Ведьма-сквиб (гет)

К началу очередного учебного года «переключать» зрение, чтобы видеть магические потоки, получалось само собой. Определенные сложности возникали с разграничением наслоившихся «светлячков» и предугадыванием направления при столкновении нескольких векторов, но в этом должна была помочь практика.

В связи с особым зрением возвращение в Брно принесло массу любопытных открытий.

Раньше Петунья полагала, что Академия занимает такой убогий дом в связи с катастрофическим отсутствием финансирования. Теперь она убедилась, что главная причина совсем в другом.

Под зданием был расположен природный гейзер магической силы.

Обычно школы магии и родовые имения древней магической аристократии располагались в непосредственной близости, а зачастую прямо над источниками магии. Эти стихийные потоки усложняли обычное колдовство, но будучи взятыми под контроль, образно говоря, направленными подобно бурной реке в искусственно созданное русло, они начинали верно служить волшебникам: обеспечивали невиданный урожай на земле, избавляли от необходимости обогревать и освещать здание, посредством рунных кругов позволяли использовать голую силу для сложных ритуалов. Места силы пользовались огромным спросом среди сведущих волшебников, тем более что новые источники появлялись очень редко, а старые — уже давно активно использовались.

Напротив дело обстояло с гейзерами силы. В отличие от источника, они выплескивали потоки магии не постоянно, а периодически, иногда с прогнозируемой цикличностью, а иногда с хаотичной. Взять такой гейзер под контроль было не просто: рунный рисунок должен был выдерживать перепады мощностей, а в период отсутствия выплеска — продолжать использовать ранее полученную и сохраненную энергию. Таким образом, и использовать их старались эпизодически, серьезных зданий около них не возводили.

Здание в Брно могло пользоваться всеми благами гейзера, как если бы это был природный источник магии. Непростую задачу рунисты Пражской Академии решили особой многоступенчатой пентаграммой. О ее сложности довольно скажет тот факт, что количество ее уровней Петунья увидеть не смогла, несмотря на все свое улучшенное зрение. Удивляло только одно — почему эта энергия не расходовалась на элементарные жизненные удобства?

— Это сложно объяснить просто, — Бааль-Шем неспешно «курил» и задумчиво рассматривал ученицу, — Я думаю, все дело в том, что мы все еще живем в военном времени, и воспринимаем настоящее как недолгое затишье перед очередными потрясениями не от Гриндевальда, так от кого-то еще. Военный синдром, можешь посмотреть в маггловских книжках по лечению душ. Мастер, — куратор только так называл Цейгергоффера, — настроил Пентаграмму так, чтобы почти вся аккумулируемая энергия подпитывала защиту Академии. Внутри здания можно сделать с попавшимся врагом все, что угодно — ограничить возможности колдовать, разобрать душу и тело на составляющие, изменить сознание и мышление… Ни один волшебник не может противостоять такому количеству силы. Мы собственно и не скрываем этого: это наша последняя крепость. За ней некуда бежать. А чтобы помнить, что она именно последняя, энергия на бытовые радости почти не выделяется.

— Разве вы не устали воевать? Ведь не могут же все учителя постоянно жить в напряжении.

— Не могут. За неполные тридцать лет с окончания войны военный синдром «сломал» уже пятерых специалистов. И пусть прозвучит нелояльно, но я подозреваю, что Мастер тоже не вполне в себе.

«Это точно. Даже с учетом, что он вампир, но так рассказывать о жертвоприношениях?»

* * *

Со второго курса в Пражской Академии начиналась так называемая взрослая жизнь. В первую очередь в академическом смысле: начинали читать курсы для посвященных, основные и ключевые, позволявшие претендовать в будущем на звание Мастера.

Самой неоднозначной дисциплиной для Петуньи стали Основы Ритуалистики, а проще говоря — базовые правила жертвоприношения, которые читал ни много ни мало сам мастер Цейгергоффер.

Он был стар и летами, и статью, маленький, тощий и сухонький, волосы у него были неопределенного грязно-серого оттенка, лицо высохшее и мрачное. Но при этом энергии в нем было слишком много, и он выплескивал излишки нервными жестами: постоянно взмахивал руками, и даже лекцию читал, постоянно ходя по залу. Указанное нервное состояние никак не отражалось на работе, в которой движения его становились скупыми и точными. Говорил он резко и лаконично, мгновенно реагируя на любые вопросы. И, несмотря на суровые, подчас жестокие суждения как преподаватель он был великолепен.

Изначально Петунья была настроена против самой идеи приносить живое существо в жертву. Цейгергоффер легко и непринужденно переменил ее мнение на противоположное:

— Я охотно допускаю, даже приветствую, если среди вас будут те, кто откажется от жертвоприношений по этическим соображениям. Не думайте, что маги древности были просто жестоки и не понимали последствий своих действий. Напротив. Проведем элементарные расчеты. Стандартный рунный круг защиты «Купол Сфагнира». Создается на основе не ниже двухступенчатой пентаграммы. Сколько энергии следует влить, чтобы запитать его на действие от двух лет? Как видим из графика из здесь присутствующих нет ни одного мага, включая меня, кто мог быть запитать его одномоментно. Любой надорвется. Хорошо, допустим, будем запитывать постепенно, давая время восстановиться. Сколько времени это займет? От года. Минимум год Вы будете вливать силу в круг, который будет работать чуть более двух лет. И какой смысл в такой деятельности? Никакого.

