Следующая цель (джен)

В ожидании встречи мы занимались своими делами, но нет-нет да и думали о том, как всё пройдёт. Речи на публику никогда не были моей сильной стороной, так что я даже не пытался что-то сформулировать, предоставив это Эдриану. Единственное, что меня немного волновало — безопасность.

— Ты говорил, что Рею нужно оставаться в тени, — обратился я к Нотту вечером накануне встречи, — но как же быть завтра? Без него мы рискуем нарваться на активное выражение чьего-нибудь недовольства, но ведь…

— Среди приглашённых не будет врагов, — отложил бумаги Эдриан. — Далеко не все они друзья, но специально подставлять Мальсибера без причины… Это в основном разумные люди, а не самоубийцы. У нашего милого доброго Реймонда довольно-таки зловещая репутация. Если помнишь, охотников перечить ему встречалось мало, да и те спешно передумывали, стоило ему лишь нахмуриться.

— Да, но…

— Нет, Бастер, — улыбнулся Эдриан, — дело не в том, что я позволял тебе встречаться лишь с трусами. Просто домашний Рей и Пожиратель смерти по фамилии Мальсибер — это совершенно разные люди, а домашнего, кроме нас, знает от силы десяток человек. Поверь, ни один здравомыслящий маг не захочет стать его врагом.

Абстрактно я знал это давно, но… Эдриан правильно заметил, что я знаком лишь с домашним Реем и потому недооцениваю влияние его репутации на чужое поведение.

Не то чтобы меня это успокоило… Утешал лишь тот факт, что большую часть защитных чар на поместье миссис Бирстейн накладывал сам Реймонд, и в случае неприятностей они не помешают нам покинуть ставшее опасным место. Да и мы рядом будем, это тоже чего-то да стоило.

В поместье мы аппарировали за несколько минут до назначенного времени.

— Рада вас видеть, — искренне улыбнулась Берта, расцеловав нас с Реймондом и пожав руку Нотту. — Проходите, располагайтесь, а я буду встречать гостей.

Бывший бальный зал, в котором проходили многолюдные собрания союзников, встретил нас гулкой тишиной. Домовики как раз закончили приготовления — в последний раз поправили стулья да насыпали свежий лёд в ведёрки, — и испарились. Эдриан прошёл к возвышению, на котором должен был располагаться оркестр, а ныне стояла кафедра, и обвёл будущее поле боя взглядом.

— Ну что ж… — пробормотал он и расправил плечи, — приступим.

Преображение «папы» Эдриана в лорда Нотта — великолепное зрелище. Привычная мягкость черт лица исчезла, брови сошлись над переносицей, губы плотно сжались, а глаза утратили теплоту, превратившись в два тёмных угрожающих тоннеля, затягивающих в свою глубину все сомнения оппонентов.

— Прекрати улыбаться, — усмехнулся Рей, — мы не на пикнике.

— Пока же никого нет.

— Сейчас появятся, — он кивнул на двери, за которыми уже слышались шаги. — Давай, Бастер, надевай маску главы рода Блэк и не позорь нас милыми улыбочками.

Понимающе кивнув, я усилием воли расслабил мышцы лица и, бросив взгляд на своё отражение, удовлетворённо кивнул сам себе: моё выражение лишь немногим уступало холодным мраморным маскам друзей.

Вошедших Эдриан приветствовал ледяным молчанием.

На нас с Реем, стоявших в стороне, пока почти не обращали внимания, так что я имел возможность рассмотреть гостей миссис Бирстейн. Народу было много, я даже не ожидал, что слухи уже успели настолько разойтись. Большинство было мне знакомо по предыдущим встречам в этом самом зале, некоторых я помнил ещё по Хогвартсу, но были и совершенно новые лица.

Довольно быстро все расселись по местам — гости явно осознавали, что обмениваться приветствиями и интересоваться делами соседей не ко времени, — и слово взяла Берта.

В нескольких фразах обрисовав сложившуюся ситуацию, она озвучила очевидное желание узнать правду и приглашающе улыбнулась Эдриану:

— А теперь я предоставляю слово мистеру Нотту. Прошу вас, дорогой друг, расскажите, насколько правдивы слухи.

Кивнув хозяйке, Эдриан обвёл тяжёлым взглядом собравшихся.

