↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

nordwind

Иллюстратор
Была на сайте вчера в 22:12
Пол:женский
Откуда:Север
Образование:филолог
Род деятельности:преподаватель университета
Зарегистрирован:7 февраля 2013
Рейтинг:803
Показать подробную информацию

Блог


nordwind
11 февраля 2018
Сообщение закреплено
#фанфики #рекомендации #Снейп #листая_старые_страницы
Дополнение к коллекции: хорошие снейпофики на других сайтах

http://www.nasha-lavochka.ru/potter.htm
Несколько произведений:
Svengaly. Семь ночей, или Новые сказки Шахерезады. (Цепь приключений, юмор, буйная фантазия автора, хэппи-энд, кое-что для размышлений, отличный стиль… всё, что нужно для счастья. И Шахерезада тоже есть.) Здесь - хорошая рецензия на эту историю: http://macrology.diary.ru/p131395061.htm?oam#more1

Nereis. Призраки полудня. Орёл и крест. Сосуд для слёз (трилогия). (Очень хитро закрученный авантюрный сюжет – особенно во 2-й части. Философия. Познание себя. Сексуальная инициация… в традициях античности. Да, и весьма оригинальная машина времени.) Есть гетный сиквел - «Доппельгангер».

Трейсмор Гесс. Мистеру Малфою. Синий бархат. Часы и письма (трилогия). (Снейп + Малфой-старший, Снейп + Малфой-младший. Любовь и алхимия, соединенные мотивом преображения… но не всем дано пройти последнюю стадию Великого Делания. Полноценное художественное произведение, блестящий стиль. Есть сиквел: «Последний выпуск».) Также выложена на сайте автора: http://www.treismorgess.ru/?p=431

Трейсмор Гесс. Ultimo Ratio. (Необычное снарри. Необычный Гарри. Далекая от канона развязка. Как всегда у этого автора, секс описан через неожиданные метафоры.)
http://www.treismorgess.ru/?p=445

(АПД: Сейчас трилогия Трейсмор Гесс и "Ultimo ratio" появились на фанфиксе; автор взял другой ник)

Цыца. В ваших зомби слишком много жизни. (1-я часть; 2-я читается на Фанфиксе. Трогательное низкорейтинговое снарри. Вполне традиционный расклад: оба героя маются переживанием своей «недостойности» - но чем-то подкупает.)
https://hpfiction.borda.ru/?1-20-0-00003037-000-10001-0
[[[https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0]|https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0]]|https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0]|https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0]]]

XSha. Антиквар. (Старый фик, но великолепный. Смутно напоминает «Мастера и Маргариту»: в современную Москву заявляются эмиссары магического мира… Рассказ от лица НМП, который – себе на беду? – с ними столкнулся… и это один из лучших НМП во всем фандоме.)
http://www.snapetales.com/mythomania/stories/40.php

Just curious. Вспомнить всё. (Вполне вроде бы традиционное снарри, но драматично, эмоционально: в общем, захватывает.)
http://8gamers.net/fanfic/view/209272/

Sever_Snape. О любви к домашним животным (Милый, забавный мидик, где Снейп и Гарри обретают друг друга на почве вот того самого, на что указывает заглавие).
http://ab.fanrus.com/310706/dom_zhivotniye.php

Emily Waters: Быть Северусом Снейпом. (Смешная и по-своему убедительная история, которая объясняет, почему никогда не будет достигнуто согласие в вопросе о том, какой же Снейп - «настоящий».)
http://hp-fiction.borda.ru/?1-14-0-000000023-000-0-0

fadetoblack, поросенок М. Chanson à la russe. (Снарри-немагичка в декорациях российской деревни. Неожиданно - и, по утверждению авторов, незапланированно - накладывается на сюжет повести Л.Толстого «Отец Сергий». Динамично, остроумно, весело. Макси.)
https://ficbook.net/readfic/6959339

fadetoblack: Пингвин и мистер Поттер. (Смешное и трогательное снарри с героями-пингвинами.)
https://ficbook.net/readfic/7479378

На всякий случай - еще старое критическое эссе об образе СС:
https://sites.google.com/site/nemaraboo/deseverosnape
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 3 комментария
#старое_кино #дети
20 + 1 хороший зарубежный фильм про детей до ≈ 14 лет.
Гугл-поиск обычно выдает один и тот же набор: «Чарли и шоколадная фабрика», «Один дома», «Мальчик в полосатой пижаме», «Чучело» и т. п. Здесь — уже подзабытые ленты (более чем 10-летней давности).
Фильмы разных жанров, по хронологии. Рейтинг приблизительный: на «Кинопоиске» один и тот же фильм может иметь пометку «возраст 16+» и одновременно рейтинг MPAA «G».

1. Поверженный идол (Кэрол Рид, 1948, Великобритания) PG
Психологический триллер с элементами детектива. Элегантное черно-белое «ретро». Когда ребенок впервые сталкивается с ложью мира взрослых, обычно он еще не умеет отличать безобидную ложь от опасной. А иногда и сама граница между этими двумя видами лжи просто исчезает…
Показать полностью 20
Показать 1 комментарий
#ex_libris #литература
Интересный и разнообразный, на мой взгляд, автор, книги которого исправно включаются во всевозможные must read. Но я вообще не верю в концепцию must read за пределами профессиональных образовательных программ, а верю только в свободный выбор: must ли вот это read конкретно я — или не must.
Кадзуо Исигуро (род. 1954) — современный британский писатель японского происхождения, лауреат Нобелевской премии по литературе 2017 года.
Первые два романа Исигуро ближе японскому менталитету, и герои их — японцы. Соответственно, нацеливаться стоит не столько на «динамичный сюжет», сколько на атмосферу. Типично японская проза, построенная на мотивах и настроениях.
Показать полностью
Показать 2 комментария
#цветы_реала
Под влиянием этого сообщения Magla вспомнила уже старую-престарую историю.
Она случилась летом. Очень жарким летом, когда появляется отчетливое чувство, что пепси нас не спасет, а спасет только родной квас. Причем не бутылочный.
Так что побрела я, солнцем палима, к ближайшей бочке, стражу при которой несла девушка с выражением лица, смутно напоминающим о репинской царевне Софье.
Идея припасть к родному напитку явно пришла не мне одной, потому что всего оставшегося в бочке кваса оказалось 0,9 литра. Однако ж это было лучше, чем ничего.
И тут-то пришел Большой Облом.
На бочке висела табличка с расценками за 0,25 литра, 0,5 литров, 1 литр и т. д. Иные дроби не предусматривались. А калькулятора при подательнице нектара не оказалось.
Я выразила щедрую готовность оплатить литр. Но наткнулась на стойкую кристальную честность и желание взять ровно столько, сколько положено.
— Нет проблем, — легкомысленно заметила я, — щас посчитаем. Ноль-девять — это литр без ста грамм. Литр — 34 рубля, десятая часть будет три сорок. 34 минус 3, получаем 31, минус еще 40 копеек, — всего 30.60.
На лице царевны Софьи отразились смешанные чувства. Даже без применения легилименции среди них было заметно преобладающее подозрение, будто ее пытаются надуть каким-то особо сложным и извращенным способом.
Она что-то буркнула и проследовала в магазин — видимо, за калькулятором. Я терпеливо ждала, прижимая к перегревшемуся животу свои прохладные ноль-девять: отказываться от них я не собиралась ни в коем случае.
Наконец царевна Софья вернулась и злорадно сообщила:
— С вас 37.78.
Настал мой черед пучить глаза. Оно, пожалуй, ни в каком смысле не стоило, но реакция была спонтанной.
— Девушка, — вкрадчиво сказала я, испытывая сильное желание постучать клюкой (и поцыкать зубом, как Наина Киевна), — обратите внимание: у вас ноль-девять оказались дороже, чем литр. Это немного странно.
— Я на калькуляторе считала, — ответствовала царевна Софья.
— Возможно, вы разделили на ноль-девять, вместо того чтобы умножить? — осторожно предположила я. — Ведь ноль-девять меньше единицы.
Слово «меньше», очевидно, пробудило какие-то ассоциации в ее мозгу:
— Меньше — это надо делить.
— А если больше?
Вопрос чисто автоматический. В принципе, я уже догадывалась, что могу услышать. Более того, было ясно, что продолжай я настаивать — она снова пойдет в магазин и произведет еще какую-нибудь операцию с этими числами. Например, извлечет из 34 корень по показателю 0,9…
Итак, я испуганно свернула диалог, выдала затребованную сумму и рысцой припустила прочь, держа ноль-девять в объятиях. Заподозренная в намерении обсчитать бедную девушку на 7 рублей 18 копеек.
Дома я нервно побегала по квартире взад-вперед, пытаясь освоиться с тем фактом, что все это действительно случилось. Со мной. Потом стала отпиваться кваском — и наконец успокоилась. Одна беда: квасок к тому времени опять прикончился, и все вернулось на исходные позиции.
А ведь когда-то я читала в «Искателе» юмористический фантастический рассказ, где люди будущего, обвешанные техникой, объявили колдуном какого-то несчастного, который некстати обнаружил способность перемножать числа в столбик.
И очень смеялась.
Уж эти писатели. Чего только не придумают.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 9 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Эндрю Уайет (1917–2009). Ветер с моря
Мне скучно писать новые для меня предметы. Мне гораздо интереснее представить вещь, которую я видел многие годы, в новом свете.
Господи, когда я начинаю по-настоящему во что-то вглядываться, в простой предмет, и осознавать его сокровенный смысл, если я начинаю ощущать его, этому нет конца.
Эндрю Уайет, сын известного книжного иллюстратора, родился и всю жизнь прожил в небольшом городке в штате Пенсильвания.
Показать полностью
Показать 7 комментариев
В блоге фандома Гарри Поттер
#фанфики #Дамблдор #юмор #цитаты
Здравствуйте! В этой реальности меня зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Конечно, это придуманное имя, настоящее имя знает только мой Господин. Я — демон. Бессмертный, естественно. Очень бы хотелось сказать — Высший, но нет. Я демон самого что ни на есть среднего звена. <…>
Мирок мне попался интересный: <…> тут есть маги, и они скрываются от не-магов! Превосходно, здесь можно чудно провести время за игрой в Стратегию. Где есть маги, там должен быть Темный Властелин! <…>
Игра — это не так просто. Необходимо провести тщательную предварительную подготовку. Правильно подобранный Темный Властелин или Лорд — это залог успеха, на самотек его появление пускать ни в коем случае нельзя.
Сам я никогда не был Темным Властелином, что вы! Это не мое. Я — Оплот Света, Единственная Надежда Нации! На роль Главного Злодея я всегда вызывал кого-нибудь из подчиненных мелких бесов. Удобно — полный контроль с моей стороны. Нет, я не ограничивал их фантазию, просто направлял в нужную сторону <…>.
Последний из бесов, Гриндевальд, был особенно удачным повелителем тьмы. <…> Но потом про наши с ним отношения пошли нехорошие слухи, так что пришлось быстренько «победить его на дуэли». И «заточить в Нурменгард», то есть отправить домой. <…>
А еще у меня вдруг появились родственники. Некто Аберфорт подрядился разводить для меня козлов. Ну, люблю я козлов, во всех смыслах. Та-а-кие рожки! <…>
Вот Хагрид — действительно мой сын: та великанша была така-а-я горячая штучка…
Я - Альбус Бессмертный
Дженовое миди, есть два сиквела. АД, ТР, СС, ГП и все-все-все. Вот, например, Дадли покупает себе палочку у Олливандера (попутно открывается пара тайн магического мира, но это уж как водится):
К немалому изумлению мальчиков, палочка для Дадли с успехом нашлась.
Торжествующий Дурсль посмотрел на брата, расхохотался и сунул ему свою палочку:
— Возьми, запасная будет. — Потом, посмотрев на обалдевшие лица, спросил: — Вы не поняли? Это же просто постановка, дедок развлекается. Зачем вас измерять, если потом он вам всё равно даёт подряд все палочки? А когда вы дойдёте до кондиции, он вот так, — Дадли показал, как, — щелкает пальцами, и летят искры.
— А как же… палочка же выбирает волшебника? — у Драко задрожали губы. — Хотя ты же маггл…
— Да, кстати: у меня дуб, перо феникса, и моя палочка — сестра палочки Того-кого-нельзя-называть, и поэтому меня ждут великие свершения!
— У меня то же самое, только остролист! Вот жулик! — восхитился Гарри и посмотрел на Драко.
— Тис и феникс… Но ведь феникс всегда даёт только одно перо! А тут, Олливандер сказал, редчайший случай! Вы врёте! Это меня ждут великие дела!
— Чой-та одно перо? — сзади незаметно подошёл Хагрид. — Да Олливандер уж больше десяти лет делает палочки только с пером феникса! Директор Дамблдор Фоукса общипывает, как тот сгорать собирается, а я вот мастеру перья отношу, только сейчас вот партию отдал. А дракона, или там кентавра, поди поймай!
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 1 комментарий
#русский_язык #переводческое #длиннопост #фанфики и не только
По опыту уже многолетнего чтения фанфиков…
Какое-то время у меня был лайфхак, позволявший узнавать переводные фанфики, не заглядывая в «шапку». Рано или поздно, но обычно там появлялось слово, которое я никогда в жизни не встречала ни в одной из русских книг (как собственно русских, так и переведенных с иностранного). Так что когда я впервые столкнулась с этим словом, то пришла в некоторое затруднение. Возникло оно примерно в таком контексте:
— Эм, — сказал мальчик, — надеюсь, ты мне поможешь?
Несколько секунд я тупо размышляла над тем, кто такой этот Эм, почему я его совершенно не помню и когда он успел войти в комнату, где до этого момента находились всего два человека. Потом оставила эти бесплодные раздумья и двинулась дальше, тем более что Эм не откликнулся — и вообще куда-то пропал. Но через несколько страниц Эм вернулся: на сей раз с маленькой буквы, в середине предложения. И только тут я и заподозрила неладное…
Короче, все уже поняли (быстрее меня), в чем дело. Транскрипция английского междометия. Переводчик не стал заморачиваться поиском русских соответствий, а может быть, решил, что так будет колоритнее и более по-английски… Хотя тот невнятный звук, который издают люди в замешательстве, у носителей разных языков отличается не больше, чем мяуканье или мычанье заграничного зверья от нашенского (а ведь если верить буквам, то английский пес лает не «гав-гав» и «тяф-тяф», как наш, а «бау̌-вау̌» и «вуф-вуф»).
В общем, в дальнейшем почти во всех переводных англофиках Эм исправно проникал в ряды действующих лиц.
И не только он, но и его друг:
— Упс! — вырвалось у Гарри.
Поскольку друзья многострадального героя не стали немедленно озираться в поисках заблудших УпСов (и вообще восклицание очень известное — и прилипчивое), тут мое замешательство было секундным. Тем не менее именно в фанфиках по ГП эта омонимия как-то слегка некстати…
Не раз встречалось и ауканье:
Гарри стремительно промчался мимо Драко, едва не сбив его с метлы. — Ау! — крикнул слизеринец.
И нет, действие происходило не в лесу, и Драко вовсе не хотел окликнуть соперника: в оригинале — испуганное «ow!»
На днях Долохов цитировал пару реплик из фанфика:
Бродяга начал дарить омлет.
— Ем... мистер Блэк?
Я даже проверила: нет, здесь Гарри просто робко пытается привлечь внимание Сириуса, а не спрашивает, действительно ли он — Гарри, в смысле, — ест дареный омлет. Точнее, омлет, который начали дарить… в общем, темное дело с этим омлетом, лучше не докапываться.
Вот UM как «ум» или «ам» еще не попадался, правда… подождем немного.
Реже встречаются (но встречаются) заковыристые сочетания «ауч», «аргх», «угх» и т.п.
Справка-вставка:
Междометия — часть речи, не относящаяся ни к самостоятельным, ни к служебным, включающая неизменяемые слова, которые непосредственно выражают чувства или волеизъявления, не называя их.
Термин «междометие» впервые появился в 1619 г. в форме «междуметие» — калька с лат. interjectio (inter — «между» + jectio — «бросание; невольное высказывание»).
Одна группа междометий (эмоциональная) не имеет в современном языке связи ни с одной из знаменательных частей речи (а! эх! ого! тьфу! ха-ха! ай-яй-яй и др.), другая же образовалась от полнозначных слов, утративших номинативную функцию (батюшки, дудки, извините, то-то же и др.) Эта вторая группа, в отличие от первой, пополняется — особенно это заметно в молодежной речи и в сленге.
Последняя оговорка понятна: вторая группа состоит из «собственно слов», а не из передающих невнятные восклицания отдельных фонем и звукосочетаний, которые опираются только на фонетический строй данного конкретного языка и его алфавит. Отсюда и замечание, что междометия первой группы (так называемые «первичные эмоциональные») не заимствуются.
Как все прекрасно знают, русское У, в отличие от английского W (ow, wow), произносится отчетливо. (Неслоговое У есть только в белорусском языке и в южнорусских говорах.) Ближайший подходящий аналог для W по нужному параметру (передать невнятное восклицание) — «полугласный» Й. Поэтому русское письмо «ойкает» и «айкает» там, где английское «аукает».
То же самое относится к другим первичным междометиям. Сочетания АRGH, UGH и т.п. в английском произношении передают невразумительный короткий рык досады, злости и т. п.; но этого никак нельзя сказать про АРГХ и УГХ (которые по-русски вообще ни на что на свете не похожи и к тому же непроизносимы).
Вдобавок близкие по написанию междометия в разных языках могут различаться значениями и дезориентировать переводчика. UGH — знак отвращения и пренебрежения — имеет мало общего с русским УХ.

Но потом новый мужской персонаж Эм и его друзья стали мелькать также в русских фанфиках. (И я больше не могу их различать… аргх!!)
Святое право автора — писать так, как он считает нужным. Главное — иметь возможность осознанного выбора, чтобы определиться с тем, какую роль выполняет замена русского слова.
В случае с транскрибированными междометиями давно сложилась определенная традиция: если герой в повести цедит сквозь зубы: «оу», сокрушается: «ой-вей…», темпераментно восклицает: «вах!» и т. п. — читатель воспринимает это как конкретную информацию: человек определенной национальности, говорящий на неродном языке или контактирующий с иноязычным окружением (билингвизм, акцент и пр.).
Другой вариант — использование варваризмов (в том числе полнозначных) для характеристики среды. Например, плохо знающие родной язык русские аристократы в «Войне и мире» — или герои «Заводного апельсина», которые в разговорах между собой ispol'zovali russkije slova po prikolu, chtoby otlichat’ svoih malltshikov.
В русском языке масса междометий, включая первичные. Конечно, есть и такие, которые имеют ярко русскую и / или архаическую окраску, типа: ась, ужо, чу! и т.п. — но любой носитель языка легко определит их уместность или неуместность в контексте.
Многие междометия имеют суженную (по ситуации или стилю) сферу действия. Например, «увы». Это сожаление, но не то, которое может быть выражено спонтанно. Роняя на пол любимую чашку, вряд ли воскликнешь: «увы!» — скорее это будет «ой», «черт», «блин» и т. п. А вот горестно размышляя над осколками, «увы» уже можно сказать, хотя и тогда это будет звучать несколько пафосно (а возможно, слегка иронично).
Или «вау!» (wow!) — в последние десятилетия оно широко распространилось среди молодежи и вызывает соответствующие ассоциации у русского читателя. Так что транскрипция «вау!» еще приемлема в разговоре, например, студентов Хогвартса, но не в речи хогвартских профессоров. Хотя профессиональные переводчики все-таки обычно подбирают ближайшее русское соответствие. (Если кому интересно, есть любопытная статья про «вау» — она указана в конце поста.)

Чтобы не тревожить тени классиков (век на дворе уже другой) и не ходить далеко за примером: росмэновский перевод того же «Гарри Поттера», при всех своих недостатках, избегает транскрипции междометий.
Кстати, в отдельных случаях они могут вообще поглощаться эмоционально окрашенными сказуемыми, типа: рявкнул, выкрикнул, воскликнул, выдохнул, проныл, заскулил, взвизгнул, замялся, запнулся, огрызнулся, поморщился, процедил, скривился, изумился, вытаращился, буркнул, фыркнул, шепнул, промямлил, отмахнулся, махнул рукой и т. п. Заодно это немного разбавляет в тексте утомительные повторы «сказал» и «ответил».

