Следующая цель (джен)

После разговора с Эдрианом настроение у всех упало, так что спать мы отправились не в лучшем расположении духа, что, однако, не помешало проснуться на рассвете. Выпив кофе, я перебрался в гостиную и стал размышлять, как свести предстоящий риск к минимальным значениям.

Для начала я решил вновь посмотреть на карту, надеясь запомнить извилистый путь до цели, а заодно выяснить, по каким маршрутам проводят патрулирование. Случиться могло всякое, вполне вероятно, что у нас не будет времени или возможности сверяться с картой, и знание маршрута окажется спасением.

— Направо, прямо, прямо, налево, налево, направо, прямо, прямо, прямо, налево…

— Доброе утро, — приветствовал меня Малфой, остановившись у входа в гостиную. — Хочешь выучить лабиринт?

— Ага.

— Лучше карту держи при себе, — посоветовал он. Помявшись, Драко всё же вошёл и сел напротив: — Будь осторожен, ладно?

— Конечно.

— Нет, Бастер, — помотал он головой, — будь очень-очень осторожен.

Я вздохнул, понимая его беспокойство:

— Обещаю.

— Вот и славно. Ладно, мне пора… Удачи.

Реймонд появился примерно через час. Когда он вошёл, первым делом я обратил внимание на то, что одет он был по-маггловски: в джинсы и кожаную куртку. А уже потом заметил у него в руках пригоршню изготовленных мной амулетов, которые он со злостью распихивал по карманам.

— Ты не передумал? — я выразительно нахмурился, и он пожал плечами: — Прости, но я должен был спросить. Итак, нужно продумать план…

— Да уж догадался, — буркнул он, выдавая волнение.

Проработка деталей заняла пару часов: хоть и казалось, что всё уже сотню раз оговорено, эти мелочи могли спасти нам жизни или свободу, а потому лишний раз убедиться в том, что всё учтено и мы не прогорим на какой-нибудь ерунде, было не лишним. Определившись с тем, что и как будем делать (вплоть до того, с какой ноги начинать шагать, находясь под одной мантией-невидимкой), мы спустились в столовую, чтобы подкрепиться перед предстоящим путешествием через лес. И хотя вторую чашку чая я старательно растягивал, время отправляться всё же наступило.

— Последний шанс передумать, — не глядя на меня, сказал Реймонд.

Слова Нотта произвели на него большее впечатление, чем он готов был признать.

Я фыркнул, и он достал пейджерный блокнот.

— Сегодня Дамблдор должен быть в Министерстве, — пояснил он после того, как дописал. — Слушание по очередному законопроекту обещает затянуться до позднего вечера, так что старик будет всё время на виду, и у нас есть уникальный шанс узнать, насколько он настоящий, сразу двумя способами… А вот и ответ, — Рей прочитал и кивнул, — директор прибыл.

— Значит, теперь точно можно отправляться, — бодро резюмировал я, надевая тёплую маггловскую куртку, что ждала своего часа на спинке стула: для путешествия через лес она была намного удобнее мантии. — Догоняй!

И аппарировал в то же место, что и вчера. Рей появился через секунду, и, переглянувшись, мы молча двинулись вперёд.

Вчера я не обращал внимание на окружавшую природу, лишь констатировал разницу температур, но сейчас, пытаясь успокоиться перед проникновением в тайную тюрьму, шанс выбраться из которой был не слишком велик, с интересом глазел по сторонам. Щебетанье птиц заглушало издаваемый мной шум, а Мальсибер умудрялся передвигаться не издавая ни звука, так что можно было не опасаться, что наше приближение заметят раньше времени. Весна активно вступала в свои права; кое-где в низинах ещё лежал снег, но чем глубже в обезмагиченную зону мы забирались, тем разнообразнее был пейзаж: на прогалинах вовсю зеленела сочная трава, на деревьях распускались почки, странной формы кусты были усеяны маленькими листочками, а некоторые растения я вообще видел впервые в жизни. К травологии я никогда не относился с должным уважением, но сейчас задумался, нет ли вокруг чего-то опасного — хозяева не брезговали никакими средствами защиты, ведь не просто так Реймонд идёт зигзагами.