— Прежде чем начать, я считаю, вам не помешает ознакомиться с предысторией, — он сделал паузу, но возражений, естественно, не последовало. — Некоторые из вас уже знают часть истинной истории, но всю не слышал, кажется, никто, так что с вашего позволения я озвучу главные факты. После Битвы за Хогвартс победители не тратили время на то, чтобы разобраться в степени виновности, и хватали всех подряд. Как вам всем прекрасно известно, последствия этих зачисток до сих пор разбирает Визенгамот. Оставим в стороне вопросы этики и сосредоточимся вот на чём…

Я понял, что сейчас он заговорит обо мне, и подобрался.

— Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил, герой, победитель Тёмного Лорда — оказался на том же верхнем этаже Азкабана, что и самые опасные Пожиратели смерти.

Кто-то ахнул, послышались недоверчивые восклицания. Нотт поднял руку, прося тишины.

— Мистера Поттера доставили шестого мая. Без сознания, со множественными повреждениями, переломами… И немым. Причём свободы его лишили спустя несколько минут после победы в дуэли с Тёмным Лордом, когда у него не было сил даже на то, чтобы утереть пот. Это я говорю к тому, чтобы вы не усомнились, что он успел совершить некое преступление, за которое и получил срок в тюрьме. Немногим позже в Азкабан был доставлен небезызвестный Северус Снейп, и конвоировал его лично Кингсли Бруствер. И именно от мистера Бруствера стало известно, что судьба мистера Поттера никому не известна, он обвиняется в убийстве не кого иного, как Лорда Волдеморта, и считается сбежавшим с места преступления и объявлен в розыск.

В зале поднялся шум: последние слова Нотта ввергли присутствующих в настолько сильное удивление, что эмоции даже проступили на лицах — люди просто не верили услышанному. Одно дело — переметнувшийся «герой», другое — выворачивание правды наизнанку. Переждав волну восклицаний, Эдриан продолжил:

— Так же от мистера Бруствера обитатели верхнего этажа Азкабана узнали о том, что мистер Поттер будет объявлен новым Тёмным Лордом…

— Как такое возможно?!

— Мистер Данбар, терпение, — холодно ответил Нотт. — Итак, я могу продолжить? — разговоры стихли. — Оскорблённый неблагодарностью мистер Поттер пожелал разобраться в ситуации, а заодно и обезопасить себя от преследования явно неадекватно отреагировавшего на спасение от тирании Тёмного Лорда населения. Ни для кого не секрет, что Альбус Дамблдор был именно тем человеком, что определял путь мистера Поттера на протяжении его обучения в Хогвартсе. И потому именно к мистеру Дамблдору у него и возникли вопросы, но, как все понимают, просто прийти и задать их было невозможно. Наблюдение за Дамблдором и его людьми породило массу новых вопросов, в процессе поиска ответов на которые выяснились довольно шокирующие факты. Во-первых, нас заинтересовала неожиданная доверчивость людей, которым ранее подобное не было свойственно. Никого не заинтересовал факт возвращения мистера Дамблдора из небытия, а между тем существует не так много способов возрождения, и фактически каждый из них задействует Тёмную магию.

В зале снова поднялся шум. Изумление магов, как-то вдруг осознавших, что столь важные вопросы ускользнули от их внимания, вылилось в негодование. Пока трудно было предсказать, на кого оно обрушится — на нас, открывших неприглядную правду, или всё же на того, кто ввёл их в заблуждение, — но то, что всё не будет спущено на тормозах, отчётливо просматривалось на недовольных лицах.

— Хотите сказать, у Дамблдора был крестраж?

— Нет, — на лице Нотта не отразилось никаких эмоций, но по тому, как он заговорил медленнее, обдумывая каждое слово, стало ясно, что он решил изменить объём подаваемой информации. — Мы недолго рассматривали эту версию, но в конце концов отказались от неё: Дамблдор слишком громко отвергал Тёмную магию, чтобы рисковать её использовать — узнай кто, и от его репутации не осталось бы и праха. Вывод у размышлений оказался на удивление прост: в девяносто седьмом году на Астрономической башне Хогвартса погиб не Альбус Дамблдор.

— А можно ближе к финалу? — выкрикнул какой-то парень.

Эдриан не удостоил его и взглядом.

