Следующая цель (джен)

Получив благословение Реймонда, я тут же сбежал в библиотеку. Но вместо того, чтобы продолжить начатые Регулусом поиски требующего гекатомб жертв ритуала, решил систематизировать рассказанные Дамблдором факты. Мысли всё так же хаотично толкались в голове, причём к ним добавились и всякие соблазнительные образы, мешающие сконцентрироваться на том, что важно, однако я не сдавался, и вскоре смог выбросить из головы Кристину. Дальше стало попроще, и перенесённые на пергамент мысли начинали выстраиваться в некоторое подобие порядка.

Схема взаимосвязи фактов обзаводилась стрелочками, пунктирными линиями, новыми блоками; на столе появился второй, а потом и третий с четвёртым пергаменты. Отдельно я выписывал вопросы, которые пока некому было задать… Дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки.

Тайна Гриндевальда — не самая главная, а его притворство Альбусом, — не давала покоя. Хотелось аппарировать в Атриум и прокричать с Сонорусом о том, что великий волшебник — обманщик. Вот только я прекрасно понимал, что это станет началом конца: пока Геллерт играет роль Дамблдора, он вынужден подчиняться определённым правилам и нормам, а вот когда прикрытие будет уничтожено, ничто не остановит его от организации кровавой бани, к которой магический мир не готов.

Три часа спустя я потянулся, расправляя затёкшие от долгой неподвижности мышцы, и пересел в другое кресло, рядом с которым были разложены бумаги Скитер и записи Регулуса. Быстрый просмотр подтверждал слова Альбуса. О похоронах Арианы нигде не было сказано ни слова, зато в тридцатые годы некий Артур Венник видел рядом с Дамблдором женщину, удивительно похожую на повзрослевшую Ариану.

Откинувшись на спинку кресла, я устало прикрыл глаза и помассировал виски. Зачем Гриндевальд удерживал сестру Альбуса в течение целого века? Сначала-то всё понятно, она была рычагом давления на Дамблдора, но потом?.. Из свидетельства этого самого Венника следует, что Дамблдорам позволяли видеться. В людном месте, где при желании можно было бы попытаться сбежать, не опасаясь проклятия в спину. Но Ариана оставалась с Геллертом…

Альбус сказал, что сестра родила Гриндевальду троих детей. Если это правда, он должен был понять, что спасти сестру не сможет: даже абсолютно ничего не зная о Ариане, можно было смело предположить, что та не бросила бы собственных детей. На что рассчитывал Дамблдор? Похитить четырёх человек? Бред… Но тогда… Если допустить, что после стольких лет и рождения детей отношение Арианы к похитителю изменилось… Или даже не так. Что если Альбус не заметил главного, что если Ариана сама захотела уйти с Геллертом? Ведь в противном случае она обязательно попыталась бы сбежать, а не рожала бы детей. Да и Гриндевальд не спал бы с пленницей, а запер бы её в какой-нибудь камере, как практиковал с бывшим другом. Итого мы получаем вполне жизнеспособную версию: Ариана полюбила Геллерта (по крайней мере, не ненавидела точно), создала с ним семью, но обижать брата подобием предательства не хотела и потому поддерживала его заблуждение насчёт желания освободиться. Чувствовал ли к ней что-то Гриндевальд? Если честно, сомневаюсь в этом. Хотя даже если так, не тот это человек, чтобы остановиться перед пытками или даже убийством ради чувств. Это, конечно, не более чем догадки, но в общую картину они вполне неплохо вписываются.

Мог Альбус настолько увлечься способами спасения сестры, чтобы ничего не заметить? Мог. Однозначно мог. Несмотря на все его знания, способность зацикливаться на одном решении уже не раз приводила его к поражению, я сам тому пример. Так что я легко могу допустить мысль, что он настолько помешался на Ариане, что перестал мыслить здраво. Директор всегда был чудаком, но не было ли это чем-то большим, чем обычная эксцентричность?

— Бастер? Ужинать пора.

— Иду, — отозвался я, вставая. — Эдриан ещё не вернулся?

— Нет, — покачал головой Регулус, — он написал, что будет только к десяти.

— Ясно.

— Ты до чего-то додумался?

— Честно? Я уже ни в чём не уверен.

После ужина мы перебрались в гостиную, но волнующую всех нас тему по молчаливой договорённости не поднимали до прихода Нотта. Драко рассказывал о проблемах в мэноре, периодически проклиная авроров, Регулус предлагал после дома Малфоя заняться восстановлением поместий Рея и Эдриана, на что Мальсибер справедливо возражал, приводя в качестве аргумента отсутствие набитых золотом сейфов. Когда эти темы иссякли, Реймонд поинтересовался, не желаем ли мы отпраздновать его день рождения подальше от Великобритании, и оставшееся время Драко с Регулусом спорили, что лучше: Париж или прибрежный городок в Испании.