Некоторое время мы шагали молча, затем я заговорил о работе Эдриана, следом диалог свернул на привычное обсуждение разного рода мелочей, а потом и вовсе заглох. Я старался понять, в какие моменты Рей меняет направление, заметить что-то подозрительное, и пару раз мне даже удавалось почувствовать нечто, но разобраться что — не удалось, и я решил не забивать себе этим голову сейчас.

— Давай передохнём, — предложил Реймонд, останавливаясь в низине. — Уже недалеко, не лишним будет успокоиться.

— Да я и так спокоен, — хмыкнул я, но спорить не стал, и минут десять мы просидели на бревне. — Ну что, идём?..

Здание появилось внезапно. Для меня — Рей явно прекрасно ориентировался на местности.

— Ну что ж, доставай мантию-невидимку, и можно выдвигаться, — непринуждённо произнёс он, лишь слегка понизив голос. — Главное, помни: никаких лишних звуков!

Я кивнул и, достав мантию, расправил её.

Все возможные чары, которые могли помочь нам остаться незамеченными, но при этом не столь сильные, чтобы на них среагировала защита Коцита, были заблаговременно наложены на одежду и обувь, так что теперь всё, что оставалось — это спрятаться под мантией-невидимкой, и можно было иди.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони внезапно вспотели…

— Бастер, всё хорошо, — улыбнулся Рей, накидывая на нас обоих мантию. — Вместе мы сможем выбраться отсюда без потерь.

— Хорошо бы, -растянул я губы в вымученной улыбке.

— Побольше оптимизма.

— Есть, сэр! — кивнул я.

— Тогда — вперёд!

И мы сделали первый шаг вниз по склону.

Что ж, теперь можно было лишь молиться, чтобы какая-нибудь непредвиденная гадость не испортила всё. И надеяться на благоприятный исход операции.

— Удачи нам.

Добраться до входа при свете дня по открытой местности — занятие то ещё. А когда приходится не только соблюдать естественную в такой ситуации осторожность, но и следить за шириной шага — это дополнительная нервотрёпка. Однако мы сделали это! Рей не зря не спешил с выходом из дома, до цели мы добрались почти в сумерках, и колышущиеся на лёгком ветру кроны деревьев создавали постоянно менявшиеся очертания теней, которые отвлекали внимание от нас. До охранника оставалось всего два ярда, когда дверь начала медленно со скрипом открываться.

Мы замерли, боясь даже глубоко вздохнуть. Охранник вытянулся по струнке и тоже затаил дыхание.

— Alles is kalm⁽¹⁾? — спросил высокий мужчина с зализанными русыми волосами, очевидно, какой-то начальник.

— Dat klopt⁽²⁾! — отрапортовал охранник.

Хоть я и не знал, даже на каком языке они говорили, и так было понятно, о чём речь. Пока я рассматривал нового персонажа, прикидывая, верны ли наши предположения относительно палочки МакГонагалл, которая, по идее, должна была работать в этой обезмагиченной зоне, и успеет ли Рей применить два Империуса один за другим до того, как противники сообразят, что происходит, и подадут сигнал остальному персоналу, Мальсибер принялся тянуть меня в сторону — сопротивляться мне и в голову не пришло. И спустя две минуты мы обогнули мужчин со спины и, как только начальник сделал шаг от двери, умудрились незаметно проскользнуть внутрь.

Дверь с душераздирающим скрипом закрылась прямо за моей спиной, едва не прищемив подол мантии.

Коридор был пуст — мы вздохнули с облегчением. Прямо у входа располагалась застеклённая будка, очевидно, пост охраны. К счастью, внутри никого не было. Однако задерживаться было неразумно, и мы поспешили добраться до ближайшей развилки, где шанс избежать неприятной встречи становился в два раза выше.