Примеры переводов для тех междометий, которые чаще всего возникают в транскрибированном и транслитерированном виде.
WOW:
— Oh, wow! Wait for me! I’ve never watched a Quidditch game before!
— Вот это да! Подожди! Я никогда в жизни не видел, как играют в квиддич!
— Wow, I wonder what it'd be like to have a difficult life? — said Harry sarcastically.
— Интересно, что это такое — трудная жизнь? Может, попробовать для разнообразия? — саркастически сказал Гарри.
Justin Finch-Fletchley whistled; the Creevey brothers exchanged awestruck looks and Lavender Brown said «Wow!» softly.
Джастин Финч-Флетчли присвистнул, братья Криви обменялись испуганно-восхищенными взглядами, а Лаванда Браун тихо сказала: «Ух».
— I ... — said Hermione, looking thoroughly bewildered. — I ... well ... Wow! Well done, Ron! That's really…
— Я… — Гермиона была совершенно сбита с толку. — Ну… здорово! Поздравляю, Рон! Это просто…
Hermione said: «Wow!» — softly, but Harry and Ron both frowned in puzzlement.
Гермиона тихо охнула, а Гарри и Рон недоуменно нахмурились.
— Right — got everything? Cauldron? Broom? Wow! — A Firebolt!
— Ну, все взял? Котел? Метлу? Ух ты, «Молния»!
— She now thinks you're a real hero — she's put in a photograph, too — wow!
— Теперь она считает тебя настоящим героем… даже фотографию свою приложила, ого!
— And just look at these books! — said Hermione excitedly, running a finger along the spines of the large leather-bound tomes. — A Compendium of Common Curses and their Counter-Actions… The Dark Arts Outsmarted… Self-Defensive Spellwork… wow…
— А сколько книг! — воскликнула Гермиона, водя пальцем по кожаным корешкам. «Путеводитель по практическим проклятиям»… «Как превзойти Темные искусства»… «Самооборона чарами»… Ух!
— Wow, — said Ron, when Harry had finally finished telling them everything. — Wow. You’re actually going to go with Dumbledore… and try and destroy… wow.
— Ну и ну! — воскликнул Рон, когда Гарри закончил. — Вот это да! Ты и вправду собираешься отправиться с Дамблдором?.. И попытаешься уничтожить?.. Ну и ну!

OUCH (OW):
— Ouch! — Harry clapped a hand to his head.
— Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу.
— That’s Chaser Katie Bell of Gryffindor there, nice dive around Flint, off up the field and — OUCH — that must have hurt, hit in the back of the head by a Bludger…
— С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… О, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку.
— I’ve never seen Snape look so mean, — he told Hermione. — Look — they’re off. Ouch!
— Никогда не видел его таким злобным, — прошептал Рон, обращаясь к Гермионе. — Смотри, они начинают. Ой!
— Just up here, I think — ouch.
He had pointed with his injured hand.
— По-моему, нам сюда… Ох!
Забывшись, он указал направление раненой рукой.
And without warning, Dumbledore swooped, plunging the tip of his wand into the seat of the overstuffed armchair, which yelled: — Ouch!
И вдруг без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое сиденье кресла.
— Ой-ой! — взвизгнуло кресло.
— Ouch — ow — gerroff! What the -? Hermione — OW!
— Ай, Гермиона, ой! Ты чего? А-а!
— Eclectic, you say? With a plug? Gracious, I must see that… Let’s think… ouch, Ron!
— Электрический, ты говоришь? Со штепселем? Бог ты мой, я должен это увидеть… Дай-ка подумаю… Ох, Рон!
— What? Oh yeah… ouch… interesting, — said Harry as she stepped on his foot.
— Что? Да, да. Очень интересные, — согласился он: Гермиона наступила ему на ногу.

ER(M):
— Thanks, — said Hermione. — Erm — Harry — could I borrow Hedwig so I can tell Mum and Dad?
— Спасибо, — сказала Гермиона. — М-м-м… Гарри… Можно мне позаимствовать у тебя Буклю, чтобы сообщить родителям?
— Not that I’m not pleased to meet you, — said Harry quickly, — but, er, is there any particular reason you’re here?
— Не подумайте, что знакомство с вами мне неприятно, — поспешил Гарри. — Но не могли бы вы… объяснить мне… э-э… цель вашего посещения.
— As a matter of fact, the Ministry of Magic is even now talking about closing the school. We are no nearer locating the — er — source of all this unpleasantness…
— В Министерстве магии идет разговор о закрытии школы. Ведь мы пока, увы, ни на йоту не приблизились к установлению… причины этих неприятностей…
— Erm… Quidditch later, — said Harry happily.
— Ну… квиддич скоро, — радостно сказал Гарри.
— I… well, as long as Shacklebolt’s work continues to be… er… excellent, — said the Prime Minister lamely.
— Я… Что ж, если он и дальше будет так же работать… э-э… тогда все хорошо, — неуклюже закончил премьер-министр.
— So, er, what’s he like?
— Ну, и какой он из себя?
— Fred and George, — said Ron, shrugging, — it’s their kind of thing. And, er…
— Фред и Джордж, — пожал плечами Рон. — Это как раз в их вкусе. И, ну…
— Well, I… 1 don' know why that'd be… — said Hagrid, tugging nervously at his beard. — Erm…
— Ну, уж не знаю… почему это, — сказал Хагрид, нервно подергав бороду. — Хм…
— Er, — said Hermione, her voice slightly higher than usual out of nerves. — Well — er — hi. Well… erm… well, you know why you're here. Erm… well, Harry here had the idea…
— Так, — сказала Гермиона; от возбуждения ее голос звучал выше обычного. — Ну, значит… Так вот… хм… вы знаете, зачем мы собрались. Так вот… у Гарри возникла идея…
— Harry, did you ever even open A History of Magic?
— Erm, — he said, smiling for what felt like the first time in months…
— Гарри, ты вообще хоть раз открывал «Историю магии»?
— Э-э-э… — ответил он, улыбаясь, кажется, в первый раз за несколько месяцев…
— Erm…
— Doubtful that I would turn up? — Dumbledore suggested shrewdly.
— М-м…
— Не верил, что я на самом деле приду? — проницательно заметил Дамблдор.
— Good one, — said Ron, copying it down. — Because of… erm… Mercury.
— Недурно, — пробормотал Рон, записывая. — По причине… м-м-м… Меркурия.

(WH)OOPS:
Локхарт в сцене дуэли со Снейпом роняет палочку:
— Whoops — my wand is a little over-excited.
— Ишь, проказница! Как расшалилась сегодня!
— Oops! — he said, as he managed to light a match, and prompt­ly dropped it in surprise.
— Оп! — воскликнул он, когда ему удалось-таки зажечь спичку, которую он тут же от удивления и выронил.
— Oops — sorry, ’Arry.
— О-о, извини, Арри.
— She’s always going on about how I should be uphold­ing the family honour. I’ll just have to — ooops ...
— Она беспрерывно толкует о том, как я должен поддерживать фамильную честь, и мне просто придется… ой!..
— Whoops, — he said softly. — Another zero, then, Potter.
— Какая неприятность, — мягко сказал он. — Что ж, Поттер, очередной нуль.
— Oops! — said Lavender, and she backed out of the room, giggling.
— Ой-ой! — сказала Лаванда и, хихикая, выскочила из комнаты.
— We can enjoy watching you demonstrate the correct use of a — whoops-a-daisy.
— Мы сможем наслаждаться зрелищем правильного использования разных там… оп-па!
There was a smattering of applause and a few whoops.
Раздались громовые аплодисменты и вопли «ура!».

UGH и ARGH:
— Ugh, no, Harry won't want one of those, they're for vampires, I expect, — Hermione was saying.
— Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей.
— Blimey, — said Ron, shaking his head and sending water everywhere, — if that keeps up, the lake’s going to overflow. I’m soak — ARGH!
— Вот это да! — Рон потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, черт!
— Aaaaaaaargh!
There was a flash of light and the room was full of voices: everyone had woken up as Ron had let out a yell.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Сверкнула яркая вспышка, комната наполнилась голосами: всех разбудил дикий крик Рона.
— Aaargh, the good die young, — muttered Hagrid, slump­ing low on to the table, a little cross-eyed…
— Эх-х-х, до чего ж оно хорошо — молодым помереть, — пробормотал вдруг Хагрид, припадая к столу. Глаза его немного косили.
— How — dare — you — aaaaargh!
Harry saw Professor Trelawney sprawled upon the floor, several sherry bottles lying beside her, one broken.
— Да как… вы… смеете… аааах!
Гарри увидел распростертую на полу профессора Трелони — рядом валялись бутылки с кулинарным хересом, одна из которых разбилась.
— Harry, could this be — ? Aargh!
Hermione screamed in pain…
— Гарри, может, вот это? А-а-а-а-а!
Гермиона закричала от боли.
— It's these — ouch — shoes my brother gave me — ow — they're eating my — OUCH — feet — look at them, there must be some kind of — AARGH — jinx on them and I can't — AAAAARGH — get them off. — He hopped from one foot to the other as though dancing on hot coals.
— Эти туфли… ой… их дал мне брат… уй… они грызут мне… Ай… ноги… взгляните, они, наверно… УРРР… заколдованы… МА-ММА… снимите их. — Он прыгал с ноги на ногу, словно танцевал на раскаленных углях.

Упоминания в составе эмоциональных восклицаний бога, черта и т. п. также квалифицируются как междометные выражения и давно не связываются с воззванием к трансцендентальным силам — поэтому волшебники у Роулинг свободно употребляют английские эквиваленты «боже мой», «черт возьми» и пр. (об этом я уже недавно писала). Так что изобретать «дракклов», «ей-Мерлинов» и «Мордред побери» не обязательно. Хотя, опять же, и не запрещено — например, для придания истории юмористической окраски. Если же она должна восприниматься как серьезная и «достоверная», то такой прием будет работать скорее в обратную сторону.
В общем, любой человек, свободно говорящий по-русски, не должен испытывать затруднений и с подбором подходящего междометия.
— Она уехала. — У-у, даже так?
— Она уехала. — О! я как раз хотел спросить!
— Она уехала. — А, понятно.
— Она уехала. — Э, а я-то думал!..
— Она уехала. — И-и… да что ж это такое, в конце концов?!

Еще один нюанс. Междометия, особенно «первичные», имеют весьма широкий спектр значений, зависящий от ситуации больше, чем в случае полнозначных слов. Конкретное значение уточняется через контекст, а также интонацию, мимику и жесты говорящего:
— Фу (ух, уф), кажется, обошлось…
— Фу, какая гадость!
— Фу, подумаешь, не очень-то и хотелось.
— Фу-у, а я-то думал…
Примеры с английскими междометиями типа «come» и «well», которые передают оттенки эмоций и побуждений (из «Приключений Тома Сойера»):
— Well, I lay if I get hold of you I’ll… — Ну погоди, доберусь я до тебя …
— Well, I know. — А я знаю.
— Well, why don’t you? — Ну так чего ж ты ждешь?
— Well, maybe it is, and maybe it ain’t. — Что ж, может да, а может и нет.
— Well, here… — Ну ладно…
— Well, I never! — Ну-ну!
— Oh come, now! — Да брось!
— Oh come, now lemme just try. — Слышь, пусти хоть попробовать.

И небольшой (очень приблизительный) список соответствий для тех междометий, которые чаще всего попадаются в транслитерированном и транскрибированном виде.
Почти все междометия — из первой группы; те, что из второй, легко додумать самостоятельно: всякие черта с два, да брось, да ну, поди ты, класс, офигеть, ой да прям, как бы не так, вот так раз, чтоб тебя, зашибись, божечки, жесть, супер и пр. Главное — помнить, что они почти всегда придают тексту яркую экспрессивно-эмоциональную окраску, и не промахнуться мимо национальной принадлежности и стилевого «регистра» персонажа. Среди перлов по ГП-фикам, помню, был и такой: «Ёкарны бабай», — подумал Драко.

Аrgh — разочарование, испуг, гнев, боль: а-а-а! эх! ох! черт!
Aw — пренебрежение или разочарование: а-а! у-у-у! ха!
Bah — безразличное отмахивание (обычно сопровождается движением руки): а! э!
Er (erm) — тянет время, ждите ответа: э-э-э, ну-у, м-м, хм, гм-м…
Oops — неожиданность, промах: ай! ой! ох! оп-па!
Ouch (ow) — боль, испуг, потрясение: ай! ой! уй! ох!
Phew — удивление: фью! (огранич. употр.), тю! (огранич. сниж.), ну и ну! ого!
Psst — призыв к тишине или незаметное привлечение внимание: цыц! (огранич. употр.), тс-с, ш-ш-ш… эй... (шепотом)
Ugh — отвращение, недовольство, пренебрежение: тьфу, фу, фи (с оттенком жеманства), уф (в отд. случ.), бр-р-р…
Um — тянет время или сомневается: хм, гм, э-э-э, ну-у, м-м…
Wow — удивление, восхищение: ба! (огранич. употр.), ах! ого! ну и ну! ой! надо же! вот это да! ух! м-да…
Yoo-hoo — привлечение внимания: эй! эге-гей! алло! ау!

Литература:
Вежбицкая А. Семантика междометия. 1999.
Германович А.И. Междометия русского языка. 1966.
Куликова М.Н. Фонографическая стилизация речи: на материале перевода англоязычной литературы на русский язык. 2011.
Серебрякова С.В., Яковлева Е.В. Подходы к переводу междометий и релятивов как лингвокультурных компонентов общения. 2015.
Шаронов И.А. Междометия в языке, тексте и коммуникации. 2009.
Шкапенко Т.М. Англо-американское междометие «вау» в современном русском языке. 2016.
http://englishon-line.ru/megdometiya.html — распространенные междометия, их смысл и возможные варианты перевода.
http://www.correctenglish.ru/theory/grammar/interjection/ — примеры контекстных вариантов перевода для ah, alas, dear, eh, er, hello, hey, hi, hmm, oh, ouch, uh, uh-huh, um/umm, well.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 27
#даты #литература #длиннопост
150 лет со дня рождения И.А.Бунина.
Молчат гробницы, мумии и кости, —
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
И.А.Бунин. Слово
Как поэт он принадлежит девятнадцатому веку, но как прозаик он старший из писателей, открывающих в нашей литературе двадцатый век.
Беда в том, что писания его — университет, а не начальное училище.
В.В.Вейдле. На смерть Бунина

20 случайных фактов о Бунине:
1.
Бунин (как и его ровесник Куприн) принадлежит к тем немногим нашим классикам, которым не удалось получить так называемого сейчас «высшего образования». Он окончил всего четыре класса елецкой гимназии, а университет ему заменили книги и природа. Бунину всегда казалась неестественной оторванность современного интеллигента от природного мира; он вспоминал одно случайное признание либерального народника А.М.Скабичевского:
— Я никогда в жизни не видал, как растет рожь. То есть, может, и видел, да не обратил внимания.
И.Бунин. Окаянные дни
2.
Сам Бунин так обозначил свою главную тему:
<Рисую> «без всяких прикрас русские характеры, русскую душу, ее своеобразные сплетения, ее светлые и темные, но почти всегда трагические основы».
Письмо французскому издателю Боссару 21.07.1921
3.
Знаменитые «Темные аллеи» автор определял как книгу «о темных и жестоких аллеях любви» и добавлял, что задумал ее среди «смерти и дьявольских дел в мире», как Боккаччо, написавший «Декамерон» во время чумы.
А само название взято из стихотворения Н.П.Огарёва «Обыкновенная повесть» (1842), тема которого — забвение любви и самой памяти о ней:
Вблизи шиповник алый цвел,
Стояла темных лип аллея…
Письмо Б.К. и В.А. Зайцевым 11.11.1943
4.
Запись Бунина в архивах: «Ничто не определяет нас так, как род нашей памяти».
Его интересовала память родовая, генетическая, наследственная, и память приобретенная, обогащенная всем опытом личного существования, и память образная, творческая, синтетическая, и сам процесс узнавания мира, избирательность памяти (что и почему запоминает человек) — всё это и составляет основу личности.
Ребенок (в «Жизни Арсеньева») — как зеркало или росток, брошенный в землю. В нем многое заложено и закодировано, но прорастет только то, что получит поддержку извне, и только в свой срок.
Л.В.Крутикова. «В этом злом и прекрасном мире…»
5.
Бунин был очень ревнив к славе своего имени, даже отдельно от себя самого. Так, он не раз сокрушался, что широкая публика не знает настоящего имени В.А.Жуковского. Как известно, Василий Андреевич был побочным сыном тульского помещика Афанасия Бунина (от пленной турчанки Сальхи), а фамилию «Жуковский» получил от бедного дворянина, проживавшего в семье Буниных.
«Всю жизнь чувствовал я некоторую обиду, что из тысячи образованных людей разве один знает, что никакой он не Жуковский, а Бунин!»
Не раз вспоминал поэт и о печальной судьбе поэтессы начала XIX века Анны Буниной («русской Сапфо»), его прабабки, которой он гордился.
(Кстати, двоюродной правнучкой Анны Буниной была Анна Ахматова.)
Письмо Б.К. и В.А. Зайцевым 4.11.1944.
А.В.Бахрах. Бунин в халате

6.
Редкая вещь: Бунин проставил нечто вроде оценок собственным произведениям. Он перечислил те, которые, так сказать, одобрял; среди них подчеркнул «наиболее ценные», значком N.B. выделил «особенно» ценные — и наконец использовал еще N.B. N.B. (видимо, это «самые-пресамые»). Со степенью признания читателями и критикой бунинские оценки совпадали далеко не всегда.
В «самые-пресамые» попали:
«Жертва» и «Аглая» (среди рассказов, которые автор отнес в категорию «о народе»);
«Казимир Станиславович» (из рассказов «о любви»);
«Петлистые уши» (в разделе «разное»);
«Таня» и «Натали» (из книги «Темные аллеи»).
А половину рассказов из своего шеститомника, изданного в 1915 г. А.Ф.Марксом, Бунин вообще отверг.
Письмо Ф.А.Степуну 13.10.1952
7.
Прославленного «Господина из Сан-Франциско» автор считал «достойным не более как для фельетона одесской газеты». Писатель и хозяин известного московского литературного кружка-салона «Среда» Н.Д.Телешов насилу убедил его напечатать этот рассказ.
Н.Д.Телешов. Записки писателя
8.
Томас Манн, в числе прочих восхищавшийся «Господином из Сан-Франциско» («…рассказ, который по нравственной мощи и строгой пластичности должен быть поставлен рядом с некоторыми крупнейшими вещами Толстого…»), выражал сожаление о том, что такие люди как Бунин обречены на изгнание из собственной страны, и добавлял:
«Тут я чувствую симпатию, солидарность — некоторого рода потенциальное товарищество; ибо мы в Германии еще не дошли до того, чтобы писатель с чертами характера, похожими на бунинские, должен был отряхивать прах отечества со своих ног и есть хлеб Запада. Но я не сомневаюсь нисколько в том, что в подобных обстоятельствах я разделил бы его судьбу».
Встреча Манна с Буниным состоялась в 1926 году. А в тридцать третьем Манн был вынужден эмигрировать из нацистской Германии: сначала в Швейцарию, а позже — в США. Как в воду глядел.
Т.Манн. Парижский отчет
9.
Рассказы Бунина рождались часто от толчка, полученного в результате какого-нибудь впечатления от природы, картины, мелькнувшей в мозгу... Часто такие куски без начала и конца лежали долгое время, иногда годы, пока придумывался к ним конец.
«Солнечный удар» явился от представления о выходе на палубу после обеда, из света в мрак летней ночи на Волге (а концовка пришла позднее).
На одном маленьком кладбище на Капри Бунин увидел крест с фотографией на фарфоровом медальоне: молоденькая девушка с необыкновенно живыми, радостными глазами. Так появилось «Легкое дыхание».
Там же, на Капри, в отеле, где проживал писатель, внезапно умер один американец. Позже Бунин увидел в витрине книжного магазина обложку повести Т.Манна «Смерть в Венеции», и у него родилась идея написать рассказ «Смерть на Капри». В результате получился «Господин из Сан-Франциско». (Саму повесть Т.Манна Бунин прочел уже позднее.)
Г.Кузнецова. Грасский дневник.
И.Бунин. Происхождение моих рассказов

