё медик… как бы не постарше Дамблдора. То-то, хоть и подчинённая вроде, ан покрикивает на «его светлость»».

— Ещё сорок минут, Гарри, и я тебя отпущу.

Я хмыкнул:

— Ну, я чувствую себя хорошо. Может, зелье какое из выпитых требует лежать в кровати для полноты усвоения?

— Гипотеза интересная. Тебе, Гарри, Равенкло шляпа не предлагала случаем? Впрочем, тайны нет. Альбус велел. Вероятно кого-то к тебе отправит. Жди гостей.

С этими словами колдмедик исчезла, а я вздохнул. Ну, в Хогвартсе как раз к этому времени обед заканчивается, так что Рон или Драко? Может вообще придёт делегация первачков, у которых как раз уроки закончились? Поспорить, что ли, с самим собой на щелбан? Заодно и узнаю, работает ли у меня хоть чуть-чуть предвидение…

Через тридцать четыре минуты я вздохнул и звонко щёлкнул себя по уху. «Предвидение, увы, ни к чёрту…»