— Во-вторых, в поступках и словах мистера Дамблдора стали отчётливо прослеживаться противоречия. Поскольку недооценивать врага такого масштаба очевидная глупость, мы не приняли на веру версию со старческим слабоумием, — кто-то захихикал, — а стали искать причину.

— Так вы поняли, в чём дело?

— Разумеется, — неприятно усмехнулся Нотт.

— И как вам это удалось?

— Главное — удалось, — ответ Эдриана был настолько равнодушен, что все поняли «тонкий» намёк — разглашать детали и посвящать посторонних в подробности частной жизни он явно не собирался.

В тишине Эдриан поведал о слежке за кабинетом Дамблдора, о составлении списка угасших за полвека чистокровных родов, о сборе сведений и отсутствии какой бы то ни было информации; об обнаруженных в бумагах Бруствера упоминаниях о тайной тюрьме, о долгих поисках… Его голос был настолько сух и безэмоционален, что присутствующие не сразу смогли осознать всю полноту нависшей над магическим миром опасности, но по мере рассказа на лицах возникало удивление, недоверие, а потом и страх. Осознание, что лишь провидение уберегло их от участи десятков волшебников, сгинувших без следа, было шокирующим.

— Какие у вас есть доказательства?

— Вам известна судьба этих пропавших?

— Вы хоть понимаете, насколько серьёзны предъявляемые вами обвинения?! — крупный мужчина с абсолютно лысым черепом угрожающе подался вперёд, но впечатления не произвёл.

— Мистер Селвин, мы не предъявляем никаких обвинений, мы лишь обсуждаем в кругу заинтересованных лиц потенциальную опасность, — под взглядом Нотта Селвин отвернулся и откинулся назад на спинку кресла, недвусмысленно демонстрируя готовность слушать дальше. — По окончании встречи каждому желающему будут предоставлены фрагменты воспоминаний, но пока прошу вас принять на веру мои слова и не тратить время на сомнения. Я прекрасно понимаю, насколько неправдоподобно звучат обвинения в адрес великого светлого мага, но поймите и вы, без веских оснований и, разумеется, доказательств, я не стал бы ставить на кон собственную репутацию и распространять непроверенные слухи.

— Эдриан, — с места поднялся некрасивый высокий волшебник, — я привык верить твоим словам, но… Как насчёт того, чтобы сделать перерыв и показать те самые воспоминания?

К этому мы были готовы. Миссис Бирстейн подала знак домовикам, и перед кафедрой появились три Омута памяти. Выступив вперёд, тем самым привлекая к себе внимание, я без улыбки предложил:

— Что именно вы ходите видеть? Азкабан? Тюрьму? Процесс поисков?..

Мнения разделились, но Эдриан и это предусмотрел. Поочерёдно выливая воспоминания в Омуты, я думал о том, правильно ли мы поступаем, пытаясь привлечь на свою сторону всех этих людей. Возможно, никто из них не заинтересован в том, чтобы бить в спину, но и рисковать ради нас они своими жизнями вряд ли станут. Мы не сможем им полностью доверять, а между тем нам предстоит едва ли не самая опасная часть нашего плана: открытое столкновение с главным врагом.

— Одни мы не справимся, — тихо произнёс Реймонд, очевидно, по моему лицу прочитав сомнения.

— Знаю, — отбрасывая чёлку с глаз, кивнул я. — Но справимся ли с их помощью — вот самый важный сейчас вопрос.

* * *

Просмотр воспоминаний занял немало времени, однако никто не рассчитывал, что это сможет прояснить все вопросы с ходу. Выныривая из Омута памяти, маги задумчиво рассаживались по местам, не спеша как-то комментировать полученную информацию. Наконец эльфы унесли Омуты, и Эдриан откашлялся, привлекая внимание. Однако сказать ничего не успел — со своего места поднялся худощавый темноволосый мужчина с аккуратной бородкой. Чем-то он напомнил директора Дурсмстранга Игоря Каркарова, и когда заговорил, сходство лишь усилилось.

— Мы просмотрели предоставленный материал, и это действительно очень интересно, — скептичность настроя он даже не считал нужным скрывать, — есть лишь одно «но».

— За это «но» можно и Аваду получить, — не понижая голоса, хмыкнул Мальсибер.

Мужчина смешался.