Преодолев несколько поворотов, я убедился, что поспешность выводов — враг правды: небольшое снаружи здание внутри оказалось магически расширено и намного превосходило ожидания. Наконец мы добрались до лестницы на нижний уровень, и я достал карту. Убедившись, что путь впереди чист, я, опасаясь говорить, знаками показал Рею, что мантию можно снять (идти под ней было жутко неудобно), и он тут же откинул полы, вздохнув с облегчением. Не задерживаясь, мы двинулись вперёд; я на ходу скомкал мантию-невидимку и сунул её в карман.

Длинная лестница со стёртыми ступенями привела в тёмный коридор. Шагнув с последней ступеньки, я притормозил, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, но одинокие бледные факелы, расположенные на значительном удалении друг от друга, были не в силах разогнать мрак. Снова проверив карту, я зажёг маггловский фонарик, взятый специально на такой случай, и осторожно двинулся вперёд.

Почти сразу стало понятно, что карта не учитывала масштаб. Повороты и двери она показывала верно, а вот длину коридоров… Участок, выглядевший на пергаменте размером с две камеры, на деле оказался уходящей в темноту бесконечной кишкой.

Ровный каменный пол был выложен идеально подогнанными огромными плитами, века назад оштукатуренные стены местами покрылись зелёным налётом, низкий потолок давил… Кроме приглушённого магией звука наших шагов и дыхания, ничто не нарушало тишину подземелья. Ни крысиные шорохи, ни звук капель, казалось, ничто не в силах превозмочь мрачное безмолвие. Насыщенный влагой воздух затруднял дыхание. Пройдя всего сто ярдов, я почувствовал, что задыхаюсь.

Обернувшись на шагавшего позади Мальсибера, сосредоточенно осматривавшего каждый камень, мимо которого мы проходили, и словно не замечавшего никакого дискомфорта, я тихо вздохнул и продолжил путь.

Нам пришлось пройти не менее мили по подземному лабиринту, прежде чем бледное пятно на карте оформилось в зелёную точку — обозначение человека.

— Альбус Дамблдор, — шёпотом прочитал я и взволнованно посмотрел на Рея. — Неужели это правда?..

— Вот и проверим, — протянул тот и, обогнув меня, первым зашагал в указанном направлении.

Я поспешил следом, теряясь в догадках. Проникнуть сюда, в эту тайную тюрьму, было совсем не просто. На какие только ухищрения нам ни приходилось идти, чтобы выяснить даже не то, как сюда попасть, а о самом существовании этого места! Сколько времени было потрачено на поиски… И что теперь? Ни я, ни Рей, ни даже мы вместе не сможем составить сколько-нибудь реальную силу против нашего врага: Дамблдор с лёгкостью размажет нас обоих по земле тонким слоем и даже не запыхается.

До этого момента мне было интересно понять, что задумал Дамблдор. Хотелось разобраться в его интригах и, конечно же, помешать ему. Однако только сейчас я полностью осознал, что Дамблдор как был нам не по зубам, так и остался. И если кто-то смог занять его место, этот кто-то не только мудрее, но и сильнее человека, которого я сам считаю сильнейшим… Так зачем мы идём вперёд?!

— Рей? — он чуть повернул голову, давая понять, что слышит, но его взгляд был прикован ко тьме впереди. — Если там Дамблдор…

— Эдриан видел его вживую, когда мы отправлялись сюда, — приглушённо сказал Мальсибер. — А карта и тогда показывала, что тот, кто сейчас подписан его именем, находится в том месте, куда мы идём.

— Хочешь сказать, что… Но какой из них настоящий? Дамблдор впереди и Дамблдор, которого видели в Министерстве… — я даже запнулся, с трудом формулируя мысль.

— Я не знаю, — Рей остановился и повернулся ко мне. — Мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос, и, к сожалению, никто не дал нам однозначного ответа. Мы вместе выдумывали сложные и заумные причины, стараясь понять, что могло повлиять на логику директора, отчего он совершает глупые ошибки и вообще нехарактерно себя ведёт. Так, может, объяснение намного проще? Может, это просто не он?

Я не нашёлся с ответом. Как-то это было… слишком просто. Я не знал, как связать вместе все разрозненные кусочки мозаики, но даже по отдельности они внушали страх. Перед окончательной же картиной моё воображение пасовало. Всё же невозможно настолько достоверно скопировать чьё-то поведение, никто не может так играть!

