Следующая цель (джен)

Дамблдор захрипел; мы с Реймондом подались вперёд, боясь пропустить хоть слово.

— Том Риддл создавал крестражи — омерзительные суррогаты души, но предки Геллерта пошли дальше. Они сумели создать нечто большее — то, что гарантировало бессмертие не кому-то одному, но всему роду Гриндевальдов. Эта вещь… в неё заключили призванные из небытия души предков Геллерта, а может, и его собственную душу. Он мог взаимодействовать с покойными родственниками, мог советоваться и учиться у них… И он готовил наитемнейший ритуал с гекатомбами жертв для их возрождения. Я не знаю, как получилось, что эта вещь исчезла. Поиски вывели меня на след элитного отряда Domäne der Nation⁽¹⁾, занимавшегося экспроприацией предметов искусства в оккупированных странах. Магглы крали статуи и картины, а маги… — Дамблдор говорил с явным трудом, но если раньше это выглядело, как немощь старика, то сейчас становилось понятно, что дело в чём-то более серьёзном.

— Профессор? — обеспокоенно позвал я.

— Всё в порядке, Гарри, — вяло отмахнулся от моего беспокойства тот, словно старался успеть сказать всё до очередного приступа кашля. — Против маггловского диктатора сплотилось множество людей, в мире царил хаос, и уследить за действиями отдельных индивидуумом было невозможно. Эта вещь была похищена англичанами — это единственное, что известно достоверно. И Геллерт ищет её…

— Поэтому он убивал… — я запнулся, заметив, что Альбус посерел. — Профессор?!

— Пережив много утрат, можно пережить сам смысл жизни, — едва слышно прошептал он. — Все мои старания оказались напрасны, я так мечтал всё исправить, что не замечал, что лишь усугубляю проблемы. Но теперь это уже неважно. Ариана мертва, и мне больше не ради чего жить. Гарри, пообещай мне, что не позволишь Геллерту победить! Пообещай, что…

Он схватился за горло, захрипел и рухнул на каменный пол.

— Профессор?! Профессор Дамблдор?! Сэр!

— Он мёртв, — Мальсибер зажал мне рот и чуть встряхнул. — Надо выбираться отсюда.

— Но… Рей…

— Он и так сказал слишком много. Нарушенный непреложный обет должен был давно его прикончить… Всё же Дамблдор был невероятно силён, раз успел сказать столько… М-да. Мордред! Скажи кто — я бы не поверил. Так, ладно, обдумать всё это мы можем потом — дома, а теперь нужно выбраться отсюда. Эти сведения слишком важны…

* * *

В голове царил полный хаос. Я позволял Рею тащить меня к выходу, потому что от обрушенной на меня правды ноги отказывались повиноваться.

Я пытался припомнить и проанализировать каждый случай, когда винил в чём-то Альбуса, но получалось плохо: их было слишком много. К примеру, первое, с чем я столкнулся, выбравшись из Азкабана — именное проклятие. Наложено оно было сразу после моей победы над Тёмным Лордом, а значит, рукой Альбуса, но сам ли он посчитал нужным его наложить? Чьей идеей это было? Что-то подсказывало, оба великих мага могли до этого додуматься.

Или ещё один очень интересный вопрос: зачем нужно было отправлять меня в Азкабан? Даже если бы я пришёл к Дамблдору за правдой, ему достаточно было стереть мне память, и я тут же вновь стал бы послушной марионеткой. Или непослушной, раз уж он желал получить ещё одного Тёмного Лорда. Или истинный смысл этого решения крылся в том, что Азкабан — отличная стартовая площадка для озлобления и культивации ненависти ко всему миру?.. В конце концов, не могу не признать, что после сокращения числа дементоров в Азкабане я не испытывал и десятой доли страданий, что претерпел тот же Реймонд за годы первого заключения. То есть мне не хотели именно навредить, лишь… настроить на верный лад?