10.
Насчет общего замысла своих произведений Бунин признавался:
«Я часто приступаю к своей работе, не только не имея в голове готовой фабулы, но и как-то еще не обладая вполне пониманием ее окончательной цели. Только какой-то самый общий смысл брезжит мне, когда я приступаю к ней… лишь звук его, если можно так выразиться. И я часто не знаю, как я кончу: случается, что оканчиваешь свою вещь совсем не так, как предполагал в начале и даже в процессе работы.
Да, первая фраза имеет решающее значение. Она определяет, прежде всего, размер произведения, звучание всего произведения в целом. И вот еще что. Если этот изначальный звук не удается взять правильно, то неизбежно или запутаешься и отложишь начатое, или просто отбросишь начатое, как негодное…»
И.Бунин. Происхождение моих рассказов
11.
У Бунина была исключительно острая сенсорная чувствительность (это у него тоже общая черта с Куприным). В частности, он мог по запаху определить любой цветок — по его словам, даже отличить красную розу от белой!
Однажды на даче у друзей он заметил, что откуда-то среди их роз, олеандров и акаций тянет ароматом резеды. Бунина подняли на смех (резеду хозяева не сажали), но он предложил пари на 500 рублей — и выиграл. Шарил по клумбам всю ночь — и все-таки нашел резеду, спрятавшуюся под каким-то широким декоративным листом.
И.Одоевцева. На берегах Сены
12.
В маленькой (12 страниц) повести «Антоновские яблоки» упоминаются последовательно следующие запахи:
• тонкий аромат опавшей листвы;
• запах антоновских яблок — запах меда и осенней свежести;
• запах дегтя в свежем воздухе звездной ночью;
• сильный запах краски от сарафанов девок;
• ржаной аромат новой соломы и мякины на гумне;
• душистый дым вишневых сучьев от костра в саду;
• в людской — запах горячих картошек и черного хлеба с крупной сырой солью;
• в доме пахнет старой мебелью красного дерева и сушеным липовым цветом, который с июня лежит на окнах;
• от оврагов тянет грибной сыростью, перегнившими листьями и мокрой древесной корою;
• от охотников пахнет лошадиным потом и шерстью затравленного зверя;
• от старых книг — пожелтевшей, толстой шершавой бумагой, какой-то приятной кисловатой плесенью, старинными духами;
• из усадьбы тянет запахом дыма, жилья;
• ворох соломы у печки резко пахнет зимней свежестью;
• в запертых сенях — псиной;
• в воздухе стоит запах озябшего за ночь, обнаженного сада.
(При этом визуальный ряд повести ничуть не беднее «обонятельного».)
И.Бунин. Антоновские яблоки
13.
Бунин коллекционировал живые впечатления. Целые страницы «Жизни Арсеньева» посвящены рассказу о поисках выразительной зарисовки: у селедки — «перламутровые щеки», а нос нищего состоит как бы «из трех крупных, бугристых и пористых клубник… Ах, как опять мучительно-радостно: тройной клубничный нос!» Или:
«…вдруг вижу: за стеклянной дверцей кареты, в ее атласной бонбоньерке, сидит, дрожит и так пристально смотрит, точно вот-вот скажет что-нибудь, какая-то премилая собачка, уши у которой совсем как завязанный бант. И опять, точно молния, радость: ах, не забыть — настоящий бант!»
И.Бунин. Жизнь Арсеньева
14.
Бунин говорил о своем прославленном «Легком дыхании», что задумывал его как портрет женщины — воплощения «утробной сущности», самки:
«Только мы называем это утробностью, а я там назвал это легким дыханьем. Такая наивность и легкость во всем, и в дерзости, и в смерти и есть «легкое дыханье», недуманье. Впрочем, не знаю. Странно, что этот рассказ нравился больше, чем «Грамматика любви», а ведь последний куда лучше…»
Эта заминка и недоумение Бунина позже получили некоторое объяснение в классической работе Л.С.Выготского, основоположника школы «культурно-исторической психологии».
Выготский произвел подробнейший анализ рассказа и показал, каким образом мрачные события, которые легли в основу сюжета, волшебным образом преобразилась в результате отбора материала и работы над композицией:
«…События соединены и сцеплены так, что они утрачивают свою житейскую тягость и непрозрачную муть <…> и в своих нарастаниях, разрешениях и переходах как бы развязывают стягивающие их нити <…>. Автор для того чертил в своем рассказе сложную кривую, чтобы уничтожить житейскую муть, превратить ее в прозрачность, претворить воду в вино, как это делает всегда художественное произведение. Слова рассказа или стиха несут его простой смысл, его воду, а композиция, создавая над этими словами, поверх их, новый смысл, располагает все это в совершенно другом плане...»
Г.Кузнецова. Грасский дневник.
Л.С.Выготский. Психология искусства

15.
Бунин говорил, что с самого детства, как только стал читать, гораздо больше думал о героинях романов, чем о героях:
«Женщины были мне как-то ближе, понятнее, их образы для меня полнее воплощались. Они как будто жили перед моими глазами, и я не только сочувствовал их горестям и радостям, но и соучаствовал в их жизни. <…>
Как я жалел, да еще и сейчас жалею, что никогда не встречался с Анночкой… С Анной Карениной, конечно. Для меня не существует более пленительного женского образа. Я никогда не мог и теперь еще не могу без волнения вспоминать о ней. И о моей влюбленности в нее».
Наташу Ростову, при всем своем преклонении перед Толстым, Бунин так и не смог принять: отталкивал ее неэстетичный вид в финале романа — и вообще «страсть Толстого к детопроизводству».
И.Одоевцева. На берегах Сены
16.
О круге чтения Бунина. На недоумение, почему он тратит время на дешевую беллетристику, писатель ответил так:
— Видишь ли, мне не нужны мудрые или талантливые книги. Когда я беру что-то, что попало, и начинаю читать, я роюсь себе впотьмах и что-то смутно нужное мне ищу, пытаюсь вообразить какую-то французскую жизнь по какой-то одной черте... а когда мне дается уже готовая талантливая книга, где автор сует мне свою манеру видеть — это мне мешает...
Г.Кузнецова. Грасский дневник
17.
Бунин был болезненно щепетилен в отношении правописания, пунктуации, порядка слов и т.п. (Кстати, реформу русского правописания он так и не смог принять, хотя она готовилась еще до революции.) «Я идиотичен, психопатичен насчет своих текстов — вспомню вдруг, например, что в таком-то рассказе моем не вычеркнуто в первом издании какое-нибудь лишнее, глупое слово — и готов повеситься, кричу <…> на весь дом».
До последней минуты перед выпуском книги Бунин не переставал бомбардировать издателей телеграммами с требованиями и мольбами внести то или иное исправление: «Если хотите меня печатать — терпите». Вот типичный аргумент Бунина:
Лев Толстой (его кумир), по слухам, потребовал от «Северного вестника» сто корректур рассказа «Хозяин и работник».
«Во сколько раз я хуже Толстого? В десять? Значит — пожалуйте 10 корректур. А я прошу всего две!!»
Письмо М.А.Алданову, 1.08.1947.
М.В.Вишняк. Современные записки: воспоминания редактора

18.
Врач, герой рассказа «Зойка и Валерия» (из «Темных аллей»), в первом варианте именовался Николаем Михайловичем Данилевским. Рассказ был уже полностью отстукан на машинке, когда автор решил переименовать его в Григория Яковлевича. Пришлось все переписывать, несмотря на робкие попытки убедить Бунина, что это «все равно»:
— О, нет. Надо, чтобы имя подходило к герою, чтобы оно сливалось с его обликом. Неужели вы не почувствовали, что первое сочетание не подходит к персонажу. Мог ли он быть Николаем Михайловичем? <…> Я часто примеряю имя — потом вижу, что оно не подходит, режет ухо, и тогда меняю его. Это необъяснимая, таинственная магия имен. Можно потопить хорошую вещь неудачным, неподходящим подбором имени…
(P.S. В окончательном варианте герой все-таки получил имя «Николай Григорьевич».)
А.В.Бахрах. Бунин в халате
19.
В 1933 году Шведская академия, рассматривая кандидатуры на Нобелевскую премию по литературе, выбирала между Буниным и другим русским писателем-эмигрантом — Д.С.Мережковским. В итоге избран был Бунин. Первый после этого события визит Бунина к Мережковским ознаменовался инцидентом, который Бунин впоследствии изображал в лицах:
В гостиную Мережковских ворвался художник Х. — и, не заметив Бунина, воздел руки к потолку и гаркнул:
— Дожили! Позор! Позор! Нобелевскую премию Бунину дали!
И тут его расширившиеся от ужаса глаза встретились со взглядом Бунина…
Через мгновение, не меняя выражения лица, Х истерически-восторженно взвизгнул:
— Иван Алексеевич! Дорогой! Поздравляю, от всего сердца поздравляю! Счастлив за вас, за всех нас! За Россию! Простите, что не успел лично прийти засвидетельствовать...
И.Одоевцева. На берегах Сены
20.
Мы дважды упустили шанс увидеть Бунина глазами знаменитого художника.
Первый раз М.В.Нестеров захотел написать его — «за худобу» — святым («в том роде, как он их писал»). Бунин, по его словам, «был польщен, но уклонился, — увидеть себя в образе святого не всякий согласится».
Потом И.Е.Репин предложил сделать уже собственно портрет. Договорились о встрече, и писатель приехал на репинскую дачу, в Финляндию:
«И вот приезжаю, дивное утро, солнце и жестокий мороз, двор дачи Репина, помешавшегося в ту пору на вегетарианстве и на чистом воздухе, в глубоких снегах, а в доме — все окна настежь; Репин встречает меня в валенках, в шубе, в меховой шапке, целует, обнимает, ведет в свою мастерскую, где тоже мороз, как на дворе, и говорит: «Вот тут я буду вас писать по утрам, а потом будем завтракать как Господь Бог велел: травкой, дорогой мой, травкой! Вы увидите, как это очищает и тело и душу, и даже проклятый табак скоро бросите». Я стал низко кланяться, горячо благодарить, забормотал, что завтра же приеду, но что сейчас должен немедля спешить назад, на вокзал — страшно срочные дела в Петербурге...»
Унеся ноги от репинского гостеприимства обратно в Петербург, Бунин, очевидно, все-таки нашел, что Финляндия по-прежнему остается в опасной близости, — на следующий же день он послал Репину телеграмму: я в полном отчаянии, срочно вызван в Москву, уезжаю нынче же с первым поездом...
И.Бунин. Репин
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 2 комментария
#ex_libris #длиннопост
Прочитала, что готовится новый фандом по «Тезею» — очень, кстати, перспективный в плане сюжетов, драматизма, жанров (материал в каноне есть абсолютно для всего) и т. п.
Так что вот, по этому случаю.
Два произведения, которые произвели на меня когда-то яркое впечатление. Они известные, так что тег «рекомендация» даже не ставлю. (А кто еще не читал — рассмотрите эту возможность.)
Тут много общего. Прежде всего — не совсем обычный жанр: своего рода «анти-фэнтези». Это миф и легенда, трактованные как исторический роман; магия без магии и волшебство без волшебства. Повествование в обоих случаях ведется от лица главных героев. И «градус интересности» от этого ничуть не падает — напротив.

Дилогия Мэри Рено «Тезей»: «Царь должен умереть» (1958) и «Бык из моря» (1962).
Трилогия Мэри Стюарт о Мерлине: «Хрустальный грот» (1970), «Полые холмы» (1973) и «Последнее волшебство» (1979).
В истории Тезея принцип «объяснения чудес» проводится особенно последовательно — даже там, где дело доходит до поединка с Минотавром или появления кентавров. И в эти объяснения верится: сама временная дистанция (XIII век до н.э.) легко претворила бы любые реальные события в миф. М.Рено вдохновлялась, по ее словам, археологическими находками в Греции и на Крите, которые позволили предположить, что Тезей был «реальным царем Афин, динамичным лидером», сравнимым по своей исторической роли с Александром Македонским.
Между Тезеем и Мерлином много общего, начиная от мотива «чудесного рождения», что знаменует высокое предназначение, и до отвечающего предназначению дара — слышать голос своей судьбы (сейчас это назвали бы сплавом интуиции, прозорливости и высокого чувства ответственности в сочетании с мужеством). Эта способность воспринимается героями естественно, как разумеющаяся сама собой.
Но не меньше между ними и различий. Хотя и Тезей, и Мерлин остаются безусловно «положительными героями», они не делаются от этого одинаковыми и нигде не выглядят картонными.
Они нередко размышляют «о богах и о судьбе: как много в человеческой жизни и в душе заложено ими — и столько он сам для себя может сделать… Судьба и воля, воля и судьба… — они как земля и небо, что вместе растят зерно. И никто не знает, чей же вкус в хлебе». В конечном счете смысл и ценность отыскиваются даже в той смешной «беде», которую так бурно переживает Тезей-подросток: в его невеликом росте.
А вот как они героями становятся — это уже вопрос отдельный:
— Кто согласится жить дольше своего имени?
— Да уж конечно не ты.
Но «имя» для Тезея — это не почести и не роскошь. Он из тех редких людей, которые понимают власть как ответственность и готовность к жертве. Собой — не другими. Он и в амазонке Ипполите узнает равную себе — царя — именно по этой готовности.
Я лежал без сна и смотрел на тлеющие угли, на яркие звезды, идущие по небу… И думал. Быть царем — что это значит, в чем смысл? Вершить справедливость, сражаться за свой народ, посредничать между ним и богами?..
Да, конечно. Другого смысла нет.
Автор удачно использует критскую линию мифа, чтобы показать, как взрослеет Тезей: он становится царем не в силу «внешнего» права, данного рождением, а в силу своего дара вождя и лидера, добровольно опускаясь перед этим до положения бесправного «гладиатора». Он понимает, что его честь — не в почестях, а в способности быть верным долгу. Таким Тезей был еще до Крита. Возражая отцу, который хочет уберечь его от опасности, он говорит. «Я принял этих минойцев в руку свою; если я сбегу от них — это меня опозорит».
А оказавшись на Крите, он окончательно вырастает в царя — именно тогда, когда делается почти рабом. Ариадна — фальшивая богиня и фальшивая жрица — получает очень достойный ответ на свое пренебрежительное замечание:
— Твой народ!.. Шестеро мальчишек и семь девчонок! Ведь ты достоин править царством…
— Нет, — говорю, — если не достоин их, то не достоин и царства. Много или мало — не в этом суть. Это безразлично. Суть в том, чтобы отдать себя в руку бога.
На Бычьем дворе Тезей и его товарищи, принадлежащие разным племенам и разным сословиям, становятся равны: просто юноши и девушки, просто бычьи плясуны, которые будут жить столько, сколько смогут быть командой. Это открывает, так сказать, «практический смысл» идеи жертвенности: гибель Коринфянина — приговор для тех, кто оставил его без поддержки:
— Коринфянин умер… но вся его команда тоже мертва. Как раз в тот миг, когда им захотелось жить подольше, они обрекли себя на смерть. И они сами это знают.
Когда товарищ напоминает Тезею, что он все-таки по рождению царский сын, тот отмахивается: «Расскажи это быкам, — говорю. — Это их здорово позабавит». Критский опыт дает Тезею — будущему царю — и ту широту взгляда на вещи, которой вообще трудно ожидать от человека его эпохи; но пока читаешь роман, то вполне этому веришь. Дважды — и на Крите, и в Афинах — он с состраданием размышляет о людях, запертых в своих горах и в своей ограниченности настолько, что полагают, «будто Вечноживущий Зевс ни с кем ни связан больше, кроме них». — «Часто оказывалось даже, что они считают своего Зевса — только своим; причем Зевс соседней долины был его врагом».

Тезей — царь и вождь, выкованный обстоятельствами в искусного стратега и политика. Та высокая этическая планка, которую он для себя принимает, и способность беседовать с Посейдоном не мешают ему быть практичным и порой даже слегка приземленным. Это отражается на стиле его речи: краткие, энергичные фразы, ничего лишнего. Когда Тезей получает изысканные любовные записочки от аристократических дам из Кносского дворца, его недоумение почти комично:
Я никогда не мог понять и половины того, что там было написано, а иной раз и еще меньше. Так позакрутят одно с другим — не выговоришь… Но красиво получается, складно, только непонятно что к чему. Поклясться могу — они знают столько разных слов, что ни одному нашему арфисту не упомнить, хоть ему-то их только на слух знать надо, не писать…
Тезей способен остро чувствовать красоту и создавать красоту. Но, как хороший царь, он и здесь думает прежде всего о деле. Собственный талант певца и сказителя Тезей использует, чтобы подготавливать людей к идее общих богов и общего (как выразились бы гораздо позднее) культурного и политического пространства под эгидой Афин:
Одетый как певец бедняков, который поет за ужин и ночлег, я приходил вечером на хутор в долине и выдавал им балладу об Афродите Пелейской. Они там чтили ее под другим именем, но, конечно же, узнавали в балладе Пенорожденную, с ее голубями и волшебным поясом…
Тогда я собрал афинских певцов. Их нынешняя работа заставляла их опускаться ниже их положения, но если я это мог — могли и они. А платил я им хорошо; кроме того, они предвидели, насколько возвысятся в Афинах, когда там появятся главные святилища всех богов, и согласились со мной, что нет дела более угодного Бессмертным.
Тезей — царь и политик — одерживает в конечном счете победу. Тезей-человек познает и радость, и горе, и любовь, и предательство… Но даже смерть для него становится не смертью, а шагом — в ветер, в полёт, в вечношумящее море… В миф, переживший века.
Перед этим ему снится вещий сон: он вернется, чтобы вместе со своим народом в трудный час (битва при Марафоне) встать на защиту Афин. Ту же способность легенда приписывает Мерлину: «он проснется вместе с королем Артуром, и они вернутся в тот же час, когда потребуются своей стране».