— Жертва. Какой она может быть? Любой. В ряде случаев, могут быть проблемы с магией крови: принесение в жертву своих кровных родственников еще никому на пользу не шло. А так Магии все равно, кого Вы принесете в жертву: крысу, петуха или юную девственницу. Разным будет объем силы, который Вы сможете получить. Посмотрите старинные гравюры, как там изображают ведьм? Женщина с совой, кошкой или вороной. Почему именно эти животные? Потому что они ловят мышей и крыс, а это оптимальные жертвы для большинства несложных обрядов, локальных ритуалов и малоступенчатых пентаграмм. Они дают небольшую, легко просчитываемую порцию магической энергии. Как любопытный факт: до сих пор большинство практических уроков в трансфигурации оперируют в качестве основы крысами и мышами. В отдельных областях баловались жабами вместо крыс. Мое мнение — крысы лучше: кровь теплокровных вкуснее, — мастер слегка хмыкнул и сверкнул клыками, предлагая разделить шутку, — Главный минус жаб: объем выплескиваемой энергии зависит от времени года. Иногда бывают неприятные сюрпризы.

— В чем главный плюс жертвоприношений? Вы не тратите свою энергию. Сравнительно легко создаете заполненный аккумулятор, а сохраненную энергию тратите, когда захотите, искусственно увеличивая свой потенциал. И для отдельных впечатлительных: для подавляющего большинства того, что мы проходим, вам хватит крыс, есть парочка продвинутых рунных кругов, для которых понадобится петух или баран. Человеческие жертвоприношения мы проходим исключительно теоретически. А то вдруг, кто войдет во вкус и попробует с вампиром…

* * *

Основы Ритуалистики читали на втором курсе. В рамках лекций и практических занятий учили ловить крыс и мышей особыми рунными кругами, которые в просторечии называли мышеловками, быстро убивать жертву как ритуальным ножом, так и специально выращиваемым ногтем, а потом собирать выплескиваемую энергию и заключать ее в пентаграмму. На третьем курсе основы превращались в Продвинутую Ритуалистику. Она включала в себя практику жертвоприношений более крупных животных: куриц, петухов, баранов и тому подобных, с ловлей выплеска энергии в «ловушку свечей». Для этого на гранях пентаграммы располагали специальные горящие свечи, пламя которых формировало границы жертвоприношения. На четвертом курсе читали Высшую Ритуалистику, практику по которой Цейгергоффер проводил только для своих личных учеников.

Большинство магов, пользующихся палочками, негативно относились к жертвоприношениям. И если практика Основ Ритуалистики еще считалась условно допустимой, пусть и неодобряемой приличным обществом, то уже книги по Продвинутой Ритуалистике была запрещены в подавляющем большинстве стран (и Британия не была исключением), а одного упоминания Высшей Ритуалистики было достаточно, чтобы купить себе билет в один конец до местной магической тюрьмы.

Тем не менее, выгоды были слишком очевидны и наглядны, поэтому дисциплины эти не умирали.

Миссис Дурсль еще из той жизни терпеть не могла мелких грызунов, чему в свое время поспособствовала и Лили. Правда убивать их едва ли не руками Петунье прежде не доводилось, но действо это было настолько привычным для профессоров, почти машинальным, что и она относительно легко преодолела себя. Теоретически рассматривала возможность принести в жертву животное покрупнее. Но человека…

Все-таки это было невозможно для той, что мучилась и кричала, порождая на свет новую жизнь. Роды и последующее материнство слишком изменили ее отношение к понятию жизнь: она слишком наглядно поняла, насколько дорогой ценой та достается этому миру. И если животными еще можно было пренебречь, в конце концов, люди выращивают некоторых на убой, то убить человека она бы не смогла.

Даже ради возвращения домой.

* * *

Острее всего Петунья ощутила себя взрослой на Продвинутой Нумерологии и Стереометрии. Вел их высокий ироничный маг, который обожал внезапно давать сложные контрольные работы. На первом же занятии после каникул он огорошил еще вальяжных студентов очередной проверочной. Натренировавшаяся летом Туни решила задачки первой и получила в награду несколько дополнительных заданий, с которыми также успешно справилась. Преподаватель посмотрел на результаты прямо поверх ее плеча и хмыкнул:

— Эванс, с вещами на выход. Через месяц придешь на проверочную.

— А? — Петунья непонимающе захлопала глазами.

— Если опять решишь без ошибок и с дополнительными заданиями, сможешь еще месяц гулять, — нумеролог снизошел до объяснений.

— А если ошибусь, через месяц смогу еще раз попробовать? — рискнула уточнить она.

— Нет, — неприятно усмехнулся он, — Привилегии даются тем, кто хочет стать рунистом, а не любителям циферки рисовать.

Петунья быстро собрала сумку и побежала прочь, пока преподаватель не передумал. Только что ей подарили восемь свободных часов в неделю, и она не собиралась зря тратить ни минуты.