Но тогда не Гриндевальд виноват в моём заключении, а сам Дамблдор. И в эту картину удачно вписываются и интервью с моими «друзьями»: директору ничего не стоило убедить Рона с Гермионой в собственной правоте. Те годами выполняли его распоряжения, не каждое из которых шло мне во благо, и их это не смущало. Одной ложью больше, одной меньше — уверен, к тому моменту совесть у обоих давно атрофировалась за ненадобностью.

А вот ситуация с Дурслями, когда в поисках меня к ним был отправлен Джордан — это явно не Альбус придумал: уж кто-кто, а он прекрасно знал, что я ни при каких обстоятельствах не соглашусь снова встретиться с родственниками. Хотя… Если Дамблдор сказал правду, Ли мог быть отправлен к магглам по заведомо глупой причине для того, чтобы его нельзя было использовать в чём-то по-настоящему важном для Гриндевальда. Иными словами, Альбус мог неразумно тратить время своих людей, мешая или хотя бы отодвигая во времени реализацию планов Геллерта…

Мерлин! Как же я ненавижу неопределённость!

Казалось бы, мы сумели провернуть невероятно сложный фокус и вычислить истинного врага. Более того, мы умудрились преодолеть непреодолимую преграду и допросить человека, которому, единственному во всём мире, известна правда. Но и этого недостаточно, чтобы разобраться в хитросплетениях изощрённого разума Геллерта Гриндевальда.

Но теперь хотя бы смысл оскорбительных законопроектов, ущемляющих права волшебных рас, стал понятен. Союз Геллерта с теми же гоблинами Альбус допустить просто не мог… К сожалению, даже подтвердив мою теорию о желании врага пробраться в Гринготтс и добраться до сейфов чистокровных магов, мы так и не смогли выяснить истинную причину этого. Что-то ему было нужно, какая-то вещь, приравненная к произведению искусства — это уже не подлежит сомнению, Альбус сказал это прямо, но что это?!

Чаша внутренних весов колебалась; я не мог понять, ненавижу ли ещё Дамблдора или это чувство целиком и полностью перенаправлено на нового врага. Разумеется, Геллерт был намного более серьёзным противником уже хотя бы потому, что не нуждался в прикрытии своих «лучших» сторон — Тёмный Лорд не может быть бывшим, — а потому его методы обещали стать убийственно действенными, но… Это ведь не Гриндевальд дёргал меня за ниточки всю мою сознательную жизнь, не он вынудил к браку моих родителей, не он подстроил всё так, чтобы исполнить пророчество Кассандры, о котором я совершенно забыл спросить. И не Геллерт предопределил моё место в магическом мире, оставив сиротой при живых родителях и сбагрив магглам. В конце концов, ограничители на меня тоже накладывал не Гриндевальд, а ведь именно они едва не становились причиной моей гибели при каждом столкновении и с Лордом, и с Пожирателями, и с дементорами…Это всё было заслугой Альбуса.

Мы почти выбрались из Коцита, преодолев бесконечный ветвящийся коридор, и я постарался отбросить все мысли об Альбусе хотя бы до того момента, как окажусь в безопасности.

— Хвала Салазару! — прошептал Рей, на мгновение сжав моё плечо. — Твой остекленевший взгляд уже начал меня пугать.

— Я в порядке, — едва слышно ответил я, сильно погрешив против истины.

Разумеется, Мальсибер понял, что я лгу, но заострять на этом внимание не стал.

— Охрана что-то заметила, так что действовать придётся ещё осторожнее, — он накинул мантию-невидимку на нас обоих и, знаками показав, как именно нам нужно шагать, чтобы не сбиваться и не шуметь, потянул меня за поворот, прямо к посту охраны.

Несчастные двадцать ярдов мы преодолевали едва не полчаса. О применении магии не шло и речи, а как без этого просочиться мимо двух бугаёв, застывших в дверях, было неизвестно.

— We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor⁽²⁾.

— Wilso⁽³⁾.