— Я за Испанию, — с ухмылкой сообщил Эдриан, входя в гостиную. — А о чём спорили-то?

— Я хотел выбраться из Лондона, вот парни и предлагали варианты, — пояснил Мальсибер. — Как всё прошло?

— Отлично, — с широкой улыбкой ответил Нотт и качнул головой. — Но, глядя на вас, предчувствую, что моего хорошего настроения надолго не хватит. Так. Кричер! Сделай мне, пожалуйста, чаю с бутербродами. А вы можете начинать рассказывать.

* * *

Обсуждение Дамблдора и Гриндевальда длилось несколько часов, и хотя некоторые моменты прояснились, вопросов по-прежнему было слишком много. Мы могли интерпретировать слова и поступки Альбуса, потому что знали о нём достаточно, чтобы просчитать его намерения и действия пусть не со стопроцентной вероятностью, но в целом верно. А вот Геллерт был абсолютно новым врагом, о котором практически ничего не было известно.

— Раз дуэль и заключение в Нурмергард были подстроены, можно смело вычеркнуть всю информацию, что есть, — заключил Эдриан, когда Драко попытался оттолкнуться от официальной истории. — Предлагаю для начала ознакомиться с прессой. Что-то да попало в газеты.

— Боюсь, за сороковые годы найти периодику будет непросто, — вздохнул Регулус.

— Но попытаться стоит. Иных источников информации попросту не существует.

— Как насчёт очевидцев? — подал голос Малфой.

— Я собирался встретиться с миссис Бирстейн, — напомнил я. — И кстати, об очевидцах, — повернувшись всем корпусом, я остановил взгляд на привычно молчаливом портрете леди Вальбурги: — Бабушка, кто из предков мог быть знаком с Гриндевальдом?

— Лично? Никто, — ничуть не удивившись вопросу, сразу же ответила она.

— И всё же нужно поспрашивать. Сейчас портреты — наш последний шанс.

— Я спрошу, — кивнула Вальбурга, — но ты должен открыть доступ.

— Какой доступ? — недоумевающе уточнил Регулус.

— Установка новой защиты перекрыла доступ не только совам и патронусам, но и портретам, — пояснила Вальбурга. — Я думаю, Финеас Найджелус знает много больше остальных, и расспросить его — лучший выход.

Оспаривать осведомлённость самого непопулярного директора никто не стал, и я поспешил в ритуальный зал, чтобы прямо сейчас внести необходимые изменения в защиту и как можно скорее поговорить с предком. Задача оказалась даже проще, чем я думал, правда, пришлось и для патронусов с совами открыть доступ, но сейчас в этом не было ничего страшного — на меня больше не охотилась «праведно гневающаяся общественность».

Когда я вернулся в гостиную, Финеас уже был на портрете леди Вальбурги и вовсю распекал нерадивых потомков.

— Добрый вечер, — перебивая особо витиеватое оскорбление умственных способностей собравшихся, приветствовал я гостя. — Приношу извинения по поводу возникшего затруднения, но побочный эффект защитного ритуала нам не был известен.

— Так вот надо было…

— Однако неудобство одного портрета — небольшая цена за безопасность живых, — не дав ему закончить, продолжил я холодно. — Мистер Блэк, нам нужна информация. Вы готовы оказать содействие и поделиться сведениями?

— Ну разумеется, — осклабился он. — Как вам такая информация: портрет вашего полукровки висит в директорском кабинете в одном ряду со мной.

Не знаю, как восприняли новость остальные, я смотрел на Финеаса и не видел лиц друзей, а мне потребовалось немало времени на то, чтобы осознать услышанное. Судя по тишине — остальным тоже.

— Северус… — начал Рег, но его голос прервался.

— Верно. Снейп хоть и недолго директорствовал, право занять часть стены — заслужил. Могу привет передать.

— Мы будем признательны, — сухо кивнул Нотт. — А сейчас, будьте добры, расскажите, что вам известно о Гриндевальде.

Сразу ответить Финеас не смог, попросил дать ему время на то, чтобы собраться с мыслями и освежить воспоминания. Так что пришлось соглашаться на отсрочку. Стоило ему покинуть портрет леди Вальбурги, в гостиной стало тихо.