— Я ни в коем случае не хочу сказать, что мистер Нотт говорит неправду, но… Его могли ввести в заблуждение.

— Ну конечно, — тут уже и я не смог смолчать. — Ведь какой-то юный полукровка много лучше многоопытного Нотта разбирается в политической ситуации, и потому мне не составило никакого труда его обмануть.

Послышались смешки, и мужчина окончательно заткнулся.

— Подлинность воспоминаний я могу подтвердить магической клятвой, — громко прокомментировал состоявшийся диалог Эдриан, — но вот содержавшуюся в них информацию доказать пока нечем.

— На месте Мальсибера я бы…

— На словах мы все смелые и решительные, Флинт, — негромко произнёс Реймонд, — а «на месте» в лучшем случае жалкие.

— Я представляю, каково тебе пришлось…

— Не представляешь, — снова перебил Рей, ничуть не заботясь о том, какое впечатление производят его слова. Повернувшись к Нотту, он дождался согласного кивка и взял инициативу в свои руки. — Верить или нет, это ваше личное дело. Я не считаю постыдным признать, что Геллерт Гриндевальд очень опасный враг, справиться с которым может оказаться нам не по силам. Да, нам не помешает помощь, и это единственная причина, по которой мы согласились на встречу. Несмотря на все усилия, узнать его слабые стороны нам не удалось. Однако помимо опасности, исходящей от самого Гриндевальда, не стоит сбрасывать со счетов и его людей.

— Он полвека прятался, откуда у него люди? — выкрикнул Селвин. — Все его последователи — дряхлые старики…

— Будь добр заткнуться и дать мне возможность договорить, — совершенно спокойно улыбнулся Мальсибер. — Я не люблю, когда меня перебивают… И я уже говорил тебе об этом, поэтому — ещё раз перебьёшь — и продолжишь существование на портрете.

Селвин побледнел и опустил голову; присутствующие испуганно пялились на Рея, но того, казалось, сгустившееся напряжение ничуть не беспокоит.

— Тёмный Лорд — это не злодей, убивающий направо и налево. Это в первую очередь политическая фигура. А политики не действуют в одиночку. У Тёмного Лорда всегда есть последователи, союзники и слуги. И для каждого подобрана своя ниточка, за которую хозяин в любой момент может дёрнуть. И эти ниточки, чем дольше существуют, тем прочнее становятся, с годами превращаясь в цепи. Гриндевальд ушёл с мировой арены по собственному желанию, а значит, он позаботился о том, чтобы не потерять рычаги управления своими людьми. Однако в чём-то Селвин прав: прошло полвека, многое изменилось… Но вы забыли о том, что Гриндевальд занял место Дамблдора. Не просто политика и превосходного стратега, но директора Хогвартса. Того самого человека, которым восхищается половина Британии. Того самого Альбуса Дамблдора, что организовал Орден Феникса…

Он не договорил, но в этом и не было необходимости. Маги наконец-то начали понимать то, что мы пытались им объяснить. Геллерт был страшен не только своей силой или обширнейшими познаниями в истинно Тёмной магии, гораздо опаснее были его связи, люди, которые, возможно, даже не подозревая об этом, действовали в его интересах.

— Вы уверены…

Голос прервался, словно говоривший не смог произнести вслух ужасный вывод.

— В чём именно? В том, что Альбус Дамблдор мёртв и его место в Хогвартсе занимает самозванец? Да, в этом мы уверены. В том, что самозванец — Гриндевальд? Нет, не уверены, но вероятность этого настолько велика, что наша неуверенность ничего не значит.

— Кто на его стороне? — поинтересовался нахмуренный Флинт.

— Неизвестно. Это может оказаться кто угодно.

— Кто угодно? — переспросил незнакомец с бородкой, и я отчётливо видел по его лицу, как страх заполняет его сознание.

— Любой, — кивнул Рей. — С такими, как Гриндевальд, главная проблема именно в этом: среди его сторонников может оказаться любой человек. Для каждого найдётся кнут и пряник. Угрозы, шантаж, подкуп, вседозволенность — ключик подобрать не так уж сложно. А с учётом того, что он действует под личиной Дамблдора, поиск новых сторонников упрощается в разы. Либо ты сам продашь душу Дьяволу, либо она достанется ему обманом, — равнодушно пожал плечами Рей.