Мерлин из трилогии М.Стюарт (в 4-й и 5-й книгах фокус внимания смещается на другие фигуры) во многом похож на Тезея. Прежде всего — миссией, носителем которой он является: «И королевства станут одним Королевством, и боги — единым Богом».
И вместе с тем он совершенно на Тезея не похож.
Он пророк и маг. Но — как сам говорит — «не из тех, кто проходит сквозь стены и выносит людей через запертые двери». В трилогии волшебство присутствует ровно в пределах тех возможностей, какие обычно приписываются людям с так называемыми экстрасенсорными способностями. Во всем прочем Мерлин — ученый, инженер, целитель и бард, «интеллигент» Темных веков: времени, когда догорали последние отблески античности и еще смутно брезжила заря средневековья.
Тезей — воин по крови и призванию; Мерлин способен держать меч в руках — и драться, если понадобится, — но высшим искусством для себя считает «выращивание целебных трав» (то же целительское призвание — у сына Тезея, Ипполита). И сама речь Мерлина в сравнении с энергичными, сжатыми репликами Тезея гораздо более плавна и цветиста, перемежается детальными и очень поэтичными описаниями, в том числе пейзажными. (Не забываем, конечно, что он еще и жил на целых 18 столетий позже Тезея!)
Подобно Тезею, Мерлин чувствует, что он — человек предназначения, а его сила — не простой «подарок»: она слишком ко многому обязывает, это скорее уж «то, от чего невозможно уклониться» (как скажет потом Вивиана). Когда Моргауза требует научить ее волшебству, Мерлин совершенно искренне говорит, что преподать свою магию не в его власти.
Видения его приходят только в самые значительные моменты и сплетаются из озарений и интуиции. Иногда это лишь смутный знак (кровавый отблеск пламени, падающий на лицо герцога Горлуа). Иногда — невнятное предчувствие. И Мерлин, и особенно Тезей — люди эпохи живых мифов; это времена судьбы, открывавшейся в знаках: «…мы для этого! Чтобы притягивать богов, как дубы притягивают молнии, чтобы через нас боги могли нисходить на землю…» — восторженно восклицает сын Тезея.
Но ни Тезею, имеющему двух отцов, земного и небесного (точнее, морского — Посейдона), ни пророку Мерлину не дано видеть и понимать эти знаки всегда: все-таки сами они — люди, а не боги. Какие-то знамения читаются ясно (так Тезей слышит голос Посейдона, а Мерлин видит руку судьбы в любовной лихорадке Утера). А иной раз оба могут быть поразительно слепы: Мерлин не узнает девушку в мальчике, а Тезей не подозревает предательства Федры, хотя это лишь повторение истории, которая едва не случилась с ним в юности, в доме его собственного отца. Миф вообще любит удвоения и повторы: две Гвиневеры (два неудачных брака), появление Вивианы, предупрежденное появлением ее мужского двойника Ниниана…
Пророческий смысл многих событий становится ясен лишь задним числом: такова история с перстнем Астерия, брошенным в море («Тезей»). А в тот момент, когда Мерлин беседует о дружбе и любви с мальчиками, Артуром и Бедуиром (Ланселот в «артуровском цикле»), между ними проносится белая сова:
— Что с тобой, Мирддин? Это же только сова. А у тебя такое лицо, будто ты увидел призрак.
— Пустяки, — сказал я. — Сам не знаю, что мне померещилось.
Тогда я и вправду не знал, зато теперь знаю. Мы разговаривали, как обычно, на латыни, но промелькнувшую тень он назвал кельтским словом: гвенхвивар — «белая тень».
Избранность не спасает героев от обычного человеческого неведения и также не гарантирует их безупречности. «Бог ведет их непрямыми путями» (слова Артура) — они принимают на себя и чужую кровь, и даже предательство: Тезей нарушает слово, данное царю Миносу перед его смертью, Мерлин предает доверие герцога Горлуа. Оба отчетливо понимают, что за это придется дорого заплатить, что благие намерения и цели не снимают с них личной вины. Не случайно в обоих романах упоминается Эдип — классический символ «трагической вины» (а Тезей даже встречается с ним и присутствует при его гибели).
— Только дитя ждет от жизни справедливости; мужчина же принимает не ропща всё, чем оборачиваются его поступки.
В жизни Тезея есть и боевые товарищи, и друзья, и любовь — хотя и завершившаяся трагически. Но в главной своей миссии он одинок: в романе М.Рено нет сопоставимых с ним по значению фигур.
В отличие от царя Тезея, принц Мерлин — это Тот, кто рядом: защитник, спутник и советник. Порученный ему мальчик, ничего не знающий о своем предназначении, воспитывается в тайном месте; позже Мерлин становится его наставником и в конце концов устраивает так, чтобы тот нашел и поднял со дна озера меч их легендарного предка, приняв тем самым свою миссию. (Отдаленное эхо этого мотива присутствует даже в истории Гарри Поттера и Принца-Полукровки.)
Мотив меча, который нужно поднять из(-под) камня, есть и в «Тезее», но Мерлин поднимает его не для себя. Сам Мерлин — не Меч, а Щит.
«Я буду стоять между богами и народом…» — говорит Тезей. Мерлину же определено́ стоять между Богом и королем. И если Тезей в своей роли прежде всего — Герой, то Мерлин (оставаясь героем, причем главным) в первую очередь — Посредник. Это подчеркнуто и именем его бога-покровителя, именем, данным при рождении:
А год шел, и настал славный месяц сентябрь — месяц моего рождения, месяц ветров, месяц ворона и самого Мирддина, этого путешественника между небом и землею.
Сцена, когда Мерлин находит меч Максена, Грааль и копье Лонгина, не содержит в себе никакой фантастики, однако откровенно символична: меч в руки дается (хотя Мерлин чувствует, что должен его только передать), а копье и чашу погребает каменный завал. Они не предназначены и Артуру: Артур для этого слишком… король, слишком земной человек (в этом отношении он гораздо ближе к Тесею, чем Мерлин). А искать Грааль выпадет на долю Бедуира, и гораздо позже. Это тоже увидит Мерлин в одном из своих прозрений — но оно опирается уже скорее на его способность понимать логику истории и ду́ши людей. «Я просто следую за временем», — объясняет он Кадору. Действительно — «просто»… для Мерлина.
И Тезея, и Мерлина отличает широта умственного кругозора, способность видеть общее за частностями. Тезей сострадает простакам, полагающим, будто Зевс существует только для них; Мерлин свободно использует символы и предания разных вер: он видит за ними общечеловеческое. Когда ему приходится говорить с Артуром о той трагической вине, которая определила его отношения с отцом (Утером) и сыном (Мордредом), он вспоминает и библейские «грехи отцов», и Эдипа. Древние предания для пророка и поэта Мерлина — не буква, но дух, «мечтательное искажение», художественная правда, в чем-то более высокая, чем затемненная случайностями «правда факта»:
…словно художник, восстанавливая древнюю разбитую мозаику, сложил свою собственную, новую и красочную, картину, а в ней здесь и там оказались использованы старые, настоящие куски правды.
С Тезеем Мерлина объединяет и здравомыслие, свобода от предрассудков. Когда Бедуир негодует, что ему не было позволено отомстить за похищение королевы, Мерлин очень трезво замечает, что тот не мог бы рассчитывать на победу со своей раной: «Ведь есть еще немало простодушных людей, которые верят, что правда на стороне сильнейшего».
Как и Тезей, Мерлин — певец и сказитель, способный при необходимости поставить свой талант на службу «интересам момента». Древнюю легенду он использует, чтобы вывернуться из опасной ситуации с похищением Гвиневеры, не потеряв в лице виновника ценного артурова союзника, да еще и ухитряется подгадать так, чтобы впечатление от его рассказа подкреплялось погодными эффектами:
Я не смотрел ни на темного Мельваса, ни на бледную, недоумевающую Гвиневеру, а поглядывал искоса в окно, пересказывая древнюю повесть о похищении Персефоны Аидом и о том, как мучительно долго искала свою дочь богиня-мать Деметра, а земля, лишенная весенней растительности, тем временем томилась во тьме и холоде.
В этот миг благословенное солнце разорвало тучи и уронило луч к ногам королевы Гвиневеры, и она явилась нашим взорам в бело-золотисто-зеленом столпе солнечного света.
Но, несмотря на способность к подобным тактическим ходам, Мерлин по натуре — философ и поэт; арфа сопровождает его во всех странствиях — это вообще сквозной образ трилогии, и даже завершается она образом арфы.
А когда разгневанная Моргана пытается уязвить его, то получает очень характерную отповедь:
— Это ты, Мерлин, который ни одному мужчине не друг и ни одной женщине не любовник, ты — никто, в конце жизни от тебя только и останется, что тень да имя!
Я улыбнулся.
— Ты думаешь меня испугать? Я ведь вижу дальше, чем ты. Я — никто, это верно, я лишь воздух, тьма, слово, обещание. Я заглядываю в глубь прозрачного кристалла и живу ожиданием в горных гротах. Но здесь, на свету, у меня есть юный король и блистающий меч, и они делают за меня мою работу и возводят здание, которое останется стоять, когда мое имя будет лишь непонятным словом в забытых песнях и изжитых сказаниях, а твое имя, Моргауза, — лишь шипением из темного угла.
То же самое — только в одной фразе — говорит и Тезей в последних строчках романа: «Пока певцы поют и дети помнят — вовек я не исчезну со скалы!»

Похоже, что песни и сказания не забываются — если они стоят того. Так что закончу словами самой Мэри Стюарт — их в равной степени можно отнести и к роману Мэри Рено:
Если голос преданий так настойчив — если мотивы так живучи и возрождаются вновь и вновь… значит, в них содержится реальное зерно, даже в самых фантастических историях, которые наслоились вокруг сердцевины скудных фактов. Увлекательное занятие — осмысливать эти подчас дикие и нелогичные сюжеты, придавать им характер более или менее связных и правдоподобных рассказов о человеческих поступках и мире воображения.
Любой эпизод в моей книге можно рассматривать как факт, или как вымысел, или как религиозное иносказание, или и то, и другое, и третье одновременно. И в этом — если ни в чем другом — она полностью верна эпохе.
Ну, а от себя могу только повторить: оба романа отлично доказывают, что «сеттинг» истории может быть фантастичным — и при этом правдоподобным, а герои — «положительными», оставаясь интересными, сложными, убедительными… и разными.
Мэриоле, Montpensier, Terekhovskaya и всем, кто любит Тезея и Мерлина: ❤️❤️❤️
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 9 комментариев
#Дамблдор #ГП и не только #фанфики
По мотивам недавнего поста chubush, где был размещен алгоритм действий Гэндальфа (@ lotrprojet.com/blog thehutt).
Беззастенчивый плагиат… нет, что-то мне это не нравится. Скромный ремейк… тоже не то. О! типологическая параллель!!
Короче, АЛГОРИТМ ДЕЙСТВИЙ ДАМБЛДОРА: в сравнении с предыдущим он наглядно доказывает, что мысли истинно мудрых людей сходятся — ибо те, конечно же, избирают оптимальные стратегии!



*Справка: ФИКРАЙТЕРЫ — категория магов, наделенных воистину сверхъестественным могуществом, ибо в их распоряжении находятся:
Показать полностью
Показать 7 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Жоаким Мир-и-Триншет (1873-1940). Очарованная бухта (Бухта привидений)
Все, чего я хочу, — чтобы мои работы зажигали сердце и наполняли глаза и душу светом.
Испанский (каталонский) художник, под чьим влиянием во многом сформировался стиль каталонского модернизма — кто посещал Барселону, уже не забудет тамошние экстравагантные дома...
«La cala encantada» (название переводится двояко) была написана на Майорке, в тот период, когда в творчестве Мир-и-Триншета стали доминировать абстрактные формы, предельно яркие цвета и мистические настроения. Картина существует в трех вариантах — в комментарии я поместила два других: можно увидеть, как трансформировался образ, первоначально близкий к натуре.
Показать полностью
Показать 4 комментария
#ГП #длиннопост #канон
Перечитала 7 томов. Читала только один раз, очень давно.
Все подзабытые факты, свежие впечатления и откорректированные представления о «каноне» (изрядно за эти годы потертые фанфиками).

Забавные детали, которые не запомнились в первый раз
Привычные слова выскакивают там, где они неуместны:
It drives Mum mad (2: 3) переведено как «Мама ругается, а ему до лампочки» (об Артуре).
Wormy was here last weekend (7: 10) — «заезжал» (Петтригю в Годрикову Впадину — вряд ли для этого был нужен автобус Шанпайка).
«Hold your fire, it’s me, Remus!» (7: 11) — «не стреляйте!» (речь о волшебной палочке).
«Attacks first and asks questions later» (4: 14) — «сначала стреляет, потом спрашивает».

Фраза Артура Уизли насчет дневника: «Never trust anything that can think for itself if you can’t see where it keeps its brain» (2: 18) — «Никогда не доверяй тому, что может думать самостоятельно, если не видишь, где находятся его мозги!» (ред. И.Шенина)
«Росмэн» решил, что для читателя это слишком сложная мысль. И нравоучительности не хватает. В том переводе, который на сайте, эта реплика звучит так:
«Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь!»
Всю прелесть фразы убили…

А это удачно: лозунг Добби «HAVE A VERY HARRY CHRISTMAS!» — «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!» (5: 21).

«Don't count your owls before they are delivered» — «Совят по осени считают» (6: 4).

Гермиона — Гарри: «Ты, наверное, не расслышал профессора Синистру. Европа была покрыта льдами, а не львами...» (Europa's covered in ice, not mice, — 5: 14).
Нелегко Гермионе приходилось с этой парочкой.

Добби после освобождения пустился во «всевозможные буйные увеселения» — «all sorts of high jinks» (4: 8). Сириус Блэк эльфовского мира…

— Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом.
— В слове сталагмит есть буква «м», — ответил Хагрид (1: 5).
Молодец Хагрид. Исчерпывающе.

Крыса-Петтигрю спит на подушке Гарри (1: 12) и жует (?) простыни Рона: «Get off, Scabbers! He's chewing my sheets» (1:7). Типа, посильная месть погубителю Лорда и его друзьям?
На одной пожеванной простыне намалевали подбадривающий слоган для Гарри во время его квиддичного дебюта (1: 11).
Жаль, я не пишу фрейдистских разборов. Загадочная деталь, но многообещающая…

Петтигрю действительно доит (!) Нагайну для кормежки недовозрожденного Волдеморта: «You will milk her before we retire» (4: 1). Я-то приняла это за стеб: Байка про Уизли и их домашних животных

Подвыпивший Слизнорт поднимает тост «за Парри Гроттера» (6: 22). Вот откуда это, оказывается!

На семейных часах Уизли как-то многовато мрачных оповещений (трудно быть Уизли). Среди прочих надписей есть «тюрьма» (4: 10). Воспитательное предупреждение Молли в сторону близнецов?

Невилл называет Философский камень Филологическим: «And in our first year, — said Neville to the group at large, — he saved that Philological Stone» (5: 16).
Вот бы прочитать про спасение Филологического камня. Есть же глава про Философствующий камень в фанфике Гирлянда

Дамблдор: «я могу так же сокрушительно ошибаться, как ошибался Хамфри Белчер, полагавший, что пришла пора для сырного котла» (6: 10).
Тоже богатая идея…

Когда Рон лежит в Больничном крыле, покусанный мозгами (это вообще сильно!), Помфри объясняет, что «раны, нанесенные мыслями, заживают дольше любых других» (5: 38).
Неожиданное глубокомыслие.
Впрочем, Помфри как в воду глядела. Когда Рон приревновал к гарриному шраму, травма от столкновения с мозгами становится его козырем:
«У меня тоже до сих пор остались отметины после того, как те мозги в меня вцепились в Министерстве, вот, посмотри, — сказал Рон, закатывая рукава» (6: 11).
А в Динском лесу замечание насчет ранящих мыслей уже без всяких шуточек работает.

Гермиону только Хагрид представляет как «Герми» своему брату-великану, потому что ему трудно запомнить полное имя: «On'y it's a difficult name fer him ter remember» (5: 30).
«Грохх примерно шестнадцати футов ростом, любит выдирать с корнем двадцатифутовые сосны и знает меня, — она хмыкнула, — под именем Герми.
У Рона вырвался нервный смешок» (5: 31).
Привыкай, Гермиона! В фанфиках будешь и Герми, и Герм, и Мионой, и даже Мио (да-да)!

Тронная речь Амбридж — квинтэссенция манифестов любого Министерства образования:
«Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни» (5: 11).
А «цели курса» (5: 12) — пародия на методические программы и «матрицы компетенций».
И ведь те учителя, которых она наметила в первые жертвы (Трелони и Хагрид) действительно при аттестации вылетели бы в первую очередь: за некомпетентность и за несоблюдение ТБ. А вот Амбридж никто бы не тронул: вся бюрократия в порядке.

Всё, что вам нужно знать о политиках:
«У премьер-министра подкосились ноги, и он рухнул в ближайшее кресло. Ему стало дурно от мысли, что какие-то невидимые существа рыщут по городам и весям, сея отчаяние и безнадежность среди его электората» (his voters) (6: 1).

Мистер Уизли говорит насчет ареста Стэна Шанпайка: «наверху стараются создать видимость хоть каких-то успехов, а «три ареста» выглядят гораздо лучше, чем «три неоправданных ареста с последующим освобождением»...» (6: 16)
Знает человек, о чем говорит.

Дамблдор о Слагхорне: «Он сам никогда не стремился восседать на троне, предпочитает занять место за его спинкой — там, знаешь ли, легче развернуться» (6: 4).

Гарри все-таки универсальный мальчик. Он ухитряется достать не только Волдеморта, но даже Дамблдора — сомнениями в его способности просечь ситуацию:
— Профессор, вы разве не поняли…
— Я наделен от природы редким умом и потому понял все, что ты мне сказал, — с легким раздражением ответил Дамблдор. — Ты мог бы даже предположить, что, возможно, я понял больше твоего.
— Сэр, — осведомился Гарри вежливо, как он надеялся, и спокойно, — вы по-прежнему доверяете…
— Мне хватило терпения уже ответить на этот вопрос однажды, — отозвался Дамблдор с интонацией, по которой было ясно, что терпение его подходит к концу. — И ответ мой остается прежним (6: 17).

Аберфорт использовал «неподобающие чары» на козе: «…practising inappropriate charms on a goat» (4: 24).
Господи, чем ему козы-то насолили? Крауч-младший и то пауками ограничивался. И что это за неподобающие чары? Страшно помыслить.

«Волшебная палочка может не больше того, на что способен ее владелец. Просто некоторые волшебники обожают хвастаться, что их волшебная палочка длиннее и лучше, чем у других» (7: 21).
Вот где откопался источник Не спеши, а то успеешь!!

Снейп «скорее бы усыновил Гарри, чем позволил им играть на уроках»:
«Snape, of course, would no sooner let them play games in class than adopt Harry» (4: 22).
А отсюда, видать, растут ноги у идеи севвитусов…

Странности
Зачем в хранилище Поттеров держат «горы кнатов» — «heaps of little bronze Knuts» (1: 5)?
Золото — ясно, серебро — ладно, а медяки зачем?

Молли и Билл без проблем берут для Гарри деньги из его гринготтского сейфа (4: 10 и 6: 6). Похоже, он подписал на всю семью неограниченную доверенность.

Крауч называет Перси «Уизерби», хотя стоящий рядом Артур — его знакомый и сотрудник его же Министерства (4: 7).

Один из волшебников на чемпионате по квиддичу появляется в ночной рубашке в цветочек, оправдываясь тем, что это куплено в маггловском магазине (4: 7).
Вообще иногда Роулинг пересаливает с темой изоляции, мне кажется. Все-таки обитают маги в одном физическом пространстве с магглами — не могут же они совсем не видеть их живьем?

К пещере с медальоном Дамблдор плывет брассом, прямо в плаще и в туфлях, держа в зубах волшебную палочку (6: 26). И это с поврежденной рукой! Силён.

Странно, что герои так долго ищут имя Фламеля (который даже магглам хорошо известен). И вообще информацию в библиотеке на протяжении всех лет обучения ищут методом сплошной выборки (даже Гермиона). В Хогвартсе нет систематического каталога? Или им не учат пользоваться?

В Хогвартсе вообще масса вещей, к которым придралась бы любая инспекционная маггловская проверка. Про опасных для жизни тварей, которые там бродят, только ленивый не писал. А вот чисто бытовые вопросы…
В чем, например, смысл исчезающих ступенек на лестницах (они только повышают травмоопасность)? Кроме, конечно, тренировки «постоянной бдительности»?
Учеников кормят тяжелой пищей, в основном жирной и жареной:
«…ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп…» (1: 7); «сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки…» (1: 12) и т. п.
После пира практически сразу отправляют по постелям. Тут и без Волдеморта могут кошмары привидеться…
В классах Хогвартса не поддерживается нормальная температура:
«…продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь… Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе» (1: 12)
«…в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи (5: 19).
Будь это маггловский замок, его, конечно, не натопишь, — но чары-то на что? Вентиляционных труб вон сколько угодно, по ним василиски шастают…
В целом технические службы замка в аварийном состоянии. Неисправная палочка Рона, которая Локхарта только швырнула наземь, в тоннеле зато вызвала целый обвал (2: 16).
И вообще. Был бы там кроме разъединственного Филча хоть один сантехник путный, возможно, до Темных Лордов дело бы и не дошло. Десятки лет не функционирует женский туалет на 2 этаже, один кран — вообще фальшивый, и никому дела нет!
Кстати, в последнем фильме, уже после триумфа светлых сил, в разгромленном Хогвартсе, Филч на заднем плане посреди развалин мрачно драит пол шваброй. Супер!

Квиддич — просто кошмар. На первом же уроке Невилл хряпается с шести метров и ломает запястье. Мадам Хуч даже не думает этому помешать. Специально за техникой безопасности следить явно никто не приставлен. Когда Гарри на матчах падает с метлы, об этом беспокоятся только какие-то доброхоты: первый раз Снейп с Гермионой, другой матч вообще проводят в бурю и грозу, когда в Хогвартсе околачиваются дементоры. Гарри падает с 20-метровой высоты, и его случайно спасает Дамблдор.
И где, кстати, принцип равных возможностей? Победа в квиддиче во многом зависит от качества метел, которое очень различается у разных команд:
«У Равенкло никаких шансов, у них у всех «Чистометы-7!» — радуются гриффиндорцы, когда Гарри дарят «Молнию» (3: 12).
Кстати, такое впечатление, будто Кубок школы выигрывает если не Гриффиндор, то Слизерин. Два других факультета без шансов по определению.