Когда на четвёртом курсе Барти Крауч занял место Грюма, мы не слишком напрягали мозг в попытках разобраться, на что он рассчитывал и как смог решиться на столь беспрецедентную наглость. Но позже я всё понял. Грозный Глаз был легендой Аврората, его боялись, а потому принимали как данность все причуды и выходки. Близких же друзей или семьи у него не было. Некому было заметить странности в его поведении, некому было задать элементарный вопрос: «Ты в порядке? Ведёшь себя необычно». С Дамблдором ситуация была ещё более простой. Великий волшебник, которого каждый английский маг, выпустившийся из Хогвартса, считал чудаком, мог безнаказанно творить всё что угодно, и ни у кого не возникло бы вопросов. А если даже и возникло… кто бы посмел их задать?

— Кто же мог занять его место?

Рей пожал плечами и сделал знак молчать — мы приближались к тому, кто мог дать ответы если не на все, то на очень многие наши вопросы.

Без карты мы бы ни за что не смогли добраться до нужного места. Коридор ветвился и изгибался, менял направление, сужался и расширялся, и представлял собой немыслимо запутанный лабиринт. Мы же шли как по ровному; спустя некоторое время Реймонд остановился у ничем не примечательной двери, и я понял — это та самая камера, в которой он провёл два ужасных месяца. Что сказать, я не знал, но в подбадриваниях Мальсибер и не нуждался, через пару секунд продолжив путь. За час мы добрались до тупика, в котором располагалась единственная занятая камера.

Иссохшаяся деревянная дверь была оббита железными полосами, петли прятались в глубине камня, смотровое окошко перечерчивали мощные пруты, и это только видимая сторона защиты. Сигнальные чары были единственным, что я смог распознать в клубке магических нитей, оплетающих камеру подобно паутине. Для более детального изучения нужна была палочка…

Рей издал звук, который можно было трактовать как досаду и восхищение работой неизвестного мастера одновременно. Переглянувшись, мы поняли, что не сможем взломать чары с наскока (если вообще сможем), и я шагнул ближе, заглядывая внутрь каменного мешка.

Груда тряпья в углу не могла быть ничем иным, как пленником.

— Эй! — негромко окликнул я и вздрогнул, когда эхо подхватило звук. — Эй, вы меня слышите? — тише позвал я снова.

Человек заворочался, с кряхтением пытаясь разогнуться.

Понятия не имея, с кем свела нас судьба (а в то, что это Альбус, мой мозг просто отказывался верить), я против воли испытал сочувствие. Вспомнился Азкабан, с его вечным холодом и бесконечным течением времени… Но эта камера была ещё хуже. У меня было окно — пусть маленькое, но сквозь него проникал свежий морской воздух, и можно было увидеть кусочек неба. У меня были соседи — враги, ставшие друзьями, с которыми можно было говорить, представляя, что находишься в любом другом месте, и не чувствовать себя в ловушке. И даже дементоры, чьё присутствие заставляло кровь быстрее течь по венам.

Здесь же не было ничего. Ни света, ни воздуха, ни общества…

— Мальчик мой…

Надтреснутый старческий голос вырвал меня из воспоминаний, и волосы встали дыбом. Сколько бы ни прошло времени, через какие бы испытания я ни прошёл, как бы ни изменился мир, этот голос я не забуду никогда. Непроизвольно отступив, я налетел на Рея. Сильная рука удержала от падения, а дружеское тепло немного привело в чувство.

С грязного лица сквозь засаленные спутанные седые космы на меня смотрели пронзительные голубые глаза. Те самые, под чьим взглядом я готов был совершать любые подвиги и безумства. Те глаза, что всегда смотрели на меня со снисхождением и теплотой. Те, что были первым, что я всегда видел, в очередной раз приходя в себя в Больничном крыле. Глаза, что безжалостно смотрели сквозь меня второго мая.

1) Allesiskalm? (нидерландский) — Всё спокойно?

Вернуться к тексту

2) Dat klopt! (нидерландский) — Так точно!

Вернуться к тексту