Непонятные переговоры нас взволновали, однако охранники наконец-то сдвинулись с места, бодро скрывшись в том самом коридоре, из которого мы пришли, и мы моментально воспользовались случаем, чтобы выскользнуть наружу. Пока открывалась дверь — скрипучая, будто имела не пару, а сотню несмазанных петель, — я успел придумать шесть сценариев убийства охранника, мимо которого нужно пройти, но повезло — за дверью никого не оказалось. Выбравшись за пределы тюрьмы, мы, конечно, вздохнули свободнее, но расслабляться было рано. Рей удерживал меня от попыток сорваться на бег и тем самым демаскировать нас, и потому до спасительного леса мы добирались ещё полчаса. И лишь скрывшись за зелёной стеной, он вынырнул из-под мантии и широко улыбнулся:

— Мы сделали это!

Откуда у него силы на улыбки, мне было неведомо.

— Теперь осталась сущая мелочь: разобраться во всём, — невесело протянул я, первым шагнув прочь от тюрьмы.

— Ты прав, впереди нас ждёт много интересного, но принижать достигнутое всё-таки не стоит.

— Я не принижаю, просто… Мне нужно всё осмыслить.

Рей хлопнул меня по плечу и вырвался вперёд, задавая темп ходьбе.

Что ж, шагать нам предстояло долго, почему бы не продолжить анализ новых сведений прямо сейчас?

* * *

За час я успел передумать столько, что началась головная боль. Я не замечал усталости, не чувствовал голода и холода, я механически переставлял ноги, но мыслями находился бесконечно далеко от физического тела.

Попытка выстроить вопросы в хронологическом порядке провалилась — слишком многое было опровергнуто Альбусом, так что я просто вспоминал различные события и задавался вопросом: кто виноват?

С самого начала я удивлялся, что никто не замечает странностей в поведении директора. Не подозрительного поведения, нет, именно поступков, слов и решений, не свойственных великому волшебнику. Не то чтобы кто-то был с ним так уж близок или дружил, но все его знали. Его рассуждения о демократии, вернее, её ущербной версии, которые не встретили отторжения у орденцев — были как раз таким примером. Я не понимал тогда, не мог понять и сейчас, как та же Грейнджер могла молча проглотить этот политический бред, попирающий основные права человека. Но раз уж речь больше не шла о Дамблдоре, вполне закономерно было предположить ментальное воздействие на членов Ордена Феникса. Зелье, артефакт, заклинание — я не знал, чем воспользовался Гриндевальд для достижения нужного результата, но такая версия событий многое проясняла, к примеру, беспрецедентно равнодушное поведение моих сокурсников по отношению к судьбе соратников. Обрушенные на головы орденцев несчастья, казалось, их ничуть не волновали. Они гордились своей сплочённостью, а на деле равнодушно отворачивались друг от друга. Сколько прошло времени, прежде чем Дамблдор задумался о злой воле, несколько месяцев? Как это можно объяснить иначе? Один раз случайность, два раза — совпадение, а три — это уже происки врага! Если уж даже я это знаю, великий стратег (и абсолютно неважно, идёт речь о Дамблдоре или о Гриндевальде) тем более должен! Однако если в тот момент у руля стоял Геллерт… какое ему было дело до судьбы посторонних людей, тем более ненавистных англичан? Он вполне мог радоваться, что не приходится тратить своё время и уничтожать будущих врагов самостоятельно.

А школьники?..

Я даже остановился от вспыхнувшей в голове идеи.

— Бастер? — окликнул Реймонд, мгновенно напрягшись и шагнул ко мне. — Всё в порядке? Ты что-то заметил?

— А? Д-да… Извини, я в порядке, — поспешно произнёс я и продолжил идти, боясь, что мысль ускользнёт.

Гриндевальд желал ослабить страну, для этого он приложил немало усилий, вырезая под корень многие чистокровные семьи, получив в распоряжение Хогвартс, он должен был предпринять что-то для умерщвления чистокровных детей, но ничего подобного не произошло… И хвала Салазару, конечно! Но это было неправильно, а потому рождало новые вопросы.