В фанфиках Гарри обычно страшно переживает, что забыл про зеркало Сириуса, которое тот специально вручил ему для экстренной связи. В книге он просто хватается за зеркало, надеясь поговорить с Сириусом из-за Арки, но мысль о том, что он мог использовать его раньше, ему так и не приходит в голову.
Гарри вообще слегка забывчив (или, возможно, забывчив его автор).
Дамблдор упоминает о Выручай-комнате на Святочном балу (4: 23). И Гарри вспоминает об этом после рассказа Добби, когда они начинают искать место для тренировок Отряда Дамблдора. Но к 7 книге он уже об этом совершенно не помнит:
«Том Реддл, не доверявший никому и действовавший всегда в одиночку, имел наглость думать, что он и только он один проник в глубочайшие тайны Хогвартского замка. Конечно, такие примерные ученики, как Дамблдор и Флитвик, никогда не заходили в это место, но он-то, Гарри, не всегда держался проторенных путей во время своей учебы в школе. Наконец-то нашелся секрет, известный ему и Волан-де-Морту, о котором даже не подозревал Дамблдор!» (7: 31)
Про «Историю магии» Гарри в 7 книге говорит, что открывал «может, разок, когда покупал» (7: 16).
Явно поскромничал. В 1 книге сказано: «Этот учебник, как и все другие, оказался жутко интересным. Целыми днями Гарри лежал на кровати и читал до поздней ночи» (1: 6). Его же он читает и в начале 3-й книги (3: 1).

Также из «Истории магии», кстати, Гарри взял имя «Хедвиг», которое переводчики переделали в Буклю, потому что второй слог имени почудился им намеком на парик.
Открытым текстом сказано: «He had decided to call her Hedwig, a name he had found in A History of Magic» (1: 6)! Но не тут-то было.

В первых книгах у трио друзей и у лже-Грюма проблемы с приготовлением Оборотного зелья: ингредиенты приходится с изрядным риском выкрадывать у Снейпа.
В 6 книге, когда Зельеварение переходит к Слагхорну, контроль, похоже, ослабляется: Драко с приятелями без труда крадут уже готовое зелье.
«В подземелье стоит здоровенная бочка… Он мог во время урока стянуть оттуда немного…» (6: 21)

Люпин говорит, что Патронус не может чувствовать отчаяние, поэтому дементоры не в состоянии нанести ему вред (3: 12).
Объяснение, которое ничего не объясняет. Прежде всего дементоры не в состоянии повредить Патронусу потому, что они от него бегут. А вот почему бегут (хотя чистая радость, наоборот, должна бы их привлекать) — это уже другой вопрос.

Всегда удивлял обычный и ничуть не «магический» шоколад как защита от дементорского ПТС: «Вы ему дали уже шоколад? — обратился министр к мадам Помфри» (3: 21).
Слабенькое тонизирующее средство снимает стресс такого уровня, как у Гарри, который слышит все-помнят-что? Похоже, автор просто без ума от шоколада.
А если человек не любит шоколад (есть такие)? Или имеет на него аллергию?
Сразу вспомнилось мое любимое:
— При встрече с дементорами надо будет попробовать напалм.
— Скушай шоколадку, — предложил сердобольный Люпин.
— Спасибо, сэр. — Гарри поморщился. — Но что-то я не очень люблю сладкое. У вас не найдется селедки?
Терминатор

Матчасть — реалии волшебного мира (всякое по мелочи)
На первом курсе на ЗОТИ проходят различные способы лечения укусов волков-оборотней:«different ways of treating werewolf bites…» (1: 13).
Видимо, речь все-таки о мерах первой помощи, типа остановки кровотечения.

Молли хотела бы иметь домового эльфа, чтобы он гладил одежду: «Mum’s always wishing we had a house-elf to do the ironing» (2: 3).
Получается, не вся домашняя работа может быть выполнена с помощью заклинаний.

Карта Мародеров не только показывает расположение людей: она подсказала Гарри нужное заклинание (3: 10).

Финт Вронского — не абы что, а конкретно обманный маневр, цель которого — отвлечь ловца противника и заставить его врезаться в землю (4: 8).

Снейп говорит, что для легилименции часто необходим зрительный контакт. Но не утверждает, будто всегда: «Eye contact is often essential to Legilimency» (5: 24).

При парной (и более) аппарации тоже надо крутиться на месте («spun on the spot»): Гарри, Рон и Гермиона, Гарри и Крюкохват и др. (7: 9, 13, 23 и др.).

Рон пытался аппарировать из подвала Малфоев без помощи палочки (7: 23); Луна замечает, что отсюда никак нельзя выбраться. Но в принципе, значит, это возможно.

Для создания говорящих Патронусов, по словам Гермионы, необходимо практиковаться специально (7: 9).

Можно вызывать не одного Патронуса: Макгонагалл перед битвой вызывает сразу трех серебряных кошек (7: 30).

Даже Непростительные заклятия могут быть отражены материальными препятствиями: на кладбище Круцио Волдеморта разбивает каменную плиту; в Отделе Тайн его Авада отскакивает от груди статуи (4: 34 и 5: 36).
Вообще любые заклинания, не попавшие в цель, отчего-то действуют на материальные предметы как артиллерийский огонь.
Заклинание, произнесенное Гарри с тремя палочками в руках, «вышло таким мощным, что оборотня оторвало от земли, подбросило к самому потолку и с треском швырнуло на пол» (7: 23). (Отчего бы производителям не наладить выпуск тройных боевых палочек?)

Люпин объясняет Хагриду, что Оборотное зелье действует только на людей: «Ты же наполовину великан» (7: 5). Но в той же главе видим, что зелье действует на Флер, хотя она внучка вейлы.

Дементоры размножаются (breeding), и от этого получается туман (6:1).
Одно слово, Альбион…

Портключи действуют в заранее назначенное время: «at a prearranged time». Отправляясь на матч по квиддичу, герои ждут нужного момента, глядя на часы (4: 6).
А Кубок Чемпионов на Турнире сработал как стабильный (и даже двусторонний) портал, хотя по-прежнему называется портключом: «Turn the Cup into a Portkey, which would take the first person to touch it to my master» (4: 35).
Дамблдор в Отделе Тайн делает портключ, который срабатывает по его команде (5: 36).
При перевозке Гарри из дома Дурслей большая часть фениксовцев не успевает к своим портключам вовремя (7: 5).
Выходит, есть разные виды портключей?

Цены волшебного мира.
Двухнедельный курс обучения трансгрессии под патронажем Министерства — 12 галлеонов.
Дамблдор предлагает Добби зарплату 10 галлеонов в неделю.
Артура оштрафовали на 50 — за манипуляции с автомобилем.
Победителю в Тремудром Турнире — 1000 (на них близнецы смогли открыть магазинчик).
За поимку Гарри назначена награда в 10 000.
Проклятое ожерелье у Горбина — 1500.
Доспехи гоблинской работы — 500.
Омнинокль — 10.
Волшебная палочка — 7.
Учебник по продвинутому зельеварению — 9. Книги дороговаты!
Пинта яда акромантула — 100.
Рог единорога — 21 галлеон (1: 5), один волос единорога — 10 (6: 22). Это самое странное. Если бы хоть за унцию… Рог-то один, а волос много, и они вырастают же!
Кстати, в переводе «Росмэн» с 5 книги галлеоны превращаются в галеоны. Магия…

В кино все дурмстранговцы — юноши, а шармбаттонки — девушки.
В книге на турнир шармбаттонцев прибыло около дюжины, обоего пола: «about a dozen boys and girls» (4: 15), столько же дурмстранговцев (4: 28). В другом месте, однако, говорится, что всего гостей было не более двадцати (4: 16).
На святочном балу сестер Патил приглашают на танец юноши из Шармбаттона (4: 23). Среди учеников Каркарова тоже есть и мальчики, и девочки: когда один парень узнает Поттера, он толкает локтем стоящую рядом девушку, чтобы она тоже посмотрела (4: 16).

В Хогвартсе не только справляют Рождество, но есть пасхальные и рождественские каникулы: «They piled so much homework on them that the Easter holidays weren't nearly as much fun as the Christmas ones» (1: 14).
Если существует такое явление как крестные отцы, значит, существуют и соответствующие церковные процедуры. Или как?
Вообще изредка наблюдаются вкрапления маггловских «религиозных традиций», хотя бы на уровне речи и пр.
Пустой шлем поет рождественский гимн: «Придите, верующие»: «O Come, All Ye Faithful» (4: 22).
Сириус напевает: «Храни тебя Господь, веселый гиппогриф»: «God Rest Ye, Merry Hippogriffs» (5: 23).

О божбе: в фанфиках очень много призывов к самым разнообразным трансцендентальным силам. При этом традиционных «маггловских» формул авторы старательно избегают.
Но формулы в каноне большей частью обычные.
«God» и «my God» (в знач. «о Боже») и обороты типа «for God’s sake», «thank God», «God bless them» и пр. совершенно свободно употребляют персонажи самого разного «статуса крови»: Драко, Люпин, Фадж, Рон, Дурсль, Гермиона, Гарри, Молли, Тед.
Be damned — «будь проклят» (5: 31).
Oh, blimey… (5: 31 и др.) — «черт побери».
Идиома «помяни черта» — «talk of the devil» (4: 7).
Ruddy (5: 20) — «шут их возьми». По контексту там скорее «треклятые».
How the ruddy hell (7: 9) переведено очень неестественно: «ад раскаленный».
Начиная с 4 книги, 12 раз упоминается, тоже самыми разными людьми — от Дамблдора до лже-Грюма — «мерлинова борода» (Merlin’s beard).
Рон в ярости поминает «Merlin’s most baggy Y-fronts»… и «in the name of Merlin’s saggy left…», а также более тривиальные «Merlin’s pants»; панталоны упоминает и разозленная Гермиона (при известии о назначении Снейпа директором).
В переводе вместо этого нередко употребляется «разорви меня горгулья!»
Хагрид: «Gallopin' Gorgons» (1: 4) — «клянусь Горгоной»; «hold yer hippogriffs» (5: 20) — «придержи своих гиппогрифов».
В общем, по части ругательств скромно. Переводы более цветисты, а уж в фанфиках — и дракклы, и пикси, и кого только нету… Хотя упорное изгнание слова «Бог» даже в составе идиом — просто стремление быть папистее самого римского Папы.

Персонажи: факты внешности, биографий и событий
Имена Гарри и Гарольд у Роулинг однозначно различаются:
«Come to think of it, he wasn't even sure his nephew was called Harry. He'd never even seen the boy. It might have been Harvey. Or Harold».
«What's his name again? Howard, isn't it? — Harry. Nasty, common name, if you ask me» (1: 1).

Dumby — так назвал Альбуса один из Пожирателей на Башне (6: 27).

Прозвище Snivellus возникает вне всякой связи с каким-либо поведением или высказыванием Снейпа — просто по отдаленному созвучию с Severus. Сириус передразнил Лили, обратившуюся к Снейпу по имени (7: 33).

У Грюма деревянная нога с «когтистой ступней» — a clawed foot (4: 12). В фильме — металлический протез без изысков.

У Риты Скитер три золотых зуба во рту, тяжелый подбородок (heavy-jawed face) и крупные мужские руки (large, mannish hands) с толстыми пальцами (thick fingers) (4: 18).
М-да, я-то ее помнила по фильму…

Гермиона сумела обратить себе на пользу неприятный случай: когда мадам Помфри исцеляла ее от заклятия, увеличившего зубы, Гермиона уменьшила их по сравнению с тем, что было раньше (4: 23). Так что она действительно изменилась… хотя и не за лето.

Два персонажа заявлены как чернокожие при первом же появлении: это Кингсли — «a bald black wizard», «the tall black wizard» (5: 3) и Анджелина Джонсон — «a tall black girl» (5: 12). Про Дина Томаса ничего определенно не сказано.
Что касается Гермионы, то она неоднократно краснеет (blushing), и даже «слегка розовеет» (went slightly pink): (2: 6; 4: 8, 15, 19, 22, 27; 6: 11; 7: 6, 19 и др.):
— Ну и что? — невозмутимо ответила Гермиона, хотя лицо у нее чуть порозовело. — Можно ведь дружить по переписке (5: 16).
Так что считать каноном — «семикнижие» или позднейшие утверждения Роулинг? Правда, она, кажется, утверждала только то, что ничего не утверждала…
Вообще здесь одно из отличий от ВК. Толкиен прописал свою матчасть подробнейшим образом, вплоть до всех языков и мифологии, ДО создания трилогии. А Роулинг во многом выстраивала ее постфактум. И получилось что-то наподобие уизлевской Норы…

Гарри худенький и невысокий, Рон же не просто высокий — он еще при первом появлении в книге уже почти одного роста с близнецами, а в 15 лет перегоняет их: они «не столь долговязые и более плотны» (5: 4).
Снейп в фанфиках чаще высокий. У Роулинг он дважды показан рядом с другими мужчинами: Сириус (высокого роста) и Яксли (нет информации) — оба они выше его, так что он не выше среднего роста.

Практически все персонажи Роулинг часто поднимают брови: кажется, это ее любимый мимический ход.
Снейп, поднимающий бровь, упомянут всего дважды: когда он отвечает на вопрос Гарри, кто будет обучать его окклюменции (5: 24), и в беседе с Дамблдором: «Snape raised his eyebrows and his tone was sardonic as he asked, ‘Are you intending to let him kill you?» (7: 33).
В фандоме за ним этот штрих закрепился, видимо, благодаря Рикману.
А развевающаяся мантия в книге действительно имеет место.
Предположение о способности оборачиваться летучей мышью высказывает Гарри (4: 29).

В фанфиках встречаются упоминания, что Снейпу неважно удавалась трансфигурация. В эпопее такого не нашла.

Чье тело точно не отыскали, так это Грюма (7: 6). Только искусственный глаз, который легко вынимался, — но для фикрайтера это уж точно не свидетельство гибели.

Лимонные дольки упоминаются Дамблдором только (!) в 1 главе — и удивляют Макгонагалл: она спрашивает, что это такое.
— Would you care for a lemon drop?
— A what?
— A lemon drop. They're a kind of Muggle sweet I'm rather fond of (1. 1).
Во 2 книге это пароль для гаргульи.
Больше не упомянуты нигде. Вероятно, обычный дамблдоровский троллинг, как и «сладкие пароли» для кабинета. Позже в сходной ситуации Дамблдор говорит Гарри, что его любимое варенье — малиновое (6: 4).
Нет также никаких чаепитий и конфеток в кабинете Дамблдора. А вот Макгонагалл разок предлагает Гарри имбирного тритона (5: 12).
Колокольчиков в бороде Альбуса тоже не обнаружилось: это вклад в образ Гэмбона — или его костюмера. Только на шляпе Пивза есть бубенчики (5: 29).

Молли довольно нелояльно называет технику «маггловским мусором»: «muggle rubbish» (2: 3).
А позднее Рон и Гарри называют Дурслей «магглами»: «Магглы сказали, что я могу ехать» (4: 3). Звучит как-то обидно — не за Дурслей, но за магглов!
Рон в шоке, когда узнает, что Хагрид — полувеликан.
В общем, «чистокровные» предрассудки все-таки сказываются до некоторой степени.

Кричер возглавляет оборону эльфов Хогвартса (7: 36).
Вот что значит правильный подход к воспитуемому! Если бы Гарри не подарил ему медальон Регулуса, не добился бы он такой преданности.

В 7 книге Драко с приятелями проникает за Гарри в Выручай-комнату: Крэбб заявляет, что они хотят доставить Гарри к Волдеморту и получить награду. В фильме Драко говорит только о намерении вернуть свою палочку.
В книге Драко сопровождают в этой сцене Крэбб и Гойл, в фильме — Гойл и Забини. Актер, игравший Крэбба (Дж. Уэйлетт), в это время сидел в тюрьме. С кем поведешься…

Если считать за Долг Жизни и умолчание Драко в Малфой-мэноре, когда Гарри с друзьями попали в плен, и ложь Нарциссы Волдеморту, то Гарри погасил оба: во время штурма Хогвартса он спасает Драко дважды (7: 31 и 32).

На призрачном «вокзале для двоих» Гарри оказывается раздетым (nacked). Нет также ни очков, ни шрама. Одежда появляется рядом с ним, когда он этого пожелал (7: 35).

В фильме Гарри ломает Старшую палочку. В книге он возвращает ее в гробницу:
«Пусть она остается там. Если я умру своей смертью, как Игнотус, то она лишится своей силы, правда? Ее предыдущий хозяин не потерпит поражения. И ее могуществу придет конец» (7: 36).
Это создает довольно неустойчивую ситуацию, так как все упирается в «если». Фикрайтеры нередко этим пользуются: после войны открывается новый сезон «охоты на Гарри», с целью завладеть Дарами.

Отношения Гарри с окружающими складываются очень интересно. Ему дарят то мантию-невидимку, то Карту Мародеров; на худой конец — ножик с отмычками для всех замков (Сириус, 4: 23). А ведь Гарри и подстегивать не надо: даже в Отделе Тайн у него появляется сильнейшее искушение сунуться в Арку — посмотреть (5: 34).
Каждый друг Гарри считает своим долгом втравить его в какую-нибудь передрягу, чтобы лишний разочек испытать на неубиваемость. А стоит пацану проявить хоть тень благоразумия, любимый крестный тут же попрекнет, что Гарри не дотягивает до отца: «Тот радовался бы риску!»
Про Дамблдора, что каждый год изобретает очередной смертоубийственный квест, можно даже не говорить. Даже заботливая Молли отправляет маленького Гарри одного через камин. Когда он попадает в лавку Горбина и насилу выбирается, та же Молли мчится к нему с криком: «Ведь ты мог погибнуть!» (2: 4). Верный Добби норовит бладжером проломить ему череп, но сломать удается только руку. Декан Макгонагалл отправляет первокурсника Гарри со товарищи ночью на отработку в Запретный лес, где Волдеморт кушает единорогов. Закадычный друг Хагрид сажает его на гиппогрифа и отправляет в полет чуть ли не пинком, а в компании Рона посылает к паукам-каннибалам, откуда они вырываются лишь благодаря случайно оказавшемуся в кустах роялю автомобилю.
В подземелье Гарри спасается от Реддла только потому, что интуитивно протыкает дневник нечаянно сломанным клыком василиска. Все азартно расспрашивают, как ему удалось выбраться живым. Ну реально же интересно!
— Very well, — Professor McGonagall prompted him, — but how on earth did you all get out of there alive, Potter? (2: 18).
На этом фоне неудивительно, что главным врагом считается Снейп. Ну нет с его стороны дружеской поддержки, по-настоящему захватывающих вызовов! Одно вечное обгавкивание да банка с тараканами. И то промахнулся. Друзья так себя не ведут.

Количество случайностей в семикнижии вообще запредельно, вплоть до самого финала, когда Гарри успевает как раз вовремя, чтобы получить у Снейпа последние «инструкции». Никакой тайный план Дамблдора, ни даже 10 тайных планов этого не потянут. Разве что заключается эта тайна во всепоглощающем фатализме директора. Это, конечно, если рассматривать ГП как реалистическое произведение.

Роулинг неравнодушна к символике чисел. 7 хоркруксов уничтожают 7 разных людей, причем двое из них делают это нечаянно.
В течение 7 лет ЗОТИ ведут 7 преподавателей, причем тут есть один объединяющий момент… Впрочем, это отдельная материя.