— Пробраться в Хогвартс мы не имеем возможности. Вынести портрет — тем более, — первым заговорил Нотт. — Предлагаю порадоваться, что сознание Северуса не кануло в небытие, и закончить на этом.

Разумеется, не все были с ним согласны, но и Регулус, и Драко молча кивнули: очередная самоубийственная авантюра была не ко времени, но, уверен, эта тема ещё не раз всплывёт, и так просто замять её в следующий раз не удастся.

— Когда всё закончится…

Реплика Регулуса повисла в воздухе.

— Давайте спать, — Рей встал и хлопнул по плечу сначала Малфоя, а потом и Блэка. — Мы обязательно навестим Северуса, но сейчас есть более важные дела.

Мальсибер был прав. С утра нужно будет наведаться в Лютный и приобрести нелегальный порт-ключ во Францию (в отличие от Англии, где общественная магическая библиотека не пережила тёмные времена, у континентальных соседей можно было разжиться информацией) и несколько редких растений, которые входят в список необходимых ингредиентов для ритуалов возрождения. А ещё я всё-таки напишу Тёмному Лорду письмо — польщу, что его намёки и недомолвки натолкнули на правильный ответ, да и потребую информацию, может, хоть он знает то, что неизвестно больше никому.

Что ж, план составлен, можно и отдохнуть. Силы нам понадобятся, и немалые, а то следующую цель мы выбрали не по зубам.

* * *

Приобрести незарегистрированный порт-ключ оказалось сложнее, чем я наивно полагал. Моё лицо не внушало доверия всяким тёмным личностям. Раз за разом слыша отказы, я уже почти смирился, что придётся возвращаться домой ни с чем и просить Рея достать нужное или глотать оборотку и проходить через все лавки снова, когда из задней комнаты лавки вышел парень, чьё лицо показалось знакомым.

— Поттер? — удивлённо присвистнул он.

— Гойл, — то ли приветствовал, то ли констатировал я.

Сказать, что бывший слизеринец изменился, ничего не сказать. Вечный телохранитель Драко вытянулся до шести с половиной футов, приобрёл угрожающую ширину плеч, лишился и намёка на лишний вес и пухлые щёки. А уж взгляд не только перестал быть придурковатым, но и таил явную опасность.

— Что тебе тут понадобилось?

— С какой целью интересуешься? — нейтральным тоном парировал я вопрос. Хамить и огрызаться мне и в голову не пришло, и вовсе не потому, что я находился на чужой территории в явном меньшинстве. Просто всё изменилось, в том числе и моё отношение к людям.

— Может, помочь смогу, — спокойно пожал плечами тот.

— Это было бы кстати, но с чего вдруг?

— Поговорим? — он кивнул на дверь за своей спиной, из которой только что вышел.

Прищурившись, я подозрительно смотрел на Гойла несколько секунд, а потом согласно кивнул: риск не так уж велик. Даже если я не справлюсь с ним собственными силами, а сбежать не удастся, оставался запасной план — сослаться на Малфоя.

Однако всё оказалось лучше, чем я мог предположить.

— Драко мой друг, — не тратя время на хождение вокруг да около, с порога сообщил Гойл. — То, что ты не бросил его в Азкабане… Спасибо.

— Он и мой друг, — растерянно признался я.

— Ну вот и прекрасно, — кривовато усмехнулся он. — С этим разобрались. Так что тебе нужно?

— Это твоя лавка?

— Нет, но хозяйка — мне не чужая.

Недоверие и паранойя — мои давние спутники, однако пора бы нам расстаться…

— Порт-ключ во Францию.

— Ясно. Подождёшь?

Я кивнул, и Гойл вышел. Оставшись в одиночестве, я не спешил расслабляться и стал осматриваться. Небольшое помещение без окон было обставлено недорогой, но качественной мебелью; две стены полностью закрывали заставленные коробками и бутылками шкафы. На столе стоял явно дорогой письменный набор из какого-то зелёного камня…

— Поттер? Вот, держи, — Гойл протягивал мне обычный маггловский карандаш, на котором вместо указания фирмы-изготовителя и твёрдости были написаны время и место.

— Спасибо, — сдержанно кивнул я, — надеюсь, воспользовавшись этим порт-ключом, Малфой не усомнится в твоей дружбе.

Гойл рассмеялся, отчего от его глаз разбежались лучики морщинок и взгляд утратил угрозу.

— Не сомневайся. И это… привет передашь?

— Запросто. Ещё раз спасибо.

Домой я вернулся перед самым обедом, и времени разобраться в чувствах и мыслях, вызванных неожиданной встречей, не имел.