Итак, кто же намекнул Вуду, что несчастные случаи среди слизеринцев приветствуются? Логично предположить, что Геллерт, но для него подобное слишком мелко, да и зачем ему рисковать прикрытием?.. А вот если это всё-таки был Альбус… Так сказать, малокровное удерживание в узде… Директор не брезгал подобным… И кстати, а Вуда-то кто старался отмазать от тюремного заключения за связь с ученицей? Уж точно не Гриндевальд, плевать тот хотел на судьбу безвестного квиддичного игрока.

Только я пришёл к этому выводу, вспомнились слова миссис Бирстейн, утверждавшей, что она хорошо знает Альбуса, ибо успела его изучить за семьдесят лет. Так как же Берта, а заодно и все остальные знакомые Альбуса, умудрялись не замечать подмены?! Неужели в реальности Гриндевальд действительно может быть настолько гениальным актёром, что даже близкие знакомые ничего не заподозривали?!

— Нужно связаться с миссис Бирстейн, — резюмировал я вслух.

— Верно, она внимательна и умна, если в поведении директора были странности, она укажет на них, — без паузы согласился Реймонд, словно я озвучил весь мыслительный процесс. Впрочем, он наверняка думал о том же.

— Может, пора аппарировать? — предложил я, чувствуя, что давление щита ослабевает.

— Ещё пару миль стоит пройти, — чуть подумав, помотал он головой. — Не стоит рисковать без крайней необходимости.

— Или «давай ещё пройдёмся, чтобы ты успокоился и начал мыслить здраво», — усмехнулся я.

— Видишь, как ты отлично меня понимаешь? — широко улыбнулся Мальсибер. — Всё хорошо, Бастер, а будет ещё лучше.

Спорить я не стал: сам хотел в это верить. И дальше мы снова шагали молча. Последние ярды пути я уже не думал ни о чём, кроме возможности отдохнуть. Всё же прошли мы немало, если не сказать очень много, а адреналин в крови давно перестал бурлить, позволяя усталости напомнить о себе ноющими мышцами.

Несмотря на позднее время, в Блэк-хаусе никто и не помышлял о сне. Облегчённый вздох не сдержал даже Эдриан, а Драко с Регулусом так и вовсе зааплодировали.

— Вы как?! Всё в порядке?! Что-то удалось узнать?!

— В порядке, — хмыкнул я, — если так можно назвать переворачивание мира с ног на голову.

— Так это был Дамблдор? Или нет?

— Дамблдор, — кивнул я, заклинанием уничтожая грязь с обуви и брюк.

— Был, — вставил Рей, тоже принимаясь за приведение своего внешнего вида в порядок.

Пару секунд в гостиной было тихо, а потом Драко воскликнул:

— Да вы издеваетесь!

— Парни, у меня, честное слово, нет сил пересказывать всё, — рухнув в кресло, искренне признался я. — Так что либо Рей… — Мальсибер тут же замотал головой. — Остаётся Омут памяти.

— Что ж вы такого узнали?.. — задумчиво протянул Эдриан. — Кричер, неси Омут.

— Бастер, успокоительного не желаешь? — спросил Драко, всматриваясь мне в лицо.

— Нет, спасибо, — слабо улыбнулся я. — Я правда в порядке. Ну или скоро буду. Давайте вы посмотрите, переварите информацию, а потом — и лучше завтра, — мы всё обсудим?

— Неужели всё настолько…

— Хуже! — перебил Реймонд. — Вы просто не можете представить, насколько всё… А впрочем, не буду портить впечатления от просмотра. Сами всё узнаете.

— Хозяин будет ужинать? — установив Омут, Кричер не торопился покидать гостиную.

— Пожалуй, — решил я.

Эльф испарился; проследив за тем, как друзья по очереди ныряют в Омут памяти, мы с Реем двинулись в столовую. В ближайшее время им будет не до нас.

1) DomänederNation (нем.) — достояние нации.

Вернуться к тексту

2) We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor (нидерландский) — Мы засекли активность. Проверьте западный коридор.

Вернуться к тексту

3) Wilso (нидерландский) — Будет исполнено.

Вернуться к тексту