Все читали юмористическое «исследование» Мир фанфика.
Несмотря на оговорку, что описываются именно персонажи фанфикшена, фанонными там являются только пейринги. Собственно же характеры как раз хорошо отражают канонных героев, которые отличаются некоторой гротескностью.
Например, шутки близнецов не удается переплюнуть даже фикрайтерам. Они присылают в подарок Гарри сиденье от унитаза, когда тот лежит в Больничном крыле (1). Выскакивают неожиданно перед Джинни, покрывшись то мехом, то нарывами, пишут на значке Перси «дурачина» (2). Накидали жуков в суп Биллу (после чего на них начинает срабатывать вредноскоп), угостили 7-летнего Рона кислотным леденцом, который прожег ему дырку в языке (3), послали Перси в служебной почте драконье дерьмо (4). Дальше размах только усиливается.
Гарри действительно постоянно истерит (что, впрочем, не удивляет, учитывая, какую жизнь ему устроила Роулинг); Гермиона действительно «всезнайка», а Рон действительно любитель покушать. И так далее.
Но все эти факты, как и нагромождение сюжетных «роялей», не случайны: это характерная черта выбранного жанра.
Дальше я планировала небольшой разбор, но он, как всегда, не влез. Хотя вообще-то разборов ГП уже и так хватает…
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 42
В блоге фандома Гарри Поттер
#фанфики #цитаты
Отцы и дети — это вечное. Цитировать и сопереживать, сопереживать и цитировать:
— Поттер на Слизерине! — выпалил Грегори, сам себе напомнив заику Квиррелла, который так же панически орал: «Тролль в подземельях!» — Надо оттуда детей забирать!
Да, подумать есть над чем… Но не спеши, Грегори. Побереги пока адреналин.
Поттер и нюхлер в одном, причём его собственном, доме…
Как пить дать, что-нибудь найдут. Тем более если поблизости крутится еще и вот такое:
— Ну, возможно, он просто аккумулировал весь интеллект вашего рода. А то и обоих, — предположил Драко. — Что ты такой грустный? Здорово же, разве нет?
— Чего он сделал? — насторожённо переспросил Грегори. — Это хоть не опасно?
Как бы тебе почестнее сказать, Грегори: это довольно рискованно. Особенно если кое-кого допекает ностальгия. Хорошо хоть, что от нее есть верное средство:
— Снейпа увидишь — любая ностальгия сгинет!
Да и не удивительно. Кто еще может так душевно, с охотой откликнуться на искреннее человеческое желание:
«И объяснить Рону, почему он был таким козлом. Мне объяснять не надо, я это и так знаю», — процитировал он. — Я с удовольствием объясню мистеру Уизли, почему он был таким козлом. И почему он козлом и остался. А Поттер — был и остался бараном. И это — глава Аврората!
Ну да, возмужал жертвенный агнец, ясное дело — раз уж выжил вот по недоразумению. (Правда, некоторые в каноне обзывали его «свиньей на убой», но сейчас, видать, исправились.)
И, конечно, спасибо вам большое, профессор: всегда-то вы готовы прийти на помощь, всегда выручаете. Вот ведь всего пара фраз — и нестерпимые муки ностальгии просто как рукой сняло. Еще на ближайшие лет двадцать. Ну или пока не найдется самый дефицитный из трех запрошенных ингредиентов:
— …не забудьте женские бороды, топот кошек и совесть политиков.
Апельсинки и осинки
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 1 комментарий
#картинки_в_блогах #времена_года

Карл Фридрих Шинкель (1781-1841). Скальные ворота
Немецкий (прусский) художник и архитектор, сочетавший в своем творчестве классицизм и средневековую готику, воспринятую глазами романтика.
Картина впечатляет контрастами: темная, массивная «рама» скал — и тающие туманы горизонта, крошечные фигурки людей — и бездна под их ногами. А в правой части полотна привлекает внимание колокол, укрепленный прямо в скале; рядом — молитвенно сложивший руки монах.
Символика вполне откровенная: природа представлена как нерукотворный храм, в духе другого великого романтика и современника Шинкеля — Каспара Давида Фридриха.
Шинкелю также обязана своим существованием добрая половина архитектурных памятников Берлина и Потсдама. Его охотно привлекали к проектированию придворных заказов и в России. Кстати, чугунная ограда Аничкова моста в Санкт-Петербурге с изображениями наяд и тритонов скопирована, по заказу императора Николая I, с перил Дворцового моста в Берлине, построенного Шинкелем в 1824 г.
Показать 10 комментариев
#даты #литература #длиннопост
150 лет со дня рождения А.И.Куприна.

Он выделялся тем, что не старался выделиться. Среди современников, торопившихся примкнуть к какому-нибудь модному -изму (а то и создать свой собственный), Куприн продолжал невозмутимо оставаться самым классическим реалистом. Его не смущала мысль, что это «вчерашний век».
И писательской славе это не помешало.

12 случайных фактов о Куприне.
• По окончании Александровского военного училища Куприн 3 года служил в армии и наконец собрался сдавать вступительные экзамены в Академию Генерального штаба. Но по дороге в Петербург стал свидетелем некорректного отношения полицейского пристава к какой-то молодой девушке. Куприн вступился за нее и поколотил пристава.
В результате ему было запрещено держать экзамен, как лицу «политически неблагонадежному», и на армейской карьере, таким образом, был поставлен крест — вскоре Куприн вышел в отставку.
Впрочем, если бы он поступил в Академию и сделался впоследствии полковником или даже генералом, вряд ли его вспоминали бы сегодня…
• Куприн перепробовал в жизни множество занятий: был землемером, театральным суфлером, учетчиком в кузнечной мастерской, учителем, грузчиком арбузов, агрономом, псаломщиком, зубным протезистом… Пестрый жизненный опыт оказался очень кстати, когда он взялся за писательство. Впоследствии Куприн с юмором вспоминал, как получал плату «натурой», работая газетчиком:
Когда у издателя были объявления из башмачного магазина, вся редакция щеголяла в новой обуви и во всех комнатах пахло новой кожей. Потом объявления были шапочные. И в редакцию сотрудники приходили все в цилиндрах. Это еще ничего. Но раз открыли кредит в кондитерском магазине, и это был мат. Голодные сотрудники стали обладателями пятирублевых тортов.
• В 1905 году писатель был выдворен из Севастополя, где тогда проживал: причиной стала его статья, освещавшая восстание крейсера «Очаков», и шум вокруг публичных чтений новой повести об армии «Поединок». Они проходили на фоне общей рефлексии из-за недавнего поражения в русско-японской войне, и пресса открыто заявляла, что автор «Поединка» показывает причины катастрофы. На чтениях присутствовал лейтенант Шмидт — и был в восторге от повести.
• Типичнейшее для прозы Куприна слово — «часто» и его синонимы: «каждый вечер», «уже много лет подряд», «двадцать раз», «обыкновенно», «нередко», «случалось» и пр. Оно укрепляет ощущение постоянства, неизменности жизненного уклада, причем встречается в лучших рассказах, таких как «Река жизни», «Гамбринус», «Листригоны». Да и само название «Листригоны» позаимствовано из Гомера: оно создает ощущение вечности рыбацкого быта, как название «Молох» — имя идола, которому приносились человеческие жертвы, — ощущение неизбывности тяжкого отупляющего труда заводских рабочих.
• У Куприна есть своеобразный аналог «Божественной комедии» — «трилогия любви», со своим раем, чистилищем и адом. Сверху от «Гранатового браслета» находится «Суламифь» (по мотивам «Песни песней»), а снизу — страшный роман о проституции «Яма», возбудивший скандал в критике. Куприн вызывающе посвятил этот роман-предупреждение «матерям и юношеству».
• Знаменитая купринская повесть о девушке-«колдунье», которую травят невежественные и жестокие «магглы», неоднократно переносилась на экран. Одной из первых стала вольная французская экранизация, где главную роль исполнила 17-летняя Марина Влади. Фильм назывался «Колдунья», и действие его было перенесено в северную Швецию.
• Среди своих вещей сам писатель особенно выделял «Звезду Соломона» — повесть о скромном чиновнике, получившем дар волшебного исполнения желаний.
• Рассказ Куприна «Анафема», напечатанный по недосмотру цензуры, был изъят и предан сожжению. После него в массовом сознании надолго утвердилось представление, будто РПЦ объявляла анафему Льву Толстому, хотя исследователи неоднократно указывали, что автор прибег к художественному преувеличению, основой которого послужило определение Синода в адрес Толстого. Оно всего лишь констатировало в сдержанной форме то, что с гораздо бо́льшим азартом заявлял в своих статьях сам Толстой.
• Один из лучших рассказов — «Штабс-капитан Рыбников» — повествует о внедренном в российскую армию японском шпионе. В литературе часто упоминается, что рассказ основан на документальном материале. Из этого же исходят создатели фильма «Жертва для императора» (1991).
Но в воспоминаниях К.Чуковского говорится, что прототипом главного героя был их общий знакомый, армейский капитан, над которым писатель постоянно подшучивал из-за его «японской» внешности:
Его так и звали: Рыбников. Лицо у него было желтое, глаза раскосые, монгольского типа. Куприн из озорства стал уверять, будто Рыбников японский самурай, напяливший на себя русский мундир. А потом и сам поверил в свое измышление и целый месяц не отставал от злополучного штабс-капитана, уговаривая и прямо-таки умоляя его, чтобы тот признал себя переодетым японцем. Но Рыбников только посмеивался в свои редкие черные «японские» усики, охотно позволяя Александру Ивановичу платить за него по ресторанным счетам.
Едва ли у Чуковского были основания для вранья, так что тут возможны два объяснения. Первое: Куприн действительно разглядел хорошо замаскированного шпиона, только его настоящее лицо стало известно позднее, и Чуковский об этом так никогда и не узнал. Второе объяснение гораздо менее романтично, но зато более правдоподобно — миф о японском шпионе мог родиться из замечания вроде: «у героя имелся реальный прототип».
А уж понять это выражение можно по-разному…
• Герой повести «Поединок» Ромашов, в которого Куприн вложил много собственных черточек, на досуге тайно занимается сочинительством — его повесть носит весьма характерное название: «Последний роковой дебют».
У Ромашова присутствует «синдром Мери-Сью» — привычка думать о себе в третьем лице фразами из бульварных романов («глаза боевого генерала с удовольствием остановились на стройной, худощавой фигуре молодого подпоручика») и представлять себя в разнообразных героических и трагических ролях. Этот вполне эффективно работающий способ самоутешения в житейских неудачах хорошо известен большинству людей на собственном опыте. Куприн впервые сделал его устойчивым элементом характеристики персонажа.
• Как известно, Куприн много писал про животных и любил их. Уже согласившись вернуться из эмиграции (в 1937 году), он спросил работников советского посольства: «А можно взять с собой Ю-ю, мою кошечку?» Кошку взять из Парижа разрешили, а библиотеку — нет. Усаживаясь в вагон на парижском вокзале, Куприн больше всего, как вспоминают свидетели, заботился о кошке.
• В работе он использовал материалы читательских писем. Самые интересные из них хранились по таким тематическим рубрикам: эротоманы, графоманы, приказчики, сумасшедшие, «стрелки́» (просьбы о деньгах), солдаты, маньяки, горничные, дамская любовь, сплетни, анонимы, корреспонденция из святых мест. (Жаль, тогда не существовало блогов: то-то бы ему было раздолье!)
• Куприн сочинил для себя писательские «десять заповедей». Как у всех рецептов на свете, тут два ограничения: а) чтобы сделать рагу из зайца, нужно иметь зайца; б) результат на выходе зависит от качества ингредиентов на входе.
Сам он утверждал, что эти заповеди для него — скорее путеводная звезда, чем взятый рубеж: «Про себя я всегда говорил и думал, что моя работа — второй сорт».
Тем не менее, вот он — рецепт: «Куприн в собственном соку».

1. Если хочешь что-нибудь изобразить… сначала представь себе это совершенно ясно: цвет, запах, вкус, положение фигуры, выражение лица. Никогда не пиши: «какой-то странный цвет» или «он как-то неловко вскрикнул». Опиши цвет совершенно точно, как ты его видишь. Изобрази позу или голос совершенно отчетливо, чтобы их точно так же отчетливо видел и слышал читатель.

2. В описаниях помни, что так называемые «картины природы» в рассказе видит действующее лицо: ребенок, старик, солдат, сапожник. Каждый из них видит по-своему. Не пиши: «мальчик в страхе убежал, а в это время огонь полыхнул из окна и синими струйками побежал по крыше». Кто видел? Мальчик видит пожар так, а пожарный иначе. Если описываешь от своего лица, покажи это свое лицо, свой темперамент, настроение, обстоятельства жизни. Словом, ничего «внешнего», что не было бы пропущено сквозь призму твоей индивидуальной души или кого-нибудь другого. Мы не знаем «природы» самой по себе, без человека.

3. Изгони шаблонные выражения: «С быстротой молнии мысль промчалась в его голове…», «Он прижался лбом к холодному стеклу…», «Пожал плечами…», «Улица прямая, как стрела…», «Мороз пробежал по спине», «Захватило дыхание», «Пришел в бешенство…». Даже не пиши: «поцеловал», а изобрази самый поцелуй. Не пиши: «заплакал», а покажи те изменения в лице, в действиях, которые рисуют нам зрелище «плаканья». Всегда живописуй, а не веди полицейского протокола.

4. Красочные сравнения должны быть точны. Улица не должна у тебя «смеяться». Изображай гром как Чехов — словно кто прошелся босыми ногами по крыше.

5. Передавая чужую речь, схватывай в ней характерное: пропуски букв, построение фразы. Изучай, прислушивайся, как говорят. Живописуй образ речью самого говорящего…

6. Не бойся старых сюжетов, но подходи к ним совершенно по-новому, неожиданно. Показывай людям и вещи по-своему, ведь ты — писатель. Не бойся себя настоящего, будь искренен, ничего не выдумывай, а подавай, как слышишь и видишь.

7. Никогда не выкладывай в рассказе твоих намерений в самом начале. Представь дело так, чтобы читатель ни за что не догадался, как распутывается событие. Запутывай и запутывай, забирай читателя в руки: что, мол, попался? Не давай ему отдохнуть ни на минуту. Пиши так, чтобы он не видел выхода, а начнешь выводить из лабиринта, делай это добросовестно, правдиво, убедительно. Хочешь оставить в тупике, разрисуй тупик вовсю, чтобы горло сжалось…

8. Обдумай материал: что показать сначала, что после. Заранее выведи нужных впоследствии лиц, покажи предметы, которые понадобятся в действии. Описываешь квартиру — составь ее план, а то, смотри, запутаешься сам.

9. Знай, что, собственно, хочешь сказать, что любишь, а что ненавидишь. Выноси в себе сюжет, сживись с ним. Тогда лишь приступай к способу изложения. Пиши так, чтобы было видно, что ты знаешь, свой предмет основательно. Пишешь о сапожнике, чтобы сразу было видно, что в сапожном деле ты не новичок.

10. Работай! Не жалей зачеркивать, потрудись в поте лица. Болей своим писанием, беспощадно критикуй, не читай недоделанного друзьям, бойся их похвалы, не советуйся ни с кем. А главное — работай, живя. Ты — репортер жизни.

И в заключение — несколько цитат для иллюстрации купринской «живописи словом»:
Весенний беспорядок — шумный, торопливый, сорный — воцарился в лесах.

Снег розовел на солнце и синел в тени.

…глупые, красивые, сияющие глаза.

…злые, щипучие, черные в зелень раки.

От него всегда пахло немного табаком, немного одеколоном и еще тем особенным, не неприятным запахом, который издают мебель и вещи в зажиточных немецких семействах.

Директор… пил стакан за стаканом зельтерскую воду, поминутно вытаскивал часы и, не успев взглянуть на циферблат, тотчас же машинально прятал их в карман. Только это рассеянное движение и выдавало его беспокойство. Лицо же директора — красивое, холеное, самоуверенное лицо светского человека — оставалось неподвижным.

…возвышался, упираясь своими двумя зубцами в небо, Ай-Петри — такой легкий, резкий, воздушный, как будто он был вырезан из гигантского куска серебряного картона.

Он принадлежал к числу тех людей, которые под видом высказывания всякому в глаза «истинной правды» грубо, но приятно льстят начальству, откровенно ябедничают на сослуживцев, а с подчиненными обращаются самым безобразно-деспотическим образом.

У дедушки болела грудь, но кашлять по-настоящему ему было трудно, и он только кряхтел слабо и жалобно.

В комнате стояла такая по-осеннему ясная, задумчивая и грустная тишина, что обманутые ею мыши, которых пропасть водилось в старом доме, много раз пугливо и нагло выбегали из своего подполья на середину комнаты и, блестя черными глазенками, суетливо подбирали рассыпанные вокруг стола хлебные крошки.

Веткин, прыгая со стола, задел головой висячую лампу; она закачалась огромными плавными зигзагами, и тени от беснующихся людей, то вырастая, как великаны, то исчезая под пол, зловеще спутались и заметались по белым стенам и по потолку.

…отвечает с едва заметной улыбкой, которая почти не растягивает губы, а делает в их концах маленькие, лукавые, двусмысленные углубления, совсем как у Моны Лизы на портрете Леонардо да Винчи.

Жулька принадлежала к очень распространенной породе маленьких собак, тех тонконогих собачек с гладкой черной шерстью и желтыми подпалинами над бровями и на груди, которых так любят отставные чиновницы.

Студент, купив холодное яблоко, демонстративно ел его, громко чавкая от молодечества и от озноба во рту.

Воображению Александрова «царь» рисуется золотым, в готической короне, «государь» — ярко-синим с серебром, «император» — черным с золотом, а на голове шлем с белым султаном.

Вода так густа, так тяжела и так спокойна, что звезды отражаются в ней, не рябясь и не мигая.

Собачка Белочка сидела у него на коленях. Она уже давно привыкла не подвывать музыке, но страстно-тоскливые, рыдающие и проклинающие звуки невольно раздражали ее: она в судорожных зевках широко раскрывала рот, завивая назад тонкий розовый язычок, и при этом на минуточку дрожала всем тельцем и нежной черноглазой мордочкой.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 17 комментариев
Большей частью английское #старое_кино #длиннопост не #ГП

Лучшие роли актеров, снимавшихся в поттериане
Для тех, кто ищет, что посмотреть на досуге. Пока делала, оценила, какой актерский потенциал был задействован в ГП!
Где выбирать не из чего, указываю то, что есть. Где есть из чего, постаралась выбрать лучшее. В основном это кино «большого экрана», ТВ тут очень мало. Конечно, здесь не всё, даже из лично виденного. Свои вкусы не навязываю: что из этого мне особенно нравится — см. коммент под постом.
Порядок персон — по возрасту, начиная со старшего поколения.

Роберт Харди (Корнелиус Фадж)
В основном снимался в сериалах. Самый популярный — «О всех созданиях, больших и малых», по книгам писателя и ветеринара Дж. Хэрриота:

Показать полностью 90
Показать 20 комментариев из 27
#даты #литература #цитаты_в_тему
Сегодня — 100 лет Рэю Брэдбери, маэстро лирико-философского фэнтези!

С материнской стороны — швед, с отцовской — потомок англичан-первопоселенцев, обосновавшихся в Северной Америке еще в 1630 году. В семье Брэдбери существовала легенда, будто на знаменитом «Салемском процессе» 1692 года в числе прочих судили за ведьмовство прабабку Рэя. Было или не было, но сам Брэдбери в это верил.
Так что мы можем с полным основанием считать, что знаменитый фантаст не был простым магглом, но кем-то вроде полукровки…
С образованием у него не задалось, но он об этом не жалел:
Когда мне было 19 лет, я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку.
Своими литературными родителями писатель называл Жюля Верна и Мэри Шелли. Уэллса он числил дядюшкой, а Эдгара По — двоюродным братом: «Ну кем я еще мог стать, как не писателем-фантастом, при такой-то семейке».
В книжном магазине Лос-Анджелеса после войны Брэдбери встретил и свою будущую жену, которая там работала. Их брак продлился 56 лет — до смерти Мэгги.
И самым знаменитым произведением Брэдбери тоже стала книга о книгах: ее название высечено на надгробии писателя, прямо под его именем. Это картина будущего, насыщенного всевозможной техникой, но всячески удушающего у людей способность мыслить самостоятельно:
Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке!
Сюда, туда, живей, быстрей, так, этак, вверх, вниз! Кто, что, где, как, почему? Эх! Ух! Бах, трах, хлоп, шлеп! Дзинь! Бом! Бум! Сокращайте, ужимайте! Пересказ пересказа! Экстракт из пересказа пересказов!.. И через минуту все уже испарилось из памяти. Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей! — руками издателей, предпринимателей, радиовещателей, так, чтобы центробежная сила вышвырнула вон все лишние, ненужные, бесполезные мысли!..
Жизнь коротка. Что тебе нужно? Прежде всего работа, а после работы развлечения, а их кругом сколько угодно, на каждом шагу, наслаждайтесь! Так зачем же учиться чему-нибудь, кроме умения нажимать кнопки, включать рубильники, завинчивать гайки, пригонять болты?..
Возьмем теперь вопрос о разных мелких группах внутри нашей цивилизации. Чем больше население, тем больше таких групп. И берегитесь обидеть которую-нибудь из них — любителей собак или кошек, врачей, адвокатов, торговцев, начальников, мормонов, баптистов, унитариев, потомков китайских, шведских, итальянских, немецких эмигрантов, техасцев, бруклинцев, ирландцев, жителей штатов Орегон или Мехико…
Цветным не нравится книга «Маленький черный Самбо». Сжечь ее. Белым неприятна «Хижина дяди Тома». Сжечь и ее тоже… Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. В печку!..
Устраивайте разные конкурсы, например: кто лучше помнит слова популярных песенок, кто может назвать все главные города штатов или кто знает, сколько собрали зерна в штате Айова в прошлом году. Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хоть на самом деле они стоят на месте.
451 градус по Фаренгейту (1953)
Что до «лучшей книги», то здесь у всех свои предпочтения; а сам Брэдбери признавался, что ему дороже всего «Марсианские хроники»: «Это не научная фантастика, это фэнтези. Вот почему у этой книги будет долгая жизнь — она как греческий миф, а мифы живучи».

В СССР Брэдбери пользовался едва ли не большей славой, чем на собственной родине. Писатель с юмором рассказывал о своей встрече с режиссером С.Бондарчуком, когда тот представлял свою «Войну и мир», ставшую лауреатом «Оскара». Там присутствовало много известных кинодеятелей. Для знакомства выстроилась целая очередь; кое-кого из ожидавших Бондарчук узнавал в лицо.
Я тихо стоял в самом конце и просто смотрел на это. Вдруг Бондарчук крикнул мне: «Рэй Брэдбери — это вы?» Он бросился ко мне, обнял и, прихватив бутылку «Столичной», потащил к своему столу, где сидели только его близкие друзья. Все знаменитые голливудские режиссеры, стоявшие в очереди, были озадачены. Они смотрели на меня и спрашивали друг друга: «Кто этот Брэдбери?» И, ругаясь, ушли, оставив меня с Бондарчуком…
Что касается дня сегодняшнего, то благодаря так своевременно проведенному Lasse Maja позавчерашнему опросу мы теперь знаем, что Брэдбери уверенно лидирует (58% респондентов) в качестве одновременно читабельного и покупабельного автора в списке, где среди прочих имеются такие серьезные конкуренты, как Достоевский, Ремарк, Агата Кристи и Стивен Кинг!

Брэдбери много раз экранизировался, хотя до уровня источника, кажется, ни одна экранизация так и не дотянула. Самый известный из фильмов — как раз «451 градус по Фаренгейту» (1966) Франсуа Трюффо.
Брэдбери был также автором и ведущим цикла телепередач из 65 мини-фильмов по мотивам собственных рассказов «Театр Рэя Брэдбери»: он выходил в 1985 – 1992 гг.
В 2015 г. российская группа «Arida Vortex» (power metal) выпустила альбом «The Illustrated Man», целиком основанный на его произведениях. Вот композиция «Вино из одуванчиков»: https://youtu.be/NL6WV3nrrLQ

И минутка разминки.
Среди этого маленького стада драконов легко опознать дракончика Брэдбери. Наверняка и некоторых других тоже.

Принц, который лежал на диване и от нечего делать выводил признак делимости на семь, промолвил самым вежливым образом:
— Благодаря образованию, которое ваше величество изволило мне дать, я знаю, что Огнемет, равно как сирена, фея и так далее, есть животное мифическое, на самом деле не существующее. Но даже если допустить, чисто метафизически, что Огнемет на самом деле есть, посылать меня нет ни малейшего смысла, и ваше величество прекрасно это знает. Испокон века первым отправляется старший сын и неизменно попадает в беду, а одерживает победу всегда младший сын. Пошлите Альфонсо, и он в два счета справится с этим делом. А если вдруг не справится, что будет против всяких правил, следующим попытать счастья может Энрико.

— У меня нет ни одного врага на свете, — радостно сказал дракон. — Слишком ленив, чтобы заводить врагов, начнем с этого. А если я, — что греха таить, — и читаю другим свои стихи, так ведь я всегда готов и их стихи послушать.
— О господи! — вскричал Мальчик. — Ну неужели ты не можешь немного напрячься и уразуметь, что к чему! Когда остальные люди тебя обнаружат, они станут преследовать тебя с копьями и мечами и всем таким прочим. По их понятиям, ты должен быть уничтожен, стерт с лица земли. Ты — вредоносное чудище, божья кара, чума!
— Все — до единого слова — неправда, — сказал дракон, внушительно покачивая головой. — У меня безупречная репутация. А теперь… тут вот один небольшой сонет, над которым я работал, когда ты появился…

День клонился к вечеру. «Слишком поздно начинать охоту на дракона», — думал Джайлс. Но много они не проехали. Рыцари не спешили: ведь главное — это выступить в поход. Они ехали шагом нестройными рядами: рыцари, эсквайры, слуги и пони с поклажей. Позади на своей усталой кобыле трясся фермер Джайлс.
Когда наступил вечер, сделали привал и раскинули шатры. О съестных припасах для фермера Джайлса никто не позаботился, пришлось ему одалживать у других. Кобыла негодовала и отреклась от верности династии Августа Бонифация.

— Здесь, на равнине, нет Времени — только Вечность. Я чувствую, вот выбежать назад, на дорогу, — а там все не так, города как не бывало, жители еще и не родились, камень для крепостных стен еще не добыт из каменоломен, бревна не спилены в лесах; не спрашивай, откуда я это знаю, сама равнина знает и подсказывает мне. А мы сидим тут одни в стране огненного дракона.

Сперва новость о том, как Берт, племянник старой Гуди Гульд, потеряв разум, уплыл неведомо куда со школьной учительницей, потрясла деревню. Тем более что в тот же день бесследно исчез и молодой торговец по кличке Чернобородый, бросив все свои драгоценные перья и бусы. Однако тема эта оказалась исчерпанной уже дня через три, ибо мистер Горовик вышел наконец из своей пещеры и теперь у жителей деревни хватало иных тем для разговоров.
А мистер Горовик решил, что раз уж его подлинное имя стало всем известно, то можно больше не скрывать и своего подлинного обличья. Ходить ему всегда было куда труднее, чем летать, а кроме того, уже давненько он по-настоящему не обедал…

Гениальный Цереброн, атаковав проблему методами точных наук, установил, что имеется три типа драконов: нулевые, мнимые и отрицательные. Все они, как было сказано, не существуют, однако каждый тип — на свой особый манер. Мнимые и нулевые драконы, называемые на профессиональном языке мнимоконами и нульконами, не существуют значительно менее интересным способом, чем отрицательные.
В дракологии издавна известен парадокс, состоящий в том, что при гербаризации (действие, отвечающее в алгебре драконов умножению в обычной арифметике) двух отрицательных драконов возникает преддракон в количестве около 0,6. По этой причине мир специалистов разделился на два лагеря: члены одного придерживались мнения, что речь идет о доле дракона, если отсчитывать от головы; сторонники другого помещали точку отсчета в хвост.

— Допустим — пока только допустим — что ты будешь странствовать по свету. Каждый раз все дальше и дальше отсюда. Ты будешь выбирать деревеньки на континенте и на островах. Причем такие, где живут состоятельные люди и наблюдается отсутствие своих, местных героев.
— Так, так…
— Ты им показываешь свое удостоверение драконоборца и описываешь свои подвиги. Потом возвращаешься со списком мест. И картами.
— Продолжай.
— Попутно ты выбираешь подходящие места для мелких, безобидных краж и хорошие места для проведения боя…
— Тебе еще налить?
— Сделай одолжение.

— Искусство — одна из знаменательных сил творения, — сказал дракон. — Я существую, потому что один тип придумал историю. — Дракон назвал фамилию автора, но Гуэрре она ничего не говорила. — А потом застрял в этом мире, потому что тот человек передумал и не стал писать про меня! — Чудовище обнажило двойной ряд сточенных, но все еще вполне готовых к бою зубов. Улыбка получилась не из самых приятных. — Но я реален, я здесь, и я его разыскиваю.

И раз уж речь зашла о творчестве, вот еще нравоучительный бонус — специально для Авторов (в их сложных взаимоотношениях с Критиками и Читателями):

— Где ты слышал, чтобы принцесса променяла принца на дракона?
— Но она не была обыкновенной принцессой, — возразил я.
—- Тогда пусть станет, — продолжал критиковать Хокер. — Ты не больно-то воображай. Выдай ее за принца, да поскорее. Мне нужно поспеть на поезд. Он отходит с Чок-Фарм в четыре пятнадцать.

— Это вымысел, — Гермиона поджала губы. — Обратите внимание, что вся история проникнута христианским мировоззрением: венчание и крещение, как таинство, дракон — дьявольское создание, не предназначенное для спасения, связь с ним греховна. Такие детали, как институт рыцарства, замки, турниры, гербы — все указывает на средневековую Европу. А значит, история относится не к временам, которые были «очень давно», а к историческому периоду, хорошо изученному. Конечно, древняя легенда могла быть переработана в Средние века в соответствии с господствующим мировоззрением, но я считаю, что это — аллегория.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 14 комментариев
#писательство #русский_язык #длиннопост
О том, как используется абзац в художественном тексте. За неимением своих шедевров показываем на чужих!

Абзац — это тоже синтаксис. Но справочники его употребление не кодифицируют, останавливаясь на уровне предложения: абзац слишком тесно связан с контекстом. И вот тут возникает проблема, которую современный лингвист (Л.М.Кольцова) определяет так:
Причина пунктуационной безграмотности (и вообще неумения строить текст) в том и заключается, что в реальной жизни человек создает тексты, а не отдельные предложения. Правила, отработанные на выдранных из контекста примерах, не срабатывают.
При чтении ухо, условно говоря, превращается в глаз. Смысл устного высказывания уточняет интонация; на письме эта задача ложится во многом именно на абзац.
Абзац — главный способ смысловой репрезентации текста средствами пунктуации. Это стратегия чтения, предлагаемая автором. И вдобавок один из самых важных инструментов экспрессивного синтаксиса — наряду, как ни странно, с точкой.
Вот только корректор не будет расставлять в вашем тексте абзацы и точки (если, конечно, это не корректор из «Золотой розы» Паустовского).
Так что эта задача обычно ложится на автора. И тут бывает всякое.
Не будем брать крайний случай, когда текст, как колбаса, механически рубится на равные ломти (примерно то же самое, что расставлять запятые через равномерные промежутки). Тут можно только с траурным видом снять шляпу.
Но даже соблюдение формального принципа — отделять «новую тему» и прямую речь — не всегда уместно. Это дает плавную интонацию, спокойно текущее и эмоционально нейтральное в синтаксическом плане повествование.
Что нередко вполне подходит к данному тексту. Нередко не подходит совсем.
И часто можно сделать лучше.
Как и все синтаксические явления, абзац учитывает не только смысл, но и неразрывные со смыслом интонацию и эмоцию. Поводом для выделения части текста в абзац могут являться:
1) новая тема или подтема;
2) важность информации;
3) эмоциональное выделение детали;
4) необходимость прояснения смысла и логики (в результате линейной несовместимости соседних фраз).

Теперь конкретные примеры.
Неизменная функция абзаца — выявление смысловых отношений между частями текста.
Если убрать из приведенного ниже отрывка «красную строку», вторая половина высказывания будет выглядеть объяснением первой: «показалось затруднительным… <потому что> был не ревнив». Абзац указывает, что здесь не развитие предыдущей, а начало новой темы — объяснение характера героя:
Когда Алексей Александрович решил сам с собою, что нужно переговорить с женою, ему казалось это очень легко и просто; но теперь, когда он стал обдумывать это вновь возникшее обстоятельство, оно показалось ему очень сложным и затруднительным.

Алексей Александрович был не ревнив. Ревность, по его убеждению, оскорбляет жену, и к жене должно иметь доверие. <…>

Л.Толстой. Анна Каренина

Абзац указывает на некоторый промежуток времени, прошедшего до следующего момента:
Долго плыли мы, и, если бы пришлось плыть обратно, я никогда в жизни не узнал бы этих берегов.

Наконец туман немного развеялся, речка вдруг сузилась, вдруг расширилась, снова сузилась, и тут открылось Илистое озеро.

Ю.Коваль. Самая легкая лодка в мире

Переключение точки зрения (фокала). В данном случае это повествователь и пёс:
Ведьма сухая метель загремела воротами и помелом съездила по уху барышню. Юбчонку взбила до колен, обнажила кремовые чулочки и узкую полосочку плохо стиранного кружевного бельишка, задушила слова и замела пса.

Боже мой… Какая погода… Ух… И живот болит. Это солонина, это солонина! И когда же это все кончится?

М.Булгаков. Собачье сердце

Еще один вариант переключения на внутренний комментарий героя, с сохранением повествовательного «третьего лица»:
Он не выдержал и, встав с постели, направился к своему верному Лысанке, чтобы ехать в тайгу.

Что это? Неужели сильные руки старухи схватили за воротник его соны, и он опять брошен на постель?

В.Короленко. Сон Макара

Менее явные случаи. Смещение фокала происходит на границе между вторым и третьим абзацем: сначала это повествователь, потом красная строка после слов «далеко видно» сигнализирует о подключении восприятия персонажа:
Все задумалось вечерней думой, — задумался и Капитон Иваныч, сидя у поднятого окна.

Усадьба его стояла на горе; мелкорослый сад, состоявший из акаций и сирени, заглохший в лопухах и чернобыльнике, шел вниз, к лощине. Из окна, через кусты, было далеко видно.

Поле молчало, лежало в бледной темноте. Воздух был сухой и теплый. Звезды в небе трепетали скромно и таинственно. И одни только кузнечики неутомимо стрекотали под окнами в чернобыльнике, да в степи отчетливо выкрикивал «пать-пальвать» перепел.

И.Бунин. На хуторе

Тоже смещение точки зрения: первый абзац — фокал персонажа (хотя повествование идет от III лица), во втором происходит частичное слияние его точки зрения с суждением повествователя: автор намеренно не дает понять, кому из них (или обоим?) принадлежит последняя фраза:
Все это время, готовясь к последнему дню, наперед казнясь его неизбежной надсадой, Касьян все же мыслил себе, как пройдет он по Усвятам, оглядываясь, запоминая и прощаясь с деревней, торжественно печалясь про себя, оттого что каждый его шаг будет необратим, а путь его неведом; как выйдут за калитки остающиеся тут старики, почтительно обнажат перед ним головы, наговаривая разное, вроде: «Час добрый тебе, час добрый! Не сплошай там, вертайся!»...

С тем бы и уйти, переступить усвятскую черту.

Е.Носов. Усвятские шлемоносцы

Абзац может указывать не только на законченность мысли, но и на ее поворот.
Вот сказовое повествование, отчетливо ориентированное на слушателя. Красная строка (пауза) после первого абзаца подразумевает изумленную реакцию аудитории — что-то вроде: «Как это так? да что ты такое говоришь, быть не может!». Это побуждает рассказчика к пояснениям:
У меня годов до двадцати пяти к дамам настоящего раденья не было.

Конечно, при гостях пронзительность глаз делаешь, а… все не мои. Притом холостой да мастер корабельный, дак сватьи налетают, как вороны на утенка:

— Погоди, Митька! Роешься в девках, как в сору, одна некрасива, друга нехороша, а криворота камбала и достанется.

Б.Шергин. Митина любовь

С помощью членения текста хорошо нагнетается драматизм. (В данном случае это перевод, но он соответствует структуре оригинала.) Описывая переломный момент в ходе битвы при Ватерлоо, автор целой чередой отрывистых фраз подчеркивает судьбоносность момента. Первые четыре абзаца — паузы-умолчания, указывающие на размышления Наполеона. Последние абзацы передают интонацию повествователя: это прерывающийся от волнения голос человека, который знает, к чему приведут принятые решения, и пытается оценить их масштаб для судьбы Наполеона и для судеб Европы.
Попробуйте разбить этот фрагмент более «стандартно» — и получится сухая, невыразительная военная реляция. Весь пафос улетучится.
Император выпрямился и погрузился в раздумье.

Веллингтон отступил.

Это отступление оставалось лишь довершить полным разгромом.

Внезапно обернувшись, Наполеон отправил в Париж нарочного с эстафетой, извещавшей, что битва выиграна.

Наполеон был одним из гениев-громовержцев.

И вот теперь молния ударила в него самого.

Он отдал приказ кирасирам Мило взять плато Мон-Сен-Жан.

В.Гюго. Отверженные

Абзац может включать в себя единицы и меньше предложения, вплоть до слова и даже его части, разрывать не только «событие», но даже фразу.
Вот здесь он срабатывает как прием «стоп-кадра», используемый для иронической игры с читателем:
На шум пришла баронесса. Мими замолчала и, как бы без чувств, бросилась в кресла. Пока баронесса тщетно спрашивала у княжны, что с нею случилось, —

дверь отворилась и —

но позвольте, милостивые государи! Я думаю, что теперь самая приличная минута заставить вас прочесть —

ПРЕДИСЛОВИЕ

В.Одоевский. Княжна Мими

А здесь выделение детали (первая фраза) подчеркивает экстраординарность ситуации: концентрируясь на ней, читатель ожидает, что в такое время можно заявиться только с какой-то совершенно потрясающей новостью. Это усиливает юмористический эффект, когда новостью оказывается газетная заметка, «прославившая» Митю: тот в нетрезвом состоянии попал под лошадь.
Было двенадцать часов ночи.

Митя Кулдаров, возбужденный, взъерошенный, влетел в квартиру своих родителей и быстро заходил по всем комнатам. Родители уже ложились спать. Сестра лежала в постели и дочитывала последнюю страничку романа. Братья-гимназисты спали.

А.Чехов. Радость

Все помнят «Крыжовник». Он заканчивается тем, что герои разбредаются спать. Последняя фраза — про дождь — выносится отдельно, хотя она, казалось бы, совершенно незначима. Но попробуйте убрать «красную строку» — и впечатление, производимое финалом, тут же разрушится.
Пауза концентрирует внимание на мелкой пейзажной детали: некто (?) неспящий всю ночь думает под печальный аккомпанемент дождя. О чем именно — это уходит в подтекст и образует знаменитое чеховское «подводное течение»:
Алехин простился и ушел к себе вниз, а гости остались наверху. Им обоим отвели на ночь большую комнату, где стояли две старые деревянные кровати с резными украшениями и в углу было распятие из слоновой кости; от их постелей, широких, прохладных, которые постилала красивая Пелагея, приятно пахло свежим бельем.

Иван Иваныч молча разделся и лег.

— Господи, прости нас грешных! — проговорил он и укрылся с головой.

От его трубочки, лежавшей на столе, сильно пахло табачным перегаром, и Буркин долго не спал и всё никак не мог понять, откуда этот тяжелый запах.

Дождь стучал в окна всю ночь.

А.Чехов. Крыжовник

Вынесение в самостоятельные абзацы параллельных синтаксических конструкций ритмизует текст и придает ему повышенное эмоциональное напряжение:
Бывает такая внутренняя уверенность в себе, когда человек может сделать все.

Он может почти мгновенно написать такие стихи, что потомки будут повторять их несколько столетий.

Он может вместить в своем сознании все мысли и мечты мира, чтобы раздать их первым же встречным и ни на минуту не пожалеть об этом.

Он может увидеть и услышать волшебные вещи там, где их никто не замечает: серебряный пень в лунную ночь, звон воздуха, небо, похожее на старинную морскую карту. Он может придумать множество удивительных рассказов.

К.Паустовский. Разливы рек

Систематическое дробление текста на короткие абзацы — прием, к которому надо относиться очень осторожно. Он будет создавать нервный, «рваный» стиль, указывающий на резкую смену психического состояния героя, на импульсивность его поведения. Психолингвист В.П.Белянин относит это явление, в совокупности с рядом других признаков (пропуск глаголов, местоимений и союзов, обилие тире, двоеточий, кавычек, многоточий и пр.) к признакам эпилептоидной акцентуации языковой личности:
Спроси меня, как сделать нервно-паралитический газ. Или — как заминировать автомобиль.