— С тобой всё в порядке? — проницательно поинтересовался Драко.

— Ага. Тебе привет от Гойла.

Удивлённое восклицание было проигнорировано — я принялся рассказывать о встрече.

— Мы всегда думали, что они оба тупые, как тролли, — признался я под конец. — А сейчас Гойл произвёл на меня вполне положительное впечатление.

— Не гений, конечно, но Грэг не дурак. Просто молчун. Нарисуешь мне, где та лавка находится? Будет время, может, загляну?

— Конечно… Может, и Регулуса захватишь с собой?

Блэк принялся отрицательно мотать головой, но мы не обратили на него внимания.

— Хорошая идея, — улыбнулся Драко. — Рег, хватит. Тебе придётся жить под именем Теодора, сколько можно откладывать на потом выход в свет? Нотт с Гойлом не дружили, но и не враждовали. Грегори будет отличным первым знакомством.

— Но я же не Теодор! — в отчаянии воскликнул Регулус.

— Все изменения можно списать на Азкабан и Бастера, — отмахнулся Малфой.

— Нормально, — возмутился я, — ты только что приравнял моё влияние на личность с самой страшной тюрьмой магического мира!

Парни рассмеялись, а потом Драко добавил:

— Тут ещё чьё влияние сильнее…

* * *

Путешествие во Францию прошло отлично. Мы решили сделать всё и сразу, поэтому активировали порт-ключ в пятницу утром и оказались в Париже.

Эдриан тут же покинул нас, направившись на встречу со своими маггловскими партнёрами, Драко унёсся договариваться насчёт отеля и организовывать вечерний досуг, а мы с Регулусом и Реймондом отправились в библиотеку.

Стопки газет таяли, а полезной информации по-прежнему было книззл наплакал. Пока милая старушка-библиотекарь не предложила нам взглянуть на дневники неизвестного мага, жившего как раз в интересующий нас период времени. Сначала к идее мы отнеслись скептически, от безысходности согласившись их просмотреть, но уже через пару минут переменили мнение. В отличие от «Магического вестника» и «Парижа сегодня» — французских аналогов «Ежедневного пророка», которые печатали лишь одобренную Министерством и зацензуренную информацию, дневники описывали события тридцатых-сороковых годов такими, какими те и были.

Мы не рассчитывали получить сведения о самом Геллерте Гриндевальде, в лучшем случае, надеялись привязать его к событиям, однако нам несказанно повезло.

Лениво водящий взглядом по строчкам Мальсибер внезапно дёрнулся, выпрямляясь на неудобном стуле, и издал приглушённый стон. Не успели мы поинтересоваться, в чём дело, как Рей принялся читать вслух.

— «Состояние Шарлотты с каждым днём становилось хуже, она буквально таяла на глазах, но никто из целителей так и не смог понять, в чём причина её такого состояния. Ивэр, моя супруга, очень переживала за подругу, однако помочь мы были не в силах. Лишь приезд кузена Шарлотты, Геллерта Гриндевальда, смог приподнять завесу тайны.

Правда оказалась жестока, но давала надежду на исцеление. Всё дело было в проклятии рода. Мы, конечно, знали от самой Шарлотты, что вся её семья погибла из-за проклятия, но считали, что то дела давно минувших дней, и ей самой ничего не угрожает. Оказалось, это не так.

В тот день мы не навещали наших друзей, посчитав, что в приезд родственника им будет не до гостей, и потому, когда Жан-Поль аппарировал к нам весь в крови, очень испугались.

Геллерт — зверь! Как он посмел обвинить Жан-Поля в том, что случилось с Шарлоттой? Неужели он думал, что убийство супруга поможет бедняжке поправиться?»

Когда он дочитал, молчание укутало наш стол.

— Дальше ничего интересного, — минуту спустя вновь заговорил Рей. — Шарлотта вскоре погибла, жена автора этого дневника оказалась беременна, и его больше не волновали чужие проблемы. Гриндевальд больше не упоминается.

— Значит, проклятие, — задумчиво протянул я. — Что нам это даёт?

Парни пожали плечами.

— Ну что, закругляемся?

— Пожалуй.

Сдав газеты и дневники, мы тепло распрощались с библиотекаршей и отправились на встречу с дожидавшимся пока мы освободимся Малфоем.

А потом было весёлое празднование дня рождения Реймонда, купание в бассейне маггловского отеля и моё очень близкое знакомство с очаровательной француженкой.

Домой мы вернулись лишь поздним вечером воскресенья — довольные, отдохнувшие и готовые с новыми силами разгадывать тайны.