Девять минут.

Здание «Parker-Morris», сто девяносто один этаж, рухнет медленно, как падающее в лесу дерево. Ты можешь обрушить всё что угодно. Странно думать, что место, где мы сейчас стоим, будет просто точкой в небе.

Мы с Тайлером на краю крыши. Пистолет в моем рту. Я удивляюсь тому, каким чистым оказался ствол.

Мы совершенно забыли обо всей убийственно-суицидальной затее Тайлера. Мы смотрим, как еще один шкаф выскальзывает с края здания. В полете ящики открываются, и восходящие потоки и ветер подхватывают и разносят стопки белой бумаги.

Восемь минут.

Потом — дым. Дым появляется из разбитых окон.

Ч.Паланик. Бойцовский клуб

Этот фрагмент не разделен, несмотря на формальное присутствие множества различных событий и субъектов действия, так как фактически здесь одна тема: сравнение эпох, производимое через ряд последовательных деталей. Ни на одной из них автор не хочет заострять внимания отдельно:
От войны 12-го года у лицеистов сохранилось воспоминание о том, как проходили через Царское Село бородатые солдаты, угрюмо глядя на них и устало отвечая на их приветствия. Теперь время было другое. Царь то молился и гадал у Криднерши, имя которой шепотом передавали друг другу дамы, то муштровал солдат с Аракчеевым, о котором со страхом говорили мужчины. Имя темного монаха Фотия катилось по гостиным. Ходили неясные толки о том, кто кого свалит — Фотий ли министра Голицына, Голицын ли Фотия, или Аракчеев съест их обоих. Что было бы лучше, что хуже, не знал никто. Начиналась глухая борьба и возня за места, деньги и влияния; все передавали фразу Аракчеева, сказанную среди белого дня при публике генералу Ермолову, которого он боялся и ненавидел… <…>

Ю.Тынянов. Кюхля

Нижеследующий текст автор тоже не стал разделять (один из вариантов возможной тематической разбивки я показала в тексте значком // ). Но здесь это уже работает на задачу создать картину гармонического единства человека и природы — всё описанное как бы погружено в пейзаж и живет в нем:
Солнце на пустой набережной уже сильно пригревало сквозь туман, и все сияло перед глазами. Но долины, озеро и дальние Савойские горы еще дышали холодом. // Выйдя на набережную, мы невольно остановились в том радостном изумлении, которое испытываешь всегда, внезапно увидев простор моря, озера или долин с высоты. // Савойские горы таяли в светлом утреннем пару, и под солнцем едва можно было различить их: приглядишься — и уже только тогда увидишь тонкую золотистую линию хребта, вырезающуюся в небе, а потом почувствуешь и самую массивность горных громад. Вблизи, в огромном пространстве долины, в прохладной и влажной свежести тумана, лежало голубое, прозрачное и глубокое озеро. Оно еще дремало, как дремали и косые паруса лодок, столпившихся у города. Точно серые поднятые крылья возвышались они в воздухе, но были еще беспомощны в тишине утра. // Две-три чайки низко и плавно скользнули над водою, и одна из них вдруг блеснула мимо нас и метнулась в улицу. Мы разом обернулись за ней и видели, как она, испуганная непривычным зрелищем, сделала резкий и быстрый поворот назад… Счастливы люди, в города которых залетают чайки в солнечное утро!

И.Бунин. Тишина

Отсутствие абзацев (при наличии переключения тем) в определенном контексте может создать т. наз. «депрессивный дискурс»: здесь смешение обыденных и ужасных подробностей передает тусклую интонацию говорящего, чье сознание как бы оцепенело от кошмара реальности и сосредоточилось на регистрации фактов, без их эмоционального переживания. Если же разбить этот текст на абзацы, получим менее впечатляющее описание со стороны — рассказчика, который сохранил способность здраво воспринимать события и анализировать их смысл и значимость:
Шестерых министров расстреляли в половине седьмого утра у стены госпиталя. На дворе стояли лужи. На каменных плитах было много опавших листьев. Шел сильный дождь. Все ставни в госпитале были наглухо заколочены. Один из министров был болен тифом. Два солдата вынесли его прямо на дождь. Они пытались поставить его к стене, но он сполз в лужу. Остальные пять неподвижно стояли у стены. Наконец офицер сказал солдатам, что поднимать его не стоит. Когда дали первый залп, он сидел в воде, уронив голову на колени.

Э.Хемингуэй. В наше время

В «Двойнике» Достоевского абзацы тянутся на целые страницы, отражая лавину событий и переживаний, захлестнувшую распадающееся сознание героя.
В модернистской прозе — например, в случае М.Пруста или джойсовского «Улисса» — этот прием передает нерасчленимый поток воспоминаний и ассоциаций, в которые погружается рассказчик. Подчас утрачиваются даже знаки препинания — последние ориентиры в мире хаоса, где распадаются смысловые связи.
Романы Ж.Сарамаго («Каин», «История осады Лиссабона», «Каменный плот», «Перебои в смерти» и пр.) не только помещаются в минимальное число абзацев, но даже правило оформления прямой речи не соблюдается: она погружена в общий поток повествования, и читатель должен сам для себя определять меру значимости того или иного высказывания. Это превращает чтение Сарамаго в нечто вроде интеллектуального вызова: автор дает тебе шанс сориентироваться самостоятельно. Тут большой риск для любого писателя: если не выйдет заинтересовать свою потенциальную аудиторию, он останется вообще без публики.

Один и тот же прием ни в коем случае не срабатывает механически. Он получает смысл только в зависимости от контекста.
Например, знаменитое «Письмо к ученому соседу» Чехова вообще написано сплошным текстом. Там абзац (вернее, его отсутствие) работает на речевую характеристику. Манера письма отражает неструктурированное, спутанное мышление невежественного и вдобавок глупого человека. Грамматика тут тоже соответствующая. Единственная красная строка возникает на совершенно случайном месте, как и «яти» (можете проверить самостоятельно).

И маленькое заключение.
Дорогие авторы! Помните, что это часть вашей писательской работы. Неудачная разбивка может сделать ваш замечательный рассказ бесцветным или малопонятным, а то и вовсе нечитабельным, а удачная — оживить и заставить заиграть на солнце!!
На что тут можно полагаться — конечно, на свой инстинкт и «внутреннее ухо». Абзац — это всегда интонационная пауза, которая подчеркивает и усиливает какой-то фрагмент текста, а также дает время читателю перевести дух и поразмыслить над тем, что он прочел только что.
Задача автора — сообразить, нужна ли ему эта пауза в этом конкретном случае и что именно она должна выражать. Подумайте, как бы вы произнесли это, если бы читали вслух.
Потому что главная задача синтаксиса, как ни странно, это вовсе не создание проблем для школяров, а донесение до адресата смысла сообщения в полном объеме и максимально адекватно.
Да и героический человек Розенталь именно на это ориентировался, создавая свой справочник. Конечно, можно долбить правила механически. В этих случаях начинаются сердитые апелляции к «бете»: автор требует, чтобы ему показали правило, на основании которого вмешались в текст, именно потому, что банально не видит, как этот текст распадается на бессмысленные куски из-за стоящей не на месте запятой (или ее отсутствия).
Но будет гораздо легче жить, если удастся понять ход розенталевской мысли. Могу порекомендовать известное пособие: Н.С.Валгина. Русская пунктуация: принципы и назначение. Оно небольшое и написано вразумительным языком, без специальных терминов (кроме школьных) и без заморочек, понятных только узкому кругу жрецов лингвистики.
Там разбираются конкретные примеры из художественных и публицистических текстов, объясняется смысл постановки того или иного знака в разных случаях и рассматриваются возможные варианты. Про абзацы и авторские знаки тоже есть.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 10 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Одано Наотакэ (1749-1780). Пруд Синобадзу.
Японская гравюра, как известно, заметно повлияла на европейских импрессионистов. Но при жизни почти никто из них признания не дождался: публика к их новому ви́дению была явно не готова.
А за сто лет до этого, в середине XVIII века, нечто подобное имело место и в Японии. Самые смелые художники пытались перенимать западный опыт. В области Акита (под Нагасаки) сложилась целая школа, которая стала специализироваться на живописи в иноземной манере.
Показать полностью
Показать 3 комментария
В блоге фандома Гарри Поттер
#фанфики #листая_старые_страницы #Снейп #Малфой
Из недавнего опроса поняла, что этот фанфик уже основательно забыт. Но я в любом случае собиралась когда-нибудь написать небольшой разбор. Так что вот он:
«Антиквар» XSha — дженовый макси, опубликованный где-то аж в начале века.
Рассказ ведется от лица НМП. Редкий случай: он вводится не для того, чтобы закрутить интрижку с кем-либо из героев Роулинг или поучить их жить, а совсем с другой целью. Рассказчик — молодой москвич по имени Максим, реставратор и оценщик антиквариата.
Всё начинается с того, что однажды он встречает странного холодного англичанина («глаза маньяка, рот Казановы, волосы забывшегося художника и руки очень богатого человека»), который представляется антикваром по имени Северус Снейп. Тот даёт ему деликатное поручение. И, пытаясь его выполнить, Максим сталкивается с другими не менее странными личностями — а главное, странными событиями.
Сознание героя упорно «рационализирует» все эти странности, сопротивляется тому, чтобы назвать вещи своими именами. Максим боится задать последние вопросы, после которых ходу назад уже не будет («убедитесь вначале, готовы ли вы к тем ответам, которые только и ждут, чтобы застать вас врасплох»). Но в какой-то момент он понимает, что уже не может отступить, не разузнав всё до конца.
И даже старые знакомые отныне предстают в новом свете — как люди, так и места. Чего стоит одно только описание фантасмагоричных, как в кошмаре, блужданий в пустых ночных туннелях московского метро, которые выглядят теперь как ледяной пояс дантова Ада, — а в центре, в ослепительном блеске своего величия, поджидает Искуситель…
Эта часть истории демонстративно озаглавлена строчкой из «Божественной Комедии»: Vexilla regis prodeunt inferni («Близятся знамёна царя преисподней»). В последнем, ледяном поясе девятого круга томятся предатели величия божеского и человеческого.
Герой невольно захвачен соблазнительным предложением. Конечно, от него требуется нарушить профессиональную этику, но кто без греха? Разве его наниматель сам безупречен? Максим вспоминает, как однажды в шутку спросил:
— Успеете признаться во всех ваших пороках и грехах, пока нам не принесли счёт?
Глаза Снейпа внезапно помертвели, а усмешка отступила с губ.
— Нет. На это ушло бы слишком много времени.
И когда Максим уже решается на предательство, ночью ему снится путаный символический сон. Снейп варит золото, колдуя над котлом, — и зовёт его с собой, «за ленты белого дыма, посреди лиловых занавесей и гранёных зеркал», — однако Максим увязает в каком-то призрачном плену.
И тогда антиквар бросил на меня такой разочарованный взгляд, что всё внутри обожгло стыдом, а потом отвернулся и просто пошел прочь.

По мере того как нарастает лавина событий, к отзвукам «Мастера и Маргариты» (Воланд и его «ревизия» в Москве) присоединяется эхо «Фауста». Такие аналогии (Данте, Гёте, Булгаков) конечно, выглядят слишком масштабными для фанфика, но отсылки к этим текстам несомненны: идет настоящая борьба за душу героя, спор целей и средств.
Возникает знакомый мотив: при всём своем могуществе дьявол не может по-настоящему завладеть душой человека, не получив его добровольного согласия:
— Он хотел чистой игры и чистой победы… Он мог заставить вас спрыгнуть с крыши, и вы бы спрыгнули, но ему было интереснее купить вашу душу за пару пустых слов, даже не за деньги. Это было бы действительно забавно. И он преуспел. Отдаю ему должное, его вы боитесь больше меня...
Максим пытается возмущаться. Но у него из-под ног уходят последние опоры: привычка жить в мире, где гарантированы какие-то «права личности», и даже сохранившаяся с детства и подкреплённая книгами уверенность, будто Злу должно противостоять Добро (причём понимается это так: Зло есть то, что мне вредит, а Добро — то, что меня защищает). Попытавшись заручиться поддержкой «антиквара» против своего персонального «сатаны», Максим в ответ получает холодное заверение, что его жизнь ничего не стоит ни для одного из них.
Так рассыпается тот сюжет, который как будто начал складываться: протагонист и антагонист «Антиквара», как боги античных мифов, похоже, равнодушны к добру и злу, а судьба рассказчика для них — не более чем пешка в одной из шахматных партий, которыми они заполняют свой досуг.
И всё же Максима не покидает уверенность, будто за этим есть что-то ещё, гораздо более важное — и оно уже не имеет отношения к его притягательным и зловещим новым знакомцам, но только к нему самому. И это себя он предаёт, а вовсе не «алхимика». Ибо то, чем он жил до сих пор, рушится на глазах, теряя всякую привлекательность. Сначала кажется — от новых соблазнительных возможностей и новой власти, от неистрeбимой человеческой тоски по Несбыточному. А потом… потом наступает момент последнего выбора, и уже после него всё ещё раз перевернется с ног на голову.
Почему мы доверяем людям? Какова цена нашего терпения, верности и порядочности? О чём мечтает человек, и чем он готов поступиться, чтобы добиться своей цели? Так аннотирует свой фанфик автор.
Ещё один намёк (опять-таки отсылка к «Фаусту») даётся в эпиграфе: Существуют два зла, одно из которых — добро.

В Интернете я когда-то видела отзыв на «Антиквара», но сейчас эта страничка не открывается. Так что копирую сюда. Имеются спойлеры!
Магический мир в «Антикваре» жесток и недружелюбен к магглам. И кажется, маги (Снейп и Малфой) — не просто люди «со способностями», а недобрые, равнодушные боги, играющие жизнями и судьбами смертных. Форма повествования — от лица маггла Макса, ничего о магах и их мире не знающего, — позволяет в полной мере ощутить леденящий потусторонний холод, исходящий от Малфоя и Снейпа («отдельная порода»). Встреча с магией — это не столько начало новых приключений, сколько смерть старого, привычного мира, конец защищающих рамок и правил. Это вовсе не весело. Это страшно и больно. И от летящих свечей до Crucio всего один шаг.
Но дело даже не в физической боли и смерти. Вполне благополучный, уверенный в себе, гордящийся своими принципами и деловой репутацией Макс Голдберг начинает работать на Северуса Снейпа, заглядывает в чуждый мир — и повседневность, принципы, привычки, связи рассыпаются, распадаются на глазах. Оказывается, что не очень-то герой умён и тактичен, и не слишком честен даже. Действительность крошится — и оказывается, что в ней нет ничего настоящего: ни любви, ни друзей. Ещё один довольно распространенный мотив, кстати: другой мир и гости оттуда вытаскивают на поверхность истинную сущность человека, голое «Я», — и ещё один повод подобных контактов избегать.
Но есть и ещё кое-что. Вкус тайны, знания, волшебства и могущества: Макс не просто напуган и подавлен — он очарован. Ужас не в том, что Снейп и Малфой сыграли с ним в какую-то жестокую игру, а в том что Снейп «отравил» Макса магией, поселил в нем вечную жажду, заставил карабкаться по бесконечной лестнице вверх и стучать в запертые двери, за которыми живут эти невероятные сильные люди другой породы, где Снейп преподаёт зельеварение, а живые книги пахнут травами. И эта сторона истории, наверное, про всех нас, бесконечно тоскующих по чужому миру, стучащих в закрытые двери.
О притягательности магии прекрасно знает и Люциус — и ставит на алчность, жадность маггловской натуры, предлагая Максу вернуть утраченное величие рода. Малфой предлагает грабёж, Снейп же говорит о красоте познания, самосовершенствовании и восхождении — и побеждает. «Светлая» сторона перевешивает — Макс не хочет «победы любой ценой». Не потому что Снейп более красноречив (мало что сравнится с Crucio по убедительности), а потому что больше знает о душах магов и магглов; потому что, несмотря на то, что магглы и их мир Снейпу чужды и неприятны, очередная выигранная жизнь для него важнее, чем для Малфоя — проигранная смерть».
(@ another_voice)
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 7 комментариев
nordwind
28 июля в 07:38
#перлы #преподавательское
Вот еще блюдо лакомых плодов борзого абитуриентского пера. Угощайтесь!

Предвижу, что не смотря на все мои многочисленные проверки ошибок будет достаточно для отрицательной оценки. Поэтому, очень прошу членов приемной комиссии быть ко мне благосклонными. Я обещаю исправиться.

Не складывались отношения Екатерины II с сыном. Павел осуждал мать за то, что по ее приказу был убит его отец. Даже в сыне она не смогла найти поддержку.

«Я вам пишу. Чего с того?»

«Пора, красавица, проспись!»

Донна Анна потеряла мужа, и теперь муж живет у нее дома в виде статуи.

Грушницкий хотел обесчестить Печорина.

У героя Лермонтова с богом не всё о-кей.

Эпохальная фигура — Гаврила Чернышевский. <Служил Гаврила Чернышевским, Гаврила критику писал…>

Этикета придерживались в основном богатые люди, т. к. бедным было и без него плохо.

Тютчев и Фет даже родились в один день. Тютчев в 1781 году, и Фет в 1781 году, только на 11 лет позже. <Очевидно, в параллельных мирах. Судя по числам 1781 и 11, ни один из них не наш.>

Мы узнаем, что старуху надо убить, ей незачем жить, зачем ей быть богатой. Эти люди думали, что может быть кто-нибудь когда-нибудь все-таки убьет ее.

Идя на такой соблазн, как убить какую-то старуху, от которой ничего не убудет…

Лизавета, поминутно беременная…

Жителям Петербурга, существующим в районах, не пригодных для жизни, приходится зарабатывать проституцией, воровать, убивать. Изнурительный труд не дает результатов, а денег хватает только на выпивку. <Держитесь, ребята!>

Болконский незамедлительно покинул дом и беременную жену, когда представилась возможность уехать в армию. Однажды, лежа на поле битвы и смотря на небо…

Даже бывали случаи, когда французы, натыкавшись на одного Тихона Щербатого, приходили в замешательство от его мрачного вида. Тихон владел топором и одинаково хорошо мастерил им деревянные ложки или просто чесал им спину или пятки.

Всем русским солдатам хотелось убить великого полководца Наполеона. Вот и Пьер думал, что он человек — один из миллионов, которому должна достаться эта тяжелая миссия.

Его произведения выходили редко и метко и били правдой по ушам простых людей, они всё больше наживали себе врагов именно оттуда.

Актер с головой ушел в бутылку.

Мы узнаем через уста старого цыгана сказ о двух молодых людях. Лойко и Забар, так их звали, очень сильно любили друг друга. <Тег «слэш»!>

Трагическая любовь Лайки и Радды… <А это уже зоофилия>

Народ выражает доверие к Путину, он знает, что мы еще покажем миру кузькину мать.

Многим кажется, что спустя несколько столетий не будут помнить такие имена, как Маринина, Крутой, но это не правильное мнение.

Идеал — это совокупность признаков жизни, совместимых в одном человеке. Это человек, который всюду сеет свое добро.

Портрет нравственно устойчивого человека: внешние и внутренние органы стандартизированы, сердце чуть больше обычного, душа нежная, стройная, душа-губка. Вероисповедание — христианство. Основа основ — семь божьих заповедей: не убий, не суди, да несудим будешь.

Не убей, не удави, не обмани. <Еще одна версия>

На войне он видел много гадостей, которые молодому человеку лучше не видеть.

Антисанитарные условия в окопах не давали человеку нормально отдохнуть.

Воины не ели два дня. Не было известно местонахождение кухни. <Разведрота налажала, видимо…>

Пристрелили в ногу.

Преданность бравому делу…

Образ России у меня такой: это опытная зрелая женщина. <Вот соглашусь — у России много такого опыта… чисто женского…>

Многорукая армия Союза писателей…

Белые, как изумруды, зубки.

Это всё молодоё. Новоё. Передовоё. <Попытка в грамматическое согласование>

В настоящее время каждый человек может осуществить свои малые нужды.

Над городом стоял сильный смокинг, результат вредных выбросов.

Борьба демокрадцев против аристократцев. <Вся политическая история в 4 словах>
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 45
Показать более ранние сообщения
ПОИСК
ФАНФИКОВ











Закрыть
Закрыть